Улитка

Сеул в ноябре дышал сухим, колючим холодом. Город уже зажёг свои неоновые вены, а осенний ветер гонял по асфальту сухие листья. За рулём чёрной Porsche Panamera Чонгук чувствовал, как затылок сжимает знакомая, тупая усталость. Напряжение последних месяцев, последовавших за возвращением из армии, спрессовалось в бесконечный марафон: студия, записи, прогоны хореографии, обсуждение концепции нового альбома. Ноты переставали складываться в мелодии, а строчки в блокноте казались чужими и плоскими. Даже его собственный феромон — обычно бодрящий, глубокий аромат свежесваренного насыщенного кофе — сейчас ощущался сдержанным и тяжелым от утомления. — Если мы сейчас въедем в ещё один раскрученный район с папарацци, я просто усну прямо на парковке, — донёсся с заднего сиденья хриплый голос Тэхёна. Он лежал, откинув голову на подголовник и закрыв глаза ладонью. Его густой альфа-аромат сухого дерева смешивался с удушливым ноябрьским сквозняком. — Мы искали «уютное место», а не тур по хипстерским кофейням Каннама, — усмехнулся Чимин с пассажирского кресла, листая карту в телефоне. — Чонгук-а, сворачивай на окраину. В центре нам, альфам, тихо посидеть всё равно не дадут: там концентрация чужих раздражающих феромонов и вспышек превышает все нормы. Чонгук ничего не ответил, лишь слегка сжал пальцами руль. Ему и самому хотелось вырваться из этого замкнутого круга стеклобетона, вспышек и постоянного контроля над собственным запахом. Он повернул в сторону тихих спальных кварталов, где высотки уступали место низким постройкам, а улицы упирались в темнеющий массив парка. «Панамера» плавно скользила по пустынной улице. Часы на приборной панели показывали 21:15. Большинство заведений в этом районе уже гасили свет, но на углу небольшого кирпичного здания Чонгук заметил мягкий, тёплый янтарный свет. Над дверью висела аккуратная вывеска с лаконичным силуэтом и надписью: «Улитка». — Похоже, работаем на удачу, — Чонгук припарковал машину в тени деревьев на противоположной стороне. — Скоро закрываются. Они подняли воротники, надвинули кепки пониже, слегка сдерживая свои альфа-ароматы, и, стараясь не привлекать внимания, перешли дорогу. Приоткрыв тяжёлую деревянную дверь, парни услышали тихий звон колокольчика. Навстречу им вырвалась волна согревающего тепла: аромат свежей выпечки, молотого кофе и густой, шлейфовый, невероятно мягкий омежий запах прямой корицы. Зал был практически пуст. За барной стойкой стояла женщина лет пятидесяти пяти с собранными в аккуратный пучок волосами — источник того самого уютного коричного феромона. А парень-официант, молодой альфа в фартуке, как раз протирал дальние столики. Чонгук привычно опустил взгляд, готовый к тому, что сейчас начнётся узнавание, шёпот или суета. Но госпожа Кан Чэвон — владелица кафе и опытная омега — лишь мягко улыбнулась им, оправила фартук и спокойно произнесла: — Добрый вечер. Заходите, мальчики. Не переживайте и снимайте капюшоны — у нас тут не бывает толп, а конфиденциальность и покой наших гостей мы ценим превыше всего. Вы можете просто отдохнуть. Эти простые, произнесённые без тени наигранности или трепета слова подействовали на троих сильных альф как глоток свежего воздуха. Тэхён облегчённо вздохнул и первым снял кепку, Чимин с улыбкой благодарно наклонил голову, а Чонгук впервые за день расправил плечи, ощущая, как спадает привычный зажим, а его собственный кофейный аромат становится чуть более мягким и бархатистым. — Спасибо вам огромное, — искренне произнёс Чонгук, оглядывая уютный интерьер с деревянной мебелью, живыми растениями и тёплым светом торшеров. — Нам действительно нужно было просто немного тишины. — Наше кафе работает до десяти, но вы спокойно присаживайтесь, торопить вас никто не будет, — ответила госпожа Чэвон. — Доюн, принеси гостям меню. Парни прошли в самый дальний, защищённый от окон угол. Место казалось настолько отрезанным от внешнего шумного мира, что Чонгук впервые за долгое время почувствовал, как к нему возвращается способность просто дышать. Для молодого альфы Доюна этот вечер явно перестал быть томительным окончанием рабочей смены. Почуяв доминантную ауру известных гостей и сдерживая дрожь в руках, он аккуратно опустил на край стола три ламинированных листа меню, отвесил глубокий, почти девяностоградусный поклон и буквально испарился в направлении подсобки. Чимин тихо рассмеялся, проводив официанта взглядом: — Кажется, парень только что пережил экзистенциальный шок. Завтра весь его университет будет знать, что он лично обслуживал BTS. — Главное, чтобы он не упал там