Мое время

— Нет, — решительно заявил Орион, всё больше восхищаясь Хайденом. Он знал его меньше суток... несколько часов, а уже пытался защитить от возможных последствий. Он взял эту задачу на себя, чтобы семья Ориона не отреклась от него за то, что он, так сказать, пошёл против течения. Ему хотелось бы думать, что они не отрекутся от него, такое случалось нечасто, за исключением случаев, когда рождался сквиб. Он был единственным сыном своего отца, и Арктуру пришлось бы передать мантию-невидимку своим племянникам, Альфарду или Сигнусу. Он бы так не поступил, он любил своих племянников, но для него было важно сохранить власть Чёрного Лорда в основной линии. — Как вы и сказали, семья важна, и моей семье придётся принять и понять мой проект. Хайден прикусил губу и на мгновение замялся. — Ты уверен? — спросил он. Все эти распри начались после того, как Вальбурга приняла титул леди Блэк. До этого от семьи отрёкся только Мариус. Стыд за то, что в роду появился сквиб, вынудил их действовать. Вальбурга ополчилась на остальных членов семьи Блэк. Она практически разделила семью пополам, и они потеряли не только замок... но и семью... в конечном итоге это стало бы их последним семейным собранием. По какой-то причине... Орион никогда не спорил с Вальбургой на эту тему и не писал об этом в своём дневнике. — Очень, — страстно заявил Орион, и это было очень серьёзно. Он дал обещание жениться на Вальбурге, чтобы сохранить «чистоту» семьи, как того требовала его родня и как поступали из поколения в поколение. Хотя за более чем семь десятилетий они ни разу не женились на двоюродных сёстрах. Может, он и был настроен серьёзно, но ему это не нравилось. Вальбурга была слишком… тщеславной, вспыльчивой, её голос резал слух, и она спорила просто так, ради спора. Пыталась командовать всеми за много лет до того, как появилась Леди Блэк. С возрастом ей становилось всё хуже, но он с детства знал, что женится на ней. Теперь эта мысль... эта мысль наполнила Ориона ужасом и страхом. Он не стал бы лордом Блэком, пока не женился, так что ему оставалось только надеяться и молиться, чтобы отца удалось убедить расторгнуть помолвку, сославшись на то, что они «не подходят» друг другу для брака. Это мог сделать только глава семьи. Хайден серьёзно кивнул. — Хорошо, — тихо согласился он, уважая решение Ориона. Он также молился богине, чтобы семья Ориона не отреклась от него за его откровенные заявления — какими бы правдивыми они ни были, найдутся те, кто откажется их принять. А значит, им нужны неопровержимые доказательства. Это означало, что нужно было приблизиться к тем, кого считали «магглорождёнными», и начать изучать их родословную. — Пойдём, мы уже почти на месте, — сказал Орион, демонстративно меняя тему. Он предпочёл не думать о возможной реакции своей семьи. Ему оставалось только надеяться, что его не отрекутся от него за то, что он сказал правду. Он рассказал, когда был построен Чёрный замок и что к нему пристраивали с течением времени. А также описал его общую планировку. Это был замок с десятками и десятками комнат, в которых можно было заблудиться. Орион распахнул двери, позволив Хайдену осмотреть комнату. Хайден тихо ахнул, разинув рот, и, пошатываясь, вошёл в комнату. Он не знал, куда смотреть. Комната была очень большой, просторной и роскошной. Он мог представить, как она выглядит при дневном свете, когда в неё проникают солнечные лучи, отражаясь в маленьких радужных призмах люстры. Ряды портретов Блэков в богато украшенных рамах, некоторые из них отсутствовали, некоторые спали, а другие с любопытством наблюдали за происходящим. На каждой раме была табличка с именем, возрастом и списком достижений. Одного из них он точно узнал — единственного Блэка и декана Слизерина, когда-либо украшавшего стены Хогвартса. С ним он даже разговаривал в своё время. Он оживлённо беседовал с другой Блэк, женщиной... может быть, женой? — Это место прекрасно, — прошептал он с благоговейным трепетом. — Неужели у всех них есть дома где-то ещё? Орион наблюдал за реакцией Хайдена с чувством удовлетворения и гордости за свою семью. Каждая реакция Хайдена заставляла Ориона смотреть на всё по-новому. Несмотря на то, что он бывал в этой комнате миллион раз за все эти годы, он не мог не смотреть по сторонам и не задаваться вопросом, что видит Хайден, с благоговением оглядывая комнату. Подойдя к одному из портретов, он сказал: — Есть несколько портретов, которые находятся в других зданиях, например портрет Финеаса Найджелуса Блэка. При жизни он был директором Хогвартса, но ненавидел эту должность. Другой его портрет находится в кабинете директора Хогвартса, где он консультирует нынешнего директора, как и всех предыдущих директоров, которые заказывали портреты или соглашались на их создание. — Хайден был прав, это была его жена. — Есть ещё несколько портретов, они висят в Министерстве магии, их три. Один в Отделе международного сотрудничества, другой, кажется, в Отделе тайн, но он никогда об этом не говорит, он связан магическими узами секретности, — указывая на них, он имел в виду, что они висят на самом верху, и добраться до них можно только по дорожке и лестнице. — И ещё один в Отделе правопорядка. — Аврор? — конечно, спросил Хайден. У многих из этих Блэков была настоящая работа, не связанная с управлением огромным поместьем, как у Ориона. Последние два поколения не работали, даже Андромеда, которая, как и Нарцисса, была домохозяйкой. Драко, ну, он, наверное, управлял