Улитка

Электробайк бесшумно замер на подземной парковке величественного высотного комплекса из тёмного стекла и стали в самом сердце Каннама. Селин заглушила питание, сняла шлем и на секунду зажмурилась, упираясь лбом в холодный руль. Ей пришлось солгать Чонгуку. Придумать срочную работу, баг в коде, горящий дедлайн — любой предлог, лишь бы скрыться от его тёплого, искреннего взгляда, искрящегося запахом свежесваренного кофе. Ей было до тошноты стыдно врать ему, но впустить его в ту грязь, к которой она сейчас направлялась, Селин не могла себе позволить. Выпрямившись, она убрала рыжие кудри под воротник тяжёлой защитной куртки, подхватила рюкзак и направилась к лифтам. Зеркальные стены кабины отразили её бледное лицо и сжатые в тонкую линию губы. Пальцы с аккуратными татуировками нервно поправляли серебряное колечко в нижней губе. На табло зажглись цифры верхнего этажа. Впереди ждала встреча с человеком, от одной мысли о котором во рту становилось горько. Ли Юнхо. Сорокалетний альфа с удушливым, тяжёлым запахом дорогих сигар и холодного кедра. Мужчина, за которого она когда-то вышла по юности, наивности и глупости. Вот уже почти десять лет они состояли в официальном браке, и последние четыре года превратились в настоящий ад, затянутый в юридические петли. Юнхо был владельцем крупной IT-корпорации. Их история началась как сказка из драматического сериала: он пришёл в её университет с гостевой лекцией, заметил в аудитории яркую омегу-иностранку с невероятными ледяно-голубыми глазами и устроил настоящую осаду. Красивые ухаживания, дорогой уход, машины, обещания полной свободы и поддержки... Весь курс завидовал Селин, да и сама она поначалу верила, что поймала удачу за хвост. Но сказка рассыпалась в прах сразу после подписей в брачном договоре. Роскошный особняк в элитном районе быстро превратился в позолоченную клетку. Юнхо перестал притворяться едва ли не в первый месяц после свадьбы: измены стали постоянными, а поведение — холодным и властным. Пока Селин училась, её жизнь сводилась к маршруту «дом — университет» под надзором личного водителя. Брачный контракт, составленный его юристами до последней запятой, был кабальным: попытка одностороннего развода лишала её абсолютно всего — от накоплений и рабочего оборудования до права на интеллектуальную собственность, разработанную за годы брака. Юнхо контролировал её счета и контракты, фактически держа её на поводке. Четыре года назад Селин не выдержала. Она просто собрала один рюкзак, оставила на кухонном столе ключи с краткой запиской и сбежала. Мужа её уход даже не расстроил. Для него она никогда не была любимой омегой — Юнхо так и не поставил ей метку, сохранив её шею чистой. Селин была лишь статусным трофеем, редкой и красивой иностранкой для светских выходов. Все эти четыре года их «брак» существовал исключительно на бумаге и в формате редких сделок: пару раз в год — на Новый год и его день рождения — Селин обязана была появляться на семейных ужинах, чтобы изображать перед инвесторами и прессой картинку идеальной семьи. Единственной претензией влиятельного клана Ли к омеге было отсутствие наследников. Но когда медицинское обследование показало, что из-за индивидуальной патологии организма Селин не способна выносить ребёнка — плод попросту не формировался, — она впервые в жизни искренне поблагодарила судьбу. Мысль о том, чтобы связать себя с нелюбимым, жестоким альфой через дитя, казалась ей страшнее смерти. К тому же, по слухам, у Юнхо уже подрастали двое внебрачных детей от других омег, так что её «брак» окончательно превратился в фикцию. Двери лифта бесшумно разъехались, открывая вид на панорамный холл верхнего этажа. Селин глубоко вдохнула, до боли сжав кулаки, и сделала шаг навстречу своему прошлому. Ей нужно было узнать, зачем он вызвал её так резко именно сегодня — и как можно быстрее найти выход из этой ловушки, пока её настоящая жизнь только-только начала обретать смысл. Тяжёлая дубовая дверь панорамного кабинета закрылась за Селин с глухим, почти зловещим щелчком. Помещение, затопленное холодным