Мое время

Хайден уставился на огромное собрание, понимая, что замок сейчас нужен. Он понятия не имел, что семья Блэков такая большая — ну, он знал, что их было много, но не до такой степени. Это заставило что-то внутри него сжаться от боли. Он всегда хотел большую семью, он так, так завидовал Рону и его семье с тех пор, как встретил их. Рон воспринимал их как должное, из-за чего ему не раз приходилось прикусывать язык, чтобы не сказать чего-то такого, о чём он точно потом пожалеет, но не хотел портить отношения с лучшим другом. Орион сумел взять себя в руки, но веселье продолжало его переполнять. Он начал понимать, что, когда Хайден говорил, что он, скорее всего, скажет что-то, что расстроит людей на публичных мероприятиях, он не лукавил. Не то чтобы его семья была сильно расстроена, но это была чистая правда: Блэки выделялись на фоне остальных, их невозможно было не заметить. — Позвольте представить вас всем, — заявил Орион. Хайден на долю секунды встретился взглядом с его серыми глазами, которые больше походили на ртуть. Серый всегда был довольно тусклым цветом, и это было не совсем подходящее описание для его глаз. У Сириуса глаза были немного мутноватыми, даже не столько голубыми, сколько синими, но он всегда был слаб здоровьем и пережил серьёзную психологическую травму, более десяти лет подвергаясь воздействию дементоров. На этот раз он такого не допустит. — Если только ты не ждёшь, что я запомню их всех, — сказал он, подсчитывая, сколько их там было. Мерлин побери, за столом сидели все Блэки, их супруги и дети. За столом, за которым едва хватало места, сидели двадцать четыре человека. Никто, похоже, не удивился, что Орион привёл с собой компанию, хотя некоторые настороженно поглядывали в конец стола, где, как оказалось, сидели не самые благовоспитанные Блэки. Орион рассмеялся, гордясь своей семьёй, даже несмотря на то, что быть главой семьи было непросто. — Это не так уж сложно, — сказал он. Хайден тихо фыркнул, когда семья начала рассаживаться, освобождая место для них обоих. Домашний эльф, одетый в чёрное с эмблемой Блэков, без лишних вопросов начал расставлять тарелки, а Орион подтолкнул его в нужном направлении, отдав мороженое домовому эльфу. Орион заметил, что Хайден чувствует себя неловко. Очевидно, он был немного растерян из-за такого большого скопления людей. Домашнее обучение, вероятно, не помогло ему чувствовать себя более комфортно в большой компании. — Это моя тётя Дорея и дядя Чарлус, — сказал Орион, подходя к паре. Дорея на самом деле не была его тётей, но, когда её родители умерли, она была ещё совсем маленькой и росла вместе с его отцом, тётей и дядей. Её брат и сестра были старше и уже собирались жениться, так что Дорея была единственной, кого он называл тётей. — Рад знакомству, — сказал Чарлус, широко ухмыляясь и сверкая глазами от веселья. Его всё ещё забавлял комментарий Хайдена. Он видел, что некоторых членов семьи Блэк это не впечатлило, в основном старшее поколение. — Рад встрече, — сказал Хайден, пожимая ему руку и немного расслабляясь. — Как вы познакомились с Орионом? — спросила Дорея, не подозревавшая об их встрече. Об этом знали только родители, бабушки и дедушки Ориона. Хайден с благодарностью сел, хотя ему очень хотелось сбежать. Он чувствовал себя настолько не в своей тарелке, что это было даже не смешно. Эти люди были фанатиками чистокровности, и он так или иначе всё испортит. Он просто знал это. Его не воспитывали как чистокровного. От одного вида столовых приборов Хайдена чуть не стошнило. Он так сильно хотел произвести на них хорошее впечатление, хотя это было совершенно бесполезно. Ради Мерлина, Орион был вынужден обручиться с Вальбургой. Он хотел ненавидеть Морта за то, что тот сказал ему, что они с Орионом идеально подходят друг другу. — Для меня? Он работал в больнице, дежурил по ночам с пациентами, — с нежной улыбкой сказал Хайден. — По-моему, это прекрасная традиция. Вальбурга насмешливо фыркнула, прикрывшись кашлем. — Для тебя? — озадаченно спросил Чарлус, возвращаясь на своё место и машинально протягивая руку, чтобы утешить Дорею. Она всё ещё чувствовала себя довольно уязвимой. — Чары вокруг дома на площади Гриммо сработали, — объяснил Сириус. Все молчали, демонстрируя уважение к нему со стороны семьи. — Учитывая, что сейчас дом не используется, я отправил Ориона на разведку. — У меня сложилось впечатление, что нынешний лорд управляет имуществом? — спросил Хайден. По традиции лордство переходило к следующему поколению, когда предыдущее заканчивало обучение. В семье Блэк всё было устроено так же, по крайней мере в том, что касалось передачи лордства. — Это я, — заявил Арктур своим низким голосом. — Лорд