Прайд Паркера

Возраст: 16 лет --- К середине десятого класса братья Паркер осознали простую истину: школа им больше не нужна. Это не было высокомерием. Они не считали себя умнее других — по крайней мере, не в том смысле, который вкладывают в это слово задиры и хвастуны. Просто их способности к обучению, подстёгнутые изменёнными генами, работали иначе. Они запоминали информацию с первого прочтения. Они понимали математические концепции, которые учителя объясняли полгода, за один вечер. Они читали учебники не потому, что надо, а потому, что было интересно. К пятнадцати годам школьная программа была ими пройдена полностью. Самостоятельно, без репетиторов, без дополнительных занятий. Просто потому, что им было скучно сидеть на уроках и слушать то, что они уже знали. Первым эту мысль озвучил Теодор. Разумеется. Они сидели в своей комнате поздним вечером. За окном шумел мартовский дождь — холодный, колючий, типичный для ранней весны в Нью-Йорке. Кошки, как всегда, распределились по хозяевам: три чёрные — на Питере и вокруг него, Вьюга — у Гарри на коленях, Эш — на подушке рядом с Теодором. Братья только что вернулись с патруля и теперь отдыхали, развалившись на сдвинутых кроватях. — Я тут посчитал, — сказал Теодор, листая что-то в телефоне. — Мы прошли школьную программу. Всю. До выпускного класса включительно. Гарри, который лениво чесал Вьюгу за ухом, приподнял голову. — В смысле — всю? — В прямом. Математика — сделано. Физика — сделано. Химия, биология, история, литература — всё сделано. Мы можем сдать экзамены экстерном прямо сейчас и получить аттестат. Питер, который лежал на спине, а на нём спали три чёрные кошки, повернул голову к брату. — Экстерном? Это возможно? — Вполне, — Теодор отложил телефон. — Я проверил. Нужно подать заявление, пройти тестирование по всем предметам и набрать проходной балл. Ничего такого, с чем бы мы не справились. В комнате повисла тишина. Гарри перестал чесать кота. Питер осторожно сел, стараясь не потревожить Тень, Нуара и Уголька, которые немедленно заворчали. — И что потом? — спросил Гарри. — Получим аттестат — и что? Нам же шестнадцать. На работу в офис нас не возьмут. — Университет, — сказал Теодор. — С нашими оценками нас возьмут в любой. Я изучил варианты. МИТ — Массачусетский технологический — лучший выбор. Там сильные программы по медицине, биоинженерии и финансам. Это то, что нам нужно. — МИТ в Бостоне, — заметил Питер. — Это другой город. Другой штат. — Да. И это значит, что нам придётся переехать. Снова тишина. Кошки, почувствовав напряжение хозяев, насторожились. Эш поднял голову и уставился на Теодора своими янтарными глазами. Вьюга перестал мурлыкать. — А как же Мэй? — спросил Питер. — Как же Квинс? Наш район? Люди, которые на нас рассчитывают? — Бостон не на другой планете, — ответил Теодор. — Мы сможем приезжать. Мэй справится — она сильная. А Квинс... — он помолчал, — Квинс останется нашим домом. Но мы не можем сидеть здесь всю жизнь только потому, что боимся перемен. — Я не боюсь, — сказал Питер. В его голосе прорезался тот самый гортанный рык — признак того, что он взволнован. — Я просто не хочу бросать её одну. — Мы не бросаем, — тихо сказал Гарри. — Мы вырастаем. Это разные вещи. Питер посмотрел на Гарри. Потом на Теодора. Его зрачки на секунду сузились — ягуарья природа отреагировала на стресс, — но тут же вернулись к норме. — Ладно, — сказал он. — Давайте сделаем это. Но сначала поговорим с Мэй. Мэй выслушала их за ужином. Она сидела напротив троих племянников, которые уже давно переросли её на две головы, и молчала. Её лицо было спокойным — тем самым спокойствием, которое бывает у людей, привыкших к любым поворотам судьбы. В конце концов, она была оперативником Щ.И.Т. Переезд в другой город — не самая страшная вещь, которую она пережила. — Вы уверены? — спросила она. — Да, — ответил Теодор за всех. — Это ваш выбор. Я не буду вас отговаривать. Но у меня есть условия. — Какие? — Первое: вы звоните мне каждый день. Не раз в неделю, не «когда будет время», а каждый день. Я хочу знать, что вы живы. Второе: вы продолжаете работать. МИТ — дорогой университет, и хотя у вас будут стипендии, деньги вам понадобятся. Третье: вы заканчиваете то, что начали. Никаких «я устал», «это трудно», «я хочу домой». Если вы решили — вы идёте до конца. — Принято, — сказал Питер. — Всё принято. Мэй кивнула. — Тогда за дело. Следующие два месяца были самыми напряжёнными в их жизни. Они подали заявление на экстернат, и школа — после долгих согласований и удивлённых взглядов администрации — разрешила им сдать экзамены. Братья готовились не так, как готовятся обычные люди: они просто повторяли то, что уже знали. Часами сидели в своей комнате, обложившись учебниками, проверяя друг друга, споря о сложных темах. Нед, который заходил в гости, говорил, что их комната напоминает штаб военной операции. Экзамены они сдали за две недели. Все предметы, все тесты, все устные ответы — на высший балл. Учителя были потрясены. Директор школы лично пожал каждому руку и сказал, что за тридцать лет его работы это первый случай, когда три ученика одновременно сдают экстернат на красный аттестат. Аттестаты действительно были красными — с отличием, с гербовой печатью, с теми самыми буквами «А+», которые в американской системе означают высшую оценку. На выпускной они не пошли. Не потому, что не хотели — просто не видели смысла. Вместо этого они вчетвером (с Недом, разумеется) сидели в их квартире, ели пиццу, смотрели старые фильмы и обсуждали будущее. Нед тоже заканчивал экстерном — он, вдохновлённый примером братьев, подтянул свои оценки и теперь тоже претендовал на место в МИТе. — Программирование, — сказал он с набитым ртом. — Я буду поступать на программирование. А вы? — Хирургия с уклоном в косметологию, — сказал Теодор. — Финансы, — сказал Гарри. — Биоинженерия и инженерная физика, — сказал Питер. Нед посмотрел на них круглыми глазами. — Вы вообще люди? Три разных специальности, и все — самые сложные в МИТе? — Мы любим сложности, — улыбнулся Гарри. — С ними жить интереснее. ЭмДжей, которая тоже была здесь — она сидела в углу дивана со своим неизменным скетчбуком, — хмыкнула, не отрываясь от рисунка. — Вы просто не можете делать что-то наполовину, — сказала она. — Это и вдохновляет, и бесит одновременно. — Мы знаем, — ответил Теодор. — Нам часто это говорят. Приглашение из МИТа пришло через месяц. Три толстых конверта с логотипом Массачусетского технологического — одного из лучших университетов мира. Стипендии, покрывающие обучение почти полностью. Места в общежитии (от которых они отказались — им нужна была отдельная квартира). Письма от деканов факультетов с поздравлениями и словами о том, что «такие абитуриенты — редкость». Мэй, увидев эти письма, ничего не сказала. Просто обняла каждого по очереди — молча, крепко, по-оперативному скупо, — и пошла на кухню готовить праздничный ужин. В тот вечер они ели шоколадный пирог — тот самый, который когда-то пёк Бен. Переезд в Бостон состоялся в августе. Они нашли квартиру заранее — через интернет, по объявлению. Это была просторная трёхкомнатная квартира в старом кирпичном доме недалеко от кампуса. Не самая новая, не самая роскошная, но с высокими потолками (что было критически важно для троих парней ростом за два метра), с большой кухней и, главное, с огромной спальней, куда поместилась их общая кровать. Кровать они сделали сами — из трёх матрасов, сдвинутых вплотную и положенных на самодельный подиум. Это было их принципиальное решение: они не собирались спать раздельно. Им было некомфортно врозь. Они привыкли чувствовать дыхание друг друга во сне, привыкли к теплу братских тел рядом, привыкли к кошкам, которые распределяются по ним, как по живому острову. В новой квартире эта традиция сохранилась. Кошкам переезд дался тяжелее всего. Тень, Нуар и Уголёк первые три дня прятались под кроватью и выходили только поесть. Вьюга смотрел на всех с выражением «куда вы меня привезли, смертные». Эш, как всегда, был невозмутим — он просто обследовал новую территорию, обнюхал все углы и лёг на подоконник, как будто всю жизнь здесь жил. — Твой кот — философ, — сказал Гарри, наблюдая за Эшем. — Он прагматик, — поправил Теодор. — Он понимает, что паника бесполезна. — В отличие от Вьюги, который дуется. — Вьюга не дуется. Он царственно негодует. Первый день в МИТе был ошеломляющим. Кампус университета представлял собой лабиринт из стеклянных корпусов, старых кирпичных зданий и футуристических лабораторий. Студенты — тысячи студентов со всего мира — сновали туда-сюда с рюкзаками и планшетами. Кто-то сидел на траве с ноутбуком, кто-то спорил о квантовой физике прямо на ступеньках, кто-то играл на гитаре под деревом. Атмосфера знания, амбиций и свободы витала в воздухе, как запах свежескошенной травы. Братья шли через кампус втроём — как всегда. И, как всегда, на них оборачивались. Три огромные фигуры с одинаковыми лицами и шоколадными волосами, в облегающих футболках, подчёркивающих фигуры «песочные часы», с серёжками в ушах и той самой аурой, от которой встречные инстинктивно уступали дорогу. Они не старались привлекать внимание — но внимание приходило само. — Это они, что ли, те самые тройняшки? — донёсся шёпот откуда-то справа. — Говорят, они сдали экстерном на А+. Все трое. — А ещё говорят, что они могут поднять машину. Я серьёзно, мне брат рассказывал, он видел в новостях... — Это не они. Это Человек-паук поднимает машины. — А может, они и есть Человек-паук? — Их трое. А Паук один. — Ну да... Братья переглянулись и молча продолжили путь. Такие разговоры они слышали постоянно. Пока что никто не связывал их с Человеком-пауком напрямую — и это было хорошо. Их легенда держалась. Расписание у них оказалось разным. Теодор ушёл на медицинский факультет, где его ждали анатомия, физиология и первые настоящие операции (пока что на манекенах, но он уже предвкушал). Гарри отправился на финансовый — слушать лекции о рынках, инвестициях и корпоративных стратегиях. Питер пошёл на биоинженерию и физику — двойная специальность, которая отнимала почти всё время. Но вечерами они всегда собирались вместе. В их квартире, на их кухне, за их столом. Это было нерушимое правило: ужин — втроём. Даже если у кого-то были вечерние лабораторные. Даже если кто-то задерживался на работе. Даже если в Бостоне случилось что-то, требующее вмешательства Человека-паука, — они всё равно находили время, чтобы сесть за стол и поесть вместе. Готовил обычно Теодор. Он делал это с той же хирургической точностью, с какой потом будет проводить операции: идеально нарезанные овощи, точно выверенное время жарки, соусы, которые он смешивал, сверяясь с какими-то сложными расчётами в голове. Гарри помогал с нарезкой и сервировкой, попутно рассказывая о том, какие акции сегодня выросли, а какие упали. Питер мыл посуду — это была его священная обязанность, с которой он справлялся молча и сосредоточенно. На ужин сегодня были стейки — огромные, сочные, с розовой серединкой — и запечённые овощи. Теодор поставил тарелки на стол и сел. Гарри и Питер уже ждали. — Как первый день? — спросил Теодор. — У меня лекция по деривативам, — сказал Гарри, накалывая кусок мяса. — Профессор — сухой старикан, который говорит так монотонно, что половина аудитории заснула. Но я понял материал за первые десять минут. Остальное время играл в уме с биржевыми котировками. — У меня биохимия, — сказал Питер. — Лабораторная работа. Мы синтезировали белок. У меня получилось с первого раза. Преподаватель сказал: «Мистер Паркер, вы уверены, что никогда раньше этого не делали?» Я сказал: «Абсолютно уверен, сэр». — Он поверил? — спросил Гарри. — Кажется, не очень. — А что у тебя? — Гарри повернулся к Теодору. — Анатомия. Мы препарировали сердце. Свиное, — добавил он, видя выражение лица Питера. — Я закончил на пятнадцать минут раньше всех. Профессор попросил меня остаться после занятия и спросил, не хочу ли я участвовать в исследовательском проекте. — И ты согласился? — спросил Питер. — Я сказал, что подумаю. Но, скорее всего, соглашусь. Они ели молча, думая каждый о своём. За окном шумел Бостон — другой город, другие звуки, другие запахи. Но здесь, на их кухне, всё было как в Квинсе: трое братьев, горячий ужин, запах мяса и специй, мерное мурлыканье кошек под столом. — Знаете, — сказал Гарри, откладывая вилку, — я скучаю по Нью-Йорку. — Я тоже, — признался Питер. — Там всё родное. Улицы, крыши, люди. Даже преступники родные. — Здесь тоже будут преступники, — заметил Теодор. — Бостон — большой город. Рано или поздно Человеку-пауку придётся здесь появиться. — Ты думаешь, нам стоит продолжать? Здесь? — спросил Гарри. — А ты думаешь, мы сможем остановиться? Гарри задумался. Потом покачал головой. — Нет. Не сможем. Это как... как дышать. Мы не можем перестать. — Значит, решено, — сказал Питер. — Человек-паук переезжает в Бостон. Будем патрулировать здесь. Но осторожно — мы не знаем этот город так, как знаем Квинс. Придётся учиться заново. — Научимся, — сказал Теодор. — Мы быстро учимся. После ужина они убрали со стола, покормили кошек и разошлись по своим занятиям. Теодор сел за учебники — завтра у него была ранняя лекция. Гарри открыл ноутбук и погрузился в биржевые графики. Питер достал эскизы новых паучьих костюмов — старые уже износились, и нужно было шить новые, с учётом бостонского климата (здесь было холоднее, чем в Нью-Йорке, и костюмы требовали дополнительного утепления). Ночью они легли спать на свою огромную кровать. Три матраса, сдвинутые вплотную, три тела, прижавшиеся друг к другу, пять кошек, распределившихся по хозяевам. Тень, Нуар и Уголёк устроились на Питере и вокруг него. Вьюга свернулся у Гарри на подушке. Эш, как всегда, лежал у Теодора в ногах, навострив единственное ухо. — Завтра новый день, — прошептал Питер в темноту. — Новый город, — добавил Гарри. — Новая жизнь, — закончил Теодор. — Но мы вместе. И это главное. Они заснули быстро — сказывалась усталость после длинного дня. Им снились новые крыши, новые улицы, новые лица. И где-то там, впереди, их ждали новые испытания. Но пока — пока они были просто студентами МИТа. Тремя гениями, которые пытались найти своё место в мире.