Навьи тропы

А тебе говорили - куда полез,

Она с лесом венчана, проклят лес,

Она хуже болезни, сумы, тюрьмы,

Сохрани, господь, от такой жены.

             Прошло три месяца. Острая, сбивающая с ног боль потери ушла, оставив после себя тихую, светлую печаль, с которой вполне можно было жить.              Даша сидела на полу лоджии, окруженная пучками сушеных трав, привезенных из деревни. Для нее смерть не была глухой стеной. Бабушка никуда не исчезла. Даша чувствовала ее присутствие почти физически: в едва уловимом запахе печного дыма и сушеной мяты, который иногда появлялся в пустой комнате, в интуитивном тепле, когда она сомневалась в чем-либо. Род стоял за ее спиной, и бабушка теперь стала его частью, незримым стражем, присматривающим за своей внучкой.              У Даши все было в порядке. Она справлялась. Жизнь постепенно вошла в свою привычную колею: работа, быт, колдовская практика. Но этот хрупкий баланс требовал постоянного контроля.              Стоило ей расслабиться чуть сильнее, позволить мыслям бесконтрольно блуждать, как память предательски подкидывала обрывки того самого дня в деревенском доме. И тогда уютная тишина квартиры давала трещину. В нос вдруг ударял не аромат сушеной ромашки, а густой, удушливый смрад могильной земли и чего-то гнилостного. В углах комнаты начинали сгущаться тени, принимая очертания того голодного, мрака, что скребся, пытаясь прорваться к остывающему телу старой ведьмы.              -Нет, - вслух произнесла Даша, резко мотнув головой.              Она сжала в руке жесткую веточку чертополоха так сильно, что колючки впились в кожу. Резкая физическая боль сработала как якорь, выдергивая ее из кошмара обратно в реальность. Наваждение мгновенно рассеялось.              Как сильная ведьма, она умела возводить ментальные блоки. Даша закрыла глаза, мысленно визуализировала тяжелую кованую дверь, затолкала за нее все жуткие звуки и запахи того дня, с лязгом задвинула засов и выжгла поверх него защитный рунический знак. Не вспоминать. Не трогать. По крайней мере, пока она не накопит достаточно сил, чтобы осмыслить произошедшее.              Даша сделала глубокий, размеренный вдох и отложила готовые пучки трав, отряхнула руки и пересела за ноутбук.              Отвлечься помогала работа. Она всегда была для Даши спасательным кругом, идеальным балансом между двумя ее сущностями: академическим сбором фольклора и реальным, практическим ведьмовством. Изучение чужих заговоров позволяло структурировать мысли, переводить магию в сухой, безопасный научный текст.              В последний раз, пару недель назад, Даша ездила в одну из отдаленных деревень области, где от древней, полуслепой старушки записала интересный заговор от лихоманки - мифологизированной болезни, лихорадки.       Встану я, благословясь, пойду из избы дверями, со двора воротами, в чистое поле, к Окиян-морю. На том Окиян-море стоит дуб сырой. Под тем дубом сидят двенадцать дев-простоволосок, Иродовых дочерей, двенадцать лихоманок: Трясея, Огнея, Знобея, Глухея, Ломея да иные с ними. Я к ним подойду, я им скажу: «Ой вы, лихоманки-сестры, не ходите к (имярек), не сушите его белое тело, не ломайте желтые кости, не пейте красную руду. Ступайте вы в темные леса, на зыбучие болота, под гнилую колоду, где петухи не поют, собаки не брешут, люди не ходят. Там вам питье и еда, и мягкая постель». Будьте, мои слова, лепки и крепки, тверже камня Алатыря. Ключ в море, замок на небе, отныне и довеку.              Ниже шли ее собственные комментарии. Даша-фольклорист аккуратно препарировала текст, раскладывая его на классические составляющие, в то время как Даша-ведьма понимала, как именно эти элементы запускают магический механизм:              Зачин: Переход из сакрального пространства дома во внешнее, неосвоенное пространство. Движение «из избы дверями, со двора воротами» символизирует постепенное пересечение границ миров.       Это настройка. Практик мысленно выходит из Яви и перемещается в лиминальное пространство, на границу, где возможен контакт с силой.       Эпическая часть: «Чистое поле», «Окиян-море» и «дуб сырой» - это классический мотив Мирового древа, центра мироздания. Болезнь не воспринимается как абстрактный вирус, она антропоморфна. 12 лихоманок (дочерей царя Ирода - влияние христианского синкретизма на языческую базу) имеют имена, отражающие симптомы: Трясея (озноб), Огнея (жар), Ломея (ломота в суставах). Простоволосость дев подчеркивает их демоническую, хтоническую природу (у славян распущенные волосы - признак нечисти или колдуньи).       