Улитка

Следующий день пролетел в огненном вихре. Прогон хореографии сменялся записью вокальных партий, а обсуждение концепта плавно перетекало в примерку костюмов. Чонгук рассчитывал выкроить хотя бы час с утра, чтобы снова заехать в «Улитку», но жестокий график не оставил ему ни единого шанса. Даже обед от Субин, доставленный курьером ровно к 15:00, Чонгук уничтожал на бегу, прямо в перерыве между дублями. Парни снова были в absolute востороге от горячего сета с тушёными рёбрышками, а Хосок весь день продолжал кидать на Чонгука хитрые взгляды. Впрочем, макнэ держал оборону насмерть. Когда тренировка наконец завершилась и парни разбрелись по раздевалкам, Чонгук взглянул на экран телефона. 21:45. Он досадно цыкнул. Доехать до окраины за пятнадцать минут сквозь сеульский трафик было нереально даже на пределе возможностей, а приехать к закрытым дверям — бессмысленно. — Не твой день, Чонгук-а, — тихо пробормотал он сам себе, растирая затекшую шею. Густой альфа-феромон кофе от усталости ощущался слегка горьковатым. Ему жизненно необходимо было проветрить голову, сбросить лишний груз мыслей и просто почувствовать скорость. Вспомнив, что с утра он приехал в HYBE на мотоцикле, Чонгук мгновенно понял, куда направится. Кафе RSG (Ready Steady Go) в районе Сонсудон. Это место давно стало культовой точкой притяжения для местной мотокультуры. Ближе к десяти вечера там всегда собирались байкеры — на самых разных аппаратах, от ретро-классики до мощных спортбайков. Там никто не лез с автографами: среди рёва моторов, запаха бензина, кожаных курток и горячего кофе все были просто ценителями двух колёс и дороги. Быстро переодевшись в чёрные защитные джинсы, свободную куртку и захватив шлем, Чонгук спустился на подземную парковку. Запустив двигатель, он дождался, пока басовитый рык мотора выравнивается, натянул шлем и вылетел на ночные улицы Сеула. Ночной воздух неприятно, но бодряще обжигал лицо сквозь приоткрытый визор. Скорость выдувала из головы остатки партитур, усталость и напряжение дня. Подъезжая к RSG, Чонгук издалека заметил знакомую картину: вдоль тротуара выстроился плотный ряд мотоциклов, а у входа группами стояли люди в экипировке, о чём-то оживленно беседуя со стаканами кофе в руках. Припарковав свой байк чуть в стороне, Чонгук заглушил мотор и снял шлем, поправляя растрепавшиеся волосы. Он уже собирался сделать шаг к входу, как его взгляд зацепился за необычную деталь: у самого края площадки образовался плотный круг людей. Но что сразу бросилось в глаза — оттуда не доносилось ни единого звука работающих моторов. Заинтересовавшись, Чонгук подошёл ближе, легко возвышаясь над толпой благодаря росту. В центре расчищенного пятачка происходило нечто завораживающее: два мотоцикла буквально кружились в синхронном, изящном танце. Они вырисовывали узкие «восьмёрки», накренялись под опасными углами и шуршали резиной по асфальту, но вместо оглушительного рёва слышался лишь тихий, едва уловимый футуристический гул электродвигателей и свист сухого ноябрьского ветра. Толпа байкеров вокруг свистела, громко поддерживала трюкачей и аплодировала каждому точному манёвру. Внезапно один из электробайков плавно затормозил, водитель упёрся ногой в асфальт, выключил питание и легко соскочил на землю. По изящным, гибким движениям и точёному силуэту в подтянутом защитном костюме Чонгук сразу понял: это девушка. К ней тут же подбежал второй пилот. Пара о чём-то оживлённо, с активной жестикуляцией заспорила прямо перед публикой, выставив вперёд руки. Спустя секунду они выбросили пальцы — старый добрый «камень-ножницы-бумага». Девушка выбросила бумагу против камня... и проиграла. Она комично заломила руки, всплеснула ими от наигранной досады и, тяжело опустив плечи, побрела к своему аппарату под дружный хохот и ободрительные выкрики друзей. Чонгук невольно усмехнулся, разглядывая её. Выглядела она чертовски стильно: полностью в чёрном костюме, а её шлем украшали маленькие дерзкие чёрные рожки. Сам электробайк казался матовым воплощением ночи — глубокий чёрный цвет с яркими, практически неоново-зелёными полосами вдоль кузова. В ночной темноте, под редкими фонарями, райдерша казалась ожившей тенью или персонажем из футуристического комикса. Не снимая шлема, девушка с лёгкостью оседлала своего зелёно-чёрного «зверя». Включив тумблер, она помахала на прощание собравшимся, плавно крутанула ручку газа и бесшумно, словно призрак, растворилась в ночном потоке машин. Чонгук остался стоять на месте, провожая взглядом удаляющийся зелёный огонёк габарита. Энергетика у этой загадочной гонщицы была невероятно яркой и задорной — даже сквозь закрытый визор и плотную экипировку чувствовался её драйв. Поправив куртку и