Мародёры: Три Тишины

24 февраля 1977 года Замок гудел в предвкушении грядущего матча по квиддичу, но Северус Снейп этого шума почти не замечал. Он стоял в тени ниши на втором этаже, скрестив руки на груди, и неотрывно смотрел вниз, на движущийся по коридору поток студентов. Его взгляд, острый и цепкий, заметил их мгновенно. Мародёры больше не напоминали кучку заносчивых идиотов, слоняющихся по школе ради всеобщего внимания. Поттер и Блэк шли по бокам от Люпина, их плечи были напряжены, а взгляды постоянно сканировали толпу. Поттер больше не ерошил волосы — его правая рука покоилась в кармане, явно сжимая палочку. Чуть позади них шла Лили, она склонилась к Доркас Медоуз, что-то быстро и тихо ей говоря. Лицо Лили было бледным, сосредоточенным, а в глазах читалась холодная готовность. Они знали. Северус прикрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от тугой, болезненной смеси вины и раздражения. Да, они поняли, что на них открыта охота. Они ощетинились, как загнанные в угол звери. Но они не знали самого главного: кто именно открыл дверь в их клетку. А Северус знал. Эта тайна жгла его изнутри с того самого дня на дуэльной платформе. Он до сих пор помнил вкус железа на языке и то, как у него потемнело в глазах, когда Амикус Кэрроу, ухмыляясь, наклонился к нему и прошипел: «Твои заметки на полях о лунных циклах в книге Лайелла Люпина оказались очень полезны, Северус. Зов услышан. Санитары уже в пути». Северус тогда едва не задохнулся от ужаса. Он ненавидел Мародёров. Он мечтал, чтобы Люпина исключили, чтобы Блэка с позором вышвырнули, чтобы Поттер переломал себе шею на квиддиче. Но он никогда не желал им смерти. Северус открыл глаза. Мародёры и Лили уже скрылись за поворотом. Он пытался предупредить её. Пытался. В тот вечер у окна, когда она стояла с книгами, он окликнул её, но услышал чужие шаги, испугался и сбежал. На Рождественском балу он снова смотрел на неё из-за колонны, собираясь подойти, но трусость и уязвленная гордость снова сковали язык. Он — человек, который по неосторожности продал их мир, оставив свои записи в чужой книге.

***

Вечером в гостиной Слизерина было душно. В камине трещали зеленые поленья, отбрасывая на каменные стены причудливые, дерганые тени. Амикус Кэрроу сидел в глубоком кожаном кресле, лениво покачивая бокал с огневиски. Он выглядел до отвратительного довольным собой, словно кот, сожравший хозяйскую канарейку. Северус подошел к нему, убедившись, что рядом никого нет, и остановился у камина, делая вид, что просто греет озябшие руки. — Слухи разносятся быстро, Кэрроу, — негромко, ровным тоном произнес Снейп, глядя на танцующее пламя. — Твои хвалёные «санитары» облажались в Хогсмиде. Прямо средь бела дня. Упустили добычу и сбежали, поджав хвосты. Амикус перестал покачивать бокал. Он медленно повернул голову к Северусу, и на его губах заиграла снисходительная, ленивая усмешка. — Они не облажались, Снейп. Они проверяли прочность загона, — хрипло отозвался Кэрроу, делая глоток. — Изучали, кто именно встанет на защиту Вора. Теперь они знают их в лицо. Лес просто принюхивался. — Ты идиот, — Северус резко повернулся к нему. В его глазах полыхала сдерживаемая ярость. — Ты думаешь, что контролируешь их? Это Сыны Серого Волка, Амикус. Это не наемники, которым можно заплатить и дать четкий приказ. Это стихия. Ты просто бросил кусок сырого мяса в клетку с тиграми и надеешься, что они сожрут только тех, на кого ты указал пальцем? Усмешка сползла с лица Кэрроу. Его темные глаза сузились, а задетое самолюбие, заставило его податься вперед. — Мне не нужно их контролировать, — зло, с расстановкой процедил Амикус. — Мне нужно, чтобы они сделали свою работу. Они