Чтобы победить врага, нужно назвать его истинное имя и дать ему форму. Овеществляя болезнь, ведьма лишает ее неуязвимости.       Изгнание: Болезнь не уничтожают, а высылают в «иное» царство. «Темные леса, зыбучие болота» и маркеры «где петухи не поют» (петушиный крик - символ рассвета и живой жизни) означают царство мертвых, Навь. Болезни предлагается там «еда и постель», то есть откуп.       Перенаправление энергии. Болезнь вытягивается из тела человека и отправляется обратно в хтоническую пустоту, откуда пришла.       Закрепка: Утверждение нерушимости слова. Образ «камня Алатыря» и формула «Ключ в море, замок на небе».       Фиксация заклинания. Печать воли ведьмы, которая не дает болезни вернуться обратно.              Разбирать магию на запчасти было успокаивающе. Это возвращало ей чувство контроля: пока ты понимаешь, как устроена тьма и по каким законам она работает, ты всегда сможешь найти на нее управу.              Даша глянула на время - без двадцати три. У нее есть чуть больше часа на себя, а после состоится созвон. Она выпила кофе, перекусила и навела порядок на балконе после работы с травами. К четырем она переоделась, чтобы выглядеть более презентабельно, впрочем, сменила она только верх, оставив домашние шорты.              Перед звонком пришло сообщение, уточняющее, удобно ли ей сейчас говорить. Ответив положительно, Даша отправила ссылку на зум, и через несколько попыток собеседникам получилось соединиться.              -Дарья, здравствуйте.              По ту сторону в немного ссутулившейся позе сидел средних лет мужчина, у которого, не смотря на возраст, виски покрылись обильной сединой. Худое лицо со впалыми щеками и глазницами, под которыми залегли серые и глубокие тени. На шее висел крестик, который мужчина держал в пальцах и теребил, стараясь заякориться.              -Добрый день, Сергей, - Даша подтянула к себе толстый блокнот в кожаном переплете, открыла пустую страницу, которую отделяло ляссе. - Как вы себя чувствуете? Сможете в подробностях повторить то, что произошло? Мне нужно зафиксировать все детали, это поможет мне понять, с чем вы столкнулись и как работать.              -Да, думаю да…              -Хорошо. Но если вам станет дурно, вы можете сделать перерыв. Конференция по времени не ограничена. Мне важно, чтобы вы смогли мне рассказать о всех деталях.              -Я понял, хорошо. Спасибо, что откликнулись. Многие сочли меня сумасшедшим.              -Такова специфика моей работы, - легко улыбнулась Даша. - Вы готовы начать?              -Да, - Сергей сделал глубокий, судорожный вдох, словно в комнате внезапно выкачали весь кислород. Он сглотнул, и Даша заметила, как побелели костяшки его пальцев, с такой силой он сжимал крестик на шнурке. Для человека в дорогом костюме и с обстановкой солидного кабинета на фоне, этот крестик выглядел чужеродно, как соломинка утопающего.              -Я успешный адвокат, Дарья. Я прагматик до мозга костей. Я привык оперировать фактами. Мистики для меня не существовало. До этого дела.              Он нервно поправил воротник рубашки, словно тот его душил.              -Несколько месяцев назад я взял дело одного парня. Обвинение тяжелейшее - изнасилование и убийство с сокрытием тела. По версии следствия, он с потерпевшей, своей знакомой, поехал к его родителям в деревню. Дорога туда лежит через лес. Прямая трасса, а по обе стороны лес. Там всё и произошло. Но мой подзащитный на допросах бился в истерике. Он клялся, что всё было по обоюдному согласию. Утверждал, что после всего он отошел в кусты справить нужду буквально на пару минут. А когда вернулся - дверца машины открыта, сумочка и телефон лежат, а девушки нет.              -Он утверждал, что она ушла сама? - Даша сделала пометку в блокноте.              -Он говорил, что она просто испарилась! - голос Сергея дрогнул. - Он бегал по лесу, искал. Сам, понимаете, сам вызвал полицию! Через несколько дней поисковики с собаками прочесали квадрат. И нашли ее разорванную одежду. А там следы ее крови и его биоматериалы. Но тела не было. Никаких следов волочения, никаких ям. Собаки брали след, доходили до этого места и терялись. Дело казалось железобетонным, следователь потирал руки, но парень упрямо стоял на своем. Я решил, что мне нужно собрать характеристики от его семьи, посмотреть на место своими глазами.              Сергей прервался и потянулся за стаканом воды.              -Продолжайте, Сергей, - мягко, но с профессиональной, ведьмовской цепкостью направила его Даша. - Вы поехали туда. Какой это был день? Какая погода?              -Идеальная, - он горько усмехнулся. - Конец марта. Ясно, солнце светит, ни облачка. Я выехал днем. Въехал в этот лес. Ехал не быстро, километров шестьдесят, рассматривал обочины. Музыка играла... А потом радио вдруг зашипело, сплошной белый шум. И в этот момент...              Его глаза неестественно расширились. Взгляд сфокусировался на чем-то невидимом прямо перед монитором.              -Она выскочила из-за деревьев. Я не видел, как она бежала, она просто появилась на трассе. Доли секунды. Я даже затормозить не успел. Машину тряхнуло так, словно я на скорости влетел в бетонный блок. Меня кинуло на ремни, ударил по тормозам, машину повело юзом. Остановился. Сижу, сердце в ушах стучит, и первая мысль: «Всё. Тюрьма. Убил человека».              -Что было дальше? Вы вышли из машины?              -Да. Выскочил, ждал увидеть кровь, переломанное тело. Но на асфальте никого не было. Вообще никого. Ни тела, ни крови, только мой тормозной путь. Больше ничего, но на капоте осталась вмятина. Металл смяло так, что краска лопнула.              -Вы пытались ее искать? - уточнила Даша, быстро записывая.              -Конечно! - голос адвоката сорвался на хрип. - Всю обочину обыскал, по лесу бегал, мало ли - бывает же в состоянии стресс люди не замечают времени. Может я час так просидел, только потом вышел. Может она отползла куда? Нет ее! Я кричал, звал. Потом понял, что надо вызывать полицию и скорую помощь, сообщить о ДТП. Достал телефон, смотрю на экран - а сети нет. Ни одной палочки. И тут…              Он судорожно потер впалые щеки обеими руками.              -Опишите это состояние, Сергей, - голос Даши зазвучал ниже, приобретая легкий гипнотический тембр. - Что вы почувствовали? Звуки, запахи?              - Тишину, - прошептал он, глядя на Дашу с выражением затравленного животного. - Абсолютную, мертвую тишину. Птицы перестали петь. Ветер стих, ни один листок не шевелился, я этого даже сначала не заметил. Воздух стал тяжелым, ледяным, пахло так… словно я стою не на трассе, а по колено в старом склепе. Запах сырой, вывернутой земли и застоявшейся воды. Лес вдруг стал казаться не просто густым, а… живым. Враждебным. На меня накатил такой первобытный, парализующий ужас, что у меня живот свело. Это было четкое, ясное осознание, что из-за стволов на меня смотрит нечто. Я понял: если я останусь на обочине еще хоть на секунду - я оттуда не выйду.              -И вы уехали.              -Естественно! Можете считать меня трусом, я и сам так сначала считал. Стресс накатил, я запаниковал, началось чудиться всякое.              -Я не считаю вас трусом. Продолжайте, пожалуйста.              -Я сел в машину, ударил по газам и поехал обратно. Я гнал как сумасшедший. Мне казалось, что деревья по бокам смыкаются, пытаются меня зажать. Наконец я увидел впереди конец этого чертового леса! Я немного выдохнул… И бросил взгляд в зеркало заднего вида.              Сергей зажмурился. На его лбу выступила испарина.              -Она сидела на заднем сиденье.              Даша перестала писать, подняв взгляд на экран.              -Та девушка, которую вы сбили? - спросила она.              -Да. Я видел ее фото в деле - это была та убитая девушка. Но это была не она. Ее кожа была серой. А глаза… Я не знаю, они были как у рыбы, блеклые. Она сидела, смотрела на меня в зеркало. Я заорал от ужаса. Дернул руль вправо. Дальше помню только дикий скрежет металла, удар головой и темноту.              Он тяжело задышал, раскачиваясь на стуле.              -Меня вытащили другие водители. Улетел в кювет, машина всмятку, я чудом отделался сотрясением и сломанными ребрами. Скорая, полиция… Я твердил им про девушку в салоне. Требовал, чтобы они искали ее в кустах, вдруг ее выкинуло при ударе. Когда пришел в себя в больнице, затребовал свой видеорегистратор. Я думал, у меня есть доказательства!              -На записи ничего не было? - тихо констатировала Даша.              -Ни-че-го, - по слогам произнес Сергей, и в его глазах блеснули слезы бессилия. - Я еду по пустой дороге. Потом регистратор дергается от удара. Я выхожу из кадра, бегаю по пустой трассе, сажусь обратно и гоню до самой аварии. Мне говорили, что у меня случилась паническая атака или я просто заснул за рулем. Но это было не так! Я всем пытался доказать обратное! Меня отправили к психиатру и наркологу. Лишили прав, лицензии адвоката. Все считают, что я поехал крышей.              