светом Сеула, буквально задыхалось от давления витающего здесь феромона — тяжёлого, спёртого запаха дорогих сигар и горького, суховатого кедра. За огромным письменным столом из тёмного мрамора сидел Ли Юнхо. Заметив омегу, он не спеша поднялся, с идеальной грацией поправил лацканы безупречного тёмно-синего костюма и улыбнулся своей фирменной, отточенной до фальши улыбкой. — Привет, дорогая, — его глубокий, привычно снисходительный голос прорезал тишину. — Давно не виделись. Ты отлично выглядишь. — И тебе привет, — холодным, отстранённым тоном ответила Селин, застыв в паре метров от него и даже не думая снимать тяжёлую защитную куртку. — Зачем ты меня так срочно вызвал? Юнхо чуть приподнял бровь, медленно обошёл стол и опёрся о его край, скрестив руки на груди. Его соколиный взгляд въелся в её лицо. — Я помешал тебе? — хмыкнул он, слегка наклонив голову. — Судя по твоим ответам по телефону на английском, ты ужасно спешила и явно не хотела, чтобы кто-то рядом понял смысл твоих слов. Кто же это был, Селин? Новый клиент? Или очередное увлечение? — Какая разница кто, если я в итоге всё равно стою перед тобой? — с лёгким прищуром выровняла дыхание Селин, прямо встречая его давящий альфа-взгляд. — Что ты хочешь, Юнхо? Давай ближе к делу. Юнхо тихо рассмеялся — сухим, лишённым тепла смехом. Он выудил из кармана золотой зажим для галстука, повертел его в пальцах и произнёс: — Я тут на днях услышал, что ты изо всех сил добиваешься разрешения на какой-то благотворительный заезд байкеров. Это так мило с твоей стороны, дорогая. Помощь больным деткам... Но, видишь ли, я сильно сомневаюсь, что тебе его разрешат. Селин нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает дурное предчувствие. — Видишь ли, — продолжал Юнхо с вежливым ядом в голосе, — я лично знаком со всей городской администрацией. И каждый раз, когда ты подаёшь туда очередное прошение или документы, они сразу оповещают меня. Потому что глава этой семьи — всё ещё я, а не ты. И последнее слово всегда за мной. В эту самую секунду последний кусочек мозаики с оглушительным треском встал на своё место. Два месяца бессмысленных отписок! Два месяца постоянных переносов, искусственных задержек и «необходимости дополнительных согласований»! В больнице Асан давным-давно дали добро, байкеры приготовили подарки и костюмы, но документы тонули в бюрократическом болоте только потому, что за ниточки сверху дёргал её «законный муж». Просто чтобы потешить своё эго. Просто чтобы показать, кто здесь держит поводок. Селин тяжело, рвано выдохнула. В её ледяно-голубых глазах вспыхнула такая отчаянная, выжженная усталость, что Юнхо на секунду замер. — Да когда ты уже наконец отпустишь меня?.. — тихо, с горьким надрывом прошептала она, сделав шаг ближе. — Зачем я тебе, объясни?! Я бракованная омега, которая сбежала от тебя четыре года назад! Я не могу родить тебе наследников, я не живу с тобой! Что тебе от меня нужно?! Юнхо мгновенно изменился в лице. Улыбка испарилась, а в глазах блеснул холодный, властный металл. Взрослый, привыкший к абсолютной власти альфа подался вперёд, и его кедровый феромон тяжёлым прессом накрыл пространство между ними. — Ты — моя Селин, — отчеканил он тихо и жёстко, чеканя каждое слово. — И будешь моей до тех пор, пока мне это выгодно. Твоё красивое экзотическое лицо, твоя репутация талантливого специалиста и чистый статус моей официальной жены всегда добавляют мне уважения в высшем обществе. Инвесторы любят семейные ценности, дорогая. И да... — Он сощурился. — Ты ведь не забыла про рождественский приём? — Не забыла, — отрезала Селин, чувствуя, как ком подступает к горлу от этой лицемерной фальши. — Это всё? Я могу идти? Юнхо медленно подошёл к ней вплотную. Селин заставила себя не отшатнуться, но когда альфа наклонился к её шее, чтобы втянуть воздух, он внезапно замер. По его лицу пробежала тень раздражения. — Ты как всегда сидела в своей любимой дрянной кафешке? — неприятно ухмыльнулся он, уловив тонкий, глубокий аромат свежеобжаренного кофе, шлейфом въевшийся в её свитер и рыжие волосы. Селин