Утраченное прошлое

Крыса всегда уходит ночью. Чтобы не привлекать лишнего внимания и не создавать себе дополнительных проблем. Никто в Доме не может с уверенностью сказать о том что знает, когда она уйдёт и когда вернётся. Никто, кроме Нечисти, которой нет необходимости спрашивать, чтобы знать. - Подожди, - просит Нечисть, останавливая Крысу на выходе из Дома, - возьми это. Нечисть протягивает Крысе довольно большой, старый, местами поржавевший ключ и вырванный из блокнота листок с адресом в Наружности. - Что это? - удивляется Крыса, разглядывая то что ей дали. - Место, в котором тебе будет тепло и безопасно. Условия там, конечно, оставляют желать лучшего, но зато можно запереть дверь и есть крыша над головой. Всё-таки уже осень, на улице становится по-настоящему холодно. - Могу я поинтересоваться, - спрашивает Крыса, - что это за место и откуда у тебя доступ к нему? - "Привет" из прошлой жизни, - отвечает Нечисть, - но теперь там безопасно: отчима нет, а мать давно забыла про это место. Крыса решает, что лучше пока, наверное, больше ни о чём не спрашивать, по крайней мере до тех пор, пока не увидит всё своими глазами и не будет представлять, о чём вообще речь. - Спасибо, - разворачиваясь, говорит Крыса и направляется к выходу. *** Шум ночного города уже давно её не пугает. Крыса, способная одинаково успешно адаптироваться к жизни сразу в трёх разных реальностях, умеет переключаться между ними, избирая наиболее подходящую в данных условиях тактику поведения. В Наружности ей даже проще, чем в Доме. В том плане, что здесь по крайней мере нет риска "провалиться" на Ту сторону неожиданно для самой себя, просто задумавшись о чём-то или уснув. Конечно Крыса может вернуться на Изнанку даже отсюда, из Наружности, но только полностью осознанно и по своему желанию или необходимости. Чего Крыса не может, так это не вернуться в Дом. Не то чтобы у неё хоть раз возникало подобное желание, вовсе нет, но всё равно о себе такие вещи лучше знать, чем не знать. Когда-то, во времена прошлые, до этого круга, Крыса ощущала лишь некую "нить", прочно связывающую её с Домом и ненавязчиво, но всё-же тянущую её назад. Теперь же всё изменилось. С появлением в Доме Нечисти Крыса начала ощущать не только "натяжение нити", но и чьё-то постоянное незримое присутствие у неё в голове, где-то на периферии сознания. "Чьё-то"... ясно чьё. Нечисть никогда не вмешивалась, ни во что не лезла и будто-бы вовсе никак себя не проявляла, но Крыса чётко знала, что она рядом и она, в случае необходимости, защитит. Как? Этого Крыса не знала и предпочитала избегать ситуаций, в которых пришлось бы это выяснить. Чем дальше Крыса удалялась от Дома, тем больше она думала о Нечисти и, поймав себя на этой мысли, криво ухмыльнулась, крепче сжимая в ладони старый ключ. Насколько сильно Крыса любила Нечисть, настолько же сильно она её ненавидела. Её и Слепого. Неразлучников. За то что он, Слепой, на собственном примере показал: можно перестать выбирать боль и одиночество, и выбрать наконец любовь. Дать себе право на счастье, на то чтобы длящийся уже, кажется, целую вечность кошмар под названием "разбитое сердце" наконец прекратил своё существование и уступил место чему-то новому, тёплому и светлому. Крыса давно научилась не позволять себе ни в кого влюбляться, всегда держаться в стороне, не подпускать никого близко и не открываться. Так было проще, легче, безопаснее. А потом появилась она. Нечисть. Вторая в Доме, после Слепого, кому Крыса не боялась смотреть в глаза. Смотреть напрямую, без зеркал. И если со Слепым тут всё было более или менее понятно, то с Нечистью всё обстояло не так. Во взгляде Нечисти не было ничего от этого, внешнего, чужого и пугающего мира. Только потустороннее, только Изнанка и Лес - знакомая, обжитая, безопасная территория. Они ведь во многом были похожи, два Лесных хищника. Саара жил на болоте а то, что в Доме называлось Нечистью а на Той стороне, кажется, и вовсе не имело никакого названия, обитало на одном из самых дальних озёр в Лесу. Саара питался кровью, заманивая будущую жертву песнями. Нечисти