Утраченное прошлое

Сфинкс искал Неразлучников в Доме, но не обнаружив их у Лося быстро понял, где в таком случае они могут находиться. На Изнанке, поднявшись на холм, уже не первый год бывший любимым местом уединения Нечисти, Сфинкс молча подошёл к сидящим на самом краю Неразлучникам, сел слева от Нечисти и осторожно обнял её за талию, всё так-же не произнося ни слова. Нечисть тут-же ответила на его объятия, чуть крепче прижав его к себе. Внимательно посмотрев Сфинксу в глаза, она сказала совершенно спокойным, не выражающим никаких эмоций голосом: - Ты обманул меня. Почему? Зачем нужно было вообще что-то такое упоминать, если ты изначально не собирался рассказывать мне правду? - Ты о чём? - искренне удивился Сфинкс. - О том круге, - грустно ухмыльнувшись, ответил за неё Слепой, - после которого у нас впервые появился Могильник. *** - До того проклятого круга, - рассказывал Слепой, когда они с Нечистью остались одни, уйдя на этот холм прямо из комнаты Лося, и она в очередной раз пристала к нему с расспросами, - всё в Доме было совсем по-другому. Своего лазарета у нас тогда ещё не было, и Дом ограничивался лишь парой небольших медицинских кабинетов на первом этаже, а если с кем нибудь случалось что-то действительно серьёзное, была договорённость с отделением детской городской больницы в Наружности. И этого хватало, система работала, пока однажды, на том самом круге, который был восемьдесят два круга назад, в городской больнице не появился новый врач. Ни для кого в Доме не секрет, что кровь Прыгунов и Ходоков только на первый взгляд идентична обычной человеческой, но стоит копнуть чуть глубже, и довольно быстро становится понятно, что это не совсем так. Но до него, этого нового врача, ни у кого ни разу не возникало желания ни в чём разобраться. Да у них и повода не было, ведь при стандартных методах анализа, которые чаще всего и используют для выявления и лечения заболеваний, наша кровь ведёт себя вполне нормально и никаких отличий от крови обычного человека не имеет. Но тот врач, видимо, был не совсем психически нормальным, и имел странное пристрастие, которое скрывал ото всех, но которое и вызвало у него самого первые вопросы относительно нашей крови. Тот врач любил дегустировать на вкус взятую у пациентов на анализ кровь. В особенности его интересовала детская кровь, чем и был, как оказалось, обусловлен его выбор профессии и места работы. Он-то первый и заметил разницу, попробовав кровь одного из нас и поняв, что она имеет совершенно особый, ни на что не похожий привкус. Прежде, чем копать дальше, ему требовалось убедиться в том, что имеется некая закономерность, а не единичный случай. И он стал ждать. Конечно, кровь тех из нас, кто не является ни Прыгуном, ни Ходоком, вовсе не имеет никаких отличий от обычной человеческой, но случалось, что в больницу попадали Прыгуны или Ходоки. Тогда-то, примерно за год, он и выяснил, что у некоторых из обитателей Дома кровь отличается на вкус от человеческой, а ни у кого из детей, попадающих в больницу из других мест, ничего такого нет. И он стал разбираться дальше. Я не знаю точно, какие именно анализы или эксперименты он проводил с нашей кровью, но собранных им таким образом результатов и доказательств оказалось достаточно для того, чтобы нами заинтересовались. Тут-то и началось всё самое неприятное. Прыгунов и Ходоков, в чьей крови подтвердились аномалии, начали по-одному, без предупреждения забирать из Дома и увозить уже не в детскую городскую больницу, а в другую, расположенную в соседнем городе, и у каждого из нас, оказавшегося в такой ситуации, ожидаемо проявлялась Болезнь Потерявшихся, что тоже не осталось без внимания. Тех же из детей Дома, кому повезло и кто до того момента ещё ни разу в больницу не попадал и кровь там не сдавал, начали проверять уже прямо в Доме, и если у кого-то выявляли аналогичные аномалии, его тоже сразу-же забирали. Дирекции Дома и тем из родителей, кто хоть как-то интересовался жизнью своих находящихся в Доме детей, тогда сказали, что обнаружили у части воспитанников симптомы нового, необычного и неизвестного науке заболевания. И вокруг Дома, и без того никогда не пользовавшегося симпатией у обитателей Наружности, поднялась настоящая волна ненависти. Дом требовали немедленно закрыть, как рассадник опасной и неизученной