чувствуя, как внутри разгорается любопытство, Чонгук подошёл к стайке байкеров, которые всё ещё со смехом обсуждали прошедшую дуэль. — Что тут вообще происходит? — улыбнувшись, поинтересовался Чонгук, убирая руки в карманы и кивая в сторону уехавшей «тени». Один из байкеров, утирая слезу от смеха, повернулся к нему: — Да спор тут у нас был! Сначала они пытались решить всё трюками на своих бесшумных «электричках», да только они оба равны — финты крутят одинаково идеально. Пришлось прибегнуть к классике. В эту самую секунду к ним, сняв шлем, подошёл второй пилот — высокий парень с взъерошенными волосами: — И я просто несказанно счастлив, что выиграл! Камень против бумаги — классика! — А на что хоть спорили-то? — с любопытством спросил Чонгук. — Кто из нас завтра поедет договариваться по поводу организации благотворительного заезда, — хмыкнул пилот, устало потирая затылок. — Там в оргкомитете эти старики такие упёртые, их просто не пробить! Никто не хотел ехать на переговоры. Так что Эльф сегодня официально попала. Чонгук слегка приподнял брови: — Эльф? — Ага, мы её так прозвали, — улыбнулся парень. — Летает бесшумно на своём электробайке, как призрак, да и сама худенькая, ловкая. Только вот в азартных играх ей сегодня фатально не повезло. Чонгук сдержал лёгкую улыбку, про себя отмечая, насколько точно это прозвище подходило тонкой, гибкой фигуре в чёрном экипе и шлеме с рожками. Чтобы сменить тему, он принялся с интересом расспрашивать парней про электробайки: каково это в езде, как держит батарея на сеульском холоде, каков отклик на ручку газа и в чём тонкости обслуживания. Ребята с азартом делились опытом, хваля бесшумную мощь и мгновенный разгон. Вскоре кто-то из компании громко крикнул: — Эй, хорош там шептаться со своими «розетками»! Пойдёмте к нормальным байкерам, кофе остывает! Вся группа дружно перетекла к основной толпе у входа в RSG. В этот вечер собралось не меньше сорока пяти человек. Чонгук чувствовал себя абсолютно в своей тарелке: среди запаха горячего эспрессо, кожи и бензина его альфа-феромон кофе окончательно выровнялся, став глубоким и спокойным. Пара ребят, конечно, узнала в нём сольного артиста и макнэ BTS, вежливо попросив сделать пару фото на память, но никто не докучал — в мотосообществе границы личного пространства уважали. Наговорившись вволю, зарядившись ночной душевной атмосферой и окончательно проветрив голову, Чонгук попрощался со всеми, надел шлем и отправился домой. Засыпая в своём двухэтажном доме под тихий сап добермана Бама, подставившего голову под его ладонь, Чонгук улыбался. Завтрашний день обещал быть невероятно интересным. Утро встретило Сеул хрустальным ноябрьским морозцем. Утренний выгул Бама в парке окончательно прогнал остатки сна — Чонгук быстро собрался, ласково потрепал добермана по загривку и, подхватив ключи от Панамеры, выскочил на улицу. Внутри горело азартное предвкушение. Сегодня он выехал с большим запасом по времени, твёрдо намереваясь не просто забрать еду, а наконец-то сделать тот самый шаг. Припарковавшись неподалёку от «Улитки», Чонгук глубоко вдохнул, выровнял кофейный запах и толкнул тяжёлую деревянную дверь. Тихо звякнул колокольчик. В зале царил утренний покой: пахло свежезаваренным фильтр-кофе, корицей и обжаренным кунжутным маслом. Чонгук обвёл помещение быстрым взглядом — глаза привычно скользнули к дальнему столику у окна, но тот оказался пуст. Ни ноутбука, ни планшета, ни знакомого дурманящего шлейфа бананового молока. Слегка нахмурившись, Чонгук поправил кепку и направился к кассе. Но вместо привычной госпожи Чэвон за стойкой стояла незнакомая молодая омега. Заметив приближающегося высокого, подтянутого альфу, девушка на секунду замерла с салфетницей в руках. Её глаза удивлённо округлились, когда она узнала знаменитого гостя, и к щекам мгновенно прилила розовая краска. — Д-добрый день! — слегка запнувшись, выговорила она и тут же отвесила вежливый поклон. — Добро пожаловать в «Улитку»! Вы... хотите сделать заказ? — Добрый день, — Чонгук тепло улыбнулся, пытаясь разрядить её смущение. — А госпожи Чэвон сегодня нет? — Мама сегодня взяла выходной, — объяснила девушка, перехватывая салфетку поудобнее и слегка опустив взгляд. — Меня зовут Кан Мисо. Если у вас есть какое-то пожелание по поводу доставки или меню, вы можете сказать мне, я ей обязательно всё передам! — А, Мисо-ши, очень приятно, — Чонгук понимающе кивнул, облокотившись о стойку. — Нет-нет, ничего передавать не нужно, всё в полном порядке. У вас прекрасная кухня! Просто передайте маме от нас большой привет и скажите, что мы всей нашей группой в абсолютном восторге от ваших обедов. Субин-ним готовит просто невероятно. От таких искренних похвал Мисо