На скалах

Часть III. Кирилл

Начало ноября 2018

Глава 18

      В доме напротив на крошечном балконе с кованой решеткой стоял пластмассовый салатовый динозаврик, яркий на фоне серого здания. В первый день в Милане Кирилл, закончив работу, долго смотрел на тот балкон и думал о семье, которая там живет. В какой-то момент балконная дверь отворилась, полная пожилая женщина одной босой ногой ступила на кафельный пол и в два движения смела скопившийся мусор, динозаврик опрокинулся, но она не заметила, скрылась в квартире. Кириллу отчего-то было ужасно жаль этого динозавра, жаль, что он вот так валялся, бесхозный и одинокий, на полу. У Кирилла в детстве был такой же, потому и весь пышный дом-исполин показался ему немножко родным.       А сейчас, на второй день, динозаврик исчез. Кирилл слушал в телефонной трубке подпорченную плохой связью мелодию Эннио Морриконе и безуспешно искал тот балкон. Без динозаврика он ничем не отличался от остальных, а Кирилл не запомнил других ориентиров.       Город будто отворачивался от них. Даже дом напротив, еще вчера такой приветливый, шептавший ему истории о хорошей семье, заботливых родителях, о маленьком владельце салатового динозавра, о расторопной горничной, что следит за порядком — сегодня даже этот дом отказывался с ними разговаривать.       Алиса шевельнулась, и Кирилл обеспокоено выглянул, проверил, не проснулась ли она. Хорошо бы ей еще поспать. В этот раз он взял с собой все необходимые таблетки. Панической атаки, к счастью, не случилось, но она так плакала. Кирилл болезненно зажмурился, вспоминая.       Он вернулся на свое место, в плетеное кресло возле круглого столика на балконе. В стекле балконной двери он мельком увидел свое отражение и тут же, содрогнувшись, отвернулся: кожа грязная и липкая, подводка размазалась, пленкой вокруг губ засохла Алисина смазка. Он выглядел и чувствовал себя так, как заслужил. Стоило бы воздержаться от душа до самого вечера. Наказать себя собственным безобразием, пусть отпечатки десятков чужих сальных ладоней подольше жгут его тело. Но нужно было позаботиться об Алисе, она сейчас в нем очень нуждалась. Ему придется вскоре смыть с себя ночь, впереди много дел.       — Авиакомания «Воло», слушаю вас, — в трубке наконец-то прозвучал бодрый женский голос.       — Здравствуйте! Я хотел бы поменять билеты. — Кирилл снова посмотрел на Алису, она все еще спала, беспокойно вздрагивала: шелковое платье смялось, светлые волосы паутинкой закрывали лицо, подушки разметались в стороны. Он прикрыл балконную дверь и, стараясь говорить тише, продиктовал девушке номер их рейса. — Убери от меня эту блевотину, — бросила Алиса и отвернулась. В безразмерном сером худи и в черных очках она была похожа на маленького нахохлившегося совенка.       Кирилл поставил стакан смузи на широкий подоконник возле ее кресла. Она пять минут назад отправила его за этим напитком и, конечно, тут же передумала. При таком стрессе это было неудивительно, она за весь день едва ли притронулась к еде. Кирилл тоже ничего не ел, его мутило после вчерашних возлияний.       — Принести еще воды? — спросил он, но не дождался ответа и сел на край соседнего кресла.       — Эта тварь не берет трубку. Я даже номер ее ссученного муженька Тимура достала, — прошептала Алиса, повернув голову в сторону взлетной полосы, где своей очереди ждали строгие самолеты и прытко разъезжали багажные тягачи. Глаза ее, распухшие от слез, лишь угадывались за темными очками. — К телефону подходит секретарша. «Я передам Тимуру Рашидовичу»… чтоб он сдох, все они.       Алису затрясло, тонкие капли скатились по щекам, очки, как прохудившаяся шхуна, не могли сдержать слез. Кирилл осторожно взял ее маленькие ладошки в свои.       — Ты уверена, что Гуля это подстроила? — спросил он и тут же понял, что сказал неправильно.       