поместьем Малфоев, а в свободное время, по слухам, занимался собственным бизнесом в сфере зельеварения. Из всех Блэков только у Тонкс была работа. Даже Сириус жил за счёт щедрости своего дяди Альфарда, а когда и его деньги закончились, — за счёт отца. Справедливости ради стоит отметить, что после этого он был в бегах и вряд ли смог бы найти работу, даже если бы захотел. — Да, он дослужился до главы Департамента правопорядка, — с гордостью сказал Орион. — Это было в трудные времена, когда мы пытались стать более цивилизованными. Он был одним из первых авроров, и только трое из них дожили до сорока. Хайден хмыкнул, его зелёные глаза окинули всё вокруг, и он заметил довольно распространённую тенденцию. — Что ты видишь, когда они смотрят на них? — не удержался от вопроса Орион, проследив за взглядом Хайдена. Что он видел? Зелёные глаза Хайдена сверкали. — Возраст, — тихо признался Хайден, хотя на самом деле возраст не имел значения. — Комната начиналась с верхнего левого угла, верно? Ну, смотрите, видите, в каком возрасте они умерли. Некоторые умирали молодыми, особенно если это было убийство или несчастный случай... но каждое последующее поколение умирало всё моложе. — Он сделал шаг назад, чтобы рассмотреть каждого из них. Орион моргнул, а затем его взгляд скользнул по портретам, и он слегка сглотнул. Дело было не в самих портретах — их могли сделать, когда они были молодыми, — а в том, в каком возрасте они умерли... это было неоспоримым доказательством. «176 лет» — таков был самый преклонный возраст, в котором умирали Блэки в те времена, но за последние несколько поколений? Этот показатель снизился до «100 лет», а затем до «70 лет», а сейчас? Вам повезло, что они дожили до своего шестидесятилетия. Его бабушка и дедушка были самыми пожилыми Блэками из тех, кто жил в их семье… за шесть поколений, как он понял. Большинство этих Блэков просто умирали от болезней, связанных с преклонным возрастом. — У маглов всё наоборот: раньше они умирали в этом возрасте, но благодаря медицине, правильному питанию и менее опасным развлечениям они доживают до девяноста, если ведут здоровый образ жизни. Некоторые вполне могут дожить и до ста с лишним, — прокомментировал Хайден. Это была чистая правда, но он знал, что волшебники любят чувствовать своё превосходство над маглами, и магия и долголетие — лишь один из многих способов, с помощью которых они это превосходство ощущали. Орион не мог сдержать презрительной усмешки при одном упоминании о маглах. Они были варварами, и он ненавидел их за то, что ему приходилось делить с ними планету. Они были проклятием для Земли. Само их присутствие было оскорбительным, а их верования следовало бы искоренить. Хуже всего в маглах было то, что все они испытывали врождённый страх. Отчасти он верил, что им тоже следовало принять Закон о магических отношениях, но заявление Хайдена и научных журналов о прогнозах, мягко говоря, настораживало. Действительно ли маглы так важны для волшебного сообщества, чтобы не дать им вымереть? Несмотря на опасность, которую они представляют для самого их существования, просто потому, что знают слишком много? — Тебя как зовут, мальчик? — спросил Финеас, глядя на волшебника, стоявшего рядом с Орионом. На его лице было выражение досады, как будто он пытался осознать что-то непостижимое. Он откуда-то знал это лицо. — Ты учился в Хогвартсе? — спросил он, когда мальчик не ответил достаточно быстро, как ему хотелось бы. — Хайден Певерелл, — представился волшебник чёрному директору, склонив голову в знак приветствия. — И нет, сэр, я не учился в Хогвартсе. Финеас слегка напыжился от такого проявления уважения. Его семья, конечно, не проявляла к нему никакого уважения. Честно говоря, все они такие! Маленькие негодники, взрослые редко заходили сюда, разве что у них возникали вопросы о «Чёрном гримуаре» или забытой магии, а иногда им нужен был совет по поводу ситуации, с которой они не знали, как справиться. — Певерелл… да, ты действительно похож на братьев Певерелл… должно быть, ты из их прямого потомства. — Он присмотрелся к нему повнимательнее, и его любопытство было удовлетворено. Все братья были похожи друг на друга, несмотря на разницу в возрасте, почти как тройняшки. В этом не было ничего необычного, ведь братья часто бывают очень похожи. Хотя только один из них был запечатлён на портрете в старости. — Антиох Певерелл, да, — ответил Хайден. — У братьев Певерелл были свои шоколадные лягушки и портреты, но он не уверен, что кто-то из них переехал. — Он с нетерпением ждал возможности узнать это. Может быть, в поместье Певереллов что-то есть? — Я так и знал, — заявил чёрный директор. — У тебя есть семейный дар? — его глаза сверкали от жадности. — Что это за семейные подарки? — не удержался от вопроса Орион. Все Блэки, которые не спали, следили за разговором, никто из них не переговаривался между собой. Все взгляды были прикованы к Хайдену, словно они восхищались им не меньше, чем он сам. — Способность разговаривать с животными, Animalis Magi-Speak, иногда называемая Bestia-tongue, но реже. Мы славились своей способностью творить, заклинаниями и долговечностью наших чар: после нашей смерти они не рассеиваются, — тихо сказал Хайден Ориону. — И, конечно же… самое известное из всех… — Некромантия, — самодовольно заявил Финеас, прежде чем Хайден успел договорить. — Дар вернулся? — его глаза блестели от желания. О, какой же драгоценный камень