Сергей придвинулся ближе к камере.              -Но вы знаете, что это работа не для психиатра, Дарья. Я искал кого-то, кто сможет мне помочь, поверить. Читал форумы, и многие советовали вас. Я знаю, что не сошел с ума. Потому что с тех пор этот кусок трассы словно проклят. Я слежу за сводками. Там теперь постоянно бьются машины. А за последний месяц там бесследно пропали три человека. Машина стоит, а человека нет… Эта тварь… Она осталась в лесу. И она жрет людей. Вы можете с этим что-то сделать?              Даша отложила ручку. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Сергея по ту сторону экрана.              -Я вам верю, - спокойно произнесла Даша. - Вы не сошли с ума.              Адвокат шумно выдохнул, прикрыв глаза рукой, словно эти слова сняли с его плеч бетонную плиту.              -То, что вы описали, - продолжила она, - классические признаки нарушения границ. Вы оказались на этой самый границе, в так называемом лиминальном пространстве. Место, где произошло жестокое убийство, само по себе истончает эту границу, привлекая туда сущностей из Нави, нижнего мира.       Сергей сглотнул.              -И что теперь делать? Вы поедете туда? Вы можете это остановить?              -Поеду, - кивнула Даша. - Мне нужны точные координаты того участка трассы и всё, что касается времени, места и деталей исчезновения девушки. Мне нужно понимать, как именно открылась эта «дверь».              -Я пришлю, всё пришлю прямо сейчас, - засуетился Сергей, пододвигая к себе ноутбук. - Сколько будут стоить ваши услуги?              -Мы обсудим это позже, если я смогу закрыть прорыв.              -Хорошо, я понял… У вас больше нет вопросов ко мне?              -Если вам самому нечего больше рассказать, то нет.              Сергею больше нечего было добавить, и они с Дашей распрощались.              Пинигина перечитала все, что записала. Потом просмотрела то, что прислал Сергей и распечатала. А после написала Ване, сообщив, что им нужно встретиться. Завтра вечером в кофейне недалеко от ее дома.              На место встречи Даша пришла первая. Она выбрала самый дальний столик в углу зала. Заказала для Вани крепкий кофе, а себе чай.              Вскоре в дверях кофейни появился и Богодулов. Ваня работал в крупной стоматологической клинике челюстно-лицевым хирургом. Сегодня он немного задержался - написал по пути, что случай у оказался сложным и пришлось повозиться дольше обычного.              Глядя, как он направляется к ее столику, Даша невольно вспомнила, как они вообще познакомились.              Она тогда впервые оказалась в его кабинете, придя лечить жутко воспаленный зуб. Даша с самого детства до паники боялась стоматологов, но в тот раз боль стала настолько невыносимой, что даже ее проверенные народные заговоры и травяные полоскания не помогали. Сидя в стоматологическом кресле, она сразу ощутила в Ване что-то - тяжелую, скрытую силу, которая напугала и напрягла ее еще больше, чем его внешность.              Ваня был высоким, на голову выше самой Даши, а та в последнюю диспансеризацию была чуть меньше метра семидесяти пяти. И вот высокий, с крупный крепким телом, сплошь залитым татуировками. Вязь плотных черных рисунков густо покрывала его всего, поднималась по шее и даже переползала на выбритые виски.       Она приготовилась к худшему, но, к ее удивлению, хирург с пугающей энергетикой работал на редкость осторожно и деликатно. Он постоянно шутил, отвлекал ее разговорами, стараясь успокоить дрожащую пациентку.              Судя по всему, Ваня тогда тоже что-то почувствовал в ней - ту самую искру «инаковости». Когда мучения с зубом закончились, он, снимая перчатки, с хитрой улыбкой предложил ей как-нибудь встретиться и выпить кофе. Даша согласилась. И после той встречи всё между ними и закрутилось, потому что тем же вечером она оказалась уже в постели Богодулова.              Ваня опустился за стол, отложив на край бумажник и ключи. Даша окинула е взглядом, в который раз поражаясь тому, насколько Ваня выделялся на любом фоне, будь то обшарпанная деревенская кухня, шумная городская улица или уютная кофейня.              -Привет. Извини, что заставил ждать. Ну, рассказывай. Что за дело не терпит отлагательств?              -Ничего, я не так долго жду, - Даша взяла папку с блокнотом с соседнего стула и передала Ване. - Почитай.              Богодулов перехватил записи, начал листать сначала блокнот, вчитываясь и потягивая кофе.              