мгновенно сделала широкий шаг назад, прижимая рюкзак к груди и упираясь рукой в холодную ручку двери. — Рождество, Юнхо. Увидимся там. Не дожидаясь ответа, она дёрнула дверь, выскочила в коридор и быстрым, почти беглым шагом направилась к лифтам. Створки кабины бесшумно смыкаются, отрезая её от роскошного этажа. Селин прислонилась затылком к зеркальной стене и закрыла глаза руками. Её слегка трясло. Все мечты, все надежды на этот заезд, искренняя радость от разговора с Чонгуком — всё рассыпалось в прах перед строгой реальностью. Юнхо держит под контролем каждый её шаг. Если он узнает, кто именно пытается помочь ей пробить это разрешение... если он начнёт рыть под Чонгука и подставлять его имя под скандал... Селин кусала губы до крови. Пазл действительно сложился. Но как теперь выбраться из этого дерьма, не перепачкав в нём человека, от которого она всё ещё так тепло пахла запахом свежего кофе — она не представляла. Заведение, которое BTS выбрали для сегодняшнего вечера, было проверено годами: небольшое, невероятно уютное традиционное заведение в тихом переулке неподалёку от HYBE. Здесь их давно знали, ценили полную конфиденциальность и всегда были готовы забронировать для группы дальнюю ВИП-комнату — с традиционными деревянными раздвижными дверями ханнок, где можно было снять маски, опустить контроль за феромонами и быть просто собой. Когда Чонгук потянул на себя резную дверь, из комнаты на него выплеснулась настоящая лавина звуков, смеха и смешанных альфа-феромонов. Шестеро парней уже вовсю хозяйничали за массивным деревянным столом, заставленным жаровнями с шипящим мясом, пиалами с закусками и запотевшими бутылками соджу и макколи. — О-о-о! Спящая красавица соизволила явиться! — первым зашумел Джин, размахивая щипцами для мяса. — Ну наконец-то! Наш партизан вернулся с полей! — подхватил Хосок, подскочив с места и чуть ли не за шкирку подтягивая Чонгука к свободному месту в самом центре мягкого диванчика. — Так, штрафную ему сразу! За задержку и за слишком довольный вид! — скомандовал Чимин, с готовой ухмылкой наливая прозрачную жидкость в стопку до самого края. Чонгук даже оправдываться не стал. Он лишь весело, слегка лукаво прищурился, принял из рук Чимина стопку и под одобрительный гул всей компании выпил её до дна, красиво опрокинув голову. Обжигающая крепость соджу приятной волной прокатилась по горлу, окончательно смывая остатки дневного напряжения. — Ого, даже не поморщился, — уважительно хмыкнул Юнги, переворачивая подрумянившийся сочный кусочек самгёпсаля на гриле. — Точно день выдался удачным. — Не то слово, — счастливо выдохнул Чонгук, откидываясь на мягкую спинку дивана, вытягивая длинные ноги и с улыбкой оглядывая хёнов. Его кофейный феромон, подпитанный алкоголем и великолепным настроением, расправился тёплой, глубокой и абсолютно расслабленной волной. За столом царила та самая редкая, драгоценная атмосфера абсолютного братства, когда не нужно играть роли или следить за каждым движением. Ребята вернулись к прерванному разговору, который, как оказалось, кипел вовсю ещё до прихода макнэ. — Короче, я настаиваю на том, чтобы мы сняли тот дом на Чеджу, который с большим бассейном и видом на закат! — громко объявлял Тэхён, активно жестикулируя куском зелёного салата. — Мы сто лет нормально не отдыхали всей семеркой! Никаких съёмочных групп, никаких камер! Просто неделя моря, мяса и тишины! — Поддерживаю, — кивнул Намджун, делая глоток прохладного напитка. — Согласовать график на каникулы на Чеджу было непросто, но мы выбили эти десять дней. Так что надо распланировать всё идеально. Юнги-хён, ты как, встанешь за кулинарные шедевры? — Если Джин-хён будет нарезать овощи, а Чонгук — мыть посуду, то без проблем, — сухо, но с искренней теплотой в глазах откликнулся Юнги, подкладывая на тарелку Намджуну готовое мясо. — Эй, почему сразу я — посуду?! — смеясь, возмутился Чонгук, тянясь палочками к горячему самгёпсалю. — Потому что ты у нас самый молодой и самый влюблённый, — подмигнул ему Чимин, вызывая новый взрыв хохота за столом. Разговоры о грядущей поездке