Арктур Блэк, рад знакомству с другом Ориона. — Его пронзительный взгляд мог бы напугать, если бы Хайден сам не сталкивался со смертью не раз и не два. — Рад встрече, — Хайден склонил голову, глядя на волшебника без тени страха. От того, что Хайден встретил его взгляд без опаски, глаза Арктура заблестели от уважения. — Что ты делал на Гриммо-Плейс? Эту недвижимость купили всего несколько месяцев назад, не так ли, Арктур? — в замешательстве спросила Дорея. — Да, — ответил он, — в качестве свадебного подарка для Ориона и Вальбурги, когда они наконец поженятся. — Из-за войны цены на рынке упали, и он купил несколько объектов недвижимости, чтобы продать их с большой выгодой, когда цены снова вырастут. — Я возвращался в Британию, чтобы самостоятельно сдать экзамены в Министерстве и посетить Гринготтс, — объяснил Хайден. — На меня напали, когда я выходил из дома... тот, кому я доверял свою жизнь... так что нет нужды говорить, что я понятия не имею, как там оказался. — Сколько тебе лет? — спросила Хеспер, глядя на юношу. — Ты ещё не сдавал экзамены? — Она искренне надеялась, что он имел в виду экзамены на получение статуса волшебника, а не на получение диплома, ведь ему точно было больше пятнадцати. — Это моя бабушка Хеспер Блэк, — тихо сказал Орион, решив представить их друг другу, пока они разговаривают, вместо того чтобы сразу назвать имена всех присутствующих. — Восемнадцать, — сообщил им Хайден, поджав губы при виде неодобрения на их лицах. Он чувствовал, что они осуждают его всеми возможными способами. — Ты не ходил в школу? — в ужасе спросила Чарис, а остальные члены семьи выглядели ошеломлёнными. Дело было не в том, что за обучение в школе нужно было платить: и Ильверморни, и Хогвартс были государственными учебными заведениями. За обучение платить не нужно было, разве что за школьные принадлежности, такие как форма, книги и прочее. Орион внимательно слушал, и желание узнать о Хайдене всё досконально не давало ему помешать родственникам допрашивать его. — Чарис Крауч, моя троюродная сестра, замужем за Каспером Краучем, который сидит рядом с ней, у них сын и две дочери. Цетус, Карина и Цефей. — Нет, не учился, — ответил Хайден. — Всё, что мне было нужно, я узнал от репетиторов, пока рос. — И твоих родителей это устраивало? — спросил Поллукс, едва скрывая насмешку. Орион поморщился, но ничего не сказал в свою защиту, зная, что Хайден может постоять за себя. Он, конечно, не стеснялся в выражениях, когда говорил с ним, и Ориону это даже нравилось, хотя поначалу он и обиделся. — Это мой дядя Поллукс, отец моих кузин Вальбурги, Альфарда и Сигнуса. — Сигнусу было всего семь лет. — Трудно сказать, что бы они подумали, — сухо ответил Хайден. — Их убили, когда я был младенцем. — Они ведь были волшебниками, да? — властно спросил Поллукс. Хайден начал понимать, откуда у Вальбурги такое отношение к жизни. — Поллукс, — с плохо скрываемым раздражением предупредил Арктур. Кем бы он ни был, он был гостем в их доме. Орион не привёл бы кого попало домой, чтобы познакомить со всей семьёй на последнем праздновании Йоля. Он и представить себе не мог, как тяжело расти без родителей, без семьи. — Отец имеет право спрашивать, — высокомерно заявила Вальбурга. — Это Вальбурга, старшая и единственная дочь Поллукса, — объяснил Орион, и это был единственный недостаток семейных посиделок. От одного её голоса у него голова раскалывалась. — Леди Вальбурга, — самодовольно поправила она его. Её отец ненавидел тот факт, что Арктур стал главой семьи, и считал, что сам лучше подходит для этой роли. — Ты уже замужем? — довольно невинно спросил Хайден. Девушке на вид было не больше четырнадцати, может, пятнадцати лет. — Я имею в виду, что ты, похоже, ещё на втором курсе Хогвартса. Это ведь Хогвартс, да? — он повернулся к Ориону, но тот стоял к нему спиной, но всё же кивнул в знак согласия, и его плечи несколько раз дёрнулись. Орион отвернулся от своей семьи, с трудом сдерживая смех. По выражению лица Хеспер было понятно, что Орион не так сдержан, как ему хотелось бы, а Чарлус просто с интересом наблюдал за происходящим. — Мне пятнадцать лет! — сердито воскликнула она, покраснев от унижения. — О, — сказал Хайден, широко раскрыв глаза, и ничто не указывало на то, что он лукавит. — Понятно. На мгновение все отвлеклись на появившееся на столе блюдо. — Обжаренная свиная грудинка с гранатовой глазурью и зеленью. Приятного аппетита. Лорд Певерелл, у вас есть аллергия на что-нибудь? — спросил Сириус, и все в зале ахнули, осознав, с кем они только что разговаривали. Хайден ухмыльнулся, ему нравился Сириус. — Насколько я знаю, нет, — ответил он, склонив голову в знак благодарности. Еда пахла просто