Avatar: Легенда о буревестнице

      Прощание с Лу Теном напоминало попытку оторвать пластырь с раны — быстро, больно и с идиотской надеждой, «авось пронесет». Он стоял передо мной в полной боевой выкладке, красные доспехи тускло блестели под последними лучами заката. Лицо его было серьезным, почти чужим, но в глазах все еще копошился тот самый солнечный дурак, который умудрился так удачно забрать меня в свою жизнь. — Эйрин, ты будешь в полной безопасности! — он энергично тряс меня за плечи, словно пытаясь развеять мою тревогу. — Райк — сама надёжность. Он проведёт тебя до безопасного места. А я… — он замолчал, в его глазах появились знакомые мне искры злости. — Я продемонстрирую этим неуклюжим созданиям, как танцует моё пламя!       «Танцует. Прямо на костях», — пронеслось у меня в голове, но язык я прикусила. Зачем портить ему кайф? Пусть верит в свою неуязвимость. Может, и правда повезет. Хотя статистика войн — штука упрямая и обычно кровавая. — Не геройствуй, дурак, — буркнула я вместо пожеланий удачи. — И следи, чтобы этот твой «танец» не закончился печально. А то мне потом некого будет донимать.       Лу Тен шагнул ко мне, его большая рука неуклюже коснулась моей щеки. — Эйрин… Береги себя. Я… — он запнулся, и солнечный парень ненадолго проглянул сквозь маску воина. — Вернусь. Обещаю, — и, глянув куда-то мне за спину, добавил: — Смотри, Райк уже ждет.       Я обернулась. И чуть не попятилась назад.       Райк.       Этот человек напоминал обугленное полено после лесного пожара. Он стоял в тени большого шатра снабжения, и даже оттуда было видно — лицо. Вернее, то, что от него осталось. Левая сторона представляла собой лоскутное одеяло из рубцов и стянутой кожи, неестественно гладкой и блестящей. Глаза на этой стороне не было — лишь впадина, прикрытая веками, сросшимися в узкую щель. Правая сторона уцелела чудом, но тоже была помечена ожогами, поменьше. Его правая рука висела плетью вдоль тела, кисть скрючена, пальцы срослись в нечто, напоминающее коготь. Левая, целая, крепко сжимала рукоять меча на поясе. — Капитан Райк, — представился он голосом, похожим на скрип несмазанной двери. Голос шел словно не из горла, а из какой-то мокрой трубы. — Пойдем.       Никаких «рад познакомиться», «не бойся». Просто — «пойдем». Лаконично. Экономил слова, как кожу на лице.       Лу Тен подтолкнул меня вперед с ободряющей улыбкой. Я сделала шаг, потом еще один. Райк развернулся и зашагал прочь от центра лагеря, не оглядываясь. Пришлось семенить следом. — Куда идем? — спросила я, догоняя его. Шаг у него был небыстрый, но размашистый, и моим коротким ногам приходилось потрудиться. — Тыловой пункт, — проскрипел он. — За холмом. Роща. — Далеко? — Недалеко. — Под землей? — Частично.       Отличный собеседник. Разговорчивый. Я покосилась на его мертвую руку. — Это… на войне?       Он на секунду замедлил шаг. Не поворачивая головы. — Да. Маг огня. Наш же. Ошибка. Огонь… Не разбирает, кто свой, кто чужой, — пауза. — Как и камень, когда падает на голову, — голос без эмоций. Констатация факта.       Одно слово — «ошибка». А сколько за ним боли, месяцев в госпитале, пересмотра всей жизни? По крайней мере, что-то похожее было и у меня. Наверное, «то» тело, когда его нашли, выглядело еще хуже. Меня передернуло. — Жесть, — констатировала я вслух. Ирония — моя броня. Хлипкая, но своя.       Райк хмыкнул. Звук был похож на кашель. — Жизнь.       Мы подошли к неприметному спуску за линией палаток. Двое солдат, таких же мрачных и немногословных, как Райк, отодвинули кусты, открыв вход в землянку. Внутри пахло сыростью, землей и маслом для фонарей. Тусклый свет лился вниз по грубо вырезанным ступеням. — Вперед, — зачем-то скомандовал Райк.       Дорога под землей была долгой, темной и пахла сыростью, пылью и страхом. Факел в руке Райка бросал прыгающие тени на стены, выдолбленные, судя по всему, теми самыми магами земли, о которых я так умно рассуждала перед Айро. Это мой юмор? Нет, просто стандартный пакет «попаданка в жопе».       