Утраченное прошлое

С момента переселения Нечисти к Лосю успело пройти чуть больше двух дней, когда обитатели Дома почувствовали: что-то изменилось. Укрывший собой весь Дом щит теперь ощущался намного отчётливее, и ощущение его присутствия не то чтобы мешало, но все Прыгуны теперь уже понимали, что попасть на Изнанку ни у кого из них сейчас действительно не получится, даже если они очень постараются перепрыгнуть. Ходоки же, в свою очередь, ощущали лишь некую помеху которая, реши они всё-же отправиться на Изнанку, может значительно затруднить переход, но не помешать ему впринципе свершиться. И только всего несколько человек в Доме всё ещё не испытывали никаких трудностей, связанных с усилением Домом своего щита, это те, кто должен был присутствовать при финальном сражении лично: Лось и Ральф, Шакал, Сфинкс и непосредственно сами Неразлучники. При этом троим из них, Сфинксу и двум воспитателям, предстояло стать лишь свидетелями предстоящего события, но им Дом тоже не стал мешать, как-бы одобряя тем самым их там присутствие. *** - Готова? - почти шёпотом спрашивает Слепой, когда Лось выходит ненадолго, оставляя их одних. - Да, - так-же тихо отзывается Нечисть, вставая с кровати и подходя к окну. Слепой поднимается вслед за ней, подходит и крепко обнимает со спины, прижимая к себе и словно стремясь укрыть её собой от всего на свете. Какое-то время они стоят молча, потом Нечисть шепчет: - Пошли. *** На Изнанке все шестеро собираются на лугу возле дома Неразлучников. Окинув всех присутствующих внимательным взглядом, Слепой говорит: - Для начала, проясним несколько самых важных моментов. Во-первых, Лось, Ральф и Сфинкс, вы должны быть только наблюдателями. Даже не пытайтесь ни во что вмешиваться. Помочь вы всё равно не сможете, а вот помешать или отвлечь запросто. Если я увижу, что кто-то из вас намеревается вмешаться, вытолкну обратно в Дом и он перекроет вам возможность вернуться до тех пор, пока всё не закончится. Во-вторых, что бы вы не увидели и сколь бы жутким оно вам не показалось, помните - это всего лишь наша Нечисть, она не причинит вреда никому из нас, и она - это всё ещё она, её не нужно бояться, а всё, что она делает, она делает ради нашей безопасности и безопасности нашего мира. И ещё кое-что. Даже если вам покажется, что всё уже закончилось, и что опасность миновала, не пытайтесь подойти ближе, чем я разрешу. Помните, пока она находится в своём истинном облике, ничего ещё НЕ кончилось. Всё понятно? - Да, - подтвердили Лось и Сфинкс, а Ральф спросил: - А вы с Шакалом? Что будете делать вы? - Зачистим территорию и исправим состояние места пребывания Стальнозубого, как-бы подлечим его, - отозвался Табаки, - сразу-же, как только с ним и с его связью с родным миром будет покончено. Поэтому, когда увидите, что мы со Слепым начинаем подходить ближе, но Нечисть ещё не сменила облик на человеческий, не пытайтесь следовать за нами. *** Совсем маленький, явно не жилого вида домик, на скорую руку, насколько это возможно, доведённый до относительно сносного состояния, чтобы в нём хоть как-то можно было жить, стоял на отшибе, окружённый покосившимся деревянным забором. На песчаной подъездной дорожке был припаркован старый, проржавевший во многих местах, но явно всё ещё находящийся на ходу пикап, от одного взгляда на который у Сфинкса перехватило дыхание от страха и ненависти одновременно, а руки непроизвольно сжались в кулаки, но он всё-же заставил себя успокоиться и дышать ровнее. Наблюдать. Сегодня он может и должен делать только это. Сначала показалось, будто в доме никого нет и он, как и предыдущее место обитания Стальнозубого, в котором он бросил умирать уже ненужного ему Мавра, давно опустел, но вскоре в одном из разбитых и наспех заколоченных досками и полупрозрачной плёнкой окон промелькнула тень, выдав присутствие хозяина. Впрочем, Стальнозубый и не намеревался прятаться. Он вышел на крыльцо, сжимая в руках старую винтовку, и гордо подняв голову. В его глазах не было ни малейшего намёка на страх или сомнение в собственных силах, и вскоре всем стало ясно, почему. Стальнозубый только на первый взгляд выглядел как обычный человек с ружьём, неспособный причинить никакого вреда тем, кто явился по его душу, но на самом же деле всё обстояло совсем не так. Тело Стальнозубого было окружено некой светящейся тусклым фиолетовым светом спиралью, поднимающейся от него куда-то ввысь и скрывающейся за густыми, тяжёлыми дождевыми облаками. Так проявлялась его связь с собственным миром, многократно усиленная накануне предстоящего сражения. Всем присутствующим уже было ясно: то, что должно случиться, станет не противостоянием двух Ходоков, а скорее своего рода столкновением двух миров, один из которых намеревается захватить другой. Криво ухмыльнувшись, Стальнозубый одним быстрым, отточенным движением поднял винтовку и выстрелил прямо в стоящих за забором на подъездной дорожке шестерых человек, но прежде, чем первая выпущенная им пуля успела достигнуть своей цели, Нечисть сменила облик, укрыв собой Слепого, Сфинкса, Шакала, Ральфа и Лося. Выпущенные Стальнозубым пули застревали в этом облаке густого, плотного, грязно-серого тумана, и растворялись в нём без следа. А уже через мгновение стрельба и вовсе прекратилась, потому что облако подобралось вплотную к противнику, окутывая его и связывающую его с родным миром спираль собой. - Эти... пули... - обеспокоенно начал было Лось. - Нет, - прервал его Слепой, - пока она находится в своём истинном облике, её невозможно ранить. Ничем. *** Между тем, во всё разрастающемся облаке серого тумана, уже успевшем накрыть собой не только Стальнозубого, но и весь его дом, явно что-то происходило. Фиолетовое свечение связывающей Стальнозубого с его миром спирали стало заметно сильнее и ярче, она натянулась и начала вибрировать, издавая треск, похожий на электрический. А от облака серого тумана вдруг повеяло жутким, каким-то могильным холодом, и по всей его поверхности, тут и там начали появляться вспышки, похожие на разряды молний, одна за другой устремляясь к центру, туда, где облако серого тумана соприкасалось со светящейся фиолетовой спиралью. Вскоре разряды молний стали настолько частыми, что всё облако уже словно светилось изнутри холодным, голубоватым светом, а пространство вокруг становилось с каждой секундой всё холоднее. Это противостояние длилось довольно долго, но наблюдателям казалось, будто всё это время ничего особо не меняется. И тем не менее никто не решался ни о чём спрашивать у напряжённо наблюдающего за всем этим Слепого, чьё и без того всегда бледное лицо сделалось совсем уж белым, а кулаки были сжаты настолько плотно, что ногти впивались в кожу, и сквозь пальцы уже просачивались первые капли крови. И тут вдруг всё резко изменилось. Никто из них не смог бы с уверенностью утверждать, что точно видел, когда именно плотный, похожий на очень толстый канат, поток переливающегося и искрящегося белого света пронзил серое облако, тут-же многократно увеличив количество возникающих в нём разрядов молнии, а фиолетовая спираль натянулась ещё сильнее, издавая какой-то жуткий, оглушительный, пробирающий до костей гул. - Что происходит? - наконец невыдержал и всё-же поинтересовался Лось, но обращался он не к Слепому, а к Шакалу. - Подключился Лес, - объяснил Табаки, - многократного усилив Нечисть, и без того уже подпитываемую энергией Изнанки. То, что ты сейчас видишь, это почти полная доступная Нечисти мощность, но сама она, без посторонней помощи, так сможет не скоро, только когда полностью войдёт в силу. Сейчас же хорошо лишь то, что она способна выдержать поддержку извне, и перенаправить её в нужном направлении. Честно признаюсь, мы со Слепым до последнего сомневались в том, что это действительно получится. *** Пока Табаки всё это объяснял, облако серого тумана, светящееся холодным голубоватым светом и пронизываемое множеством вспышек молний, уже успело окутать собой всю видимую часть фиолетовой спирали и протянулось вслед за ней дальше, куда-то за всё сгущавшиеся дождевые облака. Вскоре раздался оглушительный треск, заставивший всех присутствующих инстинктивно заткнуть уши, а ещё через мгновение всё стихло, свечение и вспышки молний прекратились, облако серого тумана начало постепенно уменьшаться, а откуда-то из его недр вырвался всё тот-же поток белого, искрящегося света, и стремительно скрылся, уносясь куда-то вдаль. Когда серый туман окончательно успокоился, мерно стелясь в полуметре над землёй и плавно переливаясь, Табаки и Слепой приблизились, входя в центр облака и опускаясь на колени. Лось, Ральф и Сфинкс, помня о том, что говорил по этому поводу Табаки, всё ещё не двигались с места, хоть и не могли не заметить, что ни Стальнозубого, ни даже его дома и окружавшего его забора больше нет. Не исчез только брошенный Стальнозубым за забором старый пикап, на который Сфинкс всё ещё продолжал коситься с нескрываемой ненавистью. Нахождение Табаки и Слепого внутри серого облака на первый взгляд, казалось, ничего не изменило, а сами они продолжали молча сидеть друг напротив друга, глядя друг другу прямо в глаза. Но вскоре трое наблюдателей почувствовали, что вокруг становится ощутимо теплее и как-то спокойнее, а того жуткого, могильного холода и давящего на психику острого предчувствия скорой беды больше нет. Прошло ещё около пяти минут, и облако серого тумана, озарившись ещё несколькими, совсем небольшими вспышками молний, наконец сгустилось плотнее, уменьшаясь в размерах и превращаясь в обычного, хорошо знакомого им человека. *** Нечисть лежала на земле там, где ещё совсем недавно стоял дом Стальнозубого, и сил у неё сейчас не было даже на то, чтобы самостоятельно подняться. Слепой разорвал зрительный контакт с Шакалом, подошёл к ней, сел по-турецки и потянул её ближе, усаживая на себя сверху и перекидывая свои волосы на одну сторону, освобождая Нечисти доступ к его шее. Она тут-же впилась зубами, прокусывая бледную кожу и принимаясь пить кровь, а Слепой одной рукой обнимал её за талию, крепко прижимая к себе, а пальцами второй руки зарылся ей в волосы. Ральф первым нарушил молчание. Понаблюдав немного за Сфинксом, который подошёл к старому пикапу, камнем разбил стекло, разблокировал дверь возле водительского сидения, и принялся по-хозяйски рыться в салоне, явно что-то там выискивая, Ральф всё-же спросил: - Сфинкс, ты что делаешь? - Нашёл! - вместо ответа сообщил тот, вытаскивая откуда-то из-за сидения канстру с бензином, и демонстрируя её Ральфу. Открутив крышку, Сфинкс облил припаркованный пикап настолько, насколько хватило имевшегося в канистре бензина, достал из кармана собственной рубашки зажигалку и поджёг. Пламя вспыхнуло мгновенно, охватывая автомобиль, и слегка обожгло Сфинксу пальцы прежде, чем он успел отдёрнуть руку. - Идиот! - опомнившись, закричал Ральф, - а что если в баке тоже есть топливо? Мы же тогда все взлетим на воздух вместе с этим чёртовым пикапом! Об этом Сфинкс не подумал. В порыве ярости, стремясь сделать хоть что-то, хоть как-то отомстить Стальнозубому за всё, что тот с ним сделал, Сфинкс действовал скорее инстинктивно, чем руководствуясь здравым смыслом. То, что Стальнозубый всегда возил с собой канистру с дополнительным запасом бензина, было Сфинксу прекрасно известно ещё по тем временам, когда он сам был его пленником, а потому, выбивая стекло, он не сомневался, что обнаружит канистру всё там-же, на привычном месте, но вот про то, что в баке тоже может быть топливо, и чем это всем им грозит как-то не подумал. Прежде, чем все присутствующие успели опомниться, Нечисть снова сменила облик, укрывая их собой, а ещё через несколько секунд прогремел взрыв. *** - Прости, - виновато глядя на лежащую на постели Лося, бледную и полностью обессиленную Нечисть попросил Сфинкс, - я действительно не подумал. Так хотел отомстить, сделать хоть что-то, что совсем не учёл эту возможную опасность... - Ничего, - слабым, едва различимым голосом отозвалась Нечисть, - всё же обошлось, никто не пострадал, а ты... ты действительно имел полное право сделать то, что сделал. Ральф хотел было возразить, в очередной раз заявив о том, что поступок Сфинкса был крайне глупым и опрометчивым, но не успел, потому что заговорил Слепой, вновь обращаясь ко всем присутствующим. - Я надеюсь, - сказал он, - что из того, что сегодня случилось, каждый вынесет для себя свой, личный урок. Но сейчас я хотел бы, чтобы вы