восхитительно, дети нарезали её на небольшие кусочки. Их молчание сбивало с толку. — Певерелл? — Чарлус проявил ещё больший интерес, дальний родственник? Или дядя? Он поинтересовался: — По какой линии? — все знали, что было три линии. — Это не Игнотус, не так ли? — что означало бы, что они были прямыми родственниками... Ему не нравилось думать, что у его семьи был такой огромный секрет. Как будто где-то там был ещё один брат... или, скорее, сводный брат, возможно. Хайден внимательно и незаметно наблюдал за Орионом, подражая ему, пока его внимание не переключилось на Чарлуса. — Я прямой потомок старшего сына, Антиоха Певерелла. Чарлус почувствовал себя спокойнее, узнав, что «насколько я помню, такого не случалось. На самом деле я понятия не имел, что у старшего сына вообще есть дети, но я знаю, что через три поколения после братьев Певереллов у всех рождались девочки, и в конце концов фамилии изменились». — Верно, Патриция Певерелл стала Патрицией Поттер и положила начало роду Поттеров. Изабелла Певерелл стала Изабеллой Слизерин, от которой произошли семьи Гонтов и Риддлов... из всех семей род Поттеров, похоже, преуспевает, — сказал Хайден с кривой улыбкой. — Это очень вкусно, благодари за меня домовых эльфов. Молчание, воцарившееся после его слов, было очень, очень напряжённым. Хайден подавил смешок, съев ещё один кусочек глазированной свиной грудинки. Это было действительно восхитительно. — Ты просто обожаешь всех подначивать, да? — с иронией спросил Орион. Мерлин, он так не веселился с самого первого дня в Хогвартсе. — Ты что, шутишь? Это же уморительно! — сказал Хайден с дерзкой ухмылкой. Сириус кашлянул, скрывая улыбку: этот парень был просто душка. Ему нравилось подначивать их и смотреть, как они злятся. Это был хороший способ добиться от людей настоящей, искренней реакции. Мало кто это понимал, и, Мерлин, он уже давно не видел Ориона таким расслабленным. Эта зарождающаяся дружба поможет Ориону в будущем. Хеспер встала, чтобы наполнить бокалы Сириуса, Дореи и Чарлуса. — Орион? Лорд Певерелл? Не хотите ли вина? — бокалы всё ещё были пусты, они ещё не выбрали, что бы хотели попробовать из закусок на столе. — Это вино очень хорошего года, оно прекрасно сочетается с едой, у него лёгкий и свежий вкус, не слишком сладкое. — Налей мне, — пробормотал Орион, протягивая кубок. У него было предчувствие, что он ему понадобится. — Лорд Певерелл? — спросила она, наполнив кубок Ориона. — С удовольствием выпью, спасибо, — сказал Хайден. — И, пожалуйста, зовите меня Хайденом, все вы. Я бы не хотел, чтобы меня весь вечер называли лордом Певереллом. Я не из тех, кто любит церемонии, если только того не требует ситуация. — В конце концов, он здесь гость. Ему казалось неправильным, что его называют лордом Певереллом, хотя так было принято, пока они не получили разрешение. — Давно ли ты узнал о своём наследстве? — спросил Сириус, когда Хайден вернулся за стол. Еда исчезла, как только опустела последняя тарелка. Мальчик был ещё ребёнком, когда умерли его родители, совсем крохой, так что неудивительно, что он ничего не знал. — Я не знал об этом до одиннадцати лет, но даже тогда считал, что у меня есть только одно хранилище. Я уверен, что в Гринготтсе не по своей вине считали, что я знаю, кто я такой. Это касалось книг и всего, что мне было нужно для учёбы, — объяснил Хайден, потягивая вино. Оно было восхитительным, Хеспер не соврала. — Гринготтс не обучает волшебников, они сами должны всё знать, — согласился Ликорис. — Так что, если бы вы не знали, вам бы точно не сказали, пока вам не исполнилось бы семнадцать и вы не возглавили бы банк. Неиспользуемые хранилища сильно мешают Гринготтсу, это же застойные деньги. — Моя тётя Ликорис не замужем, — прошептал Орион Хайдену, чтобы тот не запутался, кто есть кто. — Её жених умер, когда ему было семь лет. — А для волшебников и ведьм никогда не заключали больше одной помолвки, даже если один из них умирал. — Да, скажем так, мы с Гринготтсом никогда не поладим, но я не виню их за неприязнь к волшебникам. Хотел бы я посмотреть, как бы мы поступили, если бы роли поменялись местами и волшебникам сказали, что им нельзя иметь волшебные палочки. И как бы быстро мы подняли восстание. — Они не заслуживают волшебных палочек, — сказал Поллукс, но его насмешливый тон и высокомерие были хорошо скрыты, когда он узнал, кого именно привёл с собой Орион. Он понимал, что не стоит перечить лорду. — Им ещё повезло, что им вообще дали работу. Если бы я был главным, они бы её точно не получили. — Тогда мы должны благодарить богиню, что ты не главный, — немедленно ответил Хайден. — Последнее, что нам сейчас нужно, — это ещё одна война у нас на руках. Учитывая