за дверью от переизбытка чувств, — с улыбкой отозвался Тэхён, откидываясь на мягкую спинку дивана и устало вытягивая длинные ноги. — Чонгук-а, посмотришь меню? Честно, у меня даже глаза отказываются фокусироваться на строчках. Чонгук пробежал глазами по категориям, но быстро понял, что разбирать названия позиций после десяти часов в студии — задача не из лёгких. Желудок отозвался требовательным урчанием. — Знаете что? Нам сейчас не до изысков. Пойду просто попрошу всё, что есть готового. Чем проще, тем лучше. Он поднялся из-за стола и подошёл к стойке. Госпожа Чэвон протирала бокалы, и в её движениях не было ни грамма той нервозности, которую только что демонстрировал Доюн. От неё исходил умиротворяющий омежий запах корицы и домашнего уюта — тепло матери, привыкшей кормить застрявших допоздна детей. — Госпожа, — вежливо начал Чонгук, слегка наклонив голову. — Вы не могли бы принести нам... всё, что у вас есть готового на кухне? Мы не привередливы, просто ужасно голодны. Чэвон мягко улыбнулась, отложив полотенце: — Ох, милый, вам повезло. Наша Субин сегодня как чувствовала — наготовила с запасом. Из горячего есть отличный бульгоги, ещё горячий, и сытный джип-пап. Кимпаб свежий, только вечером крутили. Ну и панчханы, само собой: керанмари, мёльчхи-боккым, намуль, острый кальмар, домашняя кимчи... В общем, полноценный домашний ужин. — Звучит как мечта, — искренне признался Чонгук, чувствуя, как от одного упоминания о домашних закусках разгорается аппетит. — Давайте абсолютно всё. Мы съедим. — Выпить что-нибудь хотите? — Чэвон чуть понизила голос, прищурившись с хитринкой. — Есть холодное пиво, соджу... — Хёнам возьмите две бутылки пива, пожалуйста, — улыбнулся Чонгук и, заметив на доске спецуголка надпись мелом, добавил: — А мне — ваш домашний сикхе, если остался. — Сикхе у Субин выдержан идеально, прямо как надо, — одобрительно кивнула хозяйка. — Иди к ребятам, скормим вам всё до последней крошки. Вернувшись к столику, Чонгук опустился на своё место и победоносно взглянул на старших: — Вопрос с едой решён. Нам несут домашний пир. — Что взял? — оживился Тэхён, поворачивая голову. — Всё, — лаконично ответил Чонгук. — Бульгоги, джип-пап, гору кимпаба и все виды панчханов, какие у них есть. А, и вам двоим по пиву. — О-о-о, — затянул Чимин, благодарно прижав ладони к груди. — Чон Чонгук, ты наш спаситель. Я уже был готов съесть салфетницу. А себе что взял? — Домашний сикхе, — ответил Чонгук, расправляя плечи и чувствуя, как атмосфера этого маленького, наполненного согревающим ароматом корицы, свежей выпечки и обжаренного кунжута места окончательно снимает дневной стресс. — Никакого алкоголя сегодня: сейчас за руль, а завтра с утра снова прогон. — Разумно, — одобрил Тэхён, натягивая рукав худи на пальцы. — Но за бульгоги я готов отдать тебе свою душу. Здесь ощущается совершенно не так, как в ресторанных сетях. Похоже, мы реально нашли правильное место. Через пару минут из кухни послышался приятный звон посуды — омега Субин и смущённый молодой альфа Доюн уже накрывали подносы, готовясь превратить скромный столик в углу «Улитки» в настоящую домашнюю трапезу. Стол быстро заполнился десятком глиняных и металлических тарелочек: сочный бульгоги, от которого ещё шёл пар, румяный керанмари, хрустящий острый кальмар, тарелка с кимпабом и ароматный джип-пап. — Спасибо за еду! — в один голос громко и искренне крикнули парни, поклонившись подошедшей с подносом Субин и на секунду замершему от гордости Доюну. Повар-омега лишь смущённо махнула рукой и тепло улыбнулась, а парни тут же взялись за палочки. В этой еде не было глянцевой ресторанной подачи или чёткой выверенности по граммам. С первого же кусочка стало понятно: Субин готовит так, как готовят мамы для самых близких — щедро, без лишних ухищрений, вкладывая в каждый соус и закуску настоящую домашнюю заботу. Кимпаб был плотно набит начинкой, а бульгоги таял во рту, отдавая лёгкой сладостью кунжутного масла и свежего лука. Первые несколько минут за столиком слышалось только довольное сопение и звон палочек о пиалы. — Субботы у бабушки... — с набитым ртом пробормотал Тэхён, закидывая кусочек керанмари. — Боже, этот кальмар... Он же идеальный. В меру острый, не резиновый. Чимин, попробуй, тебе точно надо. Чимин сделал глоток прохладного пива из запотевшего стакана, прищурился от удовольствия и аккуратно взял кусочек кимпаба: — У меня такое ощущение, что мы не на окраине Сеула, а где-то за городом у родственников. Никакой суеты, никто не смотрит, сколько ты съел и как сидишь. Чонгук обхватил обеими руками