Алиса резко выдернула руки и крикнула так, что на них разом покосились все немногочисленные гости бизнес-зала аэропорта:       — А кто еще, блядь?! Ты же видел этот ебучий репортаж! Ты же видел сам!       Она сложилась пополам, будто от страшной боли, сотрясаясь рыданиями, которые, казалось, не могли уместиться в ее хрупком теле. Кирилл обнял ее, прижал к себе. Как бы он хотел забрать ее страдания. Алиса была человеком счастья, если она была довольна, то становилась ослепительней солнца, озаряла собой всех вокруг. Горе для нее никак не годилось, оно лезло наружу, разрывало ее, маленькую, черной магмой истерик и слёз.       Она уткнулась ему в плечо, очки съехали набок, руки безвольно повисли между острых, обтянутых тонкими леггинсами, коленей. Он на эти коленки мог смотреть бесконечно и так любил их целовать. Она тогда, в их первый вечер, сидела на крыше, прижав колени к груди, и на левую упал рябиновый листок, Кирилл его сдул, а она засмеялась: «Пылинки с меня сдуваешь!» Но сейчас она плакала.       — Оливер пригрозил судом, Алка, тварь, написала: «Мы пока отправили тебя в отпуск, до выяснения…» Да кому нужен ее мудацкий коровник-ММУ. Чтоб они все сдохли. Пусть все они сдохнут!       Кирилл держал ее в объятиях, легонько гладил плечо. До посадки оставалось уже совсем не много времени, в самолете она примет свои успокаивающие капли, а дома всегда легче, он что-нибудь придумает, отвлечет.       По приезде он собирался выяснить подробности произошедшего. Здесь, в суматохе, он успел найти только несколько статей: «Сумки за сотни тысяч долларов для жен депутатов Меджлиса», «Бери подороже. Сытые слуги народа закупаются парижским кутюром», «Народ Казахстана спрашивает: откуда деньги? Жены депутатов тратят на платья миллионы». И еще он полностью нашел тот самый злополучный репортаж из субботнего выпуска новостей государственного телеканала Казахстана — Оливер отправил Алисе только кусок со скрытой камеры.       Алиса попросила показать ей репортаж, а после этого швырнула телефон Кирилла в стену. Экран треснул, но и только. Он не мог ее винить, напротив, ее импульсивность зажигала и его. Без Алисы он не жил, а терпел бесконечные, медленные, как вечность, минуты.       Алиса тогда, у Лёвы на празднике, взяла его за руку и повела танцевать. Но едва качнувшись пару раз в такт музыке, она тут же смешно потянулась к нему, встала на цыпочки и шепнула на ухо: «Высоты боишься? Я знаю, как пройти на крышу». С ней у Кирилла там, на крыше, случился первый в жизни поцелуй. Она ошеломила его своей прихотливой, как у сказочной феи, красотой, искристым взглядом. И продолжала поражать ежедневно. Творческая, свободная, невероятная, Алиса являла собой олицетворение всего, чего он, посредственный, скучный, был лишен. Алиса могла разбудить его в четыре часа ночи со словами: «Вставай! Мы едем в парк к птицам! Сегодня будет потрясающий рассвет!» И смеяться, обсыпать его зернами, призывая десятки голубей, фотографировать на фоне пустой, умытой дождем набережной Москвы-реки. Она могла внезапно сорваться на фестиваль в шотландскую глухомань, просто чтобы послушать любимую группу, или потащить его купаться в шторм ночью, а потом греться под одним полотенцем, потягивая коньяк из бутылки. Она могла всё, его Алиса.       — Моя карьера разрушена. Я никогда от этого не отмоюсь. — Она сняла очки, откинулась в кресле и, щурясь, провожала взглядом взлетавший за окном самолет.        Впервые за прошедшие сутки она говорила спокойно, но в её тоне сквозила такая обречённость, что у Кирилла сковало горло, а по спине пробежал холодок. Он снова взял ее ладони в свои, на этот раз она не сопротивлялась.       — Я клянусь, что помогу тебе. Клянусь жизнью. Я все исправлю, все будет хорошо. ——————————————————— Коллаж к этой главе можно посмотреть вот здесь: https://t.me/its_bedazzle/32 (Там еще арты к персонажам, эстетики, иллюстрации — подписывайтесь, дорогие читатели)