последние два случая, которые мы только что пережили, хотя я понимаю, что вас не очень волнует цена жизней магглов, волшебники, скорее всего, погибли. Особенно во время Первой мировой войны: если бы они жили в мире маглов, их бы призвали в армию, и они бы, скорее всего, погибли из-за того, что не понимали мир маглов. «Жить там» не означало понимать маглов или хотя бы признавать их существование. — Нам следовало последовать примеру MACUSA и принять у нас закон о рапортах, — заявил Герберт, соглашаясь с Поллуксом. — Герберт Берк, он женат на моей кузине Белвине, у них двое сыновей и дочь — Крукс, Геркулес и Лира, — сказал Орион, с любопытством ожидая реакции Хайдена. Все они проверяли его, как и он их. Хайден откинулся на спинку стула. — Ты изучил этот закон? — спросил он Герберта, приподняв бровь. — Честно говоря, звучит неплохо, даже блестяще. Было бы здорово не оказаться в мире маглов после смерти родителей. Но у этого закона есть свои недостатки, и довольно существенные. — Что тут исследовать? Мы не должны взаимодействовать с маглами, мы рискуем быть раскрытыми каждый раз, когда кто-то из нас женится на магле, — страстно заявил Герберт. Большинство Блэков закивали, но это ничуть не удивило Хайдена, он знал, какие они на самом деле. Подали второе блюдо: — Суп из спаржи с цветками черемши и базиликовым маслом. — Сириус снова рассказал им, что будет на обед, ведь они были его домашними эльфами, а он постоянно жил в Чёрном замке, так что это был его долг как хозяина. — Всегда есть риск разоблачения, — согласился Хайден с задумчивым выражением лица. Он не собирался высмеивать их веру, потому что это было бы неправильно и не в его компетенции. Вместо этого он решил поделиться с ними своими взглядами на этот вопрос. — В частности, дети, которые не могут контролировать свою случайную магию, обычно делают это в присутствии других детей, но, к счастью, им никто не верит. — Кстати, обращали ли вы внимание на научные журналы, в которых публикуются исследования о законе Раппорта и его прогнозах? Численность волшебников в Америке стремительно сокращается. Она достигла самого низкого показателя с момента основания Американской ассоциации магов, и дело не только в том, что люди уезжают в другие страны, где их принимают... но и в том, что сквибы и... в общем, не находят себе пару среди тех, кто остался. По прогнозам, к 1970 году ситуация усугубится... Даже Британия обгонит их по численности магического населения. Рано или поздно, я думаю, MACUSA отменит Закон о магических существах, опасаясь полного исчезновения своего сообщества. — Мы значительно меньше, неужели это действительно так важно? — спросил Орион, удивлённо глядя на него. — Если мы не научимся диверсифицировать риски, то да, — задумчиво кивнул Хайден. — Это действительно важно. — Полагаю, ты вырос в Америке? Я даже не улавливаю твой акцент, — удивилась Кассиопея, вытирая рот тканевой салфеткой. В конце концов, вырасти — не значит родиться. — Моя троюродная сестра Кассиопея не замужем, — сказал Орион Хайдену. — Я вырос не в Америке, нет, — объяснил Хайден. — Я вырос в Британии. — Он не стал объяснять, откуда ему столько известно, ведь он не мог сказать им, что из будущего, — они бы ни за что не поверили. Даже магия не способна перенести человека на несколько десятилетий в прошлое, ради всего святого. — Мои предпочтения в некоторых вопросах весьма разнообразны. Они не очень хорошо ладят, но мне нравится то, что нравится мне. — Она улыбнулась. Она была прекрасна, как и остальные Блэки. На самом деле очень похожа на Нарциссу. Учитывая, что она была их... тётей? Фух, он уже запутался и даже не пытался в этом разобраться. — С магглами? Я полагаю, это означает, что ты не был воспитан как чистокровный человек или помолвлен? — спросил Арктур, в голосе не было осуждения или неодобрения, ребёнок ничего не мог поделать с тем, чем они закончили. Что имело значение, так это то, каким он стал, несмотря на повороты, которые приняла его жизнь. — Ты ведь чистокровный, да? — спросил Герберт, слегка поморщившись, когда Арктур громко откашлялся. Послышался стук столовых приборов о тонкий фарфор. — Всему, что я знаю, я научился сам, — сообщил им Хайден, и это была чистая правда: после того как он покинул Хогвартс и узнал, кто он такой, всё, чему он научился, было результатом самообучения. — Я почти ничего не знаю о законах и правилах, но Орион предложил свою помощь. Глаза Арктура заблестели от гордости: — Ты, конечно, многого добился, несмотря на такое приземлённое происхождение. — Он вовсе не хотел никого обидеть, но, к сожалению, его слова можно было истолковать именно так. Губы Хайдена дрогнули. — Я восприму это как