болезни, а некоторые даже грозились самолично Дом поджечь, если администрация города не пожелает ничего предпринять. Дом же, внезапно оказавшись без всех своих, присутствовавших на том круге Прыгунов и Ходоков понял, что дело совсем плохо, и принял соответствующие меры, в очередной раз шокировав весь город. В той больнице всех нас держали в закрытом и тщательно охраняемом отделении, куда не пускали никого из посторонних, окна были забраны решётками, а все входы и выходы находились под круглосуточным наблюдением охраны. Поэтому когда выяснилось, что за ночь из отделения исчезли все находившиеся в нём пациенты, не оставив после себя ни следов взлома, ни хоть чего-то, на чём могла остаться наша ДНК, это моментально подняло на уши весь город. Но это было ещё полбеды. Естественно, обнаружив пропажу, первым делом отправились не куда нибудь, а в Дом. И тут-то их и ждал второй сюрприз. В Доме тоже было пусто. Почти. Весь персонал, кроме Лося, которого дом забрал, а Ральфа тогда вообще ещё не было, всё ещё находился в Доме, но все они сошли с ума, и до самых последних дней своей жизни так и не смогли ничего вспомнить или внятно объяснить. Воспитанников же в Доме не было. Они так-же бесследно исчезли. Дом забрал всех, даже тех, кто не был ни Прыгуном, ни Ходоком, лишив тем самым обитателей Наружности возможности ещё хоть что-то о нас выяснить. Вскоре после того случая Дом действительно сожгли. Но он уже был к этому готов. Для него это тоже стало своего рода возможностью преждевременно завершить круг. Тогда-то, уже оказавшись на Изнанке и всё в полной мере осознав, мы с Шакалом поняли, что защитить Дом от природного внешнего воздействия, как это было после пожара в Доме на море, недостаточно. Необходимо ещё и устранить возможность утечки информации изнутри самого Дома. Подключив к этому делу Дом, Лес и Изнанку, мы внесли серьёзные изменения в последующие круги. С того момента в Доме и появился Могильник. Более того. Дом создал тех, кого до этого никогда не создавал. Обычных людей. Они, созданные Домом и привязанные к нему настолько крепко, насколько сами даже не догадываются, не смогут повторить того, что сделал тот врач из городской больницы. Они никогда не станут ни задавать лишних вопросов, ни замечать ненужного, ни трепаться о том, что происходит в Доме, за его стенами. Потому что они такими созданы. И именно эти люди впоследствии и стали нашими Пауками, воспитателями, дирекцией, учителями, уборщицами и кухарками. Не наши только Ящики, поскольку на эти должности обычно нанимают и без того не слишком обременённых наблюдательностью и интеллектом людей, хотя события этого круга уже всерьёз заставили меня задуматься о том, что, возможно, и это тоже необходимо исправить. Эти люди могут уйти из Дома, но никогда не унесут с собой в Наружность его тайны, и всегда вернутся на новый круг. Персонал извне Дома, кроме Ящиков, с тех пор практически не принимали. И только трое за всё это время стали исключением, потому что внезапно оказались Прыгунами, способными понять и принять Дом, хоть одну из них и пришлось чуть ли не насильно заставлять, это Крёстная, Ральф и Ян. *** Когда Слепой закончил свой рассказ, Нечисть довольно долго сидела молча, осознавая и анализируя услышанное, а потом спросила: - А те, кто после выпуска уходит не полностью? Спящие. Они не могут стать для жителей Наружности своего рода подсказкой или пригодным для опытов биологическим материалом? - У обитателей Наружности нет к ним доступа, - улыбнулся Слепой, - ведь все те, кто находится со Спящими в непосредственном контакте, тоже наши, созданные Домом, хоть они и сами об этом не догадываются. - Хорошо, - подумав немного, резюмировала Нечисть, - это хорошо. *** Неразлучники уже собирались уходить, и вернуться обратно в Дом, когда их и нашёл Сфинкс, задержав на Изнанке своим присутствием. - Прости, - попросил Сфинкс, обращаясь к Нечисти, - я вообще не собирался упоминать тот круг, но Лэри здорово меня выбесил, и я сорвался, сказал не подумав, и только потом понял, что не хочу, чтобы ты забивала себе голову кошмарами давно минувшего прошлого, вот и пришлось выкручиваться. Я не хотел тебе врать. Но так получилось... - Ладно, - улыбнувшись, примирительным тоном отозвалась Нечисть, - забыли. А теперь давайте вернёмся в Дом? И в Четвёртую заодно. Давно пора.