покраснела буквально до кончиков ушей, став похожей на спелый помидор. — Ох... Спасибо вам огромное! — смущённо пролепетала она и, не зная, куда деть руки от переизбытка чувств, принялась с удвоенным усердием ровнять и без того аккуратные стопочки салфеток на стойке. — Маме и Субин-ним будет ужасно приятно это услышать! Мы правда очень стараемся. Чонгук ещё раз беглым взглядом окинул полупустой зал, удерживая втайне лёгкий укол разочарования. — Мисо-ши, а можно мне, пожалуйста, порцию кимпаба с собой? — Да, конечно! Минутку, я сейчас всё упакую! — радостно откликнулась Мисо и шмыгнула за кухонную шторку. Спустя пару минут Чонгук уже держал в руках небольшой тёплый крафтовый пакет. Попрощавшись со смущённой Мисо, он вышел на свежий воздух и сел за руль. Прижимая к себе пакет с кимпабом, Чонгук крутанул руль в сторону HYBE. Селин в кафе не было — судя по всему, для неё было ещё слишком рано. Лёгкая досада неприятным осадком опустилась на дно души, но Гук лишь усмехнулся про себя. В конце концов, это только начало. Панамера плавно замерла на подземной парковке HYBE. Чонгук выключил двигатель, вздохнул и выбрался из салона, сладко потягиваясь всем телом. Утренний прохладный ветер приятно освежал лицо, прогоняя лёгкое расстройство. Он подхватил пакет с кимпабом и уже собирался направиться к служебному входу, как его взгляд случайно зацепился за фигуру у въезда на соседнюю территорию. Чонгук замер. Намётанный глаз мгновенно выхватил до боли знакомые черты: матово-чёрный электробайк с сочными, неоново-зелёными полосами вдоль кузова и изящный силуэт райдера в тёмном защитном экипе. На голове красовался тот самый шлем с дерзкими маленькими рожками. Эльф. Вчерашняя ночная «тень» с парковки RSG. Чонгук невольно улыбнулся, поражённый совпадением — надо же, она приехала прямо к зданиям офисного комплекса! К девушке подошёл строгий мужчина средних лет в деловом костюме, держа в руках какие-то бумаги. Они обменялись парой фраз, после чего байкерша подняла руки и отстегнула ремешок шлема. Она легко потянула его вверх — и в эту самую секунду мир вокруг Чонгука будто поставили на паузу. Из-под чёрного глянца шлема на плечи густой, непокорной волной рассыпалась яркая копна рыжих кудрей, вспыхнувшая в лучах ноябрьского солнца. Девушка встряхнула головой, поправляя волосы, повернулась к мужчине и мягко, невероятно тепло улыбнулась. На её переносице проявилась знакомая россыпь веснушек, а на губе блеснула металлическая серёжка. Селин. Внутри Чонгука словно замкнуло обнажённый провод. Высоковольтный разряд прошёл от затылка до самых кончиков пальцев, заставив сердце пропустить оглушительный удар, а затем забиться с бешеной частотой. Его собственный альфа-феромон кофе вспыхнул терпкой, горячей волной, сбивая дыхание. Это была она. Омега из «Улитки» с нежным запахом бананового молока, идеальным корейским и ледяно-голубыми глазами — и бесшумный, упрямый «Эльф», проигравший вчера в «камень-ножницы-бумага» прямо на его глазах. Две абсолютно разные, но одинаково притягивающие вселенные в его голове схлопнулись в одну единую точку с оглушительным треском. Мозг Чонгука окончательно и бесповоротно «закоротило». Он стоял, буквально приросши подошвами к асфальту, держа в руках остывающий пакет с кимпабом, и просто смотрел на неё, абсолютно потеряв связь с реальностью. Пока он находился в этом ментальном ступоре, Селин убрала шлем в рюкзак, достала папку с документами и вместе с мужчиной спокойно прошла через стеклянные двери соседнего бизнес-центра. Двери закрылись. Площадка опустела. Чонгук очнулся только тогда, когда холодный порыв ветра заставил его вздрогнуть. Он глубоко, судорожно вдохнул, пытаясь заставить мысли хоть как-то выстроиться в логическую цепочку. Внутри бушевал настоящий шторм из дикого азарта, восхищения и лёгкого шока. Судьба будто намеренно столкнула их уже трижды за эти пару дней, вырисовывая узоры, которые невозможно было игнорировать. Она была не просто постоянной посетительницей уютного кафе на окраине. Она была райдером, снимала контент, монтировала видео, программировала, носила тугой тату-рукав и жила так свободно и ярко, как только можно было представить. Его альфа-натура буквально требовала развернуться, рвануть в то соседнее здание и наконец заговорить. Но Чонгук сжал кулаки, заставив себя сделать шаг к дверям HYBE. Он поплёлся по коридорам компании, едва отвечая на приветствия сотрудников. Ему нужно было время. Нужно было остудить голову, выровнять запах и всё детально продумать. Простой случайности больше не существовало — теперь это была игра, в которой он был готов идти до конца. Дверь в главную репетиционную студию тяжело закрылась за спиной Чонгука. В зазеркаленном зале