Тайны сердца

Гермиона шла по коридору третьего этажа, держа палочку наготове. Ночной патруль старосты подходил к концу, но тишина в Хогвартсе никогда не была полной. Где-то вдалеке поскрипывали ставни, на стенах шуршали портреты, обсуждая свои дела. Она уже почти повернула к лестнице, ведущей в гриффиндорскую башню, когда услышала приглушённые голоса за поворотом. Гермиона ускорила шаг и вышла прямо на старшекурсника из Хаффлпаффа. Парень замер с флаконом в руке, лицо побледнело. Рядом стоял ещё один, но тот мгновенно исчез за углом. — Что это у тебя? — сказала она спокойно, протягивая руку. Он попытался спрятать флакон за спину, но Гермиона была быстрее. Ловким движением она выхватила стеклянный сосуд. Жидкость внутри переливалась тёмным, маслянистым блеском. Запах — пряный, с тяжёлой сладостью — показался ей знакомым, но вспомнить, откуда, не удалось. — Это не то, что ты думаешь, — пробормотал парень. — Что бы это ни было, оно конфисковано. А теперь марш в спальню, пока я не доложила директору. Он убежал, не оглядываясь. Гермиона сунула флакон в глубокий карман мантии и продолжила путь. Долг выполнен. Ещё один нарушитель пойман. Она позволила себе лёгкую усталую улыбку. После войны такие мелкие происшествия казались почти нормой. Жизнь возвращалась в привычное русло. Она шла дальше. Коридор был пуст. Только факелы потрескивали на стенах да её собственные шаги отдавались эхом. Мысли начали блуждать — о завтрашних уроках, о письмах родителям, которых она всё ещё не могла вернуть к нормальной жизни. Рука машинально коснулась кармана. Флакон слегка сдвинулся. А потом он выскользнул. Стекло ударилось о камень с резким, отчётливым звуком. Жидкость выплеснулась, попала на запястье, просочилась сквозь манжету рубашки. Тепло возникло сразу — густое, живое, словно кто-то провёл горячей ладонью по коже. Гермиона остановилась и подняла руку. Капли блестели на запястье. Сначала она подумала, что это просто раздражение. Но жар двинулся дальше — вверх по руке, к плечу, затем вниз, собираясь тяжёлым комом в низу живота. Кожа под одеждой стала невероятно чувствительной. Ткань рубашки вдруг стала натирать соски, и каждое движение вызывало острую, тягучую волну. Она сжала бёдра. Между ног мгновенно стало мокро, скользко и пусто. — Что за чёрт… — прошептала она, но голос сорвался. Теперь она поняла. Зелье похоти. Редкое, запрещённое, с характерным тяжёлым ароматом, которое она однажды видела в книге по запретным зельям. Оно уже действовало. Жар растекался по венам, заставляя мышцы внутри сокращаться в ритме, который она не могла контролировать. Ноги сами собой прижались друг к другу, пытаясь унять нарастающее давление. Но это только усилило ощущение — влажная ткань трусиков скользнула по набухшему клитору, и колени на миг подогнулись. Гермиона резко выдохнула и заставила себя идти. Быстрее. Башня была близко. Нужно запереться. Холодный душ. Контрзаклинание. Что угодно, лишь бы остановить этот огонь, который уже лизал изнутри бёдра и заставлял разум тонуть в картинках — обнажённая кожа, чужие руки, проникновение, заполненность. Она тряхнула головой, отгоняя видения. Не помогло. Жар стал сильнее. Она перешла на быстрый шаг. Потом на бег. Мантия билась по ногам. Каждое движение отдавалось между ног глубоким, влажным сокращением. Сердце колотилось. Дыхание стало коротким и горячим. Она прижимала ладонь к животу, будто это могло удержать волну. Не удерживало. Пустота внутри требовала заполнения. Требовала чужого тела, которое войдёт резко и глубоко. Коридор плыл перед глазами. Она не замечала ни портретов, ни теней. Только цель — лестница, башня, комната. Ещё чуть-чуть. Она прикусила губу, чувствуя, как влага стекает по внутренней стороне бедра. Ещё немного. Она сможет. Она свернула за угол, не снижая скорости. И врезалась в кого-то всем телом. *** Удар вышел резким и тяжёлым. Плечо Гермионы врезалось