заберут свою сбежавшую псину. А заодно вырвут глотку Блэку и всем, кто осмелится его защищать. — Тебе-то что до Блэка? — Снейп прищурился, дергая за нужную ниточку. Лицо Кэрроу исказила гримаса чистой, неподдельной ненависти. Он с такой силой сжал хрустальный бокал, что побелели костяшки. — Этот ублюдок думал, что может плевать на законы крови безнаказанно? — прошипел Амикус, и его голос сорвался на ядовитый шепот. — Наши семьи договорились о помолвке. Он должен был взять в жены мою сестру. А вместо этого он публично смешал наше имя с грязью и таскался с этой предательницей крови! За такие оскорбления не вызывают на школьную дуэль до первой крови, Снейп. За это стирают в порошок. И если твоя грязнокровная подружка не уберется с дороги — Лес сожрет и их. Мне плевать. Упоминание Лили ударило Северуса под дых, выбивая воздух из легких, но он невероятным усилием воли сохранил лицо бесстрастным. — Дамблдор не идиот, — холодно парировал Снейп. — Когда монстры начнут рвать студентов на куски, он перевернет замок вверх дном. Он найдет того, кто провел ритуал призыва. Ты оставил следы. — Никто ничего не найдет, — самодовольно откинулся на спинку кресла Кэрроу, возвращая себе расслабленный вид. — Никто не видел ритуала. Я был предельно осторожен. Северус выдержал паузу. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее, когда он произнес имя, которое уже несколько недель не давало ему покоя: — А Мэгги Синклер? Лицо Амикуса дрогнуло. Всего на какую-то жалкую долю секунды в его глазах мелькнуло напряжение, но он тут же взял себя в руки, сделав очередной глоток огневиски. Северус почувствовал, как к горлу подкатывает ледяная тошнота. Он бросил это имя наугад. Сопоставил пропавшую без вести магглорожденную когтевранку, время её исчезновения и самодовольные намеки Кэрроу. Он надеялся ошибиться. — Синклер оказалась в неправильном месте в неправильное время, — равнодушно, почти скучающе отозвался Кэрроу. — Она слишком любила гулять по ночам. Забрела туда, куда не следовало. Пришлось импровизировать. Северуса замутило. Он увлекался Темными Искусствами, читал страшные фолианты, мечтал о силе. Но одно дело — бросаться проклятиями в коридорах, и совсем другое — сидеть рядом с человеком, который только что признался в хладнокровном убийстве. — Ты убил её, — голос Снейпа прозвучал глуше, чем он рассчитывал. — Я убрал свидетельницу, — жестко поправил Амикус. — Пара слов, вспышка зеленого света. Никакой крови. Трансфигурировать труп в тяжелый булыжник и скинуть на самое дно Черного озера — дело пяти минут. Вода там ледяная и глубокая. Зато теперь никто не помешает. Псарня скоро очистится, Северус. Кэрроу допил виски одним глотком и со стуком поставил бокал на столик. Его губы изогнулись в предвкушающей, почти фанатичной усмешке. — Я изучал старые трактаты, прежде чем чертить руны призыва, — голос Амикуса стал вкрадчивым. — Лес никогда не забирает "воров магии" просто так. Им не нужен зеленый юнец, им нужен зрелый плод. В Хогсмиде они пытались отбить его от стаи по-тихому, чтобы утащить в чащу и держать там до срока. Но раз псина начала кусаться... Амикус подался вперед, его глаза хищно блеснули в свете камина: — Теперь они ударят в полную силу. Они придут за Вором в день его семнадцатилетия. Как только его магия достигнет пика совершеннолетия, его кровь станет для них маяком, и Порог откроется. Осталось совсем немного. Северус резко отвернулся, глядя в камин, чтобы Кэрроу не увидел его побелевшего лица и расширенных зрачков. Его ногти впились в ладони до боли, оставляя глубокие полумесяцы. Он ненавидел Люпина. Искренне, глубоко ненавидел. И если бы оборотень просто исчез, Северус бы и глазом не моргнул. Но там была Лили. Упрямая, бесстрашная Лили, которая всегда лезет на рожон. Если Сыны придут за Люпином, они убьют всех, кто встанет у них на пути. А Лили обязательно встанет. Снейп не мог этого допустить. 