на Чеджу закружились с новой силой: парни спорили, кто поедет на арендованных машинах, кто возьмёт на себя закупку продуктов, а кто будет отвечать за музыкальный плейлист. Чонгук жевал сочное мясо, запивал его прохладным соджу и слушал хёнов с чувством глубокого, невероятного комфорта. В голове яркой звёздочкой всё ещё горела визитка с неоново-зелёными буквами, лежащая в кармане куртки, но прямо сейчас, в окружении своей семьи, он просто наслаждался моментом. Спустя пару часов атмосфера в закрытой комнате накалилась в самом лучшем смысле этого слова. Бутылки соджу и макколи пустели с завидной регулярностью, жаровня в центре стола без устали шкворчала свежими порциями мяса, а градус веселья и громкость голосов зашкаливали. Чонгук, который за это время успел выпить немало, чувствовал приятную, густую негу, разливающуюся по телу. Его доминантный альфа-феромон кофе под действием алкоголя стал не просто тёплым, а по-настоящему дурманящим, карамельно-сладким и абсолютно расслабленным. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, глупо, но счастливо улыбаясь в пустоту и крутя в пальцах пустую стопку. Хёны, которые сами были уже прилично захмелевшими, в какой-то момент синхронно затихли, переводя взгляды на макнэ. Тэхён, сидевший ближе всех, прищурился, ткнул Чонгука пальцем в плечо и протянул: — Так, всё. Я больше не могу на это смотреть. Гуки, ты светишься так ярко, что мне в глаза режет. У тебя на лице написано «я самый счастливый альфа во вселенной». Ну? Раскалывайся. Чонгук моргнул, выныривая из своих розовых мыслей, посмотрел на окруживших его старших и понял: скрываться больше нет смысла. Да и не хотелось. Внутри него бушевал такой ураган эмоций, что удерживать его в себе было физически больно. Ему жизненно необходимо было поделиться своим триумфом с семьёй. — Ладно... Ваша взяла, — Чонгук издал тихий, пьяненький смешок, опуская голову. Вся шестёрка подалась вперёд, даже Юнги перестал жевать. — Я... я сделал это, — выдохнул Гук, поднимая на них сияющие глаза, в которых из-за алкоголя плавал лёгкий туман. — Я приехал в «Улитку» с утра. Эльф... то есть Селин, она была там. — Селин? — Чимин быстро переглянулся с Намджуном. — Ты узнал имя? — Я подсел к ней, — продолжал Чонгук, и его голос зазвучал благоговейно. — Хёны, вы не представляете... Я заказал ей банановый латте и черничный чизкейк — Чэвон-ним подсказала. И мы заговорили. Она... она просто космос. Программист, монтажёр, вся в татуировках, а пахнет... Боже, как она пахнет! Банановым молоком, прям как я люблю! — О-о-о, — затянул Хосок, прижимая руки к груди. — Наш крольчонок встретил свою банановую омегу! — Это ещё не всё! — Чонгук эмоционально всплеснул руками, едва не задев бутылку. — Оказывается, те два месяца, что они бьются за разрешение на заезд байкеров для детской больницы — это всё бюрократы в администрации их динамят. И я... я пообещал ей помочь. Чонгук перевёл умоляющий, пьяный, но серьёзный взгляд на Юнги: — Юнги-хён. Я сказал ей, что ты сотрудничаешь с больницей Асан. И что ты сможешь там замолвить словечко, чтобы всё сдвинулось. Хён, пожалуйста, ты же поможешь? Я не могу её подвести, для неё это очень важно! Юнги несколько секунд молча смотрел на взбудораженного макнэ, затем тяжело вздохнул, но на его губах появилась редкая, тёплая улыбка: — Ладно. Позвоню я в Асан. Узнаю, что там за затык. — Хён! Ты лучший! — Чонгук едва не кинулся на шею Юнги через стол. — Но и это ещё не всё! — макнэ выпрямился, и его лицо приобрело торжественное выражение. — Перед тем, как ей пришлось уехать — у неё там какой-то аврал на работе случился — я... я попросил её номер. Джин даже рот открыл от удивления: — И что? Дала? Чонгук, сияя как начищенный таз, медленно, с наслаждением запустил руку во внутренний карман куртки, висящей на спинке дивана. Парни замерли, наблюдая за каждым его движением. Макнэ с благоговением выудил оттуда маленькую, матово-чёрную карточку и аккуратно, словно величайшую реликвию, положил её в центр стола под свет лампы. — Вот, — выдохнул он. Шесть голов одновременно склонились