Мародёры: Три Тишины

2 октября 1976 года Было что-то почти оскорбительное в том, как ласково утреннее солнце заливало спальню, ложась светлыми квадратами на скомканные одеяла и пыльные стеллажи. Как будто всё это тепло и умиротворение было в порядке вещей. Как будто в замке никто не исчезал, а их привычный мир не трещал по швам. Джеймс стянул через голову повседневную школьную мантию, небрежно бросил её на спинку кресла и тяжело потянулся. Завтрак прошёл шумно, овсянка оказалась на удивление съедобной. Всё шло по расписанию. Если, конечно, не заглядывать внутрь себя. В спальне пахло сыростью, воском для древка и... звенящей пустотой. Римус ушёл ещё до завтрака — глухо бросил, что идёт в библиотеку искать некромантские корни в германском фольклоре, и скрылся за дверью. Сириус отмахнулся ещё до того, как Джеймс успел спросить о его планах: «Еду к Андромеде. И к моей новообретённой племяннице, если Тед не вышвырнет меня с крыльца». И тоже растворился. Теперь комната была пуста, если не считать Питера. Хвост лежал, свернувшись тугим калачиком, намертво вжав лицо в подушку. Его дыхание было поверхностным и рваным. Пальцы даже во сне судорожно, до побелевших костяшек комкали край одеяла. Он лежал в той же позе, что и два часа назад. Спал так, словно отчаянно прятался в этом сне от реальности, о которой никому не хотел рассказывать. И, честно говоря, Джеймс уже не был уверен, стоит ли лезть к нему с расспросами. Он посмотрел на сжавшуюся фигуру друга ещё пару секунд, затем отвернулся и тяжело опустился на край своей кровати. Каждый сам по себе. В какой момент это началось? И как они вообще позволили этому случиться? Он потянулся к спинке кровати и натянул квиддичную форму — любимую, потёртую на локтях, с гербом Гриффиндора, который начал понемногу расползаться по шву. На автомате проверил застежки, поправил защиту. «Нимбус» стоял у стены, вычищенный до зеркального блеска. Единственная вещь, которая в последнее время не усложняла жизнь. Метле не нужны были долгие разговоры, она не прятала взгляд и не хранила мрачных секретов. Берёшь — и летишь. Жаль, что с людьми всё устроено иначе. Джеймс шумно выдохнул, взъерошил волосы пятернёй и с силой потёр виски. Лили. Он правда не собирался о ней думать. Ещё в Хогвартс-экспрессе твёрдо решил: никаких дурацких выходок, никаких преследований, показухи и сарказма. Дать ей пространство. Оставить в покое. Взрослая, нормальная позиция. И он держался. Ровно до тех пор, пока Сириус пару дней назад не ввалился в спальню после обеда и с притворно-небрежным видом не выдал: — Ну, я выяснил, от кого наша староста всё лето получала письма. Джеймс тогда даже не успел вставить ни слова — только глянул на друга исподлобья, спинным мозгом чуя, что ничего хорошего не услышит. — Эванс и сама особо не скрывала, но мелкие детали пришлось клещами вытягивать из Алисы, — хмыкнул тогда Сириус. — Его зовут Эл. Выпускник. Сейчас торчит в Трансильвании, копается в архивах про вампиров. Лили ездила к нему на день рождения в прошлые выходные. Международный портал, официальное разрешение родителей, всё как у взрослых. Всё серьёзно, Сохатый. Джеймс не помнил, что ответил в ту секунду. Наверное, выдавил какую-то дежурную шутку. Или просто глухо кивнул. Но внутри воздух разом покинул лёгкие одним болезненным толчком. Голос Сириуса превратился в далекий, неразборчивый гул. Это было похоже на то мерзкое чувство, когда метла на полном ходу вдруг теряет высоту, и ты летишь в пропасть вместе с ней. С тех пор он стал дневать и ночевать на поле. Не ради победы в Кубке. Просто всё остальное начало дико раздражать. Уроки казались бессмысленным шумом. Разговоры в гостиной — пустой шелухой. Спальня давила стенами. А вот квиддич оставался честным. Пас, ускорение, бросок. Жёсткий ветер в лицо. Никаких сложных вопросов, никаких исчезнувших когтевранок, никакой Лили Эванс и никакой грёбаной Трансильвании. Только скорость. «Ты не герой её истории», — жёстко напомнил он себе, затягивая кожаный ремешок на перчатке. И, возможно, так было даже лучше. Джеймс подхватил метлу, на секунду задержался у двери, бросив последний хмурый взгляд на вздрагивающего во сне Питера, — и решительно вышел. На поле было прохладно. Ветер тяжело тянулся со стороны северной стены замка, надувая рукава тренировочной мантии, как паруса. Боунс раздавал указания, стоя в центре поля