подружился с Орионом. Судя по выражению его лица, он даже не подозревал об этом. — Спойлеры, — поддразнил Хайден, самодовольно ухмыляясь. Его зелёные глаза весело блестели. Финеас рассмеялся: — О, ты молодец, если бы ты учился в Хогвартсе, то точно попал бы на мой факультет. — В его глазах читались гордость и удовлетворение. — Знаешь, в библиотеке Блэков довольно много книг по некромантии, — лукаво добавил он. — Он не успокоится, пока не узнает наверняка, — заявила жена Финеаса, бросив на мужа любящий, но раздражённый взгляд. Он был как собака, почуявшая кость: теперь он хотел узнать о Хайдене Певерелле всё, что только можно. Финеас просто бросил на жену невинный взгляд в духе «кто я такой?», который не сработал, когда они только познакомились, не говоря уже о том, что было потом. — У вас тут есть библиотека? — оживился Хайден. — И большая ли она? — Довольно внушительно, — пробормотал Орион, всё ещё не придя в себя. Неужели у Хайдена действительно есть эти семейные магические способности? Или он просто дразнил Финеаса? Их семья так долго не проявляла свои дары, что они считали их утраченными. В семье всегда больше всего говорили о способностях метаморфамагуса и магическом зрении (способности видеть магию). — Почему бы тебе не показать ему, Орион? — Финеас озадаченно посмотрел на жену. Что, чёрт возьми, она задумала? Это был её фирменный взгляд и тон, говорящие: «Я собираюсь вмешаться и сыграть Купидона». — Конечно, — ответил Орион. — Это совсем рядом. — Ты в порядке? Ты какой-то рассеянный. Если тебе нужно куда-то пойти... провести время с семьёй, я... — начал Хайден, не желая отвлекать Ориона от дел или, что ещё хуже, от семьи. В конце концов, это был семейный праздник — Йоль. Орион покачал головой: — Всё в порядке, я просто думаю о проекте, — соврал он, но это было хорошее оправдание. Он не собирался признаваться Хайдену, что тот его совершенно очаровал. — Нам нужны дополнительные доказательства, и я просто пытаюсь придумать, как их получить. — Магглорождённые, — с энтузиазмом прокомментировал Хайден. — Нам нужно убедить нескольких магглорождённых пройти тест на происхождение. Разумеется, вам нужно будет выяснить, кто из них волшебники и ведьмы, если только тест в Гринготтсе не выделит их... выделит? — с любопытством спросил он. В прошлой жизни он этого не делал, поэтому понятия не имел, отличалась ли Петуния от остальных членов семьи. — Не знаю, каждое рождение запечатлено на нашем гобелене, это прекрасная работа... но в нашей семье нет магглов. — Орион пожал плечами. — Надо будет у них спросить, потому что идея хорошая. Хайден почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось, его охватили гордость и удовлетворение. Он не привык к тому, что его идеи воспринимают всерьёз. Гермиона, Мерлин, он любил её, но она всегда перечёркивала все предложения, которые поступали от кого бы то ни было, и считала, что её идеи — самые лучшие. Она хотела как лучше, он знал это, и если она соглашалась с его идеями, то делала это так, чтобы её услышали. Дамблдор не в счёт, ничто из того, что делал этот старый дурак, не имело значения. Только не тогда, когда он вёл его, как ягнёнка на заклание. — Это библиотека, она устроена не так, как обычные библиотеки, — сказал Орион, открывая двери. — Мои младшие кузены не могут открыть многие из них... пока не подрастут. Хайден поморщился, вспомнив библиотеку Блэков. Да, даже там всё было по-другому, и магглорождённым там тоже не рады. Они даже заколдовали книги, чтобы те, в чьих жилах не течёт благородная кровь, не могли их открыть. Гермиона ненавидела это, а Рону это казалось забавным. Сердце Хайдена слегка сжалось, он будет скучать по ним, но только по ним. Это было его новое начало, они бы его поняли... они бы подталкивали его делать всё, что он захочет. Он слушал, как Орион объяснял, как устроена их библиотека, и вёл его в самый тёмный из доступных разделов. Разумеется, там была некромантия. Если честно, он понятия не имел, есть ли в нём хоть что-то от магии Певереллов. Он пробыл здесь недостаточно долго, чтобы разобраться в себе. — Если вы возьмёте одну из них, она должна быть выписана, иначе магия книги не позволит вам её вернуть, — объяснил Орион, подводя его к вышеупомянутой книге, в которой были расписаны все до единого Блэки, и лишь немногие брали книги из неё. — Вот это мощная магическая вещь, — провозгласил Хайден, занеся над ней руку и ощупывая магию, заключённую в книге. — Почти на уровне Империуса, я впечатлён. — Что ж, это ответ на один из вопросов: у тебя определённо есть способность чувствовать или, по крайней мере, видеть магию, — громко заявил Финеас, заставив их обоих подпрыгнуть от неожиданности. — Никто не может сказать, какой магией пропитана эта книга. Они могут её чувствовать, особенно когда подписывают своё имя, но не так, как ты. — Его восхищение мальчиком граничило с одержимостью. — Хочешь, возьми почитать что-нибудь? — Орион указал на книги, заметив, что Хайден ничего не выбрал. — Если вы ничего не читали о некромантии и хотите проверить, передался ли вам этот дар, я бы посоветовал вам книгу Стэнли Яксли. В ней очень подробно описаны возможности, которыми обладает некромант, — сказал ему Финеас. — По сути, это вводный курс по некромантии для новичков. — Он усмехнулся. Хайден рассмеялся: — Я и не знал, что у Яксли есть какой-то талант к некромантии, и не припомню, чтобы это имя встречалось в моём генеалогическом древе. — Это потому, что