уже находились все шестеро. Тэхён и Чимин дотягивали разминку, Намджун что-то отмечал в планшете, Юнги о чём-то тихо переговаривался с Джином, а Хосок проверял расстановку колонок. Но стоило Чонгуку переступить порог, как в воздухе закружился не просто его привычный кофейный запах, а настоящее штормовое марево. Его альфа-феромон прямо-таки искрил — горячий, плотный, взбудораженный, с нотками absolute азарта. Парни замерли почти одновременно. Юнги медленно поднял голову от телефона и сощурился. Хосок выронил шнур от колонки, а Тэхён застыл в полуприседе. Чонгук же, ничего не замечая вокруг, на автомате дошёл до дальнего угла, тяжело опустился прямо на паркет спиной к зеркалу, с глухим шуршанием раскрыл крафтовый пакет и принялся молча, с абсолютно отсутствующим взглядом, жевать кимпаб. Через три секунды над ним выросла плотная стена из шести альф. — Так, — первым не выдержал Джин, упирая руки в бока и наклоняясь так низко, что оказался нос к носу с макнэ. — Чон Чонгук. Ты сейчас либо рассказываешь, почему от тебя фонит свежеобжаренной арабикой с нотками короткого замыкания, либо мы забираем твой кимпаб. — Чонгук-а, ты выглядишь так, будто тебя только что переехал поезд, но ты этому ужасно рад, — хмыкнул Намджун, скрестив руки на груди и внимательно изучая выражение лица младшего. — Расколись уже! — Хосок опустился перед ним на корточки и принялся драматично трясти за плечи. — Позавчера ты сидел и загадочно улыбался в угол! Сегодня ты приехал с запахом полной ментальной катастрофы! Что происходит?! — Хён, отпусти, я подавлюсь, — пробормотал Чонгук, проглотив кусочек и сжав пальцами упаковку. — Выкладывай, Гуки, — мягко, но с давящей альфьей настойчивостью произнёс Чимин, садясь рядом на пол. — Партизан из тебя сегодня паршивый. Твой феромон с головой тебя выдаёт. Кто она? Из того кафе? Чонгук посмотрел на шесть пар горящих от любопытства глаз. Внутри него всё кипело — удерживать этот ураган эмоций в одиночку больше не было сил. Он тяжело вздохнул, упёрся затылком в прохладное зеркало и, натянув капюшон худи чуть ниже на лоб, сдался. — Ладно! Ладно, всё, перестаньте на меня давить, — поджал ноги макнэ. — Да, это связано с той «Улиткой». Но всё гораздо сложнее. Зал мгновенно затих. Даже Юнги подошёл ближе и прислонился к косяку двери, приготовившись слушать. — Я... я заприметил её там ещё в прошлый раз, — тихо начал Чонгук, а его феромон от воспоминаний снова вспыхнул тёплой, бархатистой сладостью. — Омега. В ней невероятно крутой вайб, и от неё пахнет... банановым молоком. — Банановым молоком? — Джин не удержался и фыркнул, но тут же прикрыл рот ладонью под строгими взглядами остальных. — Извини-извини, продолжай. — В общем, я сегодня поехал в кафе с утра, но её там не было, — продолжил Гук, активно жестикулируя. — Я уехал расстроенный. Приезжаю сюда, паркую Панамеру, выхожу... и вижу у въезда в соседний бизнес-центр матово-чёрный электробайк. Вчера ночью на RSG я видел, как пилот этого байка крутил бесшумные трюки, а потом проиграл в «камень-ножницы-бумага» прямо на парковке... — Так, стоп, — перебил его Тэхён, приподняв бровь. — При чём тут байк из RSG и омега из кафе? — В том-то и дело! — Чонгук эмоционально всплеснул руками, и его глаза вспыхнули азартным огнём. — Этот пилот снимает шлем... а оттуда рассыпаются рыжие кудри. Это оказалась она! Омега из «Улитки» и тот крутой байкер — один и тот же человек! Она работает прямо в соседнем здании! Меня просто заклинило на месте, понимаете?! Я простоял как истукан и снова упустил момент с ней заговорить! Парни переглянулись. В зале повисла пауза, после чего Хосок издал громкий свист. — Вот это совпадение... — пробормотал Намджун, потирая подбородок. — Три пересечения за пару дней в десятимиллионном мегаполисе? Это уже не просто случайность, Чонгук-а. — Так как её зовут? — тут же спросил Чимин, подавшись вперёд. — Ты узнал имя? Чонгук замер. Всплывшее в голове красивое имя «Селин» отозвалось в груди особым, трепетным теплом. Но эту деталь он решил оставить только себе. Пока что. — Байкеры на RSG зовут её Эльф, — ловко выкрутился макнэ, упрямо поджав губы и смерив старших хитреньким взглядом. — Всё. Больше вы из меня ничего не вытянете, пока я сам с ней нормально не познакомлюсь. — «Эльф»? Серьёзно? — расхохотался Джин. — Чон Чонгук, ты влюбился в сказочного персонажа на электробайке! — Я не влюбился! — вспыхнул Гук, хотя его щёки густо залились румянцем, а кофейный запах стал до смешного сладким. — Просто... мне нужно довести это до конца. — Ну держись, Эльф, — усмехнулся Юнги от двери, качая головой. — Наш макнэ вышел на охоту. Репетиция в тот день превратилась для Чонгука в настоящую проверку на прочность. Правда, бороться