высокий стеклянный стакан с прохладным домашним сикхе. На дне плавали мягкие рисинки, а сам напиток был умеренно сладким, с приятным оттенком солода. Он сделал глубокий глоток, откинулся на мягкую спинку диванчика и тихо вздохнул, ощущая, как физический голод и моральная усталость наконец уступают место полнейшему умиротворению. — Я, кажется, снова начинаю чувствовать свои ноги, — улыбнулся Чонгук, крутя стакан в руках. — Хозяйка не соврала. Сикхе просто космический. — Слушайте, а ведь место реально спасительное, — Тэхён оглядел полутёмный уютный зал, в котором тихо мурлыкала какая-то фоновая джазовая композиция. — Сюда можно приезжать поздно вечером, когда в студии совсем накрывает. Тишина, парковка удобная, еда домашняя... И, главное, люди нормальные. Без этой вечной дёргатни. — Поддерживаю, — Чимин подмигнул Чонгуку и поднял свой стакан. — Чонгук-а, за твоё чутьё. Если бы ты не заметил эту светящуюся улитку на углу, мы бы сейчас жвали сухой сэндвич с круглосуточной заправки. — За «Улитку», — усмехнулся Чонгук, чокаясь с ними стаканом сикхе. — Давайте сделаем это нашим тайным местом. Часы над стойкой показывали без пяти десять. Парни, как и обещали, успели расправиться со всем ужином ровно к закрытию, чтобы не задерживать персонал после смены. Посуда была аккуратно сложена на краю стола, а на лицах троих альф читалось то редкое, абсолютное умиротворение, которое дарит только по-настоящему вкусная домашняя еда. Подойдя к кассе, Чонгук достал карту. Госпожа Чэвон привычно пробила чек, но перед тем как вернуть карту, мягко встретилась с ним взглядом. — Меня зовут Кан Чэвон, — представилась она с тёплой, почти материнской улыбкой. — Вы, мальчики, если захотите перевести дух — приезжайте в любое время. По вечерам у нас всегда тишина и покой. А днём заходят в основном только проверенные постоянные жители да пара студентов из окрестностей. Так что за конфиденциальность не переживайте, вас никто не побеспокоит. — Это именно то, чего нам сейчас больше всего не хватало, Чэвон-ним, — искренне ответил Чонгук, убирая карту. Заметив на стойке стеклянную баночку с надписью «На развитие и чаевые», Чимин достал сложенные купюры и щедро опустил их внутрь. Заметивший это Доюн, который как раз выносил поднос из зала, залился густым румянцем и снова отвесил глубокий поклон. — Чэвон-ним, а давайте сделаем фото? — внезапно предложил Чимин, поправляя кепку. — В честь нашего маленького открытия этого чудесного места! — Ох, да я же совсем не готовилась, — всплеснула руками хозяйка, но в её глазах заплясали искры. — Доюн-а, иди сюда, не стой в стороне! Они вышли на свежий ноябрьский воздух. Ночной Сеул встретил их тихим шелестом листвы и прохладой. На фоне тёмного кирпичного фасада мягко горела янтарная вывеска с улиткой, отбрасывая уютный свет на асфальт. Тэхён взял телефон, вытянул руку и скомандовал: «На счёт три!». Первое фото получилось тёплым и классическим: Чэвон в центре, обнимаемая за плечи Чимином и Чонгуком, и смущённо улыбающийся Доюн рядом с Тэхёном. А на втором и третьем снимке парни уже вовсю дурачились — Чонгук состряпал смешную гримасу, а Чимин и Тэхён изобразили пальцами «рожки» над головой сияющей хозяйки. — Спасибо вам огромное за ужин! Мы обязательно вернёмся! — попрощались они, пряча руки в карманы от набиравшего силу ночного ветра. — Берегите себя, мальчики! — махала им вслед Чэвон, пока они переходили дорогу. «Панамера» плавно заурчала мотором, выезжая с тихой улицы на освещённую магистраль. В салоне царила приятная, сытая нега. Тэхён уже сладко дремал на заднем сиденье, Чимин листал получившиеся кадры в телефоне, тихо улыбаясь, а Чонгук уверенно держал руль, обволакивая салон успокаивающим кофейным ароматом. Вглядываясь в мелькающие огни мегаполиса, Чонгук поймал себя на мысли, что обязательно вернётся в «Улитку». И непременно приедет днём — чтобы без спешки попробовать абсолютно все шедевры госпожи Субин и снова почувствовать эту редкую, почти забытую иллюзию простого домашнего уюта. Прошло всего два дня, а мысли об «Улитке» так и не выходили у Чонгука из головы. Утро встретило его прохладным сеульским солнцем и очередным чувством дикой усталости. Подготовка к камбэку нарастала как снежная лавина: многочасовые прогоны хореографии, бесконечные правки аранжировок и споры по поводу концепта. Все семеро парней — молодые, полные энергии и амбиций альфы — в процессе работы буквально горели, совершенно забывая про еду. Напряжение в зале к концу дня порой зашкаливало от столкновения сильных характеров и вымотанных до предела альфа-феромонов. Они