Утраченное прошлое

Ральф знал, что как только он вернётся в свою комнату с Изнанки, к нему сразу-же явится Стервятник, чтобы выведать все подробности случившегося. В каком-то смысле, так оно и оказалось. Стервятник действительно пришёл к нему сразу, как только кто-то из Логов доложил Большой Птице о его возвращении, вот только интересовало Стервятника не совсем то, на что Ральф рассчитывал. Вожак Птиц конечно поинтересовался о том, каким именно оно было, но рассказывая обо всём произошедшем, Ральф довольно быстро догадался: Стервятника интересует не совсем это. И тогда Р1 спросил напрямую: - Это ведь не то, что ты хочешь знать на самом деле? - Да, - даже не пытаясь отпираться, сразу подтвердил Стервятник, - если честно, то мне куда больше интересно не то, каким оно было, а то, что ты сам при этом почувствовал. Ральф кивнул, но ответил не сразу. Поднявшись с дивана, он медленно подошёл к окну, достал из кармана своей рубашки зажигалку и пачку сигарет, задумчиво покрутил их в руках, разглядывая так, будто эти предметы ему незнакомы, и он только пытается понять их назначение, но затем всё-же закурил, и не слишком охотно, но начал говорить: - На самом деле, по-началу я даже не совсем понимал, почему они меня с собой взяли. Да, безусловно, посмотреть на то, как именно это будет, мне было крайне интересно, но многим в Доме тоже было любопытно не меньше моего, но их не взяли, и вообще запретили появляться в это время на Изнанке. И я не вполне понимал, почему для меня сделали исключение. Пока не оказался там и не почувствовал всё сам. Я ведь не просто один из Прыгунов. Я сторож Дома на Той стороне. А эта... должность, она как ни как обязывает меня заранее чувствовать возможную опасность и уметь понимать, с чем именно эта самая опасность может быть связана. Но до ситуации со Стальнозубым у меня совершенно не было никакого опыта в подобного рода делах. А оказавшись в непосредственной близости от источника угрозы, почувствовав его и увидев всё своими глазами, я наконец-то понял КАК оно у меня работает. И это действительно ни с чем не спутаешь. Описать эти ощущения почти невозможно. Но я всё-же попытаюсь. Оказавшись настолько близко к Стальнозубому, я будто-бы моментально, за долю секунды узнал о нём всё. Стоявший передо мной человек, которого я видел впервые в жизни, был понятен мне настолько, будто мы знакомы с ним уже очень много лет. Я понимал его мотивы, чувства, страхи и переживания. Всё это стало для меня своего рода открытой книгой. И это... это было так странно, так необычно. Но чем дольше я там стоял, тем проще мне становилось. Я будто-бы адаптировался к новым для себя ощущениям. А когда... когда со Стальнозубым было покончено, где-то глубоко внутри меня, в том участке моего сознания, в котором находилась информация о Стальнозубом, стало как-то неприятно холодно и пусто, словно от меня оторвали кусок души. Но продлилось это совсем недолго, всего несколько секунд, а потом всё стало также, как прежде, как было до Стальнозубого, оставив после себя лишь новые знания и опыт. Теперь я понимаю, как всё во мне работает. И да, безусловно, такое о себе очень важно и нужно знать. Но вот так запросто взять и привыкнуть к этому у меня не получается. Думаю, мне необходимо некоторое время, чтобы как следует всё осмыслить и осознать. И научиться с этим жить. Договорив, Ральф потянулся к лежащей на подоконнике пачке за очередной сигаретой. Движения его были нервными и какими-то будто-бы скованными. Стервятник не мог этого не заметить. Он подошёл к Ральфу и крепко обнял его со спины. Вожак Птиц понимал, что Ральф не из тех, кто вот так запросто делится с окружающими своими чувствами и переживаниями, и тот факт, что для него Р1 сделал исключение, всё-же открывшись ему, значил для Большой Птицы очень много. Какое-то время они стояли молча, а потом Ральф вдруг сказал задумчиво: - Ей будет крайне сложно. Она слишком сильно ото всех остальных отличается. И это уже чувствуется. А дальше ведь будет не лучше, а только хуже. - У неё есть Слепой, - пожав плечами, отозвался Стервятник, - и, полагаю, его ей более чем достаточно. И потом, она ведь избавлена от участи, столетия преследовавшей её создателя, и никогда не будет одна, как он. Так что не думаю, что Нечисть та, кого стоит жалеть. И вообще, - Стервятник отпустил Ральфа, обошёл его и встал напротив, лицом к лицу, внимательно и испытующе посмотрел в глаза, - может быть, хватит постоянно думать о других? Тем более о тех, кто в твоих помощи или сочувствии совершенно точно не нуждается. Тебе не кажется, что куда более правильным решением было бы переключить своё внимание на того, кто действительно в этом заинтересован? - И чего ты хочешь? - ухмыльнувшись, поинтересовался Ральф. - Ответ всё тот-же, - отозвался Стервятник, - тебя. *** В Могильнике Ведьма и Череп сидели на