приходилось не с усталостью, а с неудержимой улыбкой, которая то и дело ползла к ушам. Стоило хореографу объявить паузу, как парней буквально сносило в сторону макнэ. — Так, Чонгук-а, давай повторим связку, — с абсолютно серьёзным лицом подходил Хосок, отражаясь в зеркале, а потом вдруг делал руками характерные «ушки» и подмигивал. — Только делаем мягко, бесшумно... как настоящий Эльф на электротяге! — Хосок-хён, ну хватит! — смеялся Чонгук, закрывая лицо руками, но его феромон свежесваренного кофе мгновенно выдавал счастливое возбуждение. — А я считаю, надо менять концепт сольного альбома, — подал голос Джин, подтягивая спортивные штаны и декламируя с театральным драматизмом. — Трек номер один: «Сказка о рыжих кудрях». Трек номер два: «Камень, ножницы, бумага, или Как упустить омегу за тридцать секунд». — Хён! — Гук запустил в Джина полотенцем, но тот ловко увернулся, заходясь своим фирменным смехом, похожим на протирание стекла. Даже обычно сдержанный Юнги, проходивший мимо с бутылкой воды, не удержался от комментариев: — Ты главное, когда в следующий раз её увидишь, не забудь отключить режим истукана. А то скажет, что у нас макнэ бракованный: только из армии вернулся, а уже зависает. Ровно в 15:00 в дверь стукнул курьер, и в зал въехала новая партия ароматов из «Улитки». На этот раз Субин приготовила горячий суп с кимчи, сочные свиные рёбрышки в острой глазури и кучу свежих панчханов. Зал снова накрыла волна чистого гастрономического восторга, но на этот раз — со щедрой щепоткой подколов. — Боже, эти рёбрышки... — Намджун зажмурился от удовольствия, отправляя кусочек в рот. — Чонгук-а, передай госпоже Чэвон, что мы её на руках носить готовы. И её, и Субин-ним, и вообще всю «Улитку». — Кстати об «Улитке», — Чимин хитро прищурился, подвигая к себе пиалу с рисом. — Вам не кажется, что название кафе — это прямо-таки метафора для нашего Чонгука? — О-о-о! — тут же подхватил Тэхён, чутко ловя волну. — Точно! Скорость реакции — один сантиметр в час! Три раза пересечься с омегой в огромном Сеуле и даже имя не спросить! Чон Чонгук — главный тормоз этой планеты! Настоящая улитка-альфа! — Да я просто не хотел выглядеть навязчиво! — пытался оправдаться Чонгук, уплетая рёбрышко за обе щёки и густо краснея под дружный хохот всей группы. — Там мужчина какой-то стоял, они по работе говорили! Что я должен был сделать, подбежать и выхватить у неё шлем?! — Да! Именно так! — в один голос закричали Джин и Хосок. — Скажи спасибо, что она на электробайке уезжает, — хохотал Чимин, вытирая салфеткой губы. — А то пока ты сообразишь заговорить, она уже пол-Сеула проедет! У тебя же короткое замыкание каждый раз, когда рыжие кудри видишь! Чонгук лишь качал головой, не в силах сдержать счастливой, пусть и немного глуповатой улыбки. Старшие могли сколько угодно подшучивать над его заторможенностью, но внутри него уже созрел чёткий план. Завтра — суббота. И на этот раз он точно не позволит себе затормозить. Субботнее утро встретило Сеул прозрачным, звенящим морозцем. Чонгук буквально летел на своей Панамере в сторону окраины, с трудом удерживая ноги на педали газа. Внутри всё горело от предвкушения, а его альфа-феромон кофе искал хоть какую-то разрядку, искрясь терпкой, азартной сладостью. Свернув на знакомую тихую улочку, он бдительно окинул взглядом парковку у «Улитки» — и сердце пропустило мощный удар. У самого входа, переливаясь матовым глянцем в лучах утреннего солнца, стоял тот самый матово-чёрный электробайк с сочными, неоново-зелёными полосами. — Есть! — выдохнул Чонгук, глуша двигатель. Его буквально потряхивало от крупной, нервной дрожи, когда он шагал к дверям заведения. Ладони слегка вспотели, а лавина мыслей в голове сузилась до одного-единственного намерения: сегодня или никогда. Толкнув тяжёлую деревянную дверь, он переступил порог. Тихо звякнул колокольчик. Воздух в заведении был пропитан привычным, согревающим уютом: ароматом свежей выпечки, заваренного кофе и тонким, едва уловимым шлейфом сладкого бананового молока. Чонгук мгновенно бросил взгляд в самый дальний угол — и там, у окна, залитого мягким светом, сидела она. Густая, яркая копна рыжих кудрей, слегка наклонённая над экраном ноутбука, и изящный рукав татуировок, выглядывающий из-под свитшота. С довольной, облегчённой и немного безумной улыбкой Чонгук направился прямо к стойке кассы, где госпожа Чэвон как раз наводила порядок. — Привет, золотце! — тепло всплеснула руками хозяйка, разглядывая сияющего и слегка взволнованного парня. — Как твой день? Как настрой? — Здравствуйте, Чэвон-ним! — Чонгук опёрся локтями о стойку, пытаясь взять под контроль дыхание и выровнять кофейный запах. — Да всё просто отлично! Ваша еда нас буквально