Тайны сердца

Несколько недель после разговора с Люциусом прошли удивительно спокойно. Драко и Гермиона старались жить так, будто внешний мир не имеет к ним никакого отношения. Они встречались почти каждую ночь в его комнате. Иногда просто сидели рядом и занимались уроками. Драко поправлял ей закладку в книге, когда она слишком увлекалась чтением. Гермиона в свою очередь напоминала ему о сроках сдачи эссе, хотя он и так всё помнил. Однажды вечером они устроились за его столом. Гермиона разбирала конспекты по зельеварению, а Драко писал что-то в тетради. Тишина в комнате была уютной. Только скрип пера да редкое потрескивание свечи нарушали её. В какой-то момент Драко отложил перо и посмотрел на девушку. — Ты уже третий день подряд сидишь над одной и той же главой, — сказал он. — Может, стоит сделать перерыв? Гермиона подняла голову. Усталость была видна на её лице, но она улыбнулась. — Если я сделаю перерыв, то завтра точно ничего не вспомню. А тебе-то что, ты уже всё сдал. Драко протянул руку и поправил прядь волос, которая упала на лицо. Пальцы задержались у её виска чуть дольше, чем нужно. — Я могу подождать, пока ты закончишь. Потом вместе пойдём к озеру. Там сейчас тихо. Никто не помешает. Гермиона кивнула. Через полчаса они действительно вышли из комнаты. Ночь была прохладной. Они шли вдоль берега озера, держа небольшую дистанцию, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Странно, — тихо сказал Драко. — После войны Хогвартс вроде бы должен был измениться. А на самом деле всё осталось почти по-старому. Те же коридоры. Те же правила. Гермиона посмотрела на тёмную воду. — Не совсем по-старому. Некоторые преподаватели до сих пор смотрят на тебя так, будто ты всё ещё можешь вот-вот сделать что-то ужасное. Я вижу это на уроках. Драко тихо хмыкнул. — А ты до сих пор не привыкла к тому, что родители не отвечают на письма? Она на секунду замедлила шаг. — Нет. Каждый раз, когда я отправляю очередное письмо, надеюсь, что на этот раз что-то изменится. А потом приходит ответ и все по-прежнему. Драко посмотрел на неё сбоку. — Ты всё ещё винишь себя за то, что стёрла им память? Гермиона не ответила сразу. Она смотрела вперёд, на линию деревьев. — Иногда. Особенно когда вспоминаю, какими они были до войны. А теперь они даже не знают, кто я. Драко не стал сразу что-то говорить. Он просто шёл рядом. Но через несколько шагов тихо произнёс: — Если когда-нибудь найдёшь способ вернуть им воспоминания, я помогу. Чем смогу. Гермиона повернула голову и посмотрела на него. В её взгляде было что-то тёплое и одновременно усталое. — Спасибо, — сказала она тихо. — Это много значит. Они продолжили идти вдоль озера. Разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы, но та тяжесть, которую Гермиона носила в себе, стала чуть меньше. У озера они остановились. Драко прислонился к старому дереву, а Гермиона встала рядом. Он обнял её за талию сзади, положив подбородок ей на плечо. Они стояли так несколько минут, просто дыша вместе. В такие моменты всё остальное казалось далёким. На следующей неделе они начали проводить вместе больше времени днём. Иногда прятались в заброшенном классе на седьмом этаже. Там было пыльно и тихо. Они раскладывали книги на старом столе и готовились к контрольным. Иногда Драко отвлекал её. Проводил пальцем по её запястью или наклонялся, чтобы поцеловать в висок. Гермиона сначала делала вид, что сердится, но потом сама отворачивалась от книги и целовала его в ответ. *** Их близость стала размереннее и спокойнее. Однажды вечером Драко медленно раздевал её, целуя каждый открывающийся участок кожи. Он не спешил. Проводил ладонями по её спине, по бёдрам, по животу. Гермиона смотрела ему в глаза. Её дыхание стало глубже, но она не торопила его. — Ты сегодня очень тихая, — тихо сказал Драко, касаясь её губ пальцем. — Просто хочу чувствовать тебя рядом, — ответила она так же тихо. Он поцеловал