над столом. Яркие, неоново-зелёные буквы на чёрном фоне чётко гласили: «Селин Стил. IT-специалист широкого профиля. Фото и видеомонтаж», а ниже — её номер телефона и e-mail. — Ничего себе... Стил? Иностранка? — Намджун внимательно вчитывался в текст. — Дизайн визитки просто бомба. У неё вкус что надо. — Видеомонтаж? — Хосок удивлённо приподнял бровь. — Так она коллега Тэхёна? — И я уже написал ей в Какао! — победоносно объявил Чонгук, забирая визитку обратно и бережно пряча её в карман, поближе к сердцу. — Она ответила. Я теперь самый счастливый альфа, хёны! Самый! Комната снова взорвалась шумом, поздравлениями и новыми тостами «За Селин!» и «За смелость нашего макнэ!». Чонгук пил соджу, смеялся над шутками Джина и чувствовал, как его кофейный феромон смешивается с ароматами хёнов в единый, мощный, братский запах. Время перевалило далеко за полночь. Застолье в закрытой комнате ресторана плавно подходило к своей расслабленной, тихой фазе. На столе стояли опустевшие бутылки из-под соджу и макколи, а воздух был пропитан плотным, тёплым альфа-феромоном, смешанным с ароматом запечённого мяса и хмеля. Хосок, сворачиваясь калачиком в углу дивана, уже свернул куртку под голову и тихо похраповал. Джин и Юнги с неспешным азартом допивали остатки макколи, споря о правильной прожарке говядины, а Тэхён с Чимином, абсолютно не планируя сдаваться, громко доказывали Намджуну, кто из них победит в армрестлинге на следующей тренировке. Чонгук, привалившись плечом к мягкой подушке диванчика, улыбался во весь рот. Алкоголь приятно согревал изнутри, но его разум оставался удивительно ясным — вернее, сосредоточенным на одной-единственной мысли. Он достал из кармана телефон, и его пальцы быстро, с лёгкой пьяной старательностью забегали по экрану. JK97: Я попросил Юнги, и он согласился разузнать, что там да как с больницей. Так что скоро всё проясним! Как твой день? Сильно загрузили? Положив смартфон на колено, Чонгук гипнотизировал экран. Сердце отбило ускоренный ритм, когда через пару минут дисплей зажёгся входящим уведомлением. SeaElf: Я очень рада! Спасибо тебе огромное ещё раз, Гук-а. Да день... неплохо в целом. Разгребаю завал, который возник из-за дневного аврала. JK97: Ты до сих пор на работе?? 😱 На улице же ночь уже! SeaElf: Нет конечно, ты что)) Я уже дома, заварила чай и доделываю всё с дивана под пледом. Но до подушки ещё далековато. А как ваши посиделки? Судя по тому, что ты пишешь без опечаток, ты ещё держишься, но наверняка уже до милого пьяненький? Чонгук тихо хихикнул в ладонь, чувствуя, как от этого «до милого пьяненький» к щекам приливает волна приятного тепла, а его кофейный феромон вспыхивает сладкой, карамельной ноткой. JK97: Я вообще-то самый стойкий альфа здесь! Я ещё ооочень крепко держусь 😎 А вот Хосок-хён, кажется, уже дремлет прямо на диване под шумы спора. На удивление, Чимин и Тэхён сегодня самые крепкие — сидят, доказывают Намджун-хёну, что они сильнее его, ха-ха. SeaElf: Ого, Намджуну? Они рисковые ребята)) Он же их одним пальцем пережмёт, разве нет? JK97: Вот и я про что! Но алкоголь придаёт им бесстрашия 😂 Тэхён сейчас вообще пытался убедить Юнги-хёна, что на Чеджу нам нужно ехать на велосипедах, а не на машинах. Юнги посмотрел на него с таким видом, будто собирается лишить его прав на жизнь. SeaElf: Ха-ха-ха! Боже, представляю это выражение лица Юнги)) Я видела пару мемов с ним, у него потрясающая мимика. А Джин? Он всё ещё пытается всех накормить? JK97: О да! Джин-хён только что переложил мне на тарелку последний кусочек мяса и сказал, что если я его не съем, то я не уважаю старших. Приходится спасать мясо! 