комплимент, — сухо сказал он, сверкнув зелёными глазами и склонив голову набок, словно изучая Арктура на предмет уязвимых мест. — Так и должно быть, — заявил Арктур, но почти никто не заметил, как он слегка поёрзал на стуле под пристальным взглядом Хайдена. Брови Ориона взметнулись вверх, когда он увидел едва заметную перемену в отношениях между отцом и Хайденом. Мерлин побери, неужели отец действительно чувствовал себя неловко под пристальным взглядом Хайдена? Схватив свой кубок, он выпил больше, чем следовало, гадая, что же увидел отец. — Дети всегда такие… неподвижные, не говоря уже о том, что они такие тихие? — тихо спросил Хайден у Ориона. Их шёпот не был слышен из-за общего шума за столом. Даже пока взрослые разговаривали, дети в основном продолжали механически есть. Орион улыбнулся, искренне радуясь за всех своих юных родственников: — Подождите до конца ужина, — его улыбка превратилась в ухмылку, — в гостиной они будут шуметь и носиться как угорелые, им сейчас невыносимо скучно, разговоры взрослых для них невыносимо скучны. — Он вспомнил, как сам сидел там и мечтал, чтобы ужин поскорее закончился и можно было пойти поиграть. Однако по одному из правил им не разрешалось вставать с мест, и дети ели вместе с родителями. Похмыкав в знак согласия, он спросил: — Это все члены вашей семьи? — Там было больше тридцати человек, если считать всех детей. — Да, все, кто жив, — тихо ответил Орион. Портреты умерших членов семьи висели в семейной галерее Блэков в левом крыле замка. Хайден уставился на Ориона, понимая, что тот нагло врёт. С другой стороны, сколько ему было лет, когда Мариуса лишили наследства, — где-то 1926 год или около того? Если они дождались, пока ему исполнится 11 лет и он не получит письмо из Хогвартса. Да, скорее всего, он был слишком мал, чтобы что-то помнить. Для этих людей Мариус больше не был членом семьи, его лишили наследства. Остальные его братья и сёстры точно его помнили. Тем не менее это должно было оставаться семейной тайной Блэков, он не должен был об этом знать. — Сморщившись, он спросил: — У них есть портреты? — Конечно, — пробормотал Орион, хотя с годами популярность такого искусства падала. Никто не знал, в чём причина — в отсутствии заказов или в том, что люди не хотели вкладывать свою магию в портрет. — Хочешь, я покажу тебе сегодня вечером? — Мне бы это понравилось, — сказал Хайден. — Нет ничего лучше, чем когда тебя отчитывает семья, — и на его лице появилась едва заметная ухмылка, от которой Орион чуть не поперхнулся. Тихо рассмеявшись, Хайден допил свой бокал вина. Алкоголь немного расслабил его, но не настолько, чтобы он потерял контроль над собой. Хайден не мог этого допустить, ведь слишком многое в его жизни уже вышло из-под его контроля. — Или неловкие истории, — признался Орион, наполняя бокалы для своих бабушки и дедушки, тёти Дореи и дяди Чарлуса. — О, я могу себе представить! — рассмеялся Хайден и слегка повернулся, услышав голос Чарлуса. — Насколько ты уверен, что не являешься обручённым? Может, твои родители устроили это для тебя, прежде чем… уйти из жизни? — заметил Чарлус, слегка поморщившись от того, как это прозвучало. Несмотря на то, что он сам был помолвлен, Орион почувствовал, как в нём вскипает собственнический гнев. Независимо от того, был ли он помолвлен, предложения сыпались на него со всех сторон. Именно для этого и заключались помолвки, пока они не стали способом объединения двух семей... или одной, как в его случае. Его желудок сжался от воспоминаний обо всём, что он узнал сегодня... неужели прошло меньше двенадцати часов? Ему нужно будет рассказать родителям, бабушке и дедушке о том, что он узнал. Позже, после Йоля, когда всё будет аккуратно оформлено и снабжено неопровержимыми доказательствами. — Если бы это было так, я бы не смог стать лордом Певереллом, пока мы не поженились, — указал Хайден на очевидное. — Если, конечно, они этого не сделали, но моя помолвка не сохранилась, это сделало бы контракт недействительным. — Это была констатация факта, а не вопрос. — И ты это знаешь, — Дорея игриво стукнула мужа по голове. — Честное слово, ты уже в маразме, муж мой? Хайден рассмеялся: — Нам просто нравится игнорировать то, о чём мы не хотим думать. — Просто очень редко бывает, чтобы человек твоего уровня не был помолвлен, вот и всё, — сказал им Чарлус. — Ты даже не представляешь, — пробормотал Хайден себе под нос, и только Орион услышал его и понял, что он имел в виду. Хайден был не только лордом Певереллом, но и носителем, что давало ему много возможностей для маневра в вопросах помолвки. — Вы были помолвлены? — Обычно обручают только первенцев, хотя некоторые семьи заключают брачные контракты для всех