Земляные стены были подперты толстыми балками, кое-где сочилась вода. Мы молча шли минут пятнадцать. Только наши шаги нарушали тишину: его — тяжелые, мои — почти неслышные.       Райк шел впереди, его фигура в плаще поглощала скудный свет редких фонарей. Обгоревший профиль в полумраке казался еще более жутким, сюрреалистичным. Я ловила себя на мысли, что он похож на ожившую статую, высеченную из обугленного дерева безумным скульптором. — Мы близко, — внезапно прозвучал его скрипучий голос, заставив меня подпрыгнуть. Он не оборачивался. — Слышишь?       Я прислушалась. Сквозь тишину действительно пробивалось что-то новое — тихий гул голосов, лязг металла, фырканье животных. Мы вышли из туннеля. Лагерь был замаскирован за холмом и чахлой рощицей, но «тихо» здесь было только в сравнении с напускным оживлением главного лагеря. Здесь кипела своя жизнь: стонали раненые, скрипели повозки с припасами, орали сержанты, пытаясь навести подобие порядка. Запах пота, крови, навоза и чего-то жареного (о, оптимизм!) висел в воздухе тяжелым покрывалом. «Безопасное место». Ага, как же. Здесь просто умирали медленнее.       Райк указал здоровой рукой на небольшой навес у подножия холма, заваленный ящиками. — Сиди тут. Не рыпайся. Лу хотел, чтобы ты была жива. Постарайся не разочаровать его. — О, я постараюсь, — процедила я, плюхаясь на холодную землю. Он фыркнул — или это был хрип? — А вы? — все же спросила я. — Моя смена на подходе, — он повернулся, чтобы уйти, его плащ колыхнулся. Остановился. Его единственный глаз (живой, карий, удивительно острый на изуродованном лице) посмотрел на меня. — Не бойся. Шум будет — далекой грозой.       Ждать.       Самое страшное. Когда твоя судьба решается где-то там, за холмом, за стенами, а ты — просто зритель. Беспомощный. Ничтожный. Идеальный рецепт для паранойи.       Я пыталась вспомнить канон. Отчаянно копалась в памяти. Ба Синг Се пал. Пал из-за предательства Дай Ли, из-за Азулы, из-за хитроумного плана с дрелью. Но сама Азула сейчас такая же пигаска, как и я. А до этого город так и не взяли. Помню только, что какой-то промежуточный злодей с обезьяньим лицом стебал Айро по поводу его неудачи. Но Лу Тен… Лу Тен там не фигурировал. Вообще. Как будто его стерли. В голове вдруг вспыхнула картинка: старый, седой Айро, сидящий в одиночестве. Перед ним на земле — простая деревянный рамка. А в ней… не фотография, конечно, но тщательно написанный портрет. Молодое лицо. Солнечные глаза. Лу Тен.       Улыбающийся Лу Тен. И генерал… плачет. Тихими стариковскими слезами. Кадр крупным планом: седые волосы Айро, и эти слезы, катящиеся по морщинам, как дождь по выжженной земле. И тихий напев старой песни о солдате, возвратившемся назад, в которой слышны сдавленные слезы сильнейшего мага огня своего времени. Вот почему его нет в каноне. Ледяная волна прокатилась по спине.       «Нет, — подумала я, глотая комок в горле. — Это не предзнаменование. Это просто… совпадение. Сюжетная дыра. Они не могли просто взять и…»       Но почему тогда этот образ встал перед глазами так ярко? Почему слезы Айро казались реальнее, чем улыбка Лу сейчас? Проклятый мультик! Проклятая память!       Снаружи резко завыл ветер. Он рвал полотнища палаток, гнул верхушки деревьев на холме, гнал перед собой тучи пыли. Воздух сгустился, стал тяжелым, заряженным. Пахло грозой. Настоящей. Мои волосы на руках встали дыбом. Внутри что-то завернулось в тугую пружину, готовую вот-вот распрямиться. Магия? Страх? Или то и другое сразу?       Где-то высоко в свинцовых тучах сверкнуло. Молния. Беззвучная пока. Как вспышка фотоаппарата, запечатлевшая мрак. Потом — удар. Не раскат, а именно удар. Громовой гул, который не просто прошелся по земле, а тряхнул ее. Он прокатился эхом по ложбине, заглушив на мгновение все звуки лагеря. И отозвался где-то глубоко внутри меня.       «Лу…» — прошептала я. И поняла, что сидеть тут не могу. Не выдержу. Сойду с ума от этих картинок в голове и от жуткого предчувствия, сжимающего горло.       