могли сутками жить на одном кофе и энергетиках, а потом просто «выключаться» от истощения. Чонгук сладко потянулся, посмотрел на часы и принял решение. Ему нужен был нормальный, плотный завтрак-обед до того, как он закроется в студии. А ещё лучше — привезти эту домашнюю роскошь на всю их вечно голодную орду. Более того, в голове закрутилась отличная идея: а что если попробовать договориться с госпожой Чэвон о регулярной доставке обедов прямо к ним в компанию? Это бы решило проблему питания всей группы. Быстро накинув свободный чёрный худи, удобные карго и любимую кепку, Чонгук захватил ключи от машины и выскочил на улицу. Дневной Сеул существенно отличался от ночного, но по мере приближения к окраине шум мегаполиса привычно затихал. Припарковавшись неподалёку от кафе, Чонгук на секунду задержался, разглядывая «Улитку» при дневном свете. В солнечных лучах маленькое кирпичное здание выглядело ещё более уютно и по-домашнему. Он потянул на себя тяжёлую деревянную дверь. Тихо звякнул колокольчик, погружая его в знакомый, обволакивающий аромат свежей выпечки, жареного кунжута, мягкой корицы и заваренного кофе. Зал был почти пуст — лишь в самом углу, у окна, залитого мягким светом, кто-то сидел с ноутбуком. Но Чонгук пока не стал присматриваться к единственному посетителю. Поправив кепку, он уверенным шагом направился прямо к стойке, где госпожа Чэвон как раз расставляла свежие чашки. — Чэвон-ним, добрый день! — с улыбкой поздоровался он, снимая капюшон. — Я же говорил, что обязательно вернусь днём за кулинарными шедеврами Субин-ним. Госпожа Чэвон расплылась в искренней, светлой улыбке, узнав своего ночного гостя. — Ох, Чонгук-а! — всплеснула она руками, откладывая полотенце. — А я-то думала, вы только по ночам к нам пробираться будете. С добрым утром! Ну рассказывай, с чем пришёл? Чем тебя сегодня кормить? —Чэвон-ним, — Чонгук с улыбкой опёрся локтями о стойку, разглядывая дневное меню на грифельной доске. — Честно говоря, я приехал за полноценным обедом. Хочу попробовать всё то, о чём вы говорили в прошлый раз! Давайте стандартный корейский сет, но такой... чтоб прямо от души. — Сделаем в лучшем виде, — кивнула хозяйка и уже повернулась к кухне, но Чонгук мягко остановил её: — Чэвон-ним, а можно задать вам один важный вопрос? — Конечно, спрашивай. — Вы не занимаетесь доставкой? — Чонгук понизил голос, подавшись чуть ближе. — Понимаете, мы сейчас целыми днями пропадаем на репетициях и в студии. Нас семь парней-альф, и мы постоянно забываем поесть, а если и едим, то какую-то сухомятку из доставок. Нам очень нужен нормальный, домашний рацион. Можно ли как-то договориться, чтобы вы отправляли нам обеды прямо в компанию? Глаза Чэвон удивлённо округлились, а затем в них вспыхнул азартный материнский огонёк. — Обернуть еду и отправить курьером? Да разве ж это проблема! — с готовностью отозвалась она. — Главное — скажи, что вы любите, и мы с Субин всё организуем. Почесав подбородок, Чэвон на секунду задумалась и предложила: — Знаешь что... Чтобы вы не ломали голову над выбором каждый день, давай мы сначала будем собирать вам каждый раз разные комплекты? Сегодня — суп из кимчи и свинина, завтра — кальби и прозрачная лапша, послезавтра — рыбка. Вы всё попробуете, поймёте, что вам больше по душе, а потом уже составите постоянное меню. Как тебе? — Чэвон-ним, это просто гениально! — у Чонгука аж глаза загорелись. — Но знаете что? Давайте мы вообще не будем составлять постоянное меню. Пусть каждый день будет сюрпризом! Мы полностью доверяем вкусу Субин-ним и вашему. Собирайте всё на своё усмотрение. — Серьёзно? Наш выбор? — переспросила она, явно приятно поражённая таким доверием. — Абсолютно. Нам нужно девять обедов каждый день к трём часам дня. Семь для нас и два для наших менеджеров — они тоже вечно голодные с нами бегают. — Договорились! К 15:00 всё будет горячим и упакованным. — Отлично, — Чонгук тут же достал из кармана банковскую карту. — Тогда я сразу оплачу заказ на две недели вперёд. — Эй-эй, попридержи коней! — Чэвон выставила ладони вперёд, качая головой. — Какая оплата на две недели? А вдруг вам завтра не понравится? Вдруг Субин пересолит или вам надоест? Давай ты сначала оплатишь сегодняшнее, а дальше разберёмся. — Чэвон-ним, я позавчера пробовал вашу еду, — уверенно и с лёгким вызовом улыбнулся Чонгук, пододвигая карту ближе к терминалу. — Это лучшее, что я ел за последние полгода. Ничего нам не надоест. Я знаю ребят: они за эти контейнеры ещё драться будут. Пожалуйста, примите оплату, чтобы я был спокоен, что мои хёны сегодня не