25 февраля 1977 года На следующий день Северус выслеживал её после Зельеварения. Ему нужно было поговорить с ней один на один. Объяснить. Заставить её отойти в сторону, спрятаться, забыть про Мародёров. Он увидел её в коридоре третьего этажа. Она шла одна, прижимая к груди тяжелую сумку с учебниками. — Лили! — Северус сделал шаг из ниши ей навстречу. Она остановилась. В её зеленых глазах не было ни радости, ни тепла. Только усталое, тяжелое ожидание. Он открыл рот, чтобы сказать ей всё. Про Кэрроу, про день совершеннолетия Люпина, про Мэгги. Но слова застряли в горле. Из-за поворота стремительно вышли Поттер и Блэк. Шли быстро, предельно собранно, сканируя коридор цепкими, настороженными взглядами. Увидев Лили, они сразу направились к ней, словно автоматически беря под охрану. Поттер бросил на Северуса короткий, мрачный взгляд — без привычной издевки, без криков про «Нюниуса». В этом взгляде было только глухое, холодное предупреждение: не лезь, нам не до тебя. Они встали рядом с Лили, плечом к плечу. Блэк машинально сдвинулся чуть вперед, отгораживая её от Снейпа. Им даже не пришлось ничего говорить или доставать палочки. Их монолитная позиция говорила сама за себя. Северус почувствовал, как внутри вскипает привычная, слепящая ненависть. Гордость взвилась на дыбы. Он посмотрел на Поттера, затем на Лили, отчаянно надеясь, что она сделает шаг к нему. Ожидая, что она скажет: «Оставьте нас, мне нужно с ним поговорить». Но Лили молчала. Она не отстранилась от Поттера. Она смотрела на Северуса со странной, отстраненной печалью, словно между ними пролегла непреодолимая пропасть. Она выбрала их. Она доверяла им, а не ему. Его пальцы судорожно сжались в кулаки. — Пусть сами разбираются, — прошипел Снейп себе под нос, так тихо, что услышал только он сам. Он резко развернулся, взметнув полами черной мантии, и зашагал прочь по коридору, чувствуя, как уязвленное самолюбие выжигает изнутри остатки сожаления. Пусть сдохнут. Все они. Но, дойдя до пустого класса, Северус в бессилии ударил кулаком по каменной стене. Боль отрезвила его. Он не мог позволить ей умереть. Даже если она выбрала Поттера, даже если она его презирает. Он не может подойти к ней лично — гордость и её цепные псы не позволят этого сделать. Значит, придется действовать иначе. Северус вытащил из сумки чистый кусок пергамента и перо. Ей не нужно было знать о том, что именно его записи стали причиной всего этого кошмара. Он должен был дать ей только факты, чтобы она поняла масштабы угрозы и отступила. Он быстро, резким, колючим почерком вывел несколько строк: «Это не наемники, это стихия. Дверь открыл Кэрроу. Синклер мертва, её убил он, чтобы скрыть следы призыва. Они придут за "Вором" в день его совершеннолетия. Не лезь в это, Эванс. Уходи с их пути». Северус высушил чернила взмахом палочки, сложил пергамент в крошечный квадрат и спрятал в карман. Вечером, когда гриффиндорцы возвращались с ужина, он ловко затесался в толпу у Большой лестницы. Воспользовавшись суматохой, Северус оказался совсем рядом с Лили. Быстрое, незаметное движение руки — и сложенный пергамент бесшумно скользнул в приоткрытый карман её сумки. Никто ничего не заметил. Северус отступил в тень, провожая взглядом рыжую макушку. Он сделал всё, что мог. Теперь её жизнь зависела только от её собственного благоразумия. Но в глубине души Снейп понимал: Лили Эванс никогда не отличалась благоразумием, когда дело касалось тех, кого она считала своими друзьями.