в чью-то грудь, и оба отшатнулись назад. Она подняла взгляд — и мир на мгновение остановился. Перед ней стоял Драко Малфой. Светлые волосы слегка растрёпаны, серые глаза расширены от неожиданности. Он был один. Вольготно шёл по коридору, как будто ночь принадлежала только ему. Теперь же он смотрел на неё сверху вниз, и расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров. Его дыхание коснулось её губ. Горячее. Желанное. Жар внутри вспыхнул с новой силой. Запах его кожи — чистый, с лёгкой ноткой дорогого мыла и чего-то металлического — ударил в голову. Она почувствовала, как мышцы внизу живота сжались так сильно, что колени дрогнули. Влажность между ног стала почти невыносимой. Тело требовало именно его. — Грейнджер, ты что… — начал он низким, удивлённым голосом. Она не дала ему договорить. Пальцы вцепились в ворот его рубашки. Ткань смялась под ладонью. Резкий рывок — и она потащила его в сторону, за тяжёлый гобелен, в узкую нишу, где камень стены был холоднее, а воздух гуще. Гобелен упал на место, отрезав их от коридора. Здесь было тесно и темно. Только слабый свет факелов пробивался сквозь щели. Она прижала его спиной к стене. Тело само двигалось — горячо, отчаянно. Губы накрыли его рот жадно, с языком, который сразу проник глубже, требуя ответа. Вкус его был неожиданным: свежий, с лёгкой горечью. Она застонала прямо в поцелуй, прижимаясь бёдрами к его паху. Он уже начал твёрдеть. Она почувствовала это через ткань и издала тихий, отчаянный звук. Драко замер. Руки висели вдоль тела. Он не отталкивал, но и не отвечал. В голове у него творился хаос. Это была Грейнджер. Та самая. Девушка, за которой он годами наблюдал издалека — с ненавистью, с раздражением, а потом с чем-то, что он отказывался называть. И вот она целует его так, будто готова умереть без этого. Её руки уже спускались ниже. Пальцы дёрнули ремень его брюк, пытаясь расстегнуть. Движения были нетерпеливыми, почти грубыми. Она прикусила его нижнюю губу, потом лизнула то же место. Её тело горело. Он чувствовал жар даже сквозь одежду. Малфой перехватил её запястья. Сжал сильно, но не больно. Отстранил лицо от своего. Их глаза встретились в полумраке. Его дыхание было таким же неровным, как у неё. — Что ты творишь? — спросил он хрипло. Голос звучал так, будто он едва сдерживался. Она смотрела на него снизу вверх. Глаза блестели от желания. Щёки горели. Грудь тяжело поднималась под расстёгнутой мантией. — Я собираюсь тебя трахнуть, — ответила она прямо, без колебаний. Голос был низким, чуть дрожащим, но твёрдым. Слова повисли в тесном пространстве ниши. В этот момент что-то внутри Драко окончательно сломалось. Годы сдерживания, гордость, маска равнодушия — всё рухнуло. Глаза потемнели. Он резко толкнул её, прижав спиной к противоположной стене. Теперь уже он нависал над ней. *** Спина Гермионы упиралась в холодный камень, а он нависал сверху, закрывая собой весь мир. Поцелуй вышел жёстким, глубоким, почти яростным. Язык проникал в её рот, забирал каждый стон, каждое прерывистое дыхание. Руки парня скользнули под расстёгнутую рубашку, обхватили грудь. Широкие ладони сжимали мягкую плоть, большие пальцы тёрли напряжённые соски, пока она не выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его плечи. Он оторвался от её губ, спустился ниже. Горячий рот обхватил сосок, язык закружил, зубы слегка прикусили. Она задохнулась, запустила пальцы в его светлые волосы, прижимая ближе. Между ног уже текло и трусики промокли насквозь. Драко спустился ещё ниже, встал на колени. Рывком задрал юбку и спустил бельё девушки до середины бёдер. Запах её возбуждения ударил в голову — густой, сладковатый, сводящий с ума. Он провёл языком по горячей, влажной промежности. Медленно смакуя. Потом сосредоточился на клиторе — обхватил его губами и начал сосать, одновременно вводя два длинных пальца внутрь. Стенки влагалища сжались вокