Прайд Паркера

Возраст: 16-17 лет Бостон оказался городом с характером. Не таким крикливым, как Нью-Йорк, не таким наглым, не таким бешеным в своём ритме. Он был старше, солиднее, словно профессор в твидовом пиджаке, который смотрит на тебя поверх очков и ждёт, пока ты докажешь, что чего-то стоишь. Узкие улочки, мощёные перекрёстки, кирпичные дома, которым было по двести лет, и ветер с Атлантики, который в ноябре пробирал до костей даже сквозь супергеройский костюм. Братья обживались постепенно. Университет, работа, патруль — дни сливались в один непрерывный поток дел, но они привыкли к такому ритму ещё в Квинсе. Разница была только в декорациях. Теодор просыпался первым, в пять утра. Его внутренние часы не сбивались ни при каких обстоятельствах. Он вставал, умывался, надевал форму бариста — чёрную рубашку с закатанными рукавами, фартук, — и шёл на кухню варить кофе. Не тот кофе, который он готовил в кофейне, а особый, для братьев: густой, тёмный, с щепоткой корицы и кардамона. Рецепт он придумал сам, и Гарри говорил, что этот кофе пахнет как рождественское утро. Кофейня, где работал Теодор, называлась «Зерно и ветер». Она находилась в десяти минутах ходьбы от кампуса, и её владелица, миссис Чен, пожилая китаянка с острым взглядом и добрым сердцем, души не чаяла в своём новом бариста. Теодор был идеальным работником: никогда не опаздывал, никогда не ошибался в заказах, никогда не жаловался. И — что было особенно ценно для миссис Чен — его присутствие привлекало клиентов. Студентки заходили в кофейню просто чтобы посмотреть, как этот высокий парень с шоколадными волосами и серёжками в ушах варит латте. Его спокойный, чуть шипящий голос — «ваш с-с-сладкий латте, мэм» — действовал на них гипнотически. Гарри просыпался вторым, около шести. Он не любил рано вставать, но его работа того требовала. Кофейня, куда он устроился, называлась «Некст шот» и была полной противоположностью заведению Теодора: модная, шумная, с графитом на стенах, с диджеем по вечерам и с меню, в котором значились напитки с названиями вроде «Эспрессо-бунтарь» и «Матча-революция». Гарри здесь подходил идеально: его внешность, его wolf cut, его три кольца в ухе и его манера общаться — лёгкая, остроумная, с лёгкой дерзостью — привлекали ровно ту аудиторию, на которую рассчитывал владелец. Чаевые здесь были в три раза выше, чем в обычных кофейнях, и Гарри исправно откладывал часть заработка в их общий бюджет. Остальное уходило на биржевые эксперименты — он уже вложил первые реальные деньги и пока что не прогорел. Питер просыпался последним, около семи. Ему не нужно было на работу с утра — его смены в автомастерской начинались после обеда и длились до вечера. Мастерская «У Дона» находилась в промышленном районе Бостона, среди складов и автосервисов. Дон, хозяин, был дальним родственником дяди Вито и согласился взять Питера по рекомендации. Увидев парня вживую, он только присвистнул и сказал: «Ну, с такой комплекцией тебе не домкрат нужен, а только руки». Так и оказалось: Питер мог в одиночку поднять двигатель, с которым трое обычных механиков мучились полчаса. Дон платил ему справедливо и не задавал лишних вопросов. Вечерами они собирались в своей квартире. Это было их время — время, когда можно было снять маски (в прямом и переносном смысле), приготовить ужин и просто побыть братьями. Теодор вставал к плите. Гарри нарезал овощи или сервировал стол. Питер мыл посуду — он делал это с методичностью, которая удивляла даже Теодора. Кошки крутились под ногами, выпрашивая кусочки, и получали их — разумеется, тайком от Теодора, который считал, что кормить животных со стола вредно. — Как работа? — спросил Теодор, помешивая соус в огромной кастрюле. Сегодня на ужин была паста карбонара — простая, сытная, идеальная для их метаболизма. Кошки, почуяв запах бекона, собрались у плиты, задрав хвосты. — Сегодня был завал, — ответил Гарри, нарезая хлеб. — В «Некст шот» пришла какая-то группа с конференции, тридцать человек одновременно. Я смешивал смузи с такой скоростью, что блендер задымился. Но чаевые хорошие. — Он усмехнулся. — Одна девушка оставила двадцать долларов и номер телефона. Я, конечно, не позвонил. — Конечно, — хором сказали Теодор и Питер. — Эй! Я просто разборчивый. И вообще, у нас нет времени на отношения. У нас патруль, учёба, работа. Куда мне ещё девушку? — В расписание, — сказал Теодор, помешивая соус. — Между биржей и патрулём. — У тебя самого-то есть отношения? — парировал Гарри. — У меня нет. Но у меня хотя бы нет оправданий. Питер, который молча выкладывал на стол тарелки, внезапно подал голос: — У меня тоже нет. И я не оправдываюсь. Пр-р-росто... пока не встретил того самого. Или ту самую. Или... — он замолчал, пытаясь сформулировать мысль, — в общем, не встретил. Братья переглянулись. — Глубоко, — сказал Гарри. — И очень конкретно, — добавил Теодор. — Заткнитесь, — беззлобно рыкнул Питер, и его «р» прокатилось по кухне низкой волной. Тень, Нуар и Уголёк, лежавшие на стульях, синхронно подняли головы. После ужина они собирались на патруль. Теперь это происходило в Бостоне — городе, который они изучали заново. Здесь были другие крыши, другие переулки, другие преступники. Нью-йоркские бандиты были шумными и наглыми — бостонские были тише, осторожнее, но не менее опасные. Город ещё не знал Человека-паука так, как знал его Квинс. Здесь Паук был новичком, легендой из другого штата, неподтверждённым слухом. Первые патрули были разведывательными: они наносили на карту безопасные маршруты, изучали расположение полицейских участков и больниц, вычисляли криминальные районы. Теодор вёл тактический журнал, в который записывал все наблюдения. Гарри, благодаря паучьему чутью, отмечал места, где атмосфера была «тяжёлой» — там, скорее всего, происходили преступления. Питер тестировал прочность крыш и расстояния для прыжков с паутиной. В Бостоне здания были ниже, чем в Нью-Йорке, и паутина вела себя иначе — приходилось адаптироваться. Первое серьёзное столкновение случилось в конце ноября, в доках Бостона. Было холодно — с Атлантики дул ледяной ветер, и даже термокостюмы, которые они сшили специально для бостонской зимы, не спасали полностью. Питер патрулировал один — сегодня была его смена. Теодор и Гарри сидели в квартире и отслеживали его передвижения через гарнитуру и GPS-датчики, вшитые в костюм. — Вижу активность в доках, — передал Питер. Он сидел на крыше складского здания и смотрел вниз. — Четыре фургона. Грузят что-то. Охр-р-рана вооружена. — Жди нас, — сказал Теодор. — Мы выдвигаемся. — Не нужно. Я спр-р-равлюсь. — Питер... — Тео, я спр-р-равлюсь. Ты сам говорил: если драка небольшая, мы не рискуем раскрытием. Я один — меньше шансов, что кто-то увидит тр-р-роих. Теодор помолчал. — Ладно. Но мы на связи. Если что — мы в десяти минутах. — Пр-р-ринято. Питер спрыгнул с крыши. В доках действительно происходило что-то нелегальное. Четыре фургона, около десятка вооружённых людей, ящики с маркировкой, которой Питер не узнал. Он приземлился бесшумно — ягуарья скрытность работала идеально, — и оказался в тени контейнера, невидимый для охраны. — Гар-р-рри, — прошептал он в гарнитуру, — что-то здесь не так. У них оружие военного обр-р-разца. Это не уличная банда. — Дай картинку, — отозвался Гарри. Питер активировал мини-камеру на маске и передал изображение братьям. Теодор, сидя в квартире, всматривался в экран ноутбука. Он видел то же, что и Питер: ящики, фургоны, вооружённых людей. И ещё кое-что — логотип на одном из ящиков. — Это «Алтимейт текнолоджиз», — сказал он. — Частная военная компания. Они не просто оружие возят. Это что-то серьёзное. — Вызывать полицию? — спросил Гарри. — Нет. Полиция не справится. Питер, слушай внимательно. Мы не знаем, что у них в ящиках. Может быть, экспериментальное оружие. Может быть, взрывчатка. Твоя задача — не дать им уйти. Свяжи их, обесточь фургоны, но не лезь в открытый бой, пока не поймёшь, с чем имеешь дело. — Понял. Питер выдохнул, и его зрачки сузились до щелочек. Ягуарья природа включилась на полную. Мир стал чётким, резким, замедленным. Он видел каждого охранника, каждое движение, каждую деталь. Слышал их дыхание, их сердцебиение, их разговоры по рации. Всё это складывалось в трёхмерную карту боя, нарисованную инстинктом. Первый охранник даже не понял, что произошло. Тень метнулась от контейнера к контейнеру — бесшумно, неуловимо, — и он оказался на земле, связанный паутиной по рукам и ногам, прежде чем успел вскрикнуть. Второй последовал за первым через десять секунд. Третий попытался поднять тревогу, но Питер выбил рацию из его рук и впечатал его в стену контейнера — не сильно, но достаточно, чтобы вырубить. — Тр-р-рое готовы, — прошептал он в гарнитуру. — Чисто? — спросил Теодор. — Чисто. Никто не заметил. Дальше пошло сложнее. Четвёртый охранник заметил движение и открыл огонь. Пули засвистели в воздухе, рикошетя от металлических контейнеров. Питер ушёл вверх, на крышу контейнера, и оттуда оценил ситуацию. Восемь оставшихся охранников