Стэнли Яксли смог встретиться с кем-то из Певереллов и подробно расспросить его о дарах, — сказал ему Финеас. — Кажется, у одного из Яксли, его правнука, была эта книга в переплёте. — Никто не настолько глуп, чтобы подробно описывать истинные дары своих семей... — сказал Хайден, подозрительно прищурившись. — Я не удивлюсь, если там сплошная ложь или что похуже... просто приукрашено, чтобы люди не так боялись некромантии. — Он криво усмехнулся и покачал головой. Неужели они раскрыли всё? — Таковы мои мысли обо всём, что я прочитал, — признал Финеас, и его глаза заблестели от понимания. — Вам придётся сказать мне, верны ли наши предположения. — Может быть, — сказал Хайден, широко ухмыльнувшись Финеасу. — Скорее всего, всё, что вам понадобится, находится либо в поместье Певереллов, либо в хранилищах, — легко предположил Орион, и Финеас с Хайденом с ним согласились, кивнув. Он задался вопросом, продолжал ли Игнотус жить в поместье Певереллов, ведь у него был только один сын. Большое поместье, в котором живут только жена и сын. — Хотя найти их будет непросто, если братья были слишком осторожны… — Нет, скорее всего, никто, кроме Певерелла, не может их прочесть, — прокомментировал Хайден. — Магия, которой располагали эти братья, была ... огромной. — Чтобы вложить магию своей семьи в предметы, которые будут действовать столетия спустя? Камень, плащ и, конечно же, волшебная палочка. Да, теперь их всех вместе можно было бы назвать предметами Мастера Смерти, но это не делало их менее волшебными предметами, зачарованными самими братьями, которые были отмечены смертью после того, как обманули его. Сам Смерть, вероятно, очень уважал их за этот трюк. Он, несомненно, был очень близок с Игнотусом, что дало ему второй шанс... сохранить ветвь Певереллов/Поттеров. Он был последним из потомков Игнотуса... если бы у него за это время родился ребёнок, его смерть была бы окончательной. Вместо этого ему дали второй шанс... и вот он им воспользовался. Он определённо воспользуется им по максимуму. — Думаю, я обращусь за помощью к магглорождённым, дав объявление в газету. Заплачу им за потраченное время и, конечно, за тест на происхождение. Я знаю, что у нас есть свои заклинания, но какое из них сработает лучше? Пойти в Гринготтс или сделать всё самим? — спросил Хайден, просматривая раздел о некромантии. Он выбрал книгу и рассеянно — и самонадеянно — устроился на одном из очень удобных кресел. — Что ж, в Гринготтсе знают, кто из них волшебник, а кто нет, и сообразят это гораздо быстрее меня, — заметил Орион, слегка опешив. Хайден устраивался поудобнее, решая, чем заняться, пока он гость в чужом доме. Так просто не делается, но он именно так и поступил. Если бы он ещё не знал, что его воспитали не как чистокровного волшебника, это стало бы доказательством. Даже друзья, которых он знал всю свою жизнь, не проявляли к нему такого фамильярного отношения. — А гоблины не горят желанием раскрывать информацию о своих клиентах... они бы просто сошли с ума, если бы разозлили лордов Блэка и Певереллов. — Совершенно верно, и я бы не хотел затягивать с этим, особенно учитывая всё остальное, что мне нужно сделать, — признался Хайден, рассеянно почесывая голову. Ему предстояло сдать экзамены, получить лицензию на аппарирование, привести в порядок поместье и заняться двумя проектами, над которыми он сейчас работал. Всё это отнимало у него всё свободное время, но он справлялся. Орион не нуждался в объяснениях и не стал их требовать. Вместо этого он взял книгу, которая показалась ему наполовину интересной в прошлый раз, когда он был здесь, но которую он так и не дочитал. Иногда они разговаривали во время чтения, но по большей части их окружала уютная дружеская тишина. Даже в библиотеке было слышно, как радостно кричат дети, играя на улице. Они не заметили, как стало тише, слишком увлёкшись чтением и тихим разговором. Алкоголь давно выветрился, оставив после себя приятную расслабленность. — Мальчики? Уже довольно поздно, все уже легли спать, думаю, вам тоже пора, — сказала им Дорея, входя в библиотеку. От вида, застывшего на лице Ориона, у неё отвисла челюсть. Он выглядел счастливым, взволнованным и просто сиял так, как она не видела его с тех пор, как он был ребёнком и на его юные плечи легло бремя лорда Блэка. — Завтрак будет подан завтра в шесть утра. У многих членов семьи есть дела или работа, и это последний торопливый завтрак перед отъездом, который обычно происходит в промежутке между шестью тридцатью и семью часами утра. Не все утруждают себя тем, чтобы прийти, да и не все могут встать так рано после обильных возлияний. — Она печально усмехнулась, и это было мягко сказано. — Да, мэм, — почтительно сказал Хайден, усталость мешала его словам, не прошло и суток с тех пор, как его тело пережило адскую поездку. Он не чувствовал, что у него только что были припадки, не то чтобы он знал, на что это похоже. Самым близким опытом, который он испытал к припадку, было проклятие Круциатус, так что же он знал? — Все уже легли спать? — спросил Орион, взглянув на часы. Было уже далеко за полночь. Мерлин, он и не заметил, как быстро пролетело время... и было ясно, что Хайден переутомился. — Твои родители, бабушки и дедушки ещё не ложились, но скоро они уйдут на покой, — тихо сказала Дорея. — Иди поспи, не надо вставать, ты ещё не до конца оправился после больницы, никто не обидится, если ты не захочешь. — Я провожу тебя в твою комнату на