останутся голодными. Чэвон пару секунд переводила взгляд с упорного айдола на терминал, а потом тяжело, но тепло вздохнула, сдаваясь перед его напором. — Ох, ну и упрямый же ты, Чон Чонгук... Ладно, твоя взяла. Оплачивай. Но учти: если хоть кто-то из ваших девяти человек останется недоволен — я лично заставлю Субин переделать! — Сделка! — рассмеялся Чонгук, прикладывая карту. Оформив заказ, он с чувством выполненного долга направился к столику ждать свой обед, совершенно не подозревая, что прямо сейчас за соседним столом у окна сидит девушка, которая с интересом наблюдает за его переговорами. Из подсобки, мягко придерживая дверь, вышел ещё один официант. Он был постарше Доюна — тоже молодой альфа, — но сходство между ними угадывалось мгновенно: те же черты лица, та же осанка, только движения более уверенные и спокойные. Парень подошёл к тому самому дальнему столику у окна, где за ноутбуком сидела единственная посетительница кафе, и с умоляющей улыбкой произнёс: — Сели-и-ина-а… А ты не поможешь мне проверить курсовую? Я её уже раз сто перечитал, но у меня такое чувство, что всё равно где-то накосячил. Чонгук, сидевший неподалёку в ожидании своего заказа, отвлёкся от телефона. И в ту же секунду до его обоняния донёсся тонкий, невероятно соблазнительный шлейф. В воздухе мягко распустился сладкий, нежный и невероятно уютный омежий запах — банановое молоко. Любимый напиток Чонгука с самого детства. Взгляд зацепился — и остался. Перед ним сидела иностранка, от которой буквально веяло какой-то особенной, неповторимой эстетикой. Небрежная, густая копна ярких рыжих кудрей, россыпь веснушек на переносице и невероятные, абсолютно пронзительные ледяно-голубые глаза. А когда омега слегка повернула голову, Чонгук подметил ещё одну деталь — аккуратный пирсинг в нижней губе, располагавшийся ровно с противоположной, зеркальной стороны от его собственного. На фоне тёплого дерева и мягкого янтарного света «Улитки» её выразительное лицо выглядело ожившим кадром из стильного инди-фильма. Но больше всего Чонгука поразила её речь. Она ответила парню-альфе на идеальном, чистом корейском — с безупречной интонацией и абсолютной беглостью, будто говорила на нём с самого детства: — Глаза уже совсем замылились от букв? — мягко усмехнулась Селин, слегка сощурившись от экрана. — Конечно помогу, Минхо, скидывай. — Ты просто чудо, нуна! — облегчённо вздохнул Минхо, едва не подпрыгнув на месте. — Как ты вообще целыми днями смотришь в этот экран и не сходишь с ума? — Ох, Минхо, тебе же дальше всё равно предстоит то же самое, — Селин откинулась на спинку диванчика, поправляя выбившийся рыжий локон. Нежный запах бананового молока от её движения стал чуть ярче, отчего у Чонгука на мгновение перехватило дыхание. — Ты же будущий редактор, вот и тренируйся проверять тексты. Я, например, просто поменяла фон редактора на тёмный, а буквы сделала белыми — для глаз такой формат гораздо мягче, читается намного проще. — Я понял! Буду стараться! — Минхо активно закивал, уже доставая из кармана фартука телефон. — Сейчас скину курсач тебе на почту. Поймав себя на том, что бессовестно и откровенно рассматривает девушку-омегу, Чонгук резко отвёл взгляд и уткнулся обратно в экран своего смартфона. Его альфа-феромон кофе невольно вспыхнул чуть ярче, откликаясь на её сладость. Сердце почему-то отбило ускоренный ритм. Он сделал вид, что увлечён перепиской, но слух продолжал чутко улавливать каждый звук из её угла — шелест пальцев по клавиатуре, тихий стук чашки о блюдце и её спокойный, с лёгкой хрипотцой голос. Минхо аккуратно подхватил с кухонного окошка поднос, от которого поднимался густой, аппетитный пар, и быстрыми шагами направился к столику Чонгука. Поставив поднос на стол, парень привычно наклонил голову в глубоком поклоне: — Приятного аппетита! Наша Субин-ним сегодня превзошла сама себя — свежая рыба на гриле и традиционный суп. Надеюсь, вам понравится! — Спасибо огромное, всё выглядит просто невероятно, — искренне улыбнулся Чонгук. Перед ним стояло настоящее кулинарное произведение искусства: глубокая пиала с прозрачным, дышащим ароматом трав и специй традиционным супом, золотистое филе рыбы с хрустящей корочкой, аккуратные горки панчханов, рассыпчатый белоснежный рис и стакан запотевшего домашнего лимонада с долькой цитруса. Слюнки текли мгновенно. Минхо с чувством выполненного долга повернулся и с разбегу опустился на диванчик рядом с Селин, доставая планшет. — Ну что, нуна, я скинул! — радостно выпалил он, пододвигаясь ближе. Чонгук поднял ложку, зачерпнул горячий суп, но на