с уверенным видом генерала перед решающим маневром. — Маккиннон, держишь левый фланг. Фабиан — не лезь в центр без сигнала, ты мне там всю зону перекроешь. Поттер, ко мне. Джеймс коротко кивнул и подошел. Древко метлы в руке ощущалось как естественное продолжение плеча — легкое, послушное, отточенное. — Сегодня работаешь в связке с Марлин, — скомандовал капитан. — Без строгих троек — импровизируй, читай её игру. — Кларисса на трибунах, — бросил кто-то из загонщиков, кивнув в сторону дальнего сектора. — Когтевран нас пасет. — Отлично, — хищно отмахнулся Боунс. — Пусть смотрят, как надо играть. Джеймс не повернул головы, но краем глаза засек знакомую фигуру у самого края поля. Кларисса Фелдер. Основной вратарь Когтеврана. Она стояла с идеально прямой спиной, в темной мантии, и наблюдала не за ним — она сканировала их общую расстановку, то и дело делая пометки в потрепанном блокноте, который держала в руках. Хмуро, цепко и профессионально. Он взлетел одним мощным толчком — резко, агрессивно, будто отталкиваясь не от сырого газона, а от собственных тяжелых мыслей. Полёт захватил его мгновенно, вышибая из головы всё лишнее. Рывок — точный пас на Марлин, крутой разворот через спину, резкий набор высоты по дуге. Фабиан держит линию охотников на фланге. Джеймс на ходу сканирует пространство: кто где находится, кто промедлил на долю секунды, кто готов сыграть на опережение. Пять минут — и хаос начинает складываться в идеальную схему. Десять — и он уже полностью ведет движение команды. Он не орет на поле, не размахивает руками, а просто делает маневр на секунду раньше, отдает пас под неудобным, но правильным углом, направляет остальных одним только взглядом. Боунс снизу не вмешивается. Лишь изредка довольно кивает, наблюдая, как Поттер отсекает лишние маршруты, уводит квоффл от центра и отдает передачи. Тело слушалось безукоризненно. Встречный воздух был плотным, но управляемым. А мысли наконец-то сидели на коротком поводке. И в этом, пожалуй, заключалась для него самая сильная, настоящая магия. Через сорок минут изматывающей тренировки он приземлился у кромки поля. Влажная мантия липла к шее, взъерошенные волосы потемнели от пота. Дыхание сбилось, как после долгого бега, но внутри всё было ровно, вычищено до блеска. Он свернул с поля, стягивая кожаные перчатки в кулак и закинув метлу на плечо. У самого выхода, опершись о деревянные перила, всё ещё стояла Кларисса. На первый взгляд — просто остановилась на минутку по пути в замок. Но он-то знал, что она простояла там всю тренировку. Высокая, спортивная. Мантия сидит безупречно, темная кожа чуть поблескивает в лучах бледного утреннего солнца. Темные волосы туго стянуты на затылке. На лице — то самое абсолютное спокойствие человека, которого в принципе невозможно сбить с ритма. Она привлекала внимание. И его внимание — в том числе. — Изучаешь тактику противника или просто любуешься? — спросил он, подходя ближе. — А если любуюсь? — ровно отозвалась она, даже не оторвав взгляда от своего блокнота. — Тогда я бы сказал, что у меня есть неплохой шанс. Она наконец повернула голову. Карие глаза. Очень глубокие и насмешливо-внимательные. — Ты ко всем так сходу банально подкатываешь, Поттер? — Только к тем, с кем это может сработать. — И с чего ты взял, что со мной сработает? — Ну, ты же стоишь. Не ушла. И даже не сделала вид, что внезапно оглохла. Она скептически приподняла идеальную бровь. — Может, я просто хорошо воспитана. — Я совершенно не против хорошо воспитанного свидания, — легко парировал Джеймс, сверкнув фирменной ухмылкой. — Куда-нибудь подальше отсюда. Без спортивной формы, без метел и блокнотов. Она задержала на нем взгляд. Спокойно, изучающе, ровно на секунду дольше, чем это было бы нужно для простого отказа. — Ты это сейчас серьезно? — А ты как думаешь? Кларисса выпрямилась, плавно оттолкнувшись от перил, и спрятала блокнот в карман. — Я, пожалуй, подумаю. Он беспечно пожал плечами: — Звучит гораздо лучше, чем «нет». — Только не обольщайся раньше времени. — Ни в коем случае, Фелдер. Она пошла прочь в сторону замка — ровным, размеренным шагом, не оглядываясь. Но в её обычно строгой, бесстрастной осанке появилась легкая, едва уловимая пружинистость. Джеймс смотрел ей вслед. И впервые за долгое время по-настоящему искренне усмехнулся. Искра точно была. И сейчас это было именно то, что нужно.