сегодня. Домашние эльфы уже прибрались там, — сказал Орион, вставая, чтобы проводить Хайдена в гостевые спальни, которые, к счастью, больше не располагались в другом крыле дома. Вместо этого их дедушка распорядился сделать несколько «гостевых спален» на каждом этаже, чтобы те, кто кого-то приглашал, не оказывались в совершенно другой части дома. — Это всего в нескольких дверях от моей. — У него была третья по величине комната в замке, у его родителей — вторая, а у бабушки с дедушкой, разумеется, — хозяйская спальня. — В комнатах тихо? — спросил Хайден, следуя за Орионом. Остановившись, сероглазый волшебник бросил на Хайдена странный взгляд, недоумевая, зачем тому понадобилась такая вещь. Конечно, его мысли были далеки от этого, но он чувствовал, что дело совсем не в этом. — У меня… довольно громкие кошмары, — тихо объяснил Хайден, нахмурившись и стиснув зубы, глядя в пол. — Я бы не хотел всех разбудить. — Прости, — ответил Орион, снова задвигаясь, чтобы не смущать Хайдена ещё больше. — Комнаты не защищены от подслушивания, так что тебе придётся поставить защиту самостоятельно. Конечно, мои бабушка с дедушкой узнают, что ты наложил заглушающее заклинание, они знают обо всех заклинаниях, которые творятся под их крышей. — Спасибо, — его тело расслабилось, он не стал поднимать шум, но со временем Хайден понял, что большинство чистокровных не лезут в чужие дела. Рон и Гермиона хотели бы знать, в чём дело, но тогда… его кошмары были не просто обычными снами. — Это твоя комната, я живу через две двери от тебя, если тебе что-то понадобится, — Орион указал на дверь своей спальни и, открыв её, показал комнату, со вкусом оформленную в нежно-голубых тонах, с тёмной мебелью. На кровати он заметил свою старую пижаму, которая ему уже не подходила после очередного скачка в росте. Она подошла бы Хайдену, который был ниже его, и его подбородок удобно устроился бы на голове Хайдена, если бы они лежали рядом. Конечно, он довольно быстро выбросил эти мысли из головы, по крайней мере пока. — Спасибо, — сказал Хайден. Кровать выглядела очень заманчиво. Мерлин, он был измотан и, кажется, давно так много не говорил. Он уединился на Гриммо и общался только с Кричером и своими лучшими друзьями, когда у них было время. — Не за что, добрый вечер, надеюсь, тебе приснятся приятные сны, — сказал Орион, прежде чем закрыть дверь и оставить Хайдена наедине с его мыслями. Хайден застонал, рухнув на кровать. Конечно, ему будут сниться приятные сны. Мерлин, как же он завидовал Вальбурге Блэк, этой чертовой ведьме. Ворча себе под нос, он забрался в постель и тихо вздохнул, чувствуя, как его быстро одолевает сон. Так продолжалось до тех пор, пока случайная мысль не обрушилась на него, как тонна кирпичей. Он резко выпрямился. Пожар должен был случиться сегодня или завтра. Дорея сказала, что все уезжают, и он знал, что в этом году пожар случился во время святок. Это был один из последних раз, когда семья собиралась вместе. Через несколько лет... Вальбурга практически отреклась от половины Блэков и отдалилась от остальных. Сумасшедшая «тётушка», должно быть, была за ужином. Как он её назвал? Карина! Карина Блэк, определённо Блэк по происхождению. Чёрт возьми, как тут вообще можно спать? Это всё равно что спать с тикающей бомбой в постели. Он знал, насколько смертоносным и опасным может быть Адское пламя: оно полностью уничтожило поместье, спалило Ориона и, без сомнения, остальных Блэков. Убило Сириуса и Хеспер Блэк. Сириус отказался уезжать без жены, и она умерла от отравления дымом. Сердце бешено колотилось, он сглотнул, уставившись в тёмный потолок. Что, чёрт возьми, ему делать? Орион ведь не сказал, когда, где и в какое время всё это произошло. Он знал только, кто и в каком году, в этом году, сделал всё, что от него осталось. Палочка, ему нужна была его палочка, и вот так же, как в случае с плащом-невидимкой, палочка откликнулась на его зов. Его рука обхватила палочку Старшей ветви, и семейная магия забурлила в нём. Он ничего не слышал, но был полон решимости бодрствовать и сохранять бдительность. Ему нужно было изменить палочку Старшей ветви, скрыть её или что-то в этом роде... он не хотел, чтобы Дамблдор вернул её себе. Как бы он ни старался, Хайдену не удалось бодрствовать всю ночь. Через несколько часов усталость взяла верх. Хайден проснулся от лёгкого сна, разбуженный тиканьем напольных часов, которые, должно быть, были выключены. Каждый нерв в его теле был начеку. Ему казалось, что он вообще не спал. Тихо постанывая, он сбросил с себя одеяло. Это была самая удобная кровать, на которой он когда-либо спал, жаль только, что сон был не таким же комфортным. Выскользнув из постели, он сунул волшебную палочку, которую, должно быть, сжимал в руке всю ночь, в карман. Он злобно ухмыльнулся, представляя, как запаникует Дамблдор, когда поймёт, что палочка пропала. Эх, жаль, что его нет в Хогвартсе, было бы круто. Перестелив постель, Хайден вышел из спальни и направился прямиком в комнату Ориона. Он несколько раз постучал и стал ждать. Когда ответа не последовало, нетерпение взяло верх. Он постучал снова, на этот раз громче и настойчивее. Дверь распахнулась, на пороге появился злой как чёрт Орион. Когда он понял, кто пришёл, его лицо немного смягчилось. — Ты вообще когда-нибудь спишь? Хайден ухмыльнулся. — Не любишь вставать по утрам? — невинно спросил он. — Нет, — проворчал он. — Что случилось? — Вставай и иди, я не собираюсь в одиночку терпеть