секунду замер — голос Селин, звучавший совсем рядом, снова переключил всё его внимание на себя. — Так, давай смотреть, — Селин пробежалась глазами по первому абзацу, поправляя тонкие дужки очков, которые она только что достала из чехла. — Минхо-я, структура вступления хорошая, но смотри сюда... Ты вот здесь употребляешь разговорную форму «так как было много причин». Для академического текста это слишком просто. Лучше заменить на более строгий вариант — например, «ввиду ряда причин» или «в силу сложившихся обстоятельств». Чувствуешь разницу? — О-о-о, точно... — Минхо схватился за голову, уставившись в текст. — Я знал, что где-то просяду в стиле! Я же три раза это место перечитывал, и мне казалось, что всё нормально. — Это абсолютно естественно, — мягко усмехнулась Селин, слегка сощурив ледяно-голубые глаза. — Когда сам пишешь, мозг автоматически «достраивает» правильный смысл, даже если на бумаге криво. Поэтому редактор всегда смотрит на текст свежим взглядом. Смотри дальше: вот эта конструкция слишком длинная, она тянется на четыре строчки. Читатель просто потеряет мысль на середине. Разбей её на два предложения. Сделай паузу. — Ты объясняешь понятнее, чем мой профессор на лекциях, — вздохнул Минхо, быстро делая пометки стилусом. — Серьёзно, нуна, тебе надо преподавать. — Спасибо, конечно, но мне моих кодов и видеомонтажа хватает с головой, — тихо рассмеялась Селин, и в её голосе проскользнула бархатистая, очень приятная хрипотца. — Давай дальше. Вот тут у тебя опечатка в окончании. Чонгук наконец заставил себя отправить первую ложку супа в рот. Вкус оказался просто фантастическим — насыщенный, глубокий, с идеальным балансом соли и остроты. Растворяющийся во рту вкус рыбы окончательно убедил Чонгука: решение о двухнедельной доставке обедов для всей группы было лучшим ходом за весь этот месяц. Парни в компании будут в полном восторге. Поедая свой роскошный обед, Чонгук то и дело ловил себя на том, что его взгляд сам собой возвращается к соседнему столику. То, как Селин непринуждённо держалась, как ласково, но строго подмечала ошибки Минхо, её плавные жесты, дурманящий шлейф бананового молока и то, как яркий лучик сеульского солнца запутался в её рыжих кудрях — всё это создавало удивительно живой, кинематографичный образ. Она казалась совершенно инородной для привычного мира айдола — и оттого притягивала его альфа-натуру ещё сильнее. Тихий дзинь колокольчика у входа разбавил неторопливый ритм кафе. На пороге появилась пожилая пара — аккуратно одетый дедушка в тёплом пальто и бабушка с заботливым, мягким взглядом. Минхо мгновенно подскочил с диванчика, расплывшись в самой искренней улыбке: — Здравствуйте! Проходите, ваше любимое место прямо у окна свободно! Он проводил их к столику у самой двери и тут же с шёпотом подбежал обратно к Селин: — Я сейчас быстренько поработаю и вернусь! — Иди уже, мелкий, — с лёгкой смешинкой в голосе ответила Селин, поправляя дужки очков. — Я сама быстрее всё дочитаю и отдам тебе файл с правками. Только планшет свой оставь. — Ты просто спасительница! — с сияющими глазами прошептал Минхо и буквально полетел обратно к посетителям. Чонгук доедал последний кусочек рыбы, смакуя не только вкуснейший обед, но и саму атмосферу этого места. За пожилой парой явно ощущалась многолетняя история посещений — они держались настолько уверенно и по-домашнему, будто пришли к себе в гостиную. — Вам как обычно — блюдо дня? — уточнил Минхо, уже занеся пальцы над блокнотом. — Да, милый, — кивнул дедушка, поправляя воротник. — И кимчи, будь добр, побольше положи! — Будет сделано, хён! — задорно откликнулся Минхо и вихрем унёсся на кухню с заказом. Как только парень исчез за шторкой, бабушка поднялась с места, привычным движением поправила салфетницы и баночки с приправами на соседних пустых столиках, наводя аккуратный уют. Сев обратно напротив мужа, она сочувственно вздохнула: — Совсем мальчишка забегался с этой учёбой... Всё между сменами учится и учится. Ох, надеюсь, хорошо сдаст экзамены! Выпускной курс всё-таки, ответственная пора. Надо бы узнать у наших знакомых, может, кому как раз нужен молодой редактор? Не вечно же ему официантом бегать. — Да, верно говоришь, — согласился дедушка, тепло накрыв её ладонь своей. — Придём домой, посмотрю в записной книжке, кому можно позвонить. Чонгук слушал их тихий разговор и чувствовал, как внутри поднимается странное, давно забытое чувство. В этом маленьком кафе на окраине не было случайных людей, холодного сервиса или фальшивых улыбок. Хозяйка, повар, официанты, постоянные клиенты и даже