детей, — признался Чарлус. — Мои родители не были из таких семей. Мой брат Флимонт был обручён. Если бы наши родители были живы, они бы, наверное, уже начали волноваться. Улыбка Дореи застыла, её ногти впились в руку Чарлуса. Чарлус поморщился и выпалил: — А что насчёт семьи твоей матери? — в попытке сменить тему. Но Дорея в ответ лишь сильнее впилась когтями в его запястье. Когда-нибудь он заставит её подстричь и подпилить когти, если она не перестанет так делать. У него на коже были кошачьи царапины, и то было не так больно. — Таннер, Фрей, Голд — к сожалению, я ничего не знаю об этих семьях, но знаю, что ни одна из прямых линий не сохранилась, — признался Хайден. — Когда я устроюсь на новом месте, думаю, займусь семейным древом, а потом, может быть, покопаюсь в истории их семей и выясню, что с ними случилось. — Это меньшее, что он мог сделать, ведь теперь они были его семьёй. Он больше не был Гарри Джеймсом Поттером... в его жилах больше не текла кровь Поттеров. — Хорошие, достойные уважения имена, — заявил семидесятидвухлетний Сириус, доедая свой обед. — Голд — это родственная ветвь семьи Гольдштейн, которая осталась в Америке. Должно быть, они подыскивали женихов за границей, что не редкость, но обычно семьи, выдающие дочерей замуж, хотят, чтобы те жили рядом, а не за границей, вдали от всего, что им знакомо. — Семья Таннер была родом из Швейцарии, — сказал Хеспер, нахмурившись в замешательстве. — На мой взгляд, кровь должна оставаться в семье, чтобы не ослабевать. — Да, да, — согласились многие члены семьи Блэк. Появилась еда, и Сириус автоматически сообщил всем, что это такое. — Лингуине карбонара с панчеттой, яйцами с сыром пекорино и чёрным перцем. — Что вы думаете о чистоте крови? — с неподдельным любопытством спросил Арктур у Хайдена. Хайден взглянул на Ориона, который едва заметно покачал головой, давая понять, что лучше этого не делать. В кои-то веки Хайден прислушался к чужому совету. — Вот что я вам скажу: однажды я с вами поспорю на эту тему, и посмотрим, кто победит, — мягко поддразнил он отца Ориона. Вся семья считала, что кровное родство делает человека сильнее. К сожалению, факты были важнее устаревших убеждений. — Дебаты означают, что ты определённо считаешь, что твои взгляды расходятся с моими, — сказал Арктур, сверкнув серыми глазами. — Я с нетерпением жду возможности развеять это заблуждение. — Победителю достаются все лавры, — Хайден чокнулся бокалом с Арктуром, и они оба с нетерпением ждали этого момента. Орион медленно расслабился и с облегчением выдохнул. Он был уверен, что всё пойдёт наперекосяк. Честно говоря, он не хотел, чтобы последний ужин в канун Нового года закончился на такой ноте. Он был доволен тем, как всё прошло. — Думаю, ты ошибаешься, у тебя всё получится на политической арене. — Я сделал это, потому что на самом деле наслаждаюсь собой... и ради тебя, — пожал плечами Хайден. — Мнение других людей обычно не важно для меня. Я сказал правду, ничего не заявляя прямо. Думаю, зная, что однажды новости выйдут наружу, мне легче прикусить язык. — Он научился не потакать чужим прихотям. Получил очень суровые уроки, но в конце концов добился своего. Однако он был готов на всё ради своих друзей и семьи Уизли. Кроме Джинни — одна мысль о ней заставляла его бороться с собственной магией. Последнее, что ему было нужно, — это чтобы его магия вырвалась на свободу. Это бы всех взбудоражило, он знал, на что способна его магия. — А что ты думаешь о самой магии? Тёмной или светлой. Это вопрос, который любит мой брат, — сказал Чарлус, откусил кусочек, склонил голову набок, прожевал и только потом спросил: — Что бы ты ответил? — Интересно, — задумчиво пробормотал Хайден. Он не ожидал, что это так важно, но, судя по всему, это действительно так. — Я бы сказал, что это чушь. — Он с ухмылкой наблюдал, как Хеспер наполняет его кубок, прекрасно понимая, что они пытаются сделать. Пытаются напоить его, чтобы он стал достаточно сговорчивым и ответил на все вопросы без утайки... по крайней мере, он так думал, но, учитывая, что остальных тоже спаивали, это казалось маловероятным. Чарлус рассмеялся: — Вы с Флимонтом не поладите, он считает, что тьма — это зло. — Покачав головой, он добавил: — Я понимаю, это нелепо. — Флимонт ведь ровесник Альбуса Дамблдора, да? — с любопытством прошептал он Ориону. — Да, они вместе учились в школе, и его зовут Флимонт, он терпеть не может, когда брат его так называет, — кивнул Орион. Он наслушался таких историй. Он бросил на Хайдена взгляд, который ясно говорил о том, что он пытается разгадать загадку, которой был Хайден. — Двадцать пять лет назад Чарлус стал поздним и очень неожиданным ребёнком для ныне