инквизицию, — усмехнулся Хайден. — Новое правило: ты не можешь со мной разговаривать, пока я не выпью пять чашек кофе, — проворчал Орион, морщась от того, каким весёлым и счастливым выглядел Хайден. Ну и ну, как он может быть таким довольным после такого короткого сна? Где похмелье? Где головная боль? Где тошнота? Где усталость? Хайден ухмыльнулся, искренне радуясь, несмотря на то, что не выспался. Его ждала совершенно новая жизнь, и только от него зависело, как он ею воспользуется. И он был полон решимости это сделать. Он привык мало спать — и в детстве, и в Хогвартсе. — Встретимся в библиотеке? — предложил он. — Я возьму ту книгу, если вы не против. — Они согласились, но в их голосе слышалась неуверенность. — Конечно, — тут же ответил Орион, уловив неуверенность в его голосе и сгладив её. — Я подойду через пару минут, ты помнишь дорогу? — Да, — кивнул Хайден в подтверждение. — Если заблудишься, позови Крукса, — сказал Орион. — Он направит тебя в нужную сторону. Хайден моргнул, удивлённый таким выбором имени. — Вы тоже называете своих домовых эльфов в честь звёзд? — спросил он с такой нежностью в голосе, что не осталось никаких сомнений в том, как он рад. Ему стало интересно, как Кричер получил своё имя... ведь он точно не был звездой, верно? Он не утверждал, что знает названия всех звёзд, даже несмотря на то, что изучал астрономию в Хогвартсе. — Да, — кивнул Орион. — Ладно, пойду оденусь, — сказал Хайден и, помахав ему, направился в сторону библиотеки. Орион заметил, что он пружинит при каждом шаге, и покачал головой: люди не должны быть такими жизнерадостными сразу после пробуждения. Конечно, мысль о том, что он проведёт больше времени с Хайденом, придала ему сил, несмотря на то, что он проспал всего пять часов. Он чувствовал прилив сил, сам того не замечая, но для столь раннего утра был на удивление бодр. Всё в его семье знали, что он терпеть не может вставать рано. Орион Блэк любил поспать. Он, не теряя времени, оделся, и если ему и случилось надеть свой лучший повседневный костюм? Что ж, это было чистой воды совпадение: это было всё, что у него осталось из вещей, привезённых в замок по этому случаю. По пути в библиотеку он вспомнил, с какой нежностью Хайден разговаривал со своим младшим двоюродным братом Сигнусом. Он не просто развлекал его как гостя, он искренне радовался возможности с ним поговорить. Когда Хайден сказал, что хочет семью, он, судя по всему, не шутил. Возможно, отсутствие семьи усилило это желание. Тем не менее желание создать семью в столь юном возрасте было необычным. Носители, которых и так было немного, предпочитали сделать карьеру, прежде чем заводить детей. Самой молодой носительнице, родившей ребёнка, было, если он правильно помнил, двадцать четыре года. Он понимал, что это немного лицемерно, ведь от ведьм ожидалось, что они родят детей сразу или как только смогут. Иногда парам приходилось ждать рождения ребёнка почти десять лет. Абраксас и его жена до сих пор пытались зачать наследника, хотя с момента их свадьбы прошло шесть лет. Носителями были мужчины, и в обществе, где доминировали мужчины, у них было гораздо больше свободы действий, чем у ведьм. — Мой отец не забудет твой вызов, — сказал Орион Хайдену, прислонившись к двери библиотеки. Он выглядел довольным — из-за отсутствия людей или из-за книг? — Он проследит, чтобы ты сдержал слово. Хайден на мгновение в замешательстве нахмурился, но тут же вспомнил, что сказал вчера вечером. — Ему не придётся долго ждать... Надеюсь, — они знали, что ищут, поэтому их проект было легко завершить. Но им нужно было, чтобы всё было безупречно, безошибочно, чтобы никто не смог опровергнуть или оспорить их факты. Так что если им придётся подождать ещё немного, ничего страшного. Отчасти ему хотелось, чтобы всё закончилось поскорее, чтобы, может быть, брак Ориона и Вальбурги так и не состоялся. Хотя никто не мог гарантировать, что между ними ничего не произойдёт. Хайден не мог не задаваться вопросом... привязался ли он к Ориону из-за слов Морта? Или ему действительно нравилось проводить с ним время? Нужно было разобраться... было бы несправедливо так привязываться к Ориону, если он ему не нравился. Стоило ему взглянуть на него, и, вспомнив об их непринуждённом дружеском общении, он почувствовал, как у него сжалось сердце. Он ему нравился, в этом не было никаких сомнений. Морт, может, и был «свахой», но это не влияло на чувства. Он не поддавался влиянию ожиданий. — Часто ли Финеас покидает свой портрет? — спросил Хайден Ориона, глядя на пустую раму в библиотеке, где с ними разговаривал Финеас. Орион моргнул. — Понятия не имею, — ответил он, ведь он не проводил много времени ни в портретной галерее, ни в библиотеке. — Почему? — Без причины, — довольно невинно ответил Хайден, но его губы нервно подрагивали. Орион приподнял бровь: он поверит в это, только когда увидит. Его переполняло любопытство. Честно говоря, одно время он считал, что из него выйдет хороший гриффиндорец, потом — что рейвенкловец... но перед ним определённо был слизеринец. — Итак, кофе? — предложил Хайден. — О, у вас есть лишний пергамент, перо и чернила, которые я мог бы одолжить? Я бы хотел опубликовать объявление в «Вечернем пророке». — Ты можешь позвонить им по каминной сети, они примут сообщение и опубликуют его в газете, — объяснил Орион, когда они вышли из библиотеки и спустились вниз. — Не нужно ничего записывать и отправлять совой. Хотя тебе придётся