её. Поцелуй был долгим и глубоким. Потом он снова начал двигаться вниз. Его ладони и губы исследовали её тело без спешки. Когда он наконец вошёл в неё, то сделал это медленно. Гермиона обхватила его бёдрами и притянула ближе. Движения были ровными и глубокими. Они смотрели друг другу в глаза почти всё время. Гермиона провела руками по его спине. Иногда её пальцы слегка сжимались, когда особенно сильное ощущение проходило через неё. Драко наклонялся и целовал её в шею, в плечо, в губы. Они дышали в одном ритме. Когда удовольствие накрыло их, это случилось почти одновременно. Гермиона тихо застонала ему в плечо. Драко прижался лбом к её лбу и замер внутри неё. Несколько секунд они просто лежали так, не двигаясь. После он осторожно вышел из неё, лёг рядом и притянул Гермиону к себе. Она положила голову ему на грудь и Драко начал медленно гладить её по волосам. Его пальцы проходили от корней до кончиков. Гермиона лежала спокойно и одной рукой рисовала пальцем лёгкие круги на его груди, прямо над сердцем. — Мне нравится, когда ты так делаешь, — сказал Драко через некоторое время. Голос был низким и немного сонным. — Что именно? — спросила Гермиона, не прекращая рисовать круги. — Когда ты остаёшься. И когда касаешься меня вот так, будто не хочешь никуда уходить. Она чуть приподняла голову и посмотрела на него. — Я и не хочу, — ответила она тихо. — По крайней мере, не сейчас. Драко поцеловал её в лоб и снова начал гладить волосы. Они лежали так пока комната постепенно остывала, но под одеялом было тепло. Никто не торопился засыпать. *** Дни складывались в одну спокойную линию. Утром они расходились по своим гостинным. Днём старались не пересекаться при всех. Вечером Гермиона приходила к нему, и комната снова становилась их общим пространством. Они разговаривали о будущем, не называя конкретных сроков. В один из вечеров они лежали на кровати, накрывшись одним одеялом. Драко гладил Гермиону по спине, а её голова устроилась у него на плече. Несколько минут никто не говорил. Потом Драко тихо произнёс: — После выпуска я точно не хочу оставаться в поместье.Там слишком много всего, что я больше не хочу видеть каждый день. Гермиона чуть приподняла голову и посмотрела на него. — А куда ты хочешь уехать? Драко пожал плечами. — Не знаю точно. Куда-нибудь, где никто не будет смотреть на меня как на сына Люциуса Малфоя. Просто хочу начать заново. Без всего этого груза. Она молчала какое-то время, а потом тихо сказала: — Я мечтаю работать в Министерстве. Хочу что-то менять. Но иногда думаю, что моё прошлое будет постоянно мешать. Все помнят, кто я и что делала во время войны. Драко повернул голову и посмотрел ей в глаза. — Ты не обязана ничего доказывать. Если хочешь работать там — работай. А если кто-то будет напоминать о прошлом, это их проблема, а не твоя. Гермиона слабо улыбнулась. — Легко сказать. А ты сам-то готов к тому, что после выпуска всё может измениться? Драко провёл пальцами по её волосам. — Готов. Главное, чтобы было куда вернуться. И чтобы кто-то ждал. Она не ответила сразу. Просто положила голову обратно ему на плечо и провела ладонью по его груди. — Я тоже хочу, чтобы было куда вернуться, — тихо сказала она. — Даже если пока не знаю куда. Драко поцеловал её в макушку и больше ничего не сказал. Они лежали в тишине, каждый думал о своём, но уже не чувствовали себя такими одинокими в этих мыслях. *** Такие ночи повторялись. Иногда они говорили. Иногда занимались любовью до самого утра. А иногда просто лежали и молчали. Связь между ними становилась крепче с каждым днём. Они уже не спрашивали друг друга, правильно ли это. Просто продолжали. Однажды ночью. когда они лежали в темноте, Драко провёл пальцами по её руке и сказал: — Я привык к тому, что ты здесь. Когда тебя нет, комната кажется слишком большой. Гермиона повернулась к нему лицом и провела ладонью по его щеке. — Мне тоже здесь спокойно. Больше, чем где-либо