покойных лорда и леди Поттер. Хайден молча кивнул, понимая, что Флимонт и Чарлус — единственные оставшиеся Поттеры. Появившееся генеалогическое древо вызвало у него грустную и сочувственную улыбку. — Визенгамот делится на фракции: нейтральную, тёмную и, конечно же, светлую, — сказал ему Орион с задумчивым выражением лица. — Это приводит к расколу, и что ещё более тревожно, так это то, что они принимают решения по законопроектам в зависимости от того, кто их продвигает. Зелёные глаза Хайдена сверкнули раздражением: — Такое ощущение, что они не в состоянии думать самостоятельно. Кто-то однажды сказал мне, что логика — не самая сильная сторона волшебников, и я начинаю в это верить. — Возможно, они правы, — признал Орион. — Похоже, это произошло буквально за одну ночь. — Его интерес к Хайдену с каждым разговором становился всё сильнее, и по его тону можно было понять, о чём он думает. — О нет, дело не в этом, тут замешано нечто гораздо более масштабное, — задумчиво произнёс Хайден, откинувшись на спинку кресла и покрутив в руках кубок. — Вам нужен кто-то... обаятельный, невероятно умный и способный заставить людей соглашаться с ним без особых усилий. Проверяют ли людей на предмет каких-либо манипуляций? С помощью зелий или заклинаний в Визенгамоте? — Ты думаешь, кто-то обманывает Визенгамот? — испуганно спросила Дорея. — Это невозможно, большинство из них — лорды, они носят кольца лордов, которые защищают их от подобных вещей. — Большинство, но не все, — согласился Хайден. — И там, где собирается большинство, собираются и остальные. — Он пожал плечами. — Возможно, я ошибаюсь, но я слишком осторожен. Просто невероятно, как легко занять чьё-то место, принудить кого-то, обмануть, загипнотизировать... и неважно, какая у человека семья... никто ничего не замечает. — Я бы хотел возразить, но это правда: сколько раз проклятие Империус применялось так, что никто ничего не замечал? Родители, братья и сёстры, коллеги, начальники. Не говоря уже обо всех остальных заклинаниях, — серьёзно признался Чарлус. — Хорошо, что в Гринготтсе так строго следят за тем, чтобы каждая подпись, вход в банк и выход из него были добровольными. Если бы кто-то и подчинил себе кого-то, то уж точно не ради доступа к его счетам, а лордов нельзя принуждать к чему-либо. — За это и выпьем, — сказал Хайден, полностью соглашаясь с ним. — Мне не нравится Гринготтс, но я не могу отрицать, что мои деньги там в относительной безопасности. — В относительной безопасности, как же, — усмехнулся Волан-де-Морт, — он тоже вломился в банк, и, Мерлин свидетель, это было слишком просто. — Почему ты ненавидишь Гринготтс? Законы существуют не просто так, какими бы несправедливыми они ни казались? — спросила Дорея с сочувствующим выражением лица, у неё была хорошая идея о том, почему они ему не нравились. Хайден, вероятно, не мог снять свои деньги, пока не стал юридически взрослым. Ну, за исключением того, что находилось в его доверительном хранилище, но эта сумма всегда менялась. — У меня есть на то свои причины, — ответил Хайден, поморщившись. Он не мог рассказать ей обо всех этих причинах, потому что они появились у него в своё время. Он по-прежнему был полон решимости вытащить оттуда дракона. — Пирог с кроваво-апельсиновым оливковым маслом, засахаренными апельсинами, молотыми жареными орехами, апельсиновым соусом и взбитыми сливками, — объявил Сириус, когда десерт был готов. — И мороженое на ваш выбор. — Мороженое, которое Орион купил в «Фортескью», лежало в центре стола с ложками. — Мерлин, с такой скоростью я не смогу двигаться, — простонал Хайден с полным ртом торта. Он понимал, что это грубо, но, чёрт возьми, за этот торт можно было умереть. — Он потрясающий, мне обязательно нужно будет раздобыть рецепт. — Все домовые эльфы умеют готовить, — заявил Арктур. — Если хотите, чтобы их научили, отправьте их сюда. Они уже обучают домового эльфа Ориона его обязанностям. — На это уйдёт ещё несколько лет, ведь эльфлинг ещё молод и недостаточно силён, чтобы привязаться к волшебнику, особенно к такому, как его сын. — В поместье Певереллов нет домовых эльфов, все они умерли, — серьёзно сообщил ему Хайден. — Это неудивительно, магии в поместье, должно быть, не хватало, чтобы их поддерживать. — Это ещё один урок, который он усвоил, покинув Хогвартс. Не будучи привязанным к волшебнику, Добби умер бы через несколько лет, но благодаря магии волшебников они живут необычайно долго, переживая своих хозяев и хозяек на десятки лет, если остаются привязанными к семье или к кому-то одному. Гермиона оказывала им медвежью услугу, и неудивительно, что они стали избегать башни. — Учитывая, сколько времени прошло, неудивительно, что