заплатить, так что тебе нужно будет зайти или отправить деньги до трёх часов, иначе они не опубликуют сообщение. Хайден хлопнул себя по лбу — вот уж точно момент озарения. Он слишком привык делать всё по-магловски и редко задумывался о каминной сети, в основном потому, что эта чертова сеть его не любила. К тому же он был очень неуклюж, когда дело доходило до камина. — Что ж, это поможет. Мне тоже нужно в Министерство, Мерлин. На сдачу всех экзаменов уйдут недели. — Попробуй за два месяца, и то не факт, что их успеют утвердить, — рассеянно поправил его Орион. — В зависимости от того, какие предметы ты выберешь, основные займут всего месяц. Занятия начинаются в мае и длятся весь июнь, — объяснял он, пока они пробирались мимо груды чемоданов у лестницы. Было очевидно, что многие уже уезжают или уехали. — Я думал, что смысл в том, чтобы сдавать их самостоятельно... чтобы они запускались, когда кто-то хочет сдать экзамен? — озадаченно нахмурился Хайден, когда они вошли в небольшую столовую. В этом не было никакого смысла. — Они проводят их дважды в год, — продолжал объяснять Орион, пока они садились, — с мая по июнь и, конечно, с августа по ноябрь, в основном для тех, кто пересдаёт экзамены, если недоволен своей оценкой. — Или если родители недовольны оценками ребёнка или заставляют его пересдавать экзамены, чтобы получить оценку, необходимую для поступления в вуз, на который он нацелился. — Да, это странно, я до сих пор не понимаю, но, наверное, если бы все сдавали их в разное время, был бы хаос, — согласился Хайден. — Полагаю, у меня есть четыре месяца на подготовку. — Доброе утро, — сказал Сириус, с интересом наблюдая за внуком и их гость. Они так увлеклись разговором, что даже никого не поздоровались. — Доброе утро, дедушка, — поздоровался Орион, даже не вздрогнув от его грубости. При этом он наливал себе большую чашку кофе, добавляя много молока, чтобы сразу выпить. Он не шутил, когда говорил, что ему нужно пять чашек кофе, прежде чем он сможет связно говорить и поддерживать беседу. Ну, обычно так и было, но сегодня он почему-то был бодр и полон сил. — Доброе утро, — повторил Хайден, наконец оглядевшись. Обстановка была более камерной и уютной. Круглый стол вместо длинного прямоугольного, за которым с трудом уместились бы тридцать человек. Арктур и Мелания, Сириус и Хеспер, он и Орион, а также двое, с которыми его вчера не познакомили... он не думал, что это они. Он не соврал, когда сказал, что все Блэки похожи друг на друга... пугающе похожи. Это напомнило ему случай, когда он встретил Андромеду Тонкс. Она была точной копией Беллатрисы, их можно было принять за близнецов. Он и не подозревал, что все Блэки на одно лицо. Он не помнил, чтобы разговаривал с волшебником, который был рядом с ней и старательно о ней заботился. Казалось, он был полностью сосредоточен на ней. Он точно не был Блэком. — Это твоя тётя… Ликорис? — тихо спросил Хайден Ориона, накладывая еду на тарелку. Он знал, что это не так, просто хотел понять, почему её называют тётей, хотя это не так, и разобраться, какое место она занимает в генеалогическом древе. Орион поднял глаза, в его серых глазах читались сочувствие и печаль. — Нет, это моя тётя Карина. Строго говоря, она мне не тётя, но мы все с детства так её называем. — Его голос звучал мягко и тихо. — В хорошие дни она весёлая и жизнерадостная. Рядом с ней Келлар, он за ней присматривает круглосуточно. — Её нельзя было оставить одну ни на минуту. Чем старше она становилась, тем хуже шли дела. Они боялись, что она может причинить серьёзный вред себе или кому-то ещё, если так будет продолжаться. Они не хотели, чтобы её отправили в Сент-Манго. Это была не та жизнь, которую они хотели для неё. — Сиделка? Я бы ни за что не догадался... он выглядит... ну, влюблённым, — сказал Хайден, с грустью глядя на них. Любить того, кто не отвечает взаимностью, должно быть больно. — Что с ней не так? Орион поджал губы: — Никто не знает, она такая с самого детства. С возрастом стало очевидно, что с ней что-то не так. У неё бывают довольно... сильные вспышки, как физические, так и магические, её нельзя оставлять одну. — Он чувствовал на себе пристальные взгляды отца и деда, которым не нравилось, когда кто-то вмешивался в их дела. Он не знал, почему делится с Хайденом этой информацией. На самом деле не знал, он не был доверчивым, но ничего не мог с собой поделать. — Умственная отсталость, — тихо сказал Хайден. — Она может быть вызвана чем угодно, от этого никуда не деться. — Но то, что она смогла жить своей жизнью, — это прекрасно. Многие семьи просто выбрасывают своих близких, не заботясь о том, что с ними будет. Их оставляли гнить в санаториях, пытали, чтобы сделать из них «нормальных» — это, конечно, касалось магглов, но в Святом Мунго никому не давали шанса на жизнь. Они целыми днями сидели под кайфом от зелий или спали. В хорошие дни их выпускали в сад подышать свежим воздухом. Он понимал, почему никто не хочет отправлять своих близких в больницу Святого Мунго даже сейчас, когда существуют законы и правила, призванные их защитить. Сириус и Арктур переглянулись, очень удивлённые тем, что их приняли. Те, кто знал, честно говоря, сразу дали им понять, что она будет в больнице Святого Мунго и что содержать сиделку 24 часа в сутки, семь дней в неделю, дорого. Они бы сэкономили кучу денег, просто отправив её в больницу Святого Мунго, но для Блэков семья превыше всего. «Если они могут избавиться