Я выскочила из палатки. Ветер тут же попытался сбить меня с ног, забил в лицо пылью и холодными брызгами первых капель. Лагерь замер на секунду после грома, потом засуетился с удвоенной силой. Солдаты торопливо натягивали плащи, убирали под навесы припасы. Никто не обращал внимания на маленькую фигурку в поношенной одежде, мелькнувшую между палатками.       Вихрь внутри рвался наружу. Страх за Лу смешался с чем-то другим — с диким, неконтролируемым порывом. Я даже не думала. Ноги понесли сами. Вверх по склону холма, к его вершине, откуда, как я догадывалась, должен был открываться вид на цель всей этой кампании — на стену Ба Синг Се.       Ветер, который только что выл над лагерем, вдруг подхватил меня. Не сопротивлялся. Наоборот, влился в каждый шаг. Воздух вокруг загудел, сжался и… вытолкнул вперед с нечеловеческой скоростью. Магия? Да, черт возьми! Но не осознанная. Инстинктивная. Я мчалась вверх по склону холма, мимо орущих солдат, мимо повозок, мимо всего. Бежала. Не чувствуя камней под ногами, не замечая хлеставших по лицу веток. Воздух вокруг меня странно вибрировал, будто я бежала сквозь плотную воду. Звуки лагеря остались внизу, заглушенные воем ветра и нарастающим гулом в ушах. Это было падение. Падение вверх.       Никто не остановил. В ночной тьме и ливне, под грохот грома, я была лишь тенью, промелькнувшей на краю зрения занятых людей. Я влетела на вершину холма, продираясь сквозь мокрые колючие кусты, царапая лицо и руки.       И замерла.       Передо мной, в километре, высилась она. Великая стена Ба Синг Се. Неприступная. Легендарная. Огромная серая громада, теряющаяся в темноте и рвущихся облаках. Но сейчас она была не серой.       Она была в огне.       Не в том огне, что знает каждый. Это были вспышки. Десятки ярких, ослепительных, почти белых вспышек, рвущихся у самого ее подножия, на стыке каменной кладки и земли. Как гигантская фотография, снятая со вспышкой в кромешной тьме. Взрывы шли волнами, один за другим, поднимая фонтаны земли, камней и… чего-то еще, темного, что не должно было летать.       Звук доносился с опозданием. Не грохот, а глухой, мощный гул, как будто сама земля стонет от боли. Каждый новый взрыв отзывался ударом в груди. Даже с этого расстояния я почувствовала, как дрожит земля под ногами.       И вот… она пошла.       Не сразу. Сначала показалось, что стена просто качнулась. Неловко, как пьяный гигант. Потом в ее монолите появилась трещина. Черная, зияющая. Потом еще одна. И еще. И вот уже целый участок, огромный, размером с городской квартал, начал медленно, неумолимо крениться внутрь. Камни размером с дом отрывались, летели вниз, исчезая в клубах пыли и новых, уже меньших взрывов. Это было чудовищно красиво и невероятно страшно. Апофеоз разрушения. Как в эпических фильмах о падении незыблемого. Падении целого мира.       И сквозь грохот рушащегося мегалита, сквозь гул взрывов, ветра и грома, донесся другой звук. Тонкий, пронзительный. Крик. Множество криков. Отчаяние, ужас, боль тысяч людей, слившиеся в один протяжный, нечеловеческий вой. Крики солдат Земляного Царства, наблюдавших, как рушится их защита, их символ, их дом.       Меня затрясло. Не от страха перед масштабом разрушения. От ужасающего понимания: там, в этом аду из огня, камней и воплей, был он. Лу Тен. Солнечный идиот, который обещал вернуться. Который заставил меня, закостеневшую в своем недоверии, поверить, что не все люди — сволочи. Что есть свет. Настоящий, теплый, невыносимо яркий.       И этот свет мог сейчас погаснуть. Навсегда. Заваленный камнями, сожженный своим же огнем, пронзенный земляным шипом. Как Райк. Только хуже. Потому что Райк выжил. А статистика… Еще одна молния, уже какая-то багровая, прошила небо, осветив поле битвы на мгновение жутким, кровавым светом. И грянул ливень. Что тот мелкий дождик что был до этого! Это не дождь — водопад. Стена воды обрушилась на землю, смешиваясь с пылью, дымом и… кровью, которую я пока не видела, но уже чувствовала носом. Сквозь завесу дождя рванули вперед темные массы — войска Огня, устремившиеся в пролом.       Я не думала. Отчаяние, холодное и острое, сменилось идиотской решимостью. Да, я никто. Ребенок. Девчонка с кучей тараканов в голове и неконтролируемой магией воздуха, за которую меня и убьют. Я не могла остановить войну, не могла сделать ничего, что хоть как-то поможет Лу Тену. Но я могла отыскать. Я могла хотя бы попытаться.       Я сорвалась с холма. Не побежала — полетела вниз, скользя по мокрой траве, камням, кустам. Падала, царапалась, вскакивала и мчалась снова. Стихия, основываясь на моем желании, подгоняла, делая шаги длиннее, прыжки — дальше. Я пересекла поле, отделявшее холм от зоны разрушения, даже не заметив расстояния. Поле, которое еще час назад было мирным лугом.       И вбежала в ад.       Воздух был пропитан запахами: едкая гарь пороха и горелого дерева, сладковато-тошнотворный дух крови и развороченных внутренностей, резкий запах озона после молний и… мокрая земля. Пахло смертью. Горячей, свежей, обильной.       Я остановилась, задыхаясь, в паре метров от гигантских, хаотично нагроможденных обломков стены. То, что издалека казалось небольшим проломом на фоне стены, вблизи производило неизгладимое впечатление своей масштабностью. Горы битого камня, среди которых торчали искореженные балки, фрагменты доспехов… И тела. Сотни тел.       Красные доспехи Огня — сломанные, пробитые, разорванные. Зеленые и коричневые одежды Земли — промокшие, пропитанные не дождем, а темной, разбавленной, но все равно ужасающе яркой кровью. Лица. Открытые, застывшие в последнем крике или удивлении глаза. Оторванные конечности. Распоротые животы, из которых вываливалось то, что не должно было быть снаружи. Все это перемешано с грязью, щебнем, обломками. Кровавые ручьи стекали с камней, сливаясь в мутные, бурые потоки. Дождь пытался смыть этот кошмар, но только размазывал его, превращая землю под ногами в кровавое месиво.       Я замерла, не от страха или отвращения (хотя желудок сжался в тугой узел). Я замерла от бессилия. Огромность смерти, ее бессмысленная жестокость и масштаб парализовали. Как найти одного человека в этой мясорубке? Где он? В проломе? Уже в городе? Лежит ли здесь, среди этих изуродованных тел в красном? Маги Земли, уцелевшие на обломках стены, отчаянно дрались. Они поднимали каменные глыбы, швыряли их вниз, на головы штурмующих. Маги Огня отвечали потоками пламени, выкуривая защитников из укрытий, ослепляя их. По грудам камней, под прикрытием огненных атак, карабкались вверх солдаты Огня. Их крики — хриплые, боевые — смешивались с предсмертными воплями, треском магии, грохотом обвалов и воем ветра.       Мне стало физически плохо. Не от вида крови (хотя и от него тоже), а от осознания полнейшей, абсолютной бесполезности моего присутствия здесь. Я — муха на лобовом стекле истории. Что я могу? Крикнуть? Не услышат. Помахать руками? На меня не посмотрят. Просто размажут по камням за секунду.       «Идиотка! — закричал во мне голос разума. — Беги! Пока не поздно! Ты же видишь, что тут творится! Ты сгоришь заживо, или тебя раздавит камнем! Ищешь Лу? Да он уже…»       Нет.       Словно красная пелена спала с глаз. Не бессилие. Ярость. Да, я ничем не помогу! Да, шансы найти его живым — ниже плинтуса! Да, я скорее всего умру тут, глупо и бесполезно! Но…       Но я не смогу сидеть в той проклятой палатке. Не смогу ждать. Не смогу потом спрашивать себя: «А если бы я попыталась?» Снова, снова я полезу в самое пекло. В прошлый раз подобное желание обернулось моей смертью. А сейчас? Сейчас… Если я не попытаюсь, то зачем я вообще живу? Для чече открыла глаза в этом страшном мире детской сказки?       «Хотя бы попытаться!» — это стало единственной мыслью. Маниакальной. Одержимой.       Я рванула вперед, к груде камней, ведущей вверх, в пролом. Ноги скользили в кровавой грязи. В лицо бил дождь, смешанный с пеплом. Надо было подняться. Быстро.       