Он сидел в своей излюбленной, обманчиво-расслабленной позе, одетый в простую белую футболку и черные джинсы. Волосы Вани были стильно зачесаны назад, полностью открывая лицо и рисунки на висках. Для любого случайного прохожего это был агрессивный, мрачный и притягательный стиль. Но прекрасно знала, что именно прячется под этими черными чернилами. Татуировки были набиты вторым слоем поверх сигилов и рун, которые служили клеткой и способом контроля Шиша              Внешне Ваня казался просто стильным, опасным городским пижоном, от которого веяло холодной уверенностью. Но Даша, глядя на его хищный прищур глаз, физически ощущала ту темную, первобытную хтонь, что клубилась под его кожей. И самое паршивое заключалось в том, что этот гремучий коктейль из человеческой наглости и бесовской силы притягивал ее магнитом.               -Так, и? - Ваня пробежался взглядом по последним строкам, сделанных аккуратным почерком и поднял голубые глаза на Дашу, вновь поднеся чашку ко рту.              -Что и? - цокнула Даша.              Вот. Вот именно то, что всегда ее бесило и отталкивало в нем больше всего. То, почему их отношения напоминали качели и почему в конечном итоге именно Даша всегда его бросала. Его феноменальное умение - вот так легко, просто, абсолютно невозмутимо, не двинув даже бровью, обозначить, что он не будет делать то, что она говорит, если сам того не захочет.              Это почти физически ранило ее ведьмовское эго. В глубине души ей хотелось, чтобы он поклонялся ей, как богине, беспрекословно следовал за ее силой. А он смел вставлять свои интересы, задавать вопросы и ставить под сомнение ее решения. Но самым худшим было другое: когда Ваня пытался вести себя мягче и уступал, это раздражало ее еще сильнее. Потому что в эти моменты он подстраивался. Он переставал быть собой - тем самым колючим, опасным и непокорным Богодуловым, которого она любила. Странно, извращенно, но любила.              -Вот я тебя и спрашиваю, что ты от меня хочешь?              -Вань, не строй из себя дурака, - начала заводиться Пинигина, потом ощутила, как холодок коснулся ее ног. Шиш, в отличие от своего носителя, пытался подлизаться.              -Ну я-то не Ванька-Дурак, но и ты не щука, чтобы все было по твоему хотению и велению. Хотя, если одну букву в слове «щука» заменить…              -Если ты не устал называть меня сукой - назови еще раз.              -Не устал, но сейчас не буду. Я просто не понимаю, я тебе здесь зачем? Ты сама прекрасно справишься.              Даша красноречиво двинула бровью и сложила руки на груди:              -То есть ты со спокойной душой отправишь меня одну лазить по лесу?              -А что мне волноваться? - усмехнулся Ваня. - Тебе не привыкать по лесам шататься, собирать клещей, клопов, комаров. Ты ж деревенская ведьма, лесная, считай.              -Можно подумать, что я нору выкопала и сижу там.              Ваня со смешком смерил ее взглядом, в очередной раз ловя себя на мысли, что Даша совершенно не вписывается ни в образ типичной жены, ни в стереотип о деревенских ведьмах.              Она сидела напротив, упрямо скрестив руки на груди, в своей излюбленной закрытой позе. Сфокусированный и холодный взгляд прошивал насквозь. Сейчас нем не было ни капли мягкости, на которую Даша очень даже была способна, только холодная готовность в любую секунду если не отразить удар, то сорваться и бешеной собакой кинуться с чем-то разобраться. А если и не это, то с головой зарыться в свои книжки. Его невыносимо-любимая сучка-заучка.               Темные волосы были туго стянуты на затылке в пучок и закреплены заколкой, открывая линию шеи и ключицы - уязвимое место, от вида которого где-то на дне хищно облизнулся Шиш.              Даша выглядела обманчиво современно: светлый трикотажный топ без рукавов, перечеркнутый на груди строгой черной полосой, молния расстегнута ровно настолько, чтобы цеплять мужской взгляд. В ушах тускло поблескивали золотые кольца, а на тонком запястье переплетались несколько золотых браслетов - все его подарки. Она казалась колючей, отстраненной и чертовски уверенной в себе. И именно это, как бы Ваня ни пытался отрицать, всегда притягивало его к ней с непреодолимой, почти больной силой.              -Ты так и не ответила, зачем я тебе нужен? Хочешь, чтобы я лопату тащил? Или зубы твари полечил? У него прикус наверняка ни к черту.              Даша чуть расслабила плечи, но взгляд остался таким же колким.              -Мне нужен Шиш, - прямо ответила она, проигнорировав шутку. Под столом снова повеяло холодом. Сущность внутри Вани явно оживилась, услышав свое имя.              -Зачем? Там же по-любому какая-то мутная история с лешим, заложными. Всякая такая херня - по твоей части и традиции.              -Ваня! - уже рявкнула на него Даша, чтобы прикрыл свой рот. - Чтобы это все остановить, нужно упокоить душу. А чтобы это сделать, нужно найти тело. А тела спрятано так, что ни одна собака не взяла след. Я могу найти якорь сама. Если я начну распутывать его одна, у меня уйдет уйма времени и сил. А время там играет против нас.              -И тут на сцену выхожу я? - скептически изогнул бровь Ваня. - Даш, напомни, мы же вроде это проходили. Шиш - бес. Он чует своих. Бесовщину, инфернальщину. Заложные - это не его профиль.              -Обычно да, - кивнула Даша, подавшись вперед. - Но, если попробовать икать по личной вещи, может получиться. Может, он и не почует в ней «свою», но он точно почует, что искать. Понятно, что лес не пустит тебя просто так, но через откуп получится. Шиш выведет нас к телу быстрее. А пока я буду резать привязку, вы прикроете мне спину. Мало ли, что еще там может произойти.       Ваня усмехнулся, медленно откидываясь на спинку стула.              -То есть, я тебе нужен как потусторонняя ищейка и вышибала в одном флаконе. Очаровательно. А молоко за вредность выдашь?              -Выдам, - буркнула Даша, пытаясь скрыть легкую, почти незаметную улыбку, которая все-таки тронула уголки ее губ. - И хлеб, и табак. Но это для хозяина леса. А тебе... Тебе я кофе оплачу.              -Твоя щедрость не знает границ, Пинигина.              -Ну ладно, - вздохнула Даша, спустила скрещенные руки ниже, отчего вырез майки тоже сполз, тут же приковав взгляд Вани. - Я хотела договориться с тобой, например, пивом.              -Так с этого и надо было начинать. У нас бы разговор сразу пошел.                            На кухне у Вани пахло солодом, дымком и соленой рыбой. Богодулов сидел напротив, сосредоточенно препарируя крупного леща. Его длинные пальцы, привыкшие к ювелирной врачебной точности, с поразительной легкостью отделяли золотистую чешую и мелкие косточки.              -Держи, - он небрежно пододвинул к Даше небольшую тарелку с лучшими жирными кусочками спинки и ребрышек.              -А сам? - Даша сделала глоток холодного пива, довольно щурясь.              -А я в процессе, - хмыкнул Ваня, не отрываясь от своего занятия. - Ешь давай, - принялся он за вторую рыбешку. - А то потом ныть будешь, что у тебя под когтями что-то застряло и воняет рыбой.              Даша тихо рассмеялась. В этом был весь Ваня. Никаких красивых жестов из романтических фильмов, никаких ухаживаний по этикету. Его забота всегда была вот такой - немного грубоватой, приземленной, иногда с налетом сарказма. Он не пытался строить из себя идеального джентльмена, и именно это Даша в нем обожала до одури.              Разговор тек лениво и легко, перескакивая с темы на тему.              -А что там за пациент был? - спросила она, вспомнив про небольшое опоздание Вани.              -А. Пацан на электросамокате решил поцеловаться с асфальтом, - Ваня потянулся за салфеткой. - Три часа челюсть по кусочкам складывал. Занимательно, знаешь, как будто пазлы собираешь. А ты что-то говорила про новую запись в сборнике. Что там?              -Нашла одну бабку, - оживилась Даша. - Представляешь, она мне надиктовала заговор от лихоманки, - казалось бы, ничего такого, но для Пинигиной каждая запись была бесценной. - Знаешь, так интересно наблюдать, как в народный мотив вплетается христианская традиция.              Ваня в этих заговорах и прочих ведьмовских штуках не очень силен был, все же работал совсем в другом направлении. Но слушать Дашу мог бесконечно. Не всегда это было интересно, но она с таким огнем говорила, что можно и потерпеть.              Они обсудили и сумасшедшие цены на бензин, и то, что очереди на заправках наконец-то стали рассасываться. Поругали коммунальщиков и завтрашний прогноз погоды, обещавший затяжные дожди.              Даша сидела, подперев щеку рукой, и просто смотрела на него. В такие редкие, по-настоящему домашние вечера ей казалось, что нет на свете места лучше, чем эта кухня. Она разглядывала каждую черту его лица: резковатую линию подбородка, губы, чуть растрепанные волосы. И, конечно, глаза. Пронзительно-голубые, яркие, они казались совершенно невероятными на фоне его темной, тяжелой энергетики.              