от сквибов, то почему не от неё?» — один из вопросов, которые они слышали в спину. Это разбило ему сердце, но оставлять Мариуса было бы глупо. У него не было возможности защитить себя от тех, кто стремился навредить семье Блэк любыми способами. Не говоря уже о том, что он постоянно находился в окружении магии, но сам не мог ею пользоваться. Они перевели ему миллионы в маггловских деньгах, позаботились о том, чтобы его приютил такой же сквиб, и у него всё хорошо. У него больше денег, чем ему когда-либо понадобится, и есть возможность связаться с ними, если он захочет. До сих пор они получали новости только от его «приёмной» семьи, а не напрямую от Мариуса. Этот молодой человек знал, что такое семья, и ценил её. — Если хотите сделать запрос на новостную станцию «Ежедневного пророка», можете воспользоваться камином, — сообщил ему Орион. — Кстати, для меня что-нибудь нашли? — спросил Хайден. — Гринготтс должен связаться со мной по поводу состояния моих активов. — Учитывая, как давно это было, я был бы очень удивлён, узнав, что какие-либо из них пригодны для жилья. Возможно, было бы более рационально снести их и продать на земле, — задумчиво произнёс Сириус. — В зависимости от местоположения, за землю могут заплатить больше, чем стоило бы строительство объекта недвижимости на арендуемой земле. — Не похоже, что лорд Певерелл стал бы жить во всех них, хотя у него вполне может быть достаточно большая семья, чтобы в конце концов заполнить их. — Я подумаю об этом после того, как проведу полную диагностику всех своих владений, — согласился Хайден. — Мне нравится мысль о том, что главное поместье Певереллов уцелело, но я согласен, что некоторые из купленных тогда владений, скорее всего, уже пришли в упадок. — Если вам нужен совет о том, как лучше поступить, я готов помочь, — любезно заявил Арктур. Юноша неплохо справлялся сам, похоже, он многое уже уладил. Он хотел добиться успеха, это было видно и слышно. К сожалению, его не готовили к управлению поместьем, и кое-чему его нужно было научить. — Управлять поместьем — задача не из лёгких. — Он должен был знать, что занимался этим много лет, и был бы рад переложить эти обязанности на сына и наследника. — Это очень великодушно с вашей стороны, сэр, спасибо. Если мне понадобится совет, я обращусь к вам, — ответил Хайден, понимая, как редко бывает, чтобы лорд — а Арктур, без сомнения, был очень занятым человеком — предлагал свою помощь. Он задавался вопросом, не его ли имя сделало Блэков такими гостеприимными или же это просто то, что чистокровные делают друг для друга, когда речь заходит о детях. Действительно, для взрослого населения волшебного мира не было ничего дороже детей. Хотя формально он уже не был ребёнком. Конечно, за исключением Дамблдора. Арктур кивнул, довольный тем, что Хайден правильно понял суть предложения. — Полагаю, всё это стало для тебя шоком? — мягко спросила Мелания, и на её лице отразилось сочувствие к Хайдену. — Хорошим шоком, конечно, но всё же неожиданностью. — Ты прав, — с иронией сказал Хайден. У него был лучший друг, который знал, что он богат, как никогда и не мечтал, и ещё один лучший друг, который, вероятно, догадался об этом через год-другой, но ни один из них даже не заикнулся об этом. Он был совершенно не осведомлён о своём богатстве, статусе и положении в обществе. И до сих пор не знал, но старался наверстать упущенное: впихнуть в свою голову информацию из шестидесяти книг было непросто. Особенно о таких скучных вещах, как законы и правила их мира, которые тесно переплетались с управлением поместьем. Если бы они упомянули об этом... возможно, он не был бы так шокирован, не чувствовал бы себя таким невежественным и не пытался бы понять. — Мне повезло, что мне не о ком заботиться, кроме себя, — сказал он с издевкой в голосе, явно желая, чтобы кто-то из его семьи был рядом. Арктур торжественно кивнул. Будучи последним в своём роду, он не желал бы такого бремени ни для кого другого. Это была одна из причин, по которой он хотел помочь Хайдену как можно легче влиться в их жизнь. Легкость не имела значения, ведь Хайден был неопытен и не знал их обычаев, но он был ещё довольно молод и мог бы всему научиться, если бы приложил достаточно усилий. Это было просто досадно; Арктур понял это вместе с Орионом ещё до того, как смерть забрала их на временной линии Гарри. Хайден был полон решимости предотвратить это, а заодно и две войны, если получится. — Как и во всём, за что стоит браться, вы всему научитесь, — заявила Мелания. — Возможно, в этом вопросе вы немного отстаёте от своих сверстников, но при должном усердии скоро будете на высоте… — НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! — внезапно выкрикнула Карина, и её магия вспыхнула, когда тревога и разочарование взяли над ней верх. Её сиделка стояла слишком близко, и её отбросило назад, так что стул с грохотом упал на мраморный пол, а вокруг головы сиделки начала быстро растекаться кровь. — Карина, дорогая, положи это, — встревоженно сказал Сириус. Остальные тут же вскочили, заметив, что она держит палочку Келлана. — Экс- — прежде чем Арктур успел закончить заклинание, чтобы спокойно забрать у неё палочку, пока ничего не случилось… из одолженной палочки вырвался проклятый огонь. Сила её магии, заключённая в палочку, которая ей не подходила, вырвалась на волю и стала неуправляемой. Казалось, она не осознавала, какую опасность представляет, и хихикала, размахивая палочкой.