***

В башне стояла густая послеобеденная тишина. Солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные косые тени на каменные ступени винтовых лестниц. Джеймс стянул тренировочную мантию, наскоро умылся ледяной водой, зачесал влажные волосы назад и заглянул в спальню. Питер всё ещё спал. Джеймс замер в дверях. Может, стоит его растолкать? Тряхнуть за плечи и прямо спросить, что, чёрт возьми, происходит? Но слова так и застряли в горле тяжелым, колючим комком. Он сглотнул и отвернулся. «Пусть спит» , — подумал Джеймс и бесшумно прикрыл за собой дверь. Спускаясь по лестнице, он услышал бодрый голос Фабиана Пруэтта: — Короче, кто ещё жив — сползаемся к камину! У Снарка сегодня день рождения, он проставляется засахаренными мышами и каким-то мерзким лимонадом. — Это тот самый Снарк, который в прошлом месяце швырнул корень маргаритки прямо в котел Флитвику? — донёсся насмешливый голос Марлин. — Он самый. Теперь пьёт только целебную газировку и свято верит в карму. Джеймс усмехнулся, подхватил оставленные на перилах бутсы и спустился в гостиную. Команда уже была в сборе. Боунс, Марлин, братья Пруэтты и даже Макмиллан из запаса. Кто-то валялся прямо на ковре, кто-то оккупировал диван, у кого-то в руках уже запотела бутылка с тыквенным пивом. Воздух пах тем самым забытым ощущением, что всё вроде бы в порядке. «Наконец-то», — с облегчением выдохнул Джеймс про себя. — Я вам клянусь, это был спланированный заговор, — Гидеон возмущенно взмахнул пустой кружкой. — Маккиннон отбила бладжер так, чтобы снести мне полголовы! А наш обожаемый капитан просто стоял и смотрел. — Это была тренировка, Пруэтт, а не дуэль на смерть, — невозмутимо парировал Боунс, устроившись на подоконнике. — К тому же, ты двигаешься гораздо быстрее, когда твоей жизни что-то угрожает. Чистая мотивация. — Да у меня чуть мозги через уши не вытекли! — не унимался Гидеон. — Ты вообще видел, с какой дурью она бьет? — Ты же всё равно поймал, — лениво протянул Фабиан, закидывая в рот лакричную палочку. — Значит, методика работает. — Ты вообще на чьей стороне, предатель? — Исключительно на своей. И не забывай, мне с тобой ещё в одной спальне спать, я заинтересован в твоей целостности. — Вот и скажи ему, — Гидеон ткнул пальцем в сторону Боунса. — Что напарников так не мотивируют. — Напарников надо мотивировать именно так, — вставила Марлин, вытягивая гудящие ноги на ковре. — Особенно если они имеют дурную привычку лезть прямо под удар. — Я не лезу, я закрываю зону! — Закрывай зону метлой, а не своим лицом, — усмехнулся капитан. — Вы вообще умеете летать молча? — подал голос Фрэнк Лонгботтом, греющий руки о кружку у самого огня. Голос у него был ровным и спокойным. — Каждый раз одно и то же. Сначала матч — потом полчаса криков и разборок. Гидеон фыркнул: — Это называется «тактический разбор полетов», Лонгботтом. — С взаимными оскорблениями и угрозами расправы, ага, — кивнул Фрэнк. — Очень по-спортивному. — Без эмоций летать скучно, — пожала плечами Марлин. — К тому же, на улице октябрь. Надо же как-то согреваться. — Тогда в следующий раз давайте просто набьем друг другу морды прямо в раздевалке, — предложил Фабиан. — Быстро, эффективно и метлы целы. Боунс покачал головой: — Только потом не забудьте выползти на поле. Если, конечно, кто-то вообще