ещё. Они молчали несколько минут, а потом Драко притянул её ближе и поцеловал. Поцелуй был долгим и мягким. Руки исследовали тела. После Драко долго прижимал её к себе, а Гермиона лежала у него на груди и слушала сердцебиение. В комнате было тепло и тихо, а за окном плескалась вода озера. *** Первое письмо пришло утром. Гермиона получила его вместе с обычной почтой в Большом зале. Конверт был чёрным, с зелёной печатью. Она сразу поняла от кого это. Руки слегка задрожали, когда она спрятала его в карман мантии, не вскрывая. Весь день письмо лежало там, и словно прожигало ткань насквозь. Вечером она открыла его в комнате Драко, когда он вышел на несколько минут. Слова были холодными и точными. Люциус писал, что знает о её присутствии в комнате сына. Что это не останется без последствий. Что если она не отойдёт в сторону, он найдёт способ заставить её. Гермиона быстро сложила письмо и спрятала его в ящик стола под стопкой своих конспектов. Когда Драко вернулся, она уже сидела на кровати с книгой в руках и старалась выглядеть спокойно. — Всё в порядке? — спросил Драко, садясь рядом. — Да, — ответила она. — Просто устала на уроках. Ничего особенного. Она улыбнулась ему. Улыбка вышла немного натянутой, но Драко не заметил. Они провели вечер как обычно. Разговаривали о прошедшем дне, иногда касались друг друга в ласковых жестах. Гермиона старалась не думать о письме. Но оно лежало в ящике и притягивало взгляд. На следующий день пришло второе. Потом третье. Письма приходили регулярно. Каждое было жёстче предыдущего. Люциус писал о позоре семьи, о том, что она разрушает будущее Драко, о том, какие меры он готов принять. Гермиона читала их в одиночестве и сразу прятала. Она не показывала их Драко. Не хотела, чтобы он снова сталкивался с отцом. Не хотела, чтобы он делал выбор, который мог сломать его жизнь. Однажды вечером Драко заметил, как она быстро прячет что-то в ящик стола. — Что это? — спросил он. Гермиона закрыла ящик и повернулась к нему. — Ничего важного. Просто старые записи с уроков. Я разбираю вещи. Драко посмотрел на неё внимательно, но не стал настаивать. Он подошёл ближе и обнял её за плечи. — Если что-то происходит, скажи мне. Хорошо? — Хорошо, — ответила она и поцеловала его в щёку. Внутри у неё всё сжималось. Каждое новое письмо добавляло тяжести. Она начинала просыпаться по ночам и проверять, надёжно ли спрятаны конверты. Иногда она перечитывала их, чтобы убедиться, что ничего не пропустила. Угрозы становились всё конкретнее. Люциус писал о влиянии на Министерство, о том, как легко испортить репутацию. О том, что у него всё ещё есть связи. Гермиона продолжала скрывать всё от Драко. Она говорила себе, что защищает его. Что справится сама. Но с каждым днём становилось тяжелее улыбаться, когда он спрашивал, всё ли хорошо. Она прятала письма в разных местах комнаты, чтобы он случайно не нашёл их. Иногда она просто сидела и смотрела на стопку конвертов, чувствуя, как внутри растёт холодный страх. Однажды ночью, когда Драко уже спал, она встала и подошла к столу. Взяла последнее письмо и перечитала его в свете луны. Слова были жёсткими. Она сложила бумагу и спрятала её глубже. Потом вернулась в постель и легла рядом с Драко, а он во сне обнял её. Гермиона закрыла глаза и постаралась не думать о том, сколько ещё сможет держать всё в секрете. Письма продолжали приходить. А она продолжала прятать их. Одно за другим. *** Тем вечером Драко вернулся в комнату раньше обычного. Гермиона была на дополнительном занятии по чарам, и он решил разобрать стол, чтобы освободить место для новых книг. Он выдвинул нижний ящик и начал перекладывать бумаги. Пальцы наткнулись на стопку конвертов, перевязанных лентой. Чёрные конверты с зелёной печатью. Он сразу узнал почерк отца. Драко замер. Несколько секунд он просто смотрел на письма. Потом развязал ленту и открыл первое. Слова были резкими. Угрозы конкретными. О