Ваня, почувствовав на себе ее пристальный, изучающий взгляд, замер. Он медленно вытер руки полотенцем, отложил его в сторону и поднял на нее глаза. На его губах начала расплываться та самая фирменная, дьявольски самоуверенная ухмылка.              -Дырку во мне прожжешь, ведьма, - протянул он низким, бархатным голосом.              -Пытаюсь понять, как в таком несносном человеке помещается столько талантов. И людей штопаешь, и рыбу чистишь, - Даша чуть подалась вперед, опираясь локтями о стол. В ее голосе появились мурлыкающие нотки.              -Могу продемонстрировать и другие свои таланты, - Ваня откинулся на спинку стула, не разрывая зрительного контакта. Воздух на кухне начал стремительно густеть.              -Звучит как вызов.              -Звучит как предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - парировал он.       -Да ну? - Даша вскинула брови в притворном удивлении.              Она потянулась за своей пива, но Ваня перехватил ее запястье. Под горячими пальцами Даша вдруг почувствовала, как по коже скользнул легкий, потусторонний холодок. Шиш. Бес явно не собирался оставаться в стороне, жадно впитывая их флирт, питаясь этим густым, искрящимся напряжением. Если раньше эта демоническая сущность пугала Дашу, то теперь этот контраст - обжигающее тепло Ваниных рук и призрачный холод Шиша - заставлял сердце биться где-то в горле.              Ваня медленно провел большим пальцем по внутренней стороне ее запястья, там, где бешено пульсировала венка.              Она вырвала руку, но сделала это слишком плавно, чтобы казаться всерьез рассерженной.              Даша провела ладонью по своей шее, откидывая распущенные волосы назад. В кухне и правда стало невыносимо душно - то ли от накатившего желания, то ли от энергии, которую невольно излучали они оба.              -Знаешь, - Даша поднялась со стула, чувствуя, как взгляд Вани тут же скользнул по ней, - у тебя здесь как-то слишком жарко.              Поднявшись со стула, небрежно ухватилась за подол широкой футболки - между прочим, его же футболки, которую нацепила час назад - и одним плавным движением стянула ее через голову. Ткань полетела куда-то на спинку стула.              Оставшись в одних трусах, Даша бросила на него лукавый, провокационный взгляд из-под ресниц. В глазах Вани вспыхнул такой откровенный, хищный голод, что ей самой на секунду стало не по себе. Но отступать она не собиралась.              -Пойду в спальню, - невинным тоном бросила она, разворачиваясь к коридору. - Там вроде прохладнее.              Дважды звать Ваню не пришлось. Даша едва успела сделать пару шагов по коридору, как услышала позади грохот отодвинутого стула.              За три года этих странных, сумасшедших отношений на грани они изучили друг друга досконально. Ваня спинным мозгом чувствовал каждую перемену в ее настроении: когда ей нужна была нежность, а когда - жесткий, первобытный напор. И сейчас, поймав этот томный, горящий взгляд, он прекрасно понимал, чего именно она хочет. И Шиш, пульсирующий под кожей ледяным предвкушением, был с ним абсолютно солидарен.              Ваня настиг ее уже в спальне, когда она так красиво улеглась на темном покрывале, призывно проведя ладонью по изгибу талии. Матрац под ним прогнулся еще больше, стоило оказаться сверху и подмять Дашу под себя.              Его губы обжигали. Ваня целовал ее шею, ключицы, спускаясь ниже, и от его горячего, влажного дыхания по коже расходился огонь. Но стоило ему прижать ее к себе, как Даша почувствовала это.              Невидимые, ледяные пальцы заскользили по ее позвоночнику. Когда-то давно, в самом начале, это до жути пугало Дашу. Делить постель не только с мужчиной, но и с древней хтонической сущностью, живущей внутри него, казалось безумием. Но со временем она не просто привыкла - она стала зависима от этого невозможного, сводящего с ума контраста.              Пока тяжелые, обжигающе горячие ладони Вани сминали ее грудь и талию, призрачный холод Шиша опускался ниже. Демон обожал эти игры. Он двигался то абсолютно синхронно с Ваней, то жил своей собственной, порочной жизнью. Даша судорожно выдохнула, когда невидимые ледяные губы скользнули по ее ногам, спускаясь к лодыжкам, ступням и холод лизнул пальцы.              -Чертов футфетишист, - с выдохом произнесла Даша, плавясь под горячими поцелуями Вани. Его язык кружил по соску и ареоле, играл со штангой пирсинга, втягивал в рот, для контраста смыкая зубы.       