🥩 SeaElf: Не сопротивляйся, слушайся старших)) Тебе полезно, а то Чэвон-ним вон тоже жаловалась, что ты худой! Чонгук сидел, уставившись в светящийся прямоугольник экрана, и не мог сдержать глуповатой, но безумно счастливой улыбки. Каждое её сообщение, каждая лёгкая подколка ощущалась так, будто она сидела прямо здесь, рядом с ним, обнимая кружку с чаем и смеясь вместе с ними. JK97: Чэвон-ним преувеличивает! Я просто много тренируюсь. Кстати, о тренировках... Хёны сегодня весь день шутили, что мне нужно менять имя на «Улитка-альфа», потому что я слишком долго собирался с духом, чтобы к тебе подойти 🙈 SeaElf: Серьёзно?)) Ну, зато ты подошёл! И с банановым латте, между прочим. Так что скорость не главное, главное — правильная стратегия 😉 JK97: Стратегия сработала на 100%! Ладно, «Эльф», ты там не засиживайся допоздна за своим кодом. Иначе завтра я сам привезу тебе банановый латте прямо к дому, чтобы ты проснулась! SeaElf: Постараюсь быстро закончить и лечь. Хорошо вам досидеть! Побереги Хосока, накройте его чем-нибудь. JK97: Уже накрыли курткой! Отдыхай. Спи спокойно, Селин SeaElf: Доброй ночи, Гук-а Чонгук еще долго перечитывал последнюю строчку, проводя пальцем по её имени на экране. «Гук-а». Простой разговор, лёгкие шутки про пьяные выходки Бантан и её тёплый, живой отклик окончательно убедили его: этот вечер прошел идеально. Убрав телефон, Чонгук с чувством полной, абсолютной гармонии откинулся на диван и с удовольствием доел тот самый кусочек мяса от Джина. Тихая гостиная съемной квартиры Селин тонула в полумраке, разбавляемом лишь холодным свечением экрана ноутбука и мягким янтарём уличного фонаря за окном. Селин сидела прямо на прохладном паркете, спиной облокотившись о мягкий диван. На коленях лежал свитшот, всё ещё тонко хранящий шлейф свежеобжаренного кофе, а в руке зажато горлышко третьей бутылки соджу. Прозрачная жидкость приятно обжигала горло, обволакивая разум туманным теплом, но хмель не мог заглушить липкое, въедливое чувство вины. Она сжала телефон в кулаке и с досадой зажмурилась, откидывая голову назад. — Глупая... Какая же ты глупая, — тихо прошептала она в пустоту комнаты. Её буквально тошнило от собственной лжи. Врать о «завале на работе», мило переписываться, шутить про пьяные выходки Бантан, писать ему это полупьяное, невероятно теплое «Гук-а»... Зачем? Чтобы дать ему надежду? Чтобы дарить надежду себе? Селин сделала очередной глоток прямо из бутылки. Алкоголь лишь сильнее разжигал в ней эту горькую правду: Чонгук пленил её. Пленил с самого первого взгляда, с первого искреннего вздоха, с той лучезарной, ребяческой кроличьей улыбки и глубокого, карамельно-кофейного альфа-феромона, от которого внутри всё трепетало и плавилось. Рядом с ним она впервые за четыре года почувствовала себя не «неполноценной омегой» или «беглой фиктивной женой», а просто желанной, живой девушкой. Но суровая реальность стояла за спиной, выдыхая в затылок тяжёлый, удушливый запах сигар и кедра. Ли Юнхо. Юнхо — страшный, расчетливый человек, привыкший ломать чужие жизни ради своей выгоды. Он не прощает неповиновения и контролирует каждый шаг. Если он хотя бы на секунду заподозрит, что между его законной женой и самым популярным айдолом планеты есть хоть какая-то связь, он превратит жизнь Чонгука в ад. Юнхо использует все свои связи, прессу, юристов и влияние, чтобы раздуть грязь, разрушить карьеру и испачкать имя Чонгука. А ведь Чонгуку и без того с лихвой хватает безумных сасенок, вечной слежки и бессмысленного хейта. «Я не имею права тащить его в своё болото», — мысль отозвалась тупой, физической болью где-то под рёбрами. Селин подняла руку, сжав пальцами прохладное стекло бутылки. Ей нужно было принять решение. Холодное, трезвое и взрослое, как бы тяжело это ни было. Пазл сложился: Юнхо блокирует заезд только потому, что там фигурирует ее имя. Значит, выход один. Она полностью выйдет из состава организаторов заезда. Передаст все контакты, сценарий и наработки ребятам из клуба, а сама уйдет в тень. Если Чонгук и Юнги прожмут больницу Асан и администрацию, праздник для детей всё равно состоится. И это главное. Дети получат свои подарки и супергероев, байкеры проедут по улицам, а её имя просто исчезнет из документов. И второе. Самое сложное. Ей нужно перестать поддаваться на чары Чонгука. Нужно провести чёткую, непроницаемую грань. Держать его на расстоянии. Отвечать сухо, вежливо, отнекиваться от встреч, сославшись на занятость. Убить эту нежную, едва зародившуюся связь в зародыше, пока она не