том, что Гермиона разрушает его будущее. О том, что Люциус готов принять меры. Драко читал одно письмо за другим. Руки начали дрожать. Он положил их обратно в ящик и закрыл его. Сел на край кровати и ждал. Когда Гермиона вернулась, она сразу почувствовала, что что-то не так. Драко сидел неподвижно и смотрел на неё. — Что случилось? — спросила она, снимая мантию. Драко встал. Голос был ровным, но в нём слышалась сдерживаемая ярость. — Я нашёл письма. Почему ты мне ничего не сказала? Гермиона побледнела. Она сделала шаг назад и опустила глаза. — Я не хотела тебя беспокоить. Ты и так уже много пережил из-за меня. Драко сделал шаг вперёд. Теперь между ними было совсем не осталось расстояния. — Не хотела беспокоить? Гермиона, мой отец угрожает тебе. Пишет, что найдёт способ заставить тебя уйти. А ты прячешь это от меня. Как будто я не имею права знать. Она подняла взгляд. Глаза были полны слёз, которые она пыталась сдержать. — Я думала, что справлюсь сама. Не хотела, чтобы ты снова сталкивался с ним. Не хотела, чтобы ты делал выбор, который может разрушить твою жизнь. Драко провёл рукой по волосам. Голос стал громче. — Это моя жизнь. И мой отец. Ты не имеешь права решать за меня, что я могу знать, а что нет. Мы же вместе? Если ты прячешь от меня такое, то как я могу тебе доверять? Гермиона отступила ещё на шаг. Слёзы наконец потекли по щекам. — Я боялась. Боялась, что ты снова поссоришься с ним. Боялась, что ты выберешь семью. Боялась потерять тебя. Драко стоял неподвижно. Лицо было напряжённым. — А вместо этого ты потеряла моё доверие. Я думал, что мы уже прошли этот этап. Что мы честны друг с другом. Оказывается, нет. Он повернулся и вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась за ним с громким стуком. Гермиона осталась одна. Она медленно села на кровать, закрыла лицо руками и разразилась рыданиями. Следующие дни стали тяжёлыми. Драко почти не разговаривал с ней. Они встречались в коридорах, но он только кивал и проходил мимо. В комнате он отвечал коротко, если она спрашивала о чём-то. Ночью, если она оставалась у него, он ложился спиной к ней. Гермиона лежала рядом и чувствовала, как между ними растёт холодная стена. По ночам, когда Драко засыпал, она тихо плакала. Слёзы текли по щекам, а она прижимала руку ко рту, чтобы не разбудить его. Она чувствовала себя виноватой. Чувствовала, что разрушила то хрупкое, что они успели построить. Иногда она вставала и ходила по комнате, глядя на ящик стола, где всё ещё лежали письма. Она хотела сжечь их. Хотела забыть. Но не могла. На третий день она попыталась поговорить. — Драко, пожалуйста, — сказала она вечером, когда они остались одни. — Давай поговорим. Я знаю, что поступила неправильно. Я просто боялась. Драко сидел за столом и смотрел в окно. — Ты не доверяла мне. Вот и всё. Как я могу быть с тобой, если ты прячешь от меня самое важное? Гермиона стояла посреди комнаты. Руки висели вдоль тела. — Я ошиблась. Хотела защитить тебя. Но вижу, что только всё испортила. Драко не ответил. Он просто встал и вышел. Гермиона осталась одна. Она опустилась на пол и заплакала. Слёзы были горькими и безнадёжными. Она не знала, сколько ещё сможет так выдержать. На четвёртый день холодность стала почти невыносимой. Драко отвечал односложно. Гермиона почти не спала. По ночам она плакала тихо, уткнувшись лицом в подушку. Она понимала, что сама создала эту пропасть. И теперь не знала, как её преодолеть. Драко тоже страдал. Он видел, как она мучается, но злость всё ещё была сильнее. Он не мог простить, что она снова решила всё за него. Что не доверилась ему в самый важный момент. Комната, которая раньше была их убежищем, теперь казалась слишком тесной. Между ними висело тяжёлое молчание. Ни один из них не знал, сколько ещё это продлится. И в какой то момент Гермиона не смогла больше выносить его отстранённость и вернулась в свою комнату, больше не оставаясь у него на ночь.