на некоторое время оставили нас с Нечистью наедине. Ей необходимо отдохнуть и прийти в себя. Лось, ты можешь остаться, ты нам никак не помешаешь. - Нет, - улыбнувшись тепло и сочувственно, отозвался Лось, - я тоже уйду. На Изнанку. Мне там, знаешь ли, в последнее время как-то особенно хорошо и спокойно. Идеальное место для того, чтобы как следует обо всём подумать. *** Лёжа на кровати рядом с только совсем недавно уснувшей Нечистью и крепко прижимая её к себе, Слепой думал о том, что случилось, и о том, каким оно было, раз за разом прокручивая картинки произошедшего на Изнанке в своей голове. - Возможно, - думал он, - Табаки был прав, когда создал Русалку обычной, и не стал включать её в нашу цепь, обрекая на всё то, на что я обрёк Нечисть. Когда это всё закончится, круги станут прежними, такими-же, какими были раньше, Русалка, приходя на новый круг, сможет быть всего лишь обычной девушкой, у которой есть подруги, есть любящий её всем сердцем парень, и жить можно легко и спокойно, в кругу таких же, близких по природе и по духу людей. Русалка сможет. А моя Нечисть нет. Она всегда будет отличаться. А они всегда будут это чувствовать. И это различие бездонной пропастью отделит её от них ото всех. Даже если в какой-то момент и ей, и им будет казаться, что это не так, что никакой пропасти нет, она всё равно никуда не исчезнет. Она есть. Уже есть. Я почувствовал это тогда-же, в Кофейнике, когда она впервые вошла к ним действительно собой, такой, какая она и есть. Этот их страх хорошо мне знаком. Именно он из раза в раз, из круга в круг, заставлял их делать меня самого сначала, в детстве, изгоем и их личным врагом, а потом, когда я становился старше, вынуждал их подчиняться. И с ней будет так-же. И Табаки это знает. Он ведь тоже всегда один, хоть и окружён всеми нами. Только ему, в каком-то смысле, ещё сложнее. Единственный сохранивший память в кругу своих старых, но полностью беспамятных друзей. И так круг за кругом. От этого же чокнуться можно. Нет, Табаки определённо молодец, что не стал втягивать во всё это Русалку. А я... *** Нечисть спит очень чутко. Даже тогда, когда полностью вымотана и обессилена, она всегда готова проснуться, как только почувствует, что что-то не так. Вот и сейчас, почувствовав, что Слепой плачет, она проснулась моментально, потянулась к его лицу, вытирая тыльной стороной ладони слёзы, и спросила обеспокоенно: - Эй, ну ты чего, в чём дело? - Прости, - отозвался Слепой, крепче прижимая её к себе и постаравшись улыбнуться, чтобы ей было спокойнее, - прости, я... я не должен был... не должен был делать тебя такой и впутывать во всё это... я... - Тише, - сочувственно произнесла Нечисть, - всё хорошо. Мне всё нравится. Честно. И ничего другого я не хочу. Мне хорошо ТАК. Правда. Только... не ври мне больше, ладно? Терпеть не могу, когда ты мне врёшь. - Что? - удивился Слепой настолько, что даже действительно перестал плакать, - ты о чём? - О том, что случилось тогда, восемьдесят два круга назад, - ехидным тоном сообщила Нечисть, - я не знаю, что именно там произошло, но находясь в полном контакте с самой собой я почувствовала: что-то было, и это было очень, очень страшно. И ты расскажешь мне всё. Я хочу. И я имею право знать. - Расскажу, - грустно улыбнувшись и тяжело вздохнув обещает Слепой, - я всё тебе расскажу. И вообще что угодно сделаю, лишь бы тебе было хорошо, и эта... пропасть не слишком мешала тебе жить. - Мне всегда будет хорошо здесь, рядом с тобой, - улыбнувшись, отозвалась Нечисть, - тебя достаточно. Больше мне ничего не надо. *** Когда на Изнанке Стальнозубый и его связь с родным миром были уничтожены и полностью отменены, никто из тех, кто находился в это время в Доме, ничего даже не почувствовал. Никто, кроме Мавра. Как только связь между находящимся на Изнанке Стальнозубым и его миром оборвалась, Мавр в Могильнике резко открыл глаза и выдохнул с заметным облегчением, впервые за всё то время, которое он уже находился в сознании, действительно почувствовав себя значительно лучше. Так, как если бы с него наконец сняли всё ещё сковывавшие его до этого момента тяжёлые железные кандалы.