причинила ему вреда. Селин допила остатки соджу, поставила пустую бутылку на пол и подтянула колени к груди, уткнувшись в них лицом. Ей было безумно жаль. Жаль, что их бананово-кофейный латте пролился так быстро, так и не успев остыть. Но ради его безопасности, ради его светлого мира она была готова стать для него просто «проходящей знакомой», которая скоро уедет вместе со своим бесшумным электробайком в закрытый зимний сезон. Мысль об отъезде вспыхнула в сознании яркой, неоновой вспышкой и моментально пустила корни. Уехать. Просто уехать из Сеула, пока всё окончательно не закрутилось в узел, который потом придётся рубить по живому. Чонгук буквально натыкался на неё в этом гигантском мегаполисе. Сам доминантный альфа Чон Чонгук — главный айдол планеты, главный холостяк, перед которым открыты любые двери, — переживал, искал предлоги и боялся получить отказ от неё! От простой омеги в помнящем запах бензина экипе. И то, с каким азартом и теплотой он наступал, не оставляло сомнений: он не отступит. Их невероятно, почти магнетически тянуло друг к другу. Это видели все — от его старших братьев по группе до госпожи Чэвон. К слову, о хозяйке «Улитки»... Чэвон обожала Чонгука всем сердцем. Стоит ему прийти, включить своё ослепительное очарование и мягко спросить, где найти Селин, как Чэвон с радостью выложит всё — и адрес, и график, ещё и с собой домашнего кимчи в дорогу завернёт, желая помочь их счастью. Селин тяжело вздохнула, крутя в пальцах пустую бутылку. Куда бежать? Уехать из страны — не вариант. На Рождество ей кровь из носу нужно быть в Сеуле, нацепить идеальное вечернее платье, натянуть фальшивую улыбку и изображать послушную куклу рядом с Юнхо перед сотней камер. И тут в памяти всплыли его слова из переписки. Чеджу. При одном воспоминании об этом острове в груди разлилось щемящее тепло. Чеджу. Остров свежего морского бриза, бескрайних мандариновых садов и буйного, свободного ветра. Её новозеландская душа, выросшая среди дикой природы, океанских волн и скалистых берегов, мгновенно отозвалась на эту мысль с немым восторгом. Это идеальное укрытие. План выстроился в голове за считанные минуты. Завтра с самого утра она поедет в офис компании, сдаст все готовые проекты и переведёт текущие задачи на удалёнку. Затем нужно заскочить к главе мотоклуба и официально сложить с себя все полномочия по организации заезда. Рассказывать детали нельзя ни в коем случае — байкеры, при всей своей суровости, были ужасными сплетниками, и стоит им уловить хоть намек, как всё тут же долетит до Чонгука. Чонгук. Боже, как за какой-то один-единственный день его стало так оглушительно много в её мире? Раньше он был просто лицом с гигантских рекламных билбордов на Каннаме, голосом из колонок и невероятно красивым парнем на экране. Он всегда ей нравился. Сильный, подтянутый, с открытым взглядом, тугой татуированной рукой и этой манящей альфьей энергетикой — абсолютный, стопроцентный её тип. А когда выяснилось, что их увлечения, любовь к скорости, трюкам, хорошему кофе и простым радостям совпадают до мелочей, осознание происходящего едва не сводило с ума. Недосягаемый мировой айдол не просто обратил на неё внимание — он искренне, по-настоящему подкатывал к ней, смущался и дарил свою самую тёплую кроличью улыбку. Селин горько, самоиронично усмехнулась в темноту. Она чувствовала себя точь-в-точь как Дейенерис Таргариен в финале сериала. Дейенерис подошла к Железному Трону вплотную, замерла в шаге, даже касалась его пальцами... но так никогда на него и не села. Вот и она сейчас была этой Кхалиси. Она стояла в миллиметре от своего идеального, снившегося в лучших снах Альфы, почти ощущала тепло его рук — и была вынуждена бежать. Бежать, потому что если она останется, сгорит не только она, а весь его светлый, выстроенный годами мир. Алкоголь окончательно отнял силы. С трудом поднявшись с холодного пола и закрыв крышку ноутбука, Селин на негнущихся ногах побрела в спальню. Наполнять ванну или переодеваться не было ни сил, ни желания. Она просто рухнула на широкую кровать прямо в одежде, подтянула