охотиться не было нужды. Там, в Лесу, в пищу ей годилась только кровь, но не любая, как Сааре, а та, за которой не требовалось охотиться, о которой не нужно было просить дважды, оборотень отдавал её сам и абсолютно добровольно. Эту свою потребность, которую многие в Доме считали лишь странной привычкой, Неразлучники принесли с собой с Той стороны в Дом и Крыса ненавидела их за это. За очередное болезненное напоминание о том, что всё может быть иначе, не так, как она давно уже привыкла, а лучше. Намного лучше, если судить по Неразлучникам. Но решится ли она сама пойти к Хранителю Времени и попросить его о помощи? Готова ли она, вслед за Слепым, согласиться на необратимое деяние и раз и навсегда связать себя с кем-то? На эти вопросы у Крысы не было ответов и это только сильнее её злило. *** Стоя поздно ночью, после почти суток скитания в Наружности, перед дверью с указанного на листке адреса и сжимая в руке ключ, Крыса уже догадывалась о том что то место, которое сейчас должно было стать для неё безопасным убежищем, вряд ли было таковым и для Нечисти в первые годы её жизни, проведённые в Наружности. Массивная железная дверь вела в полу подвальное помещение, в котором пахло сыростью и плесенью. Комнатка оказалась совсем крошечной, не больше чем два на три метра. В углу лежал старый, покрытый пылью матрас и стояло ржавое железное ведро. Под потолком проходила труба системы отопления, которая и заполняла всё имевшееся пространство запахом сырости и теплом. На противоположной от входа стене имелось небольшое окошко, с обеих сторон забранное решёткой. По всему выходило, что изначально это место должно было стать чем-то вроде кладовки или склада, а стало, судя по всему, тюрьмой для маленькой девочки, не достигшей и пяти лет. Крыса пообещала себе обязательно расспросить Нечисть об этой комнате и о том, что здесь было, и не отступать, пока не добьётся ответа. А сейчас лишь бросила на пол сумку, заперла изнутри дверь, несколько раз пнула старый матрас, сгоняя с него пыль, после чего сразу же, не раздеваясь, завалилась спать. Крыса не из брезгливых, для ночлега ей сойдёт любое тёплое и безопасное место, иначе в Наружности не выжить. *** - Она ведь обязательно будет спрашивать, - шепчет Слепой Нечисти на ухо, стоя вместе с ней под душем и прижимая её к себе. - Пусть, - задумчиво отвечает Нечисть, - она и сама не понаслышке знает, что такое трудное детство в плохой семье, не думаю, что я смогу слишком сильно её удивить. Слепой заставляет Нечисть отступить на пару шагов назад, зажимая её между стенкой душевой кабинки и собственным телом. Стоит он так довольно долго, обнимая, прижимая её к себе, будто стараясь защитить от всего на свете, закрыть её собой. Нечисть закрывает глаза и старается полностью раствориться в этом ощущении близости его обнажённого тела, его запаха, в ритме его дыхания, запечатлеть в сознании это чувство спокойствия и безопасности в руках человека, (ох человека ли?) который никогда её не предаст. *** - Он жив, а ты будто-бы вовсе его избегаешь, - говорит Ральф, задумчиво разглядывая лежащего рядом с ним, голого и кажущегося таким беззащитным без этого своего привычного облачения, Стервятника, - почему? - Я ему не нужен, - спокойно, констатируя, как факт, отвечает Большая Птица, - я ему только мешаю. - Бред, - уверенно возражает Р1, - ты всегда был ему нужен. Был и есть. И он тебе тоже. К чему все эти игры? Ради чего вы продолжаете мучить друг друга, вместо того чтобы объединиться и вместе стать сильнее? - Я Прыгун, - фыркает Стервятник, - а он Ходок, чем я могу быть ему полезен? - Дурак, - с нежностью в голосе произносит Ральф, подбирается ближе, нависает над Стервятником, заглядывая ему в глаза, - какой же ты дурак. Но однажды ты поймёшь, я уверен. Стервятник демонстративно закатывает глаза и пытается отстраниться, скинуть с себя Ральфа, но тот лишь смеётся, ложась на него сверху и впечатывая в постель весом собственного обнажённого тела, шепчет ему на ухо, обдавая кожу горячим дыханием: - Урок первый: никогда не смей сомневаться в правильности того, что я тебе говорю...