эта рыжеволосая девушка-омега за компьютером — все они жили здесь как одна большая, переплетённая общими заботами семья. И попасть в этот закрытый, но такой тёплый круг казалось Чонгуку настоящей редкой удачей. Из кухни, шумно о чём-то споря на ходу, вышли госпожа Чэвон и повар Субин. В руках у обеих были увесистые, аккуратно упакованные пакеты, от которых исходил головокружительный аромат свежеприготовленной еды. — Так, Чонгук-ши! — громко и по-деловому объявила хозяйка, подзывая его и выставляя пакеты. — Мы тут подумали и решили не откладывать до трёх часов. Собрали тебе все девять обедов сразу с собой! На сегодня сам заберёшь, а уж со завтрашнего дня будем отправлять курьером, как и договаривались. Чонгук расплылся в довольной улыбке и поднялся из-за стола. Он подхватил крепкие ручки пакетов, ощущая их приятную, внушительную тяжесть. — Ох, спасибо вам огромное, Чэвон-ним, Субин-ним! — искренне отозвался он, весело прищурившись. — Кажется, я сегодня пообедаю дважды. От такого аромата невозможно отказаться! — И правильно, ничего-ничего! — строго, но с глубокой материнской теплотой всплеснула руками Чэвон, критически осматривая его альфью фигуру под объёмным худи. — Вон какой худой стал, одни глаза остались! Совсем вас там в вашей компании загоняли. Я же своими глазами в новостях видела: полгода назад из армии такой здоровый, румяный, крепкий парень вышел! А сейчас что? Ох, Субин-а, надо будет им со завтрашнего дня по две порции риса класть, а то исхудают совсем! Субин в ответ лишь понимающе закивала, вытирая руки о фартук и добродушно улыбаясь. От такой искренней, незамысловатой заботы Чонгук чувствовал, как к щекам приливает густой румянец. Он привык к вниманию миллиона фанатов, но простые слова этой женщины-омеги трогали за самое живое. — Я буду только рад, Чэвон-ним, правда. Спасибо вам за всё, — вежливо смущаясь, кланялся он, крепче сжимая ручки пакетов. И даже в этот момент, искренне благодаря хозяйку и повара, Чонгук краем глаза всё равно продолжал ловить силуэт у окна. Рыжеволосая омега с ледяными глазами и запахом бананового молока погрузилась в работу над планшетом Минхо. Она сосредоточенно делала пометки стилусом, совершенно не обращая внимания на шум, а лучи полуденного солнца мягко подсвечивали лёгкое облако её кудрей и изящную линию татуированного рукава, выглядывавшего из-под засученного свитера. Субин с мягкой улыбкой вернулась на кухню, а госпожа Чэвон пошла провожать Чонгука до самых дверей. У самого выхода, когда он уже взялся за тяжелую ручку, хозяйка вдруг чуть приподнялась на носочки и тихим, но ужасно проницательным шёпотом произнесла ему прямо на ухо: — Если сильно хочется — надо подойти. И огонь обжигать не будет, я уверена. Она с хитринкой подмигнула ему. Чонгук на секунду замер. Его глаза округлились от неожиданности, а щеки вспыхнули ещё ярче. Он замешкался, быстро перевёл взгляд на дальний столик у окна — на яркое рыжее пламя кудрей, на тонкий профиль и сосредоточенную фигуру за планшетом — и снова посмотрел на Чэвон. В его взгляде проскользнуло немое «Вы всё заметили?», на что хозяйка лишь понимающе и утвердительно кивнула с хитрым прищуром, после чего легко хлопнула его по плечу и вернулась за кассу. Чонгук ещё раз обернулся к рыжеволосой девушке. Внутри отозвалось какое-то странное, волнительное предвкушение. В этот раз он уходил с пакетами, полными горячей еды для своих парней, но с абсолютной уверенностью в одном: в следующий раз, когда он переступит порог «Улитки», он обязательно сделает этот шаг и проверит, насколько действительно горяч этот огонь. Атмосфера в тренировочном зале HYBE всегда напоминала раскалённый котёл. Зеркала от пола до потолка запотели от высокой влажности, тяжёлый запах пота мешался с ароматом кондиционера и смешением плотных доминантных феромонов семерых альф. Из колонок только что закончил греметь очередной тяжёлый бит басовой партии нового трека. Парни валялись на деревянном полу кто где: Намджун восстанавливал дыхание, растягиваясь на коврике, Юнги сидел у стены, уткнувшись в телефон, а Джин, Хосок и Чимин просто растянулись на паркете звёздочками. Когда Чонгук вошёл в зал, сгибаясь под тяжестью огромных шуршащих пакетов, воздух буквально пропитался головокружительным ароматом домашнего бульгоги, тушёного мяса и свежих специй, моментально перебившим тяжёлый альфа-запах усталости. — Боже мой... — Джин первым вскинул голову, как гончая, почуявшая добычу. — Это что, еда? Настоящая еда, а не протеиновые батончики?! Через три секунды вокруг Чонгука образовался плотный кольцевой