соседней, пустующей койке в палате Мавра, и планомерно его расспрашивали. Мавр только недавно проснулся, да и силы его ещё до конца не восстановились, но говорить он уже мог, хоть голос его и был пока совсем тихим, хриплыи и еле разборчивым. - Ты помнишь, как именно оказался во власти Стальнозубого? - спросил Череп. При одном упоминании о Стальнозубом Мавр моментально переменился в лице, скривившись так, будто его ударили, но всё-же ответил на заданный вопрос: - Помню. И это... я сам во всём виноват. Он... он обещал помочь. Сказал, что если я сделаю то, чего он хочет, он в ответ поможет мне со следующего круга полностью подчинить себе весь Дом. Глупо, да? Но я был слеп... жажда власти и полного контроля над Домом... тогда это казалось мне слишком соблазнительным, чтобы отказываться. Но тогда я ещё не знал, ЧЕГО он потребует взамен. А он приказал убить Лося, чтобы выбить из колеи Слепого, и лишить его тем самым возможности к сопротивлению. А этого я не хотел. Я не хотел причинять вред Лосю, и тем более его убивать. Может, по мне этого и не было видно, но я любил его. И я отказался. Вот только было уже слишком поздно. Этот урод к тому моменту успел подобраться ко мне достаточно близко. Я сам не понял, в какой именно момент он полностью поработил мою волю, сделав меня чем-то вроде своей марионетки. Я пытался сопротивляться, пытался вырваться, но это если и получалось, то не длилось долго, а давалось мне с огромным трудом. И всё-же я рад, что в ту ночь, пусть ненадолго, но мне удалось вернуть себе контроль над собой и вовремя отдать нож. Я рад, что Лось остался жив. - А больше о той ночи ты ничего не помнишь? - слегка раздражённым тоном поинтересовалась Ведьма, - ты и Лось? Это всё? Больше там никого не было? - Ты о той девчонке из младших? - отмахнулся Мавр, - ну да, помню, была такая. Ну и что? Не моя вина, что, как оказалось, не всех младших в тот вечер закрыли. Да если бы она сама ко мне не полезла, я бы и не стал её трогать, Стальнозубому она была не нужна. И она же, вроде, жива? Разве нет? Мне кажется, я видел её, когда впервые пришёл в себя? - Видел, - подтвердила Ведьма, - но ты что же, НЕ ЗНАЛ, что она жива? Ты же обращался к ней за помощью. Один раз в Самую Длиную, и ещё во снах. Мавр выглядит искренне удивлённым и несколько обескураженным, говорит: - Я? Не помню ничего такого... Честно. Вообще ничего. Да и потом, зачем бы мне? Чем она могла мне помочь? - Вот так оно иногда и бывает, - ухмыльнувшись, резюмировал Череп, - что твоё подсознание оказывается умнее тебя самого. Тогда, обращаясь к ней за помощью, ты чётко знал, что она такое и чем может тебе помочь. А сейчас, похоже, не имеешь об этом ни малейшего представления? Мавр лишь растерянно кивнул. Похоже, подобного рода новости окончательно вывели его из только-только начавшего налаживаться душевного равновесия, и ему требовалось время, чтобы всё осознать. Будто почувствовав эту его потребность, на пороге палаты появился Ян, и не терпящим возражения тоном заявил: - Так, народ, всё на сегодня. Оставьте его в покое. Ему необходимо как следует отдыхать. Неохотно поднявшись, Череп и Ведьма вышли из палаты, закрыв за собой дверь и оставив Мавра одного. *** - Вот видишь? - несколько ядовитым тоном произнёс Череп, когда они с Ведьмой остались одни в коридоре, связывающем Могильник с Домом, - цель у него всё та же. Некоторые люди не меняются. - Она БЫЛА та же, - уверенно возразила Ведьма, - БЫЛА. До того, как всё случилось. А сам факт того, что он вот так в открытую нам в этом признался, уже сам по себе говорит о том, что Мавр изменился. И я БУДУ за него бороться. Нравится тебе это или нет. *** Успокоив Слепого, Нечисть почти сразу снова отключилась, и проспала больше суток. Проснувшись, она не стала открывать глаза, а лишь улыбнулась, крепче прижавшись к нему. - Поспи ещё, - шёпотом произнёс Слепой, будто почувствовав, что она хоть и проспала достаточно долго, но всё ещё не восстановила силы, и слабость и усталость никуда не делись. - Не хочу, - отозвалась Нечисть, открыла глаза, окинула взглядом комнату и спросила, - а где Лось? - В столовой. Сейчас обед. - Сходи тоже поешь, - предложила Нечисть, - ничего со мной не случится. - Нет, - улыбнувшись, отозвался Слепой, - я тебя не оставлю. Лось принесёт мне что нибудь. Вздохнув и потянувшись, Нечисть сменила позу, ложась на спину, а Слепой забрался на неё и лёг сверху, уточнил: - Так хорошо? - Да, - крепко обнимая его, подтвердила Нечисть, и попросила, - давай просто полежим? А потом... потом, наверное, нужно будет вернуться в Четвёртую. Сколько уже можно Лося стеснять? - Давай, - согласился Слепой, и добавил, - они ждут тебя. Всё ещё немного боятся, но ждут. Они любят тебя. Как могут и как умеют. - Знаю, - улыбнулась Нечисть, - я чувствую. А они привыкнут. Со временем. И мы все как-то научимся с этим жить.