Внутри кольца стены был хаос. Пламя пожирало ближайшие постройки, отбрасывая безумные тени на рушащиеся стены. Обломки стены уже не были основным препятствием — маги земли или наши, или местные, но явно работавшие на разрушение, уже частично расчистили путь. Солдаты Айро ручейками утекали вглубь города, навстречу новым засадам, новым смертям. Я огляделась, отчаянно вглядываясь в мелькающие в дыму и пламени красные доспехи, в лица под шлемами. Ничего знакомого. Только чужие, перекошенные болью или яростью лица. Убитые. Раненые, ползущие, орущие, затихающие.       И тут мою ногу схватили.       Я вскрикнула от неожиданности и ужаса, чуть не упала. Раненый. Солдат Земли. Он лежал под нависающим камнем. Лицо… Лицо выглядело ужасно. Кожа обуглена, сползает лоскутами, один глаз вытек, второй смотрит на меня безумным, молящим взглядом. Он что-то мычал, пуская пузыри кровавой слюны. Его рука, холодная и сильная, как капкан, стискивала мою лодыжку. — Отпусти! — закричала я, пытаясь вырваться. — Отпусти!       Он не отпускал. Он тянул меня к себе. Его уцелевший глаз сверлил меня. Не с мольбой. С каким-то… животным ужасом и жадностью? Он тянулся к моему лицу, смотрел мне в глаза, словно желая вернуть утраченное.       Я дернулась изо всех сил. Потеряла равновесие. Упала на спину прямо в кровавую лужу рядом с ним. Месиво из ожогов и крови, оказалось в сантиметрах от моего лица. Его дыхание, хриплое, клокочущее, пахло кровью и смертью. Его рука потянулась… не к горлу. К моему лицу. К глазу.       Моя рука нащупала в грязи что-то твердое. Камень. Небольшой, но тяжелый, с острым краем. Мозг отключился. Остался только древний, рептильный инстинкт. Выжить. Убрать угрозу.       Я не кричала. Просто с хрипом, в котором смешались ужас и отвращение, всадила этот камень ему в лицо. Камень со всей силы врезался ему в переносицу. Раздался глухой, мокрый хруст. Он ахнул, захрипел, откинулся. Но не затих. Забулькал, задергался. Его единственный глаз все еще смотрел на меня. Тупо. Угрожающе.       Второй удар. Точнее. В глаз. В тот единственный, безумный глаз. Со всей силы. Хруст. Потом снова. В висок. Его тело дернулось, рука ослабла. Я вскочила, отпрыгнула назад, откатилась в сторону, за какой-то выступ камня.       Дождь смывал с рук что-то липкое и теплое. Кровь. Чужая. Я сгребла пригоршню мокрой земли, стала вытирать руки, скрести кожу. Меня трясло. Не от содеянного. От осознания легкости, с которой это произошло. Я убила. Холодно. Эффективно. Как крыса, загнанная в угол. «Добро пожаловать в реальный мир, Эйрин», — прошипел в голове мой собственный голос. «Выживай. Любой ценой».       Я сидела на кортах в луже, смешанной из дождя, грязи и его крови. Потом медленно подняла взгляд на хаос вокруг. Никто не видел. Никто не обратил внимания. Просто еще один эпизод в этой грандиозной бойне.       Отвращение подкатило к горлу волной. Горячей, кислой. Я сглотнула, во рту стоял мерзкий привкус металла. Отплевалась — слюна была розовой от чужой крови.       «Береги себя», — сказал Лу. Отличный совет, солнечный парень. Просто зашибись.       Прислонившись к холодному, мокрому камню. Закрыла глаза. Дышать. Надо дышать. Но в груди все сжалось. Я не могу его увидеть. Но… слух. Мой проклятый, обостренный магией воздуха слух. Я молилась. Не богам. Себе. Своей способности. «Услышь его. Улови. Хотя бы голос».       Я отключила все. Грохот боя, крики, стоны, лязг, шипение — все это стало фоновым шумом. Я вслушивалась. В сотни голосов, сливающихся в один безумный рев. Просеивала их. Искала тот тембр. Тот оттенок.       И… услышала.       Где-то справа. Глубже в городе. Но недалеко. Его голос! Резкий, командный, перекрывающий грохот. — …Отступаем! К пролому! Второе звено — прикрытие! Огненный вал на три счета! Три! Два…       Его голос. Живой! Командный. Голос, сорванный на высокой ноте, но все еще узнаваемый. Спасибо, черт возьми! —… Один! П… — Рев огня. Крики. И тут…       Его голос прервался. Резко. На полуслове. Не крик. Не стон. Просто… обрыв. Как будто микрофон выключили.       Тишина. На долю секунды в моем тоннельном восприятии воцарилась абсолютная, леденящая тишина. Потом ее заполнил только нарастающий гул боя и безумный стук моего сердца, готового разорвать грудную клетку. «Лу…»