На скалах

Глава 14

      Астана не понравилась Алисе промозглым ветром, серым небом, широкими проспектами и унылой панельной застройкой. Гостиница находилась вроде как в самом центре города, но центр этот был пустым и неуютным, словно задумывался для машин, а не для людей. Сразу за углом современного небоскреба гостиницы продолжалась стройка, дорога была вся в лужах и грязи от мощных колес тяжелой строительной техники.       Она вовсе не собиралась болтаться по этой нелепой грязище, во всем был виноват таксист, который остановился как раз за углом. Несколько лишних метров от главного входа стоили ей испорченных нежнейших замшевых туфелек Ральф энд Руссо мятного, с горчинкой, цвета. Они оказались безнадежно испачканы. Алиса села в такси недовольная и сняла туфельку, осматривая масштаб бедствия.       — Наденьте обувь, пожалуйста, девушка. Неприлично, — внезапно сказал ей таксист тихо, по-русски, почти без акцента, демонстративно не смотря на нее в зеркало заднего вида.       Алиса многое могла бы ответить этому болвану, но предпочла промолчать. Мало ли, что еще можно ждать от дикого патриархального животного. Она обулась и украдкой взглянула на карту в телефоне: ехать всего семь минут. Ничего. Влепит ему потом одну звезду.       Но как только Алиса вышла из такси, сразу же забыла о мстительных планах. Жилой комплекс, к которому она приехала, широкий, заслонявший небо, вызвал у нее такой приступ хохота, что аж в животе стало больно. Алиса ухватилась за ближайший столб и, согнувшись, рассмеялась от души.       Чтобы Гуля! Такая фифа! И жила вот в этом!       — Сіз өзіңізді жаман сезінесіз бе? — спросила ее проходившая мимо девушка в темном пальто с детской коляской. Выглядела она обеспокоенно.       Алиса только отмахнулась и покачала головой. Вытерла слезы, все еще посмеиваясь. Снова взглянула на уродище под названием «Элитный жилищный комплекс Күн » и снова стало до того смешно, что хоть по земле катайся. Вокруг было довольно безлюдно, девушка с коляской уже ушла, но Алиса не рискнула снова гоготать, увидев, что на нее косится полная тетка возле остановки. Алиса хихикнула в кулак и пошла к воротам, облепленным амурами с умственной отсталостью и кривыми завитушками, как будто зачатый под крэком ребенок оп-арта и рококо. Не удержалась и сфоткала, подойдя поближе.       Подписала «казахское барокко» и выложила в сториз.       Безудержный приступ хохота прошел, но веселая улыбка не сходила с ее лица все время, пока она шла по залитому глянцем фойе, разговаривала с безукоризненной, похожей на стюрадессу Эмирейтс, девушкой-консьержкой, пока ехала в лифте с зеркальным потолком и неуместным пушистым ковром на полу. Обстановка кричала о богатстве так же громко, как Гуля в студенческие годы, бывало, кричала о «дурном вкусе» и «пошлятине». Поклонница бельгийского темного романтизма Демельмейстер, мятых юбок Прады и минимализма, с гладкой прической и в черных лодочках, Гуля, идеальная Гульназ, теперь жила в этой комической туземной роскоши, и это было очень весело.       Дверь открыла строгая экономка в сером форменном платье. Внутри квартиры безукоризненный Гулин вкус победительно предстал перед Алисой. «Как в лучших домах Лондона», — с ухмылкой шепнула Алиса себе под нос, усаживаясь на утонченный серый, с легким синеватым подтоном, диван в просторной гостиной, решенной контрастным сочетанием бетона и мягкого дуба.       — Госпожа сейчас выйдет. Желаете что-нибудь выпить? — спросила экономка.       Алиса покачала головой, бесстыдно рассматривая интерьер. Здесь так весело улыбаться ей уже не хотелось, разве что показались забавными закрытые шторы. Видимо, безутешный вид на Астану и ЖК «Күн» мешал представлять себя в Мейфэр.       Гуля, порывистая, тоненькая, вылетела из скрытой двери слева спустя пару минут. Алиса поднялась для приветствия, и Гуля обняла ее с неожиданной для Алисы теплотой.       — Сколько лет мы не виделись, Исик?!       — Уже четыре… погоди… почти пять!       — С ума сойти можно! — Гуля улыбалась, кажется, очень искренне. Она выглядела безупречно: все та же гладкая прическа на прямой пробор, низкий пучок, акцентирующий длинную шею, те же ямочки на щеках, идеальная кожа, и из косметики только накрашенные ресницы. Черное платье Джил Сандер из тончайшей шерсти, с широким подолом до середины икры сидело идеально. Неизменные черные лодочки, небольшие сережки-гвоздики. Гуля осталась совсем такой же и точно не изменяла своим вкусам. Алиса так ей и сказала, а она со смехом отмахнулась: — Двое детей за два года! Я только начала приходить в себя, милая!       Гуля распорядилась подать кофе, чаю, буктеме, жент: «Наргиза, все тащи, и побольше! Моя Иска приехала!» В Гуле было столько задорной энергии, что и Алиса, и даже строгая экономка охотно улыбались ей в ответ. Разговор потек весело и очень непринужденно, будто они продолжили с того места, на котором остановились. Именно Гуля была душой их компании в лондонском колледже и удивительным образом умела дружить и с Нонной, и с Алисой. Три русскоговорящих ровесницы, они неизбежно оказались в одной тусовке с первого дня, но если бы не Гуля, Алиса с Нонной точно не сдружилась бы, слишком уж Нонна была необыкновенная.       — Ты что-нибудь о нашей Нонке-дьяволице слышала? — спросила Гуля, беспечно откусывая пирожок буктеме. Они обе уютно, с ногами, расселись по углам дивана, экономка принесла большой поднос с закусками и ароматным кофе.       — Конечно слышала, она звезда!       — Она по-прежнему в «Седрик Маль»?       — Нет, теперь в Италии, в «Мичо». Официальный стилист марки. Все показы им стилизует, кампейны. — Алиса была экспертом в Нонниной карьере, пристальней она ни за кем не следила.       Гуля присвистнула:       — И охота ей в этом безумии жить!       — Почему безумии? — Алиса слегка нахмурилась.       — Прости! — Гуля примирительно рассмеялась. — Это я, домохозяйка, просто так себя успокаиваю, понимаешь? Иногда, бывает, загрущу о загубленной карьере, а мне муж: «Да там безумие! Да там одни геи! Да охота тебе так жить!»       — Ну, отчасти он прав… — протянула Алиса.       Муж Гули был молодым перспективным политиком, сыном очень богатого человека, который, в свою очередь, был другом не менее богатого Гулиного отца. Их брак был практически решенным с детства. Алиса всегда этому удивлялась, а Гуля говорила: «Исик, ты даже не представляешь, насколько это удобно. Я знаю его как облупленного, он отличный парень!» «А любовь?» — спрашивала Алиса, а Гуля в ответ только смеялась и даже не особенно флиртовала с британцами. Один поклонник у нее в колледже, впрочем, был, таскался за ней целый год. Но Алиса его увела, Гуля даже не пикнула (значит, был не очень нужен, ведь так?), а Алиса тогда с ним неплохо развлеклась.       — А почему ты говоришь «загубленной»? Что ты, не хочешь снова начать работать? — Алиса тут же подумала, что слово «снова» не подходящее, потому что Гуля не работала ни дня, хотя была не без способностей и даже недолго стажировалась у крутейшей Беллы Максвелл в Лондоне, а попасть туда было нелегко.       — Нет уж, — усмехнулась Гуля, — у меня теперь совсем другая жизнь, я жена политика и мама милых ангелочков. Социальные проекты, благотворительность, поездки по всей стране — знаешь, сколько сил это отнимает!       Алиса задумчиво кивала. Интересно, Гуля от тоски не умирает?       — А ты? «Лефабр»! Круто же! Скоро Ноннку обгонишь! — воскликнула Гуля и изящным движением долила им обеим горячего кофе из высокого стального кофейника.       Алиса с довольной улыбкой взяла чашечку. Кофе был превосходный, ни в какое сравнение не шел с гостиничной бурдой.       — Для меня важна карьера, ты же знаешь.       — Ну и «Лефабр» покруче будет какого-то «Мичо», а? — подмигнула Гуля, и Алиса хихикнула. — Расскажи, какие они, богачки из Баку? Ты их хоть одним глазком видела?       Алиса покачала головой.       — Было не до того. — Она с содроганием вспомнила, как, едва отдышавшись после панической атаки, потная, воняющая корвалолом и немытой головой, доделывала тот чертов показ, словно в тумане. Второй день был, конечно, значительно легче, но суматоха, приготовления, модели, манекены, выкладка, туфли, сумки — она снова была взмыленная, лохматая. Даже речи не шло о том, чтобы в таком виде выглянуть в гостиную. Она не видела ни одной покупательницы, только слышала приглушенные голоса за дверью. В зале с богачками царил Тома.       — Послушай, а… — Гуля замялась. — Местечко свободное на показ в четверг сможешь организовать?       Алиса этого боялась. Она предполагала, что за четырех крутых моделей, которых моментально добыла Гуля, ей придется отблагодарить подругу. Худшие опасения подтвердились — она просилась на показ. А Алиса так надеялась обойтись просто дружеским визитом, но кто устоит перед кутюром «Лефабр»? Она чуть поджала губы и ответила:       — Я постараюсь договориться, но, как ты понимаешь, списки покупательниц давно составлены. И это ведь совсем не твой стиль…       — Исик, конечно, не мой, я не для себя прошу. — Она оглянулась и, убедившись, что экономки в комнате нет, продолжила: — Мне до зарезу нужно потрафить одной девушке. Она молодая жена большого начальника, который моему Тимуру может сильно помочь в карьере. Она немножко дичится, никого не знает, слишком уж навязчиво я действовать не могу, а вот это ваше мероприятие — то что нужно! И я там не буду над ней нависать, и дамы в четверг не последние придут, войдет в круг жен политиков, будет мне признательна… Понимаешь?       Она говорила проникновенным шепотом и напомнила Алисе маму. Скучно до зевоты. Неужели Гуля действительно теперь так живет?       — Я сделаю все, что смогу.       — О! Спасибо! Ты чудо! Именно четверг, хорошо? — Гуля одарила Алису самой широкой своей улыбкой, той, с фирменными ямочками с двух сторон. — На детей посмотреть хочешь? Они с нянями, не бойся, так, на минутку заглянем, хочу их детскими похвастаться!