спасает каждый день. Хёны передают вам и Субин-ним огромный поклон, всё нереально вкусно! — Мисо мне всё-всё передала, — с искренней материнской гордостью улыбнулась Чэвон. — Нам ужасно приятно, что вам нравится. Ну, рассказывай, чего ты хочешь сегодня? Чонгук на секунду замялся, бросил быстрый взгляд в сторону дальнего столика, а затем подался чуть ближе к хозяйке и тихо, но уверенно произнёс: — Чэвон-ним... Я хочу точно такой же напиток, какой пьёт вон та рыжая девушка. И давайте сразу две порции. Госпожа Чэвон на мгновение замерла, а потом её глаза лукаво сузились, и на губах расплылась хитрая, всепонимающая ухмылка. — Ох... — тихо и с чувством протянула она, приподняв бровь. — Решился-таки? Ну наконец-то! А то я думала, ты так и будешь кругами ходить. — Решился, — смущённо, но твёрдо кивнул Чонгук, ощущая, как к щекам приливает румянец. — Ладно, — Чэвон с одобрением хлопнула ладонью по стойке. — Тогда в придачу к вашему банановому латте возьми ещё два кусочка черничного чизкейка. Субин его только утром закончила — он волшебный. С десертом точно не прогонит, гарантирую! — Чэвон-ним, вы лучший союзник в моей жизни! — сияя во все тридцать два зуба, выдохнул Чонгук. Пока за стойкой шумела кофемашина и Чэвон аккуратно выкладывала на блюдца два красивейших кусочка чизкейка с сочными ягодами черники, Чонгука изнутри разрывала смесь дикого азарта и волнения. Он поправил кепку, сжал и разжал кулаки, чувствуя, как его кофейный альфа-феромон наполняется глубоким, бархатным теплом. С подносом в руках, на котором дымились два банановых латте и стоял свежайший десерт, Чонгук сделал глубокий вдох, выпрямил спину и взял курс прямо на дальний столик у окна. Каждый шаг давался с удивительной лёгкостью. Чем ближе Чонгук подходил, тем отчётливее и гуще становился шлейф её омежьего феромона — нежное, бархатистое банановое молоко с лёгкой, едва уловимой ноткой свежести. Этот запах действовал на его альфью натуру как умиротворяющий бальзам: лёгкая нервная дрожь мгновенно улетучилась, уступив место твёрдой, глубокой уверенности. Его собственный кофейный аромат расправился, став мягким, пряным и обволакивающим. Остановившись прямо перед её столиком, Чонгук слегка прочистил горло, привлекая к себе внимание. Девушка оторвала взгляд от экрана и медленно подняла голову. Когда её пронзительно-голубые, ледяные глаза встретились с его взглядом, Чонгука будто снова накрыло волной — только на этот раз не удушающим ступором, а абсолютным, неконтролируемым осознанием: всё, пропал. Вблизи её лицо выглядело ещё более живым и кинематографичным — россыпь веснушек на переносице, серебристый блеск пирсинга на нижней губе и мягкое облако рыжих кудрей, обрамляющее чистый овал лица. — Привет, — тепло и тихо начал Чонгук, чуть наклонив голову. — Можно к тебе? — Привет, — отозвалась Селин. В её глубоком голосе с приятной хрипотцой не было ни паники, ни наигранного удивления — лишь искреннее, спокойное добродушие. — Конечно можно, садись. Она мягко опустила крышку ноутбука, освобождая место, и с нарастающим изумлением наблюдала за тем, как высокий, статный альфа аккуратно ставит на стол поднос. На белой салфетке стояли два высоких стакана с пышной пенкой её любимого бананового латте и два блюдца с нежнейшим черничным чизкейком. Чонгук опустился на диванчик напротив, расправил плечи и расплылся в своей самой лучезарной, искренней кроличьей улыбке, от которой вокруг его глаз собрались мелкие лучики-морщинки. — Мне подсказали, как нужно подойти, чтобы не быть укушенным, — с весёлой искрой в тёмно-карей глубине глаз произнёс он, слегка подавшись вперёд. Селин на секунду замерла, а затем не удержалась и тихо, невероятно уютно рассмеялась, прикрыв губы ладонью с рукавом изящных татуировок. Она перевела взгляд за его плечо — прямо на стойку кассы, где госпожа Чэвон с максимально невинным видом протирала чашку, подмигивая им обоим. — Сдали с потрохами, да? — с лёгкой смешинкой в голосе перевела взгляд обратно на Чонгука Селин. Она чуть сощурила ледяно-голубые глаза, разглядывая его с нескрываемым интересом. — Но я в целом никогда не кусаюсь... без просьбы. Эти слова, произнесённые с мягкой, едва уловимой иронией, окончательно растопили остатки дистанции между ними. Чонгук сидел напротив неё, ощущая себя счастливым буквально до краёв. Все его прошлые сомнения, подколы хёнов в репетиционном зале и бешеный ритм последней недели просто растворились в мягком янтарном свете «Улитки». Пересечение двух их миров — шумного айдольского и её тихого, свободного, наполненного ветром и скоростью — состоялось. И прямо сейчас, за двумя стаканами бананового латте, оно казалось самым правильным событием этой осени. — Я Чонгук, — произнёс