перехват. Семь вечно голодных, вымотанных до предела альф заполнили пространство шумом, звоном раскрываемых пластиковых контейнеров и восхищёнными возгласами. — Чон Чонгук, ты просто святой! — Хосок с чувством прижал ладони к щекам, разглядывая аккуратно уложенные панчханы и огромные порции риса. — Где ты это достал? Это же не стандартный кейтеринг! — Это из того самого кафе, про которое я вам рассказывал, — ответил Чонгук, усаживаясь на пол и опираясь спиной о зеркальную стену. — Я договорился на ежедневную доставку. Будет каждый день новое. Зал наполнился исключительно звуками активного поглощения пищи. Юнги, который обычно ел без особых эмоций, после первой же ложки супа удивлённо приподнял бровь: — Ничего себе... Вкус как у бабушки в Тэгу. Никаких химических усилителей, идеальный бульон. Чонгук-а, это действительно находка. — Кальмар! Попробуйте этот острый кальмар! — жуя за обе щёки, восхищался Намджун. — Я готов подписать с этой кулинарией пожизненный контракт. Пока парни с аппетитом уничтожали обед, восторгаясь каждым соусом и подкладывая друг другу лучшие кусочки, Чонгук погрузился в собственные мысли. В голове, сменяя друг друга, крутились кадры из «Улитки». Селин. Он запомнил её имя — Минхо позвал её именно так. «Сели-и-ина-а…» В памяти всплывали мелкие детали: пронзительный взгляд ледяно-голубых глаз из-под пышной копны рыжих кудрей, аккуратный пирсинг на губе, точно отражающий его собственный, лёгкий, струящийся по левой руке тату-рукав с переплетёнными листьями и силуэтами животных... И, конечно же, этот сладостный, манящий аромат бананового молока, который всё ещё стоял у него в носу. А также её голос — глубокий, мягкий, безупречно произносящий корейские слова. Хозяйка сказала, что она бывает там постоянно. А значит, она — не случайная гостья. И хитрая ухмылка госпожи Чэвон... «Если сильно хочется — надо подойти. И огонь обжигать не будет». Чонгук так глубоко ушёл в себя, что полностью отключился от происходящего вокруг, глупо улыбаясь в пустоту и крутя в руках нераспечатанную палочку для еды. От его тела мягко распространился тёплый, довольный аромат свежесваренного кофе. — Так, стоп, — внезапно подал голос Хосок, замирая с зажатым в палочках кусочком мяса. Он сузил глаза и вдумчиво посмотрел на макнэ. — Вы только взгляните на него. Парни одновременно повернули головы. — Чонгук-а? — Чимин помахал ладонью перед его лицом. — Эй, Земля вызывает Чон Чонгука. Ты вообще с нами? Чонгук моргнул, выныривая из своих мыслей, и попытался быстро вернуть себе непроницаемое выражение лица, но было поздно. Хосок уже подорвался со своего места, подскочил к нему и буквально за плечи начал трясти, выведывая правду: — Расколись! Что за взгляд?! Кого ты там увидел? Ты сидишь с таким лицом уже пять минут! Что ты придумал и почему молчишь?! — Да ничего я не придумал! — смеясь и уворачиваясь от хватки Хосока, выкрикнул Чонгук. — Хосок-хён, отпусти! — Не верьте ему! — подключился Джин, указывая на Чонгука ложкой. — Я знаю этот взгляд! У него такой взгляд бывает, когда он либо собирается купить очередной мотоцикл, либо... О-о-о. Нет. Неужели? — Чонгук-а, — Тэхён подался вперёд, хитро прищурившись и подпирая подбородок кулаком. — Ты из-за еды такой довольный или из-за того, кто там в этом кафе ходит? Зал мгновенно взорвался шутками и вопросами. Семь взрослых альф, до этого умирающих от усталости, от предчувствия сочной сплетни мгновенно оживились и завалили Чонгука подколами: — Кто она? — Кассирша? Официантка? — Она кореянка? — Почему ты нам ничего не рассказал, когда вернулся?! Чонгук, поняв, что попал в окружение, принял единственно верное решение — уйти в глухую оборону. Он упёрся руками в колени, сложил губы бантиком и включил режим настоящего стойкого партизана. — Это не касается работы, так что неважно, — с максимально серьёзным видом отчеканил он, пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. — Потом как-нибудь расскажу. — «Потом как-нибудь»?! — ахнул Хосок, снова делая выпады в его сторону. — Вы слышали?! Он точно что-то скрывает! Чон Чонгук, ты не выйдешь из этого зала, пока не дашь хотя бы имя! — Ничего я вам не скажу, — упрямо мотнул головой макнэ, натягивая капюшон пониже на глаза. Внутри у него всё горело от предвкушения. Он решил твёрдо и окончательно: пока он лично не вернётся в «Улитку», пока сам не заговорит с этой рыжеволосой омегой и не поймёт, что между их феромонами может вспыхнуть, — старшим он не обронит ни единого слова. Это было только его дело. Его маленькая, ещё не начавшаяся, но уже такая интригующая история.