останется на ногах. — Вот за эту безграничную заботу мы тебя и любим, кэп, — хохотнул Гидеон. Все рассмеялись. Джеймс по-хозяйски устроился на подлокотнике свободного кресла, вытянул ноги и оглядел гостиную. Все свои. Все целы. Все смеются. Он уже почти забыл, насколько это правильное, исцеляющее чувство. — Маккиннон, — вдруг раздалось от портретного проёма. Марлин подняла голову. У порога стояла Кларисса Фелдер. В аккуратной когтевранской мантии, руки уверенно спрятаны в карманы, взгляд абсолютно спокоен. На фоне расслабленного, шумного гриффиндорского хаоса она казалась вырезанной из другого мира. — Пропустите её, — бросила Марлин первокурсникам, загородившим проход. — Она по делу. Кларисса вошла, сделала несколько шагов вглубь гостиной и остановилась у стены, обращаясь к загонщице: — Ты случайно не забирала мои перчатки? Я забыла их на скамейке после тренировки. Чёрная кожа, плотная прошивка на ладонях. — Было дело, — кивнула Марлин, поднимаясь. — Валялись наверху. Сейчас принесу. — Спасибо. Марлин скрылась на лестнице, а Кларисса осталась стоять у окна. Джеймс внимательно смотрел на неё со своего места. Она поймала его взгляд и не отвела глаз. Он хмыкнул, поднялся и неторопливо подошёл ближе. И ровно в этот момент по лестнице из девичьих спален спустились Лили и Алиса. Обе в повседневных мантиях, с кружками в руках, о чём-то тихо переговариваясь. Лили подняла голову. Их взгляды с Джеймсом пересеклись — на одну короткую, обжигающую секунду. Джеймс почувствовал, как сердце предательски пропустило удар, а шею опалило жаром. Но Лили отвела глаза так быстро, будто обожглась о раскаленный металл, и, не сбавляя шага, прошла мимо, направляясь к выходу из башни. Джеймс застыл, глядя ей вслед. Сцепил зубы, заставляя себя выдохнуть, и только после этого снова повернулся к когтевранке. — Знаешь, мне вот интересно, — произнес он, возвращая на лицо легкую полуулыбку. — Ты правда пришла в львиное логово исключительно за перчатками? Кларисса посмотрела на него прямо, карими, непроницаемыми глазами. — А если да? — Жестоко разочаруешь. — А если нет? Улыбка Джеймса стала чуть теплее и спокойнее. Без привычной наглости. — Тогда, может, сходим куда-нибудь? Завтра. После моей тренировки. Встретимся у теплиц? Она чуть заметно задержала дыхание. Секунду или две изучала его лицо, будто взвешивая в уме какую-то сложную формулу. — Ты всё так легко предлагаешь, Поттер, — наконец ровно сказала она. — А ты всё слишком серьёзно воспринимаешь, Фелдер. В его голосе не было ни капли насмешки, только уверенное спокойствие. Кларисса на мгновение опустила взгляд, а когда снова посмотрела на него, в её глазах плясал знакомый спортивный азарт. — Ладно. Посмотрим, сможешь ли ты меня удивить. Джеймс довольно кивнул. — Приятно слышать. На лестнице послышались шаги — вернулась Марлин, протягивая когтевранке черные перчатки. — Нашла. Держи. Кларисса кивнула, забирая свою вещь. — Спасибо. И, не прощаясь ни с кем другим, развернулась и вышла сквозь портретный проём. Марлин проводила её задумчивым взглядом, затем медленно перевела глаза на Джеймса. Изогнула светлую бровь. — Серьезно, Поттер? Джеймс ничего не ответил. Он молча вернулся к креслу и тяжело откинулся на спинку, уставившись в потолок. Марлин покачала головой, возвращаясь на ковер. — Ну-ну.