он, слегка наклонив голову и удерживая её взгляд. — Очень приятно наконец поговорить с тобой. Селин мягко улыбнулась, отпивая первый глоток латте. В её глазах заплясали тёплые искорки. — Я узнала тебя, Чонгук, — ответила она с лёгкой, естественной интонацией, абсолютно лишённой того благоговения, к которому он привык на публике. — Я Селин. Мне тоже очень приятно. И... довольно неожиданно. «Наконец поговорить»? — Я увидел тебя тут несколько дней назад, — признался Чонгук, опёршись локтями о стол и не скрывая искренней, счастливой улыбки. — Потом — на слёте байкеров, где ты кружилась в бесшумном танце на своём электробайке. А потом видел тебя на том же байке прямо рядом с моей работой, у бизнес-центра. И я понял, что просто обязан с тобой познакомиться. Селин удивленно приподняла бровь, наклонив голову набок. Рыжие кудри рассыпались по её плечу, а в воздухе от этого движения ярче вспыхнул сладкий, дурманящий запах бананового молока. — Ох, ничего себе... — тихо проговорила она, усмехнувшись. — В трёх разных местах за пару дней? Знаешь, если бы я не знала, кто ты такой, это звучало бы как самое настоящее сталкерство. Но... окей, признаю, весьма приятное. Чонгук не мог и не пытался сдерживать улыбку — его кофейный альфа-феромон расходился по залу тёплой, бархатистой волной. — Я предпочитаю думать, что это судьба, — легко парировал он, лукаво прищурившись. — И раз уж я знаю так много... Тебе удалось договориться о благотворительном заезде? Селин, которая в этот момент делала очередной глоток, от неожиданности едва не подавилась латте. Она сдавленно кашлянула, прикрыв рот ладонью, и уставилась на него округлившимися ледяно-голубыми глазами. — Ты и это знаешь?! — выдохнула она, с лёгким шоком качая головой. — Боже мой... Кажется, про меня уже вообще всё и всем рассказали! Она поставила стакан на стол, опёрлась подбородком о ладонь, украшенную изящными линиями татуировок, и возмущённо, но невероятно мило вздохнула: — И да, и нет. Эти организаторы снова перенесли окончательное решение, якобы им нужно «ещё раз всё обсудить». Хотя что там обсуждать?! От них требуется просто на полтора часа перекрыть дорогу вдоль детской больницы Асан, чтобы мы никому не мешали! Всё остальное — логистику, подарки, безопасность — мы полностью берём на себя. Но эти старики из комитета вообще слушать не хотят, твердят про «лишний шум и риски»! Хотя многие байкеры на этот раз вообще хотят приехать в костюмах супергероев, чтобы детям было ещё веселее и эпичнее! Чонгук слушал её, опираясь подбородком на сцепленные в замок пальцы, и буквально тонул. Он тонул в её глубоком, с лёгкой хрипотцой голосе, в том, как эмоции живым потоком менялись на её лице — от возмущения до азартного блеска в глазах. В том, с какой искренней страстью и детским задором она рассказывала про эту идею с костюмами супергероев для детской больницы. С каждым её словом, с каждым жестом тонкой руки, на которой среди листьев угадывались силуэты сапсана и змеи, Чонгук всё глубже погружался в это удивительное ощущение: эта омега была не просто красивой, она была целой вселенной — яркой, свободной и абсолютно настоящей. — Больница Асан? — Чонгук задумчиво почесал подбородок, и на его губах заиграла уверенная, слегка хитрая улыбка. — Юнги-хён с ними постоянно сотрудничает по благотворительным проектам. Думаю, он запросто сможет подговорить там кого надо. Селин мгновенно загорелась, как яркая спичка. В её ледяно-голубых глазах в эту секунду вспыхнул такой искренний, восторженный огонь, что Чонгук на секунду затаил дыхание. — Серьёзно?! — подалась она вперёд через стол, сжав пальцы в замочек. — Боже, это было бы просто невероятно! Мы их уже два месяца упрашиваем всем клубом! В самой больнице, с главврачом и отделом работы с детьми, давно всё согласовано — они двумя руками «за». Весь затык только в этой чиновничьей администрации и бюрократии. — Не переживай, — легко улыбнулся Чонгук, откидываясь на спинку диванчика с самым невозмутимым видом. — Думаю, они просто не смогут отказать BTS в такой акции. Спишем всё на меня и моё увлечение байками — мол, я лично вызвался поддержать инициативу. Прокатит на ура, даже не сомневайся. Селин смотрела на него с такой глубокой, чистой благодарностью, что у Чонгука в груди сладко и больно щемило. В этом взгляде не было восхищения фанатки перед недосягаемым айдолом — там было тепло человека, которому совершенно неожиданно и бескорыстно протянули руку помощи в важном деле. Чонгук сделал медленный глоток прохладного, бархатистого бананового латте. Густая сладкая пенка смешивалась с пространством кафе, и ему казалось, будто он пьёт не просто напиток, а их общий, созданный прямо сейчас совместный аромат: её