рассредоточились, прикрывая друг друга. Профессионалы, не уличные бандиты. Кто-то из них выкрикивал приказы — видимо, командир. — Тео, у них пр-р-рофессиональная подготовка. Нужен план Б. — План Б — это я и Гарри, — спокойно ответил Теодор. — Мы уже в пути. — Я сказал... — Ты сказал, что справишься. Ты справляешься. Но восемь профессионалов — это перебор даже для тебя. Мы не вмешиваемся в кадр. Мы просто прикроем тебя со стороны. Снайперская поддержка. Ты даже не заметишь нашего присутствия. Питер хотел возразить, но передумал. Братья были правы. Восемь человек — слишком много для одного, даже с его способностями. А если у них есть что-то ещё, какое-то экспериментальное оружие... — Ладно. Жду. Через несколько минут на крыше соседнего склада появились две тени. Теодор и Гарри заняли позиции, оставаясь невидимыми. Теодор включил тепловое зрение — красно-оранжевые силуэты охранников светились в темноте, как мишени в тире. Гарри сканировал пространство паучьим чутьём, отслеживая каждое движение. — Мы на позиции, — передал Теодор. — Начинаем. Бой, который последовал, был коротким и эффективным. Питер атаковал с фланга — быстрый, бесшумный, яростный. Его рык на «р» раскатывался по докам, заставляя охранников вздрагивать и терять концентрацию. Теодор корректировал его движения через гарнитуру, указывая, где находятся противники и куда они перемещаются. Гарри, используя своё чутьё, предупреждал о выстрелах за секунду до того, как они происходили. — Слева, за контейнером, двое, — говорил Теодор. — Один целится тебе в спину. Гарри? — Уже снял, — отвечал Гарри, который использовал паутину не для атаки, а для отвлечения: он стрелял ею в стены и контейнеры, создавая шум, который заставлял охранников поворачиваться в ложном направлении. Через десять минут всё было кончено. Десять охранников лежали связанными. Ящики остались нетронутыми. Фургоны были обездвижены — Питер вырвал провода зажигания из каждого. Полицейские сирены уже выли где-то вдалеке — видимо, кто-то из местных жителей вызвал копов, услышав стрельбу. — Уходим, — скомандовал Теодор. — Полиция близко. Питер выстрелил паутиной в крышу и взлетел в ночное небо. Через минуту он был рядом с братьями. — Чистая р-р-работа? — спросил он, стягивая маску. — Чистая, — подтвердил Гарри. — Ты был в кадре один. Мы только страховали. — Спасибо. — Это не требует благодарности, — сказал Теодор. — Это наша работа. Возвращение домой прошло по стандартному протоколу: три тени пересекли полгорода по крышам, соблюдая все меры предосторожности. В квартире их встретили кошки — голодные и возмущённые. Уголёк немедленно запрыгнул Питеру на плечи, Тень принялась тереться о ноги, а Нуар залез под кровать, где у него была заначка из стащенных со стола кусочков. — Завтра в новостях будет «Человек-паук раскрыл контрабанду оружия в бостонских доках», — сказал Гарри, снимая костюм. — И никто не узнает, что нас было трое. — Как всегда, — отозвался Питер. — Пр-р-ривыкай. Ночью, когда они уже лежали на своей огромной кровати — три матраса, сдвинутых вплотную, — Питер долго не мог уснуть. Он смотрел в потолок и думал о бое, о братьях, о том, как они работали вместе. Это было красиво. Это было синхронно, как танец, как музыка, как единый организм. Три тела, три разума, одна цель. — Ты не спишь, — прошептал Гарри. — Я думаю. — О чём? — О нас. О том, как мы р-р-работаем. Это... невер-р-роятно. Мы как одно целое. Даже когда нас трое, мы как один. — Мы и есть одно целое, — сказал Теодор из темноты. — С первого дня. С обвала в Озкорп. Может, даже раньше. Может, с рождения. Питер повернул голову и посмотрел на братьев. В темноте их лица были едва видны, но он знал каждую чёрточку, каждую деталь. Знал, что у Теодора сейчас спокойное, сосредоточенное выражение лица. Знал, что Гарри улыбается уголками губ. Знал, что Эш лежит у Теодора в ногах, Вьюга — на подушке Гарри, а три чёрные кошки устроились на нём самом. — Я люблю вас, — сказал Питер. — Вы в курсе? — В курсе, — отозвался Гарри. — Мы тебя тоже. А теперь спи. Завтра у тебя лабораторная по биохимии в восемь утра, и профессор Ким будет недоволен, если ты опоздаешь. — Он никогда не бывает недоволен, — пробормотал Питер, закрывая глаза. — Он боится меня. — Профессор Ким боится всего, что выше ста восьмидесяти сантиметров, — заметил Теодор. — А ты выше двух метров. — Я знаю. Спи. Питер закрыл глаза. Кошки замурлыкали. За окном шумел бостонский ветер — холодный, упрямый, но уже не чужой. Этот город постепенно становился домом.