Даша тихо застонала, запрокидывая голову, когда Ваня опустился еще ниже, стянув с нее трусы и раздвинув колени. Его дыхание опалило чувствительную кожу. А в следующее мгновение он коснулся ее горячим, настойчивым языком. И именно в этот момент Шиш слился с ним в едином порыве. Даша почувствовала, как вместе с обжигающим языком Вани двигается невидимая, ледяная и влажная сущность беса. Огонь и лед столкнулись в одной точке, прошивая ее тело таким острым, концентрированным удовольствием, что перед глазами вспыхнули белые искры.              Ее тело вздрогнуло, и Ваня тут же разложил ее жестче, прижав ноги к ее животу и вжался ртом в промежность. Пульсирующий и сверхчувствительный клитор теперь ласкал лишь горячий язык Вани, но через секунду Даша со стоном распахнула глаза и сжалась больше, не зная, куда себя деть. Холодное прикосновение, похоже на липкое движение языка прошлось между ягодиц и сосредоточилось на анусе.              -Ваня… - плаксиво заканючила она, содрогаясь только больше, хватаясь и за его волосы, и за покрывало.              Посторгазменная ласка на клиторе отзывалась таким сокращением мышц, что казалось, будто они могут лопнуть. Для Вани ее стоны были лучшей музыкой, и он протолкнул пальцы. Куда деться от этого Даша не знала. Богодулов не унимался ни на секунду, а Шиш, вылизывающий ее сзади, вынуждал молить. Лучшие иконы мироточат, и Ваня медленно свел все на нет лишь тогда, когда Пинигина с криком сжалась, намочив под собой покрывало.              Он уде весь горел желанием, и холод Шиша не ощущался в этом жаре. Он не мог просто так смотреть на замученную лаской Дашу, раскинутую на кровати. На ее красное лицо, блестящие глаза, раскрытый рот. На следы своих же засосов на груди, на соски, украшенные пирсингом. Она лежала перед ним открытой книгой и доверяла так, что в груди сжималось сердце.              Член дернулся возбуждением, когда Ваня опустился на локоть и направил себя в обжигающую влагу, одним движением заполнил невыносимую тесноту и оказался в капкане рук Даши. Она хваталась за его спину, царапала короткими ногтями и оглушала одно ухо громкими стонами, которых не стеснялась.              Она хваталась за его спину, царапала короткими ногтями и оглушала одно ухо громкими стонами, которых не стеснялась.              Ваня хотел поглотить ее, сделать своей так же сильно, как и Шиш в затуманенной страсти хотел ее сожрать, как сжирал других бесов. Но теперь всё было иначе.              Их физическая близость всегда была лишь половиной того, что происходило между ними на самом деле. На тонком плане это напоминало дикое, неконтролируемое столкновение стихий. Человеческий, первобытный жар Ваниного тела сплавлялся с ее собственной аурой - густой, тягучей ведьмовской силой, пульсирующей жизнью и пахнущей горькими травами. Она впускала его в себя, отвечая на напор мощным потоком своей энергетики, которая обволакивала его, как горячая смола.              А сквозь этот человеческий огонь и земную магию проступал инфернальный, пробирающий до костей холод Шиша. Бес незримыми, ледяными щупальцами оплетал Дашу. Раньше он старался навредить, отпугнуть, пробить ее защиту и оттяпать кусок побольше. Но теперь он лишь скользил по самому краю ее распахнутого сознания, вбирая в себя излишки ее энергии. Он аккуратно, почти благоговейно слизывал искры ее удовольствия и магические всплески, относясь к этому лакомому куску с бережностью, как к чему-то жизненно значимому для своего носителя.              Этот немыслимый контраст - лихорадочно горячие руки и губы Вани, сминающие ее тело, и потусторонний, колючий мороз беса, ласкающий ее душу, - доводил Дашу до абсолютного исступления. Их энергии закручивались в один тугой, искрящийся узел, замыкаясь в идеальную цепь. В этом слиянии уже невозможно было разобрать, где заканчивается человеческая страсть Вани, где затаился голод Шиша, и где в этом пламени растворяется сама ведьма.              Даша лежала под боком Вани, чувствуя, как из нее медленно вытекает сперма. Двигаться и вытираться не хотелось. Она наслаждалась этим мгновением.              Потихоньку разгоревшийся огонь потух, оставив только тлеющий костерок. Даша двинулась, повернулась лицом к Ване и начала пальцем выводить контуры чернильных рисунков.              -Так что, - прижалась она уже губами к его груди. - Ты едешь?       -Ведьма, ты невыносима, мертвого из могилы достанешь, - усмехнулся Ваня с закрытыми глазами, прижал ее ближе, спустился к ягодице и сжал, а потом прошелся пальцами между, за что Даша пихнула его коленом. - Еду. Куда я тебя одну пущу