нежное банановое молоко и его горячий, терпкий, свежесваренный кофе. Этот гибрид висел в воздухе над их столиком, создавая невидимый, но прочный купол. Они продолжили болтать, совершенно потеряв счёт времени. Селин рассказывала об устройстве заезда, о том, как ребята собирали деньги на подарки для отделения, как планируют украсить байки и какие костюмы супергероев уже забронировали. Чизкейк, предложенный Чэвон, уничтожался буквально за секунды — нежнейший сливочный сыр с сочной черничной кислинкой оказался просто восхитительным. Чонгук слушал омегу, смеялся над её историями, делился своими байкерскими байками и с каждой минутой всё глубже и безвозвратно убеждался: он не ошибся. Ни тогда, когда заметил её у окна, ни когда провожал взглядом на парковке RSG. Внутри его альфьего естества с каждой секундой всё сильнее укоренялась твёрдая, горячая мысль. Стать для неё просто приятелем по кофе или байкам? Нет. Этого ему уже мало. Он хочет стать настоящим, единственным Альфой для этой удивительной омеги. Во всех смыслах, которые только существуют. Поймав взгляд Чонгука, Селин достала из кармана свитшота визитку своего проекта и с мягкой улыбкой подвинула её по столу. Чонгук быстро сохранил её номер в контакты телефона и аккуратно убрал карточку в карман куртки. Только он успел убрать визитку в карман, а телефон — обратно на стол, как тишину их угла нарушил очередной сигнал. На этот раз требовательно и громко запел смартфон Селин. — Прости, я отвечу, — с лёгким извиняющимся вздохом произнесла она, глянув на экран. Но едва она приняла звонок, как от её расслабленности и мягкой улыбки не осталось и следа. Лицо Селин в мгновение ока стало строгим и сосредоточенным. Она заговорила на беглом, безупречном английском с лёгкой хрипотцой — быстро, чеканя каждое слово. Чонгук, не слишком сильный в тонкостях технического английского, уловил лишь отдельные реплики: «Right now?», «Is he there?», «I’ll fix it». Повесив трубку, Селин на секунду зажмурилась, выдохнула и перевела взгляд на Чонгука. В её ледяно-голубых глазах читалось такое искреннее, глубокое сожаление, что у Чонгука внутри всё сжалось. — Прости, Гук-а... Мне нужно идти, — тихим голосом произнесла она, накидывая на плечи тяжёлую чёрную куртку. — Возникло срочное дело по проекту, без меня там всё встало. Слышать от неё это мягкое, по-домашнему тёплое «Гук-а» было невероятно приятно, но расставаться так быстро не хотелось катастрофически. Чонгук лишь тяжело вздохнул, укрощая своего разочарованного альфу, и поднялся вслед за ней. — Иди, конечно, — с открытой заботой ответил он, помогая ей расправить капюшон. — Только будь аккуратнее за рулём. На улице холод, асфальт может быть очень скользким. — Конечно, — ответила Селин, быстро укладывая ноутбук и провода в рюкзак. Слегка потянув за замки, она тихо добавила: — Но, похоже, пора уже действительно закрывать байкерский сезон... — Вот устроим заезд для больницы — и закрывай с чистой совестью, — Чонгук посмотрел ей прямо в глаза, вложив в этот взгляд всю нерастраченную теплоту, накопившуюся за эти пару часов. Селин замерла на секунду, тепло и очень искренне ответила на его взгляд, подхватила с диванчика шлем с чёрными рожками и, попрощавшись, лёгкой тенью выскочила на улицу. Спустя мгновение за окном лишь слегка шуршнула резина — её зелёный электробайк бесшумно унёсся в ноябрьский день. Чонгук ещё пару секунд смотрел на опустевшую улицу, а затем аккуратно собрал со стола пустые стаканы из-под бананового латте, тарелки со съеденным до единой крошки чизкейком и поднёс поднос к кассе. — Вижу, у тебя всё получилось, — встретила его госпожа Чэвон с довольной, покровительственной улыбкой, забирая посуду. — Молодец, Гук-а. — Да... — Чонгук почесал затылок, упёршись локтями в стойку, и с лёгкой грустью протянул: — Но как-то слишком быстро всё закончилось. Чэвон усмехнулась, качая головой: — Быстро? Вы просидели тут почти два часа! «Быстро» ему, ишь ты! — Серьёзно? Два часа?.. — Чонгук удивленно моргнул. Он искренне не заметил, как пролетело время. Напряжение дней, часовые пояса и усталость просто растаяли рядом с ней. — М-да... Я правда даже не заметил. Спасибо вам огромное, Чэвон-ним, всё было невероятно вкусно! Я обязательно приду ещё! До свидания! — Пока-пока, милый, береги себя! — махнула ему вслед хозяйка. Выйдя на свежий воздух, Чонгук втянул полной грудью прохладный ветер. На душе было легко, а в голове звучал её голос. Счастливый, сияющий, он сел за руль Панамеры и покатил домой. Настроение поднялось до максимума. Впереди был вечер с хёнами — а значит, пришло время готовиться к настоящим альфа-посиделкам и выдерживать новую волну их бесконечных подколов. Но теперь у него был главный козырь.