к себе тот самый свитшот, уткнулась в него лицом и крепко обняла. Ткань всё еще хранила едва уловимый, глубокий аромат свежеобжаренного кофе. Вжимаясь носом в этот запах, как в единственную спасательную соломинку, Селин закрыла глаза и провалилась в тяжелый, беспамятный сон. Сеульское утро встретило её звенящим, колючим морозом. Кажется, так рано Селин ещё никогда не покидала стены своей квартиры. Голова после трёх бутылок соджу немного гудела, а в мыслях царил звонкий туман, поэтому о байке сегодня не могло быть и речи — она просто вызвала такси. Уже на подходе к стеклянной высотке офиса телефон в её кармане коротко пиликнул. Селин достала его и замерла прямо на морозном воздухе. JK97: Доброе утро, Эльф! Я на удивление более живой, чем рассчитывал. Бам вытащил меня с утра пораньше на пробежку, так что сон как рукой сняло. Надеюсь, твое утро такое же свежее, как воздух сегодня ❄️ Селин стояла у самого входа в здание, кутаясь в воротник, и раз за разом перечитывала эти простые, наполненные искренней заботой строчки. В груди сладко и больно щемило. Её рука уже занеслась над клавиатурой, чтобы набрать привычный тёплый ответ, но она вовремя остановилась. Нет. Если она ответит прямо сейчас, её твёрдая решимость растворится в его кофейном обаянии с первой же секунды. Нужно держать дистанцию. Сжав зубы, Селин убрала телефон в карман и решительно шагнула сквозь вращающиеся двери. Процесс сдачи дел прошёл удивительно гладко. Коллеги по IT-отделу искренне любили рыжую омегу за её высокий профессионализм и легкий характер. Когда Селин сказала, что чертовски устала от сеульского холода и хочет на время уехать куда-нибудь, где потеплее, сотрудники лишь с пониманием загудели. Они с радостью перевели все её текущие задачи в удалённый формат, пожелали отогреться на солнышке и попросили прислать пару красивых фото. Следующей точкой маршрута была мастерская Сынмина — главы их мотоклуба. Кабинет и одновременно святая святых Сынмина встретили её привычным, родным запахом моторного масла, бензина и свежезаваренного черного чая. Сам Сынмин выглядел абсолютно канонично: в промасленной рабочей робе, с перемазанными сажей руками, он как раз перебирал двигатель чьего-то байка, готовя его к зимовке. — О, Эльф! Какими судьбами так рано? — улыбнулся он, вытирая руки о старую ветошь. Селин прислонилась к дверному косяку и вздохнула. Ей пришлось собрать всю свою актерскую игру, чтобы голос звучал максимально естественно: — Сынмин-а... Я всё. Вся эта двухмесячная беготня с администрацией, бумажками и заездом меня просто вымотала до нуля. Я устала. Хочу сдать все полномочия по организации и уехать на время в тёплые края. Перевези там все контакты на ребят, ладно? Сынмин внимательно посмотрел на неё, ловя отпечаток глубокой усталости на её лице, и лишь понимающе качнул головой. В мотосообществе умели уважать чужие границы и выгорание. — Эх, жаль, конечно, ты столько сил вложила... Но ты права, выглядишь так, будто тебя самосвал переехал, — добрым тоном откликнулся он. — Езжай, конечно, отдохни. Заезд мы сами допинаем, не переживай. Главное — пиши мне хоть иногда, а то закроешься там на своих «заграничных пляжах» и забудешь про нас. Жива ли хоть там, маякуй. — Обязательно, — с чувством облегчения улыбнулась Селин, крепко обняв его напоследок. Выйдя из мастерской, она снова села в вызванное такси. Груз с плеч постепенно спадал — главные мосты были аккуратно разобраны, и путь на Чеджу был практически открыт. Пора было возвращаться домой, собирать вещи и готовиться к побегу. Усевшись на заднем сиденье такси и наблюдая, как за окном мелькает зимний Сеул, Селин достала телефон. На экране всё ещё висело утреннее сообщение от Чонгука. Удерживать паузу дольше было бы уже просто невежливо и подозрительно. Пальцы быстро набрали короткий, сдержанный ответ: SeaElf: Доброе утро! Прости, что не сразу ответила — с самого утра в бегах и делах. Рада, что Бам не дал тебе умереть от похмелья)) Хорошего тебе дня! Она отправила сообщение и выключила экран, сжав смартфон в ладони. Побег официально начался.