защитные чары на поместьях не очень хорошо работают, — сказал Сириус. — Если, конечно, в поместье вообще что-то осталось. Но я думаю, что если бы поместье Певереллов продали, об этом бы говорили с большим энтузиазмом. — Это правда, они наверняка обыскали всё в поисках укромных уголков и проходов, — сказал Орион, скрывая свой энтузиазм. В нём проснулось детское любопытство, которое он всегда подавлял, и он представил, какое удовольствие можно получить, исследуя потайные комнаты и всё такое. Хайден хмыкнул: — Звучит весело, — согласился он. — Как насчёт этого? После того как я получу ответ из Гринготтса, конечно... Я понятия не имею, в каких они условиях. Хотя, по правде говоря, они уже должны были закончить. — Он огляделся в поисках часов, чтобы узнать время. Надо бы обзавестись карманными часами или чем-то в этом роде. — Если бы вы попросили их начать сегодня утром, то, в зависимости от площади участка... в среднем на один участок уходит два часа, — предположил Орион, отчего Хайден слегка побледнел. — Что ж, думаю, я не услышу от них ничего до завтра... в зависимости от того, сколько человек они привлекли к работе, — смирился Хайден, доедая последний кусок торта. Хотя он надеялся, что они не обойдут все дома в мире. Учитывая, что он ничего не оговаривал... у него было предчувствие, что именно это они и сделают. — Вы по-прежнему хотите посмотреть портретную галерею? — спросил Орион, как только на смену ужину пришли чашки с кофе и чаем. Дети очень вежливо попросили разрешения уйти, а когда их отпустили, тут же радостно убежали. — С удовольствием, — тут же согласился Хайден. Чарлус фыркнул: — Нет, не согласишься, — сказал он с усмешкой. — Они все похотливые, и все приличия, которые у них были при жизни, сотрутся. Хайден рассмеялся: — Звучит весело, — и на его лице появилась озорная улыбка. Конечно, нет ничего хуже портрета Вальбурги Блэк. — Вот увидите, — сказал Чарлус, наливая ему и его жене кофе и протягивая чашку. — Полагаю, да, — ответил Хайден, готовый последовать за Орионом. Он был слегка навеселе, и ему было бы трудно аппарировать обратно в «Дырявый котёл»... возможно, они разрешат ему воспользоваться камином. — Нет, это не так! «Паддлмир Юнайтед» — лучший! — спорил Сигнус с Геркулесом. — Какая твоя любимая команда по квиддичу? — мальчик оживился, уставившись на Хайдена. — Беги, Сигнус! — заявил Поллукс, подгоняя своего младшего сына. — «Montrose Magpies», — сказал Хайден, подмигнув. — Они не самые лучшие! Отец всегда говорит, что нужно выбирать лучшую команду! — Сигнус был в напряжении. — Тогда разве тебе не должны нравиться «Фалмутские соколы»? — поддразнил Хайден. — Похоже, они настроены на победу Англии. — Нет, они этого не сделают, их Ловец не очень хорош, — возразил Сигнус, надув губы. Хайден рассмеялся: — Тогда нам остаётся только ждать и смотреть, не так ли? — Вот увидишь! «Паддлмир Юнайтед» победит! — заявил Сигнус с таким решительным видом, какой мог бы позволить себе только ребёнок. Хайден кивнул: — Раз ты их подбадриваешь, то почему бы и нет? Сигнус явно не знал, что делать в ответ на согласие Хайдена, и просто стоял, с благоговением глядя на него. Слегка смутившись, семилетний мальчик убежал искать друзей. — Так… галерея? — спросил Хайден, оборачиваясь к Ориону, но тот смотрел на него с непроницаемым выражением лица. — Да… — но прежде чем он успел договорить, их окликнул дедушка Ориона. — Орион, Хайден, минуточку, пожалуйста, — сказал пожилой волшебник, который, несмотря на возраст, держался очень уверенно. — Лорд Певерелл, может, вам приготовить комнату для гостей? В этом нет ничего страшного, но после такого количества выпивки вряд ли стоит аппарировать или пользоваться камином. Все взрослые были пьяны, поэтому никто из них не мог ни аппарировать его, ни безопасно провести через камин — по крайней мере, в течение нескольких часов, пока кофе не протрезвит их. Хайден на 100 % опешил от такого предложения, он совсем не этого ожидал. Он понимал, что они добры к нему только потому, что считают его чистокровным. Если бы они хоть на секунду заподозрили, что он полукровка или магглорождённый, его бы здесь не приняли. — Я был бы очень признателен, — пробормотал он через несколько секунд. — Тем более что я не могу аппарировать, рискуя снова попасться, — у меня ещё нет лицензии. — Тогда решено, Орион обязательно проводит тебя в гостевую спальню, — заявил Сириус, похлопав внука по руке, и неторопливо удалился. — Я думаю… думаю, что должен сам всё рассказать, — сказал Хайден, повернувшись к Ориону. — Не рискуй навлечь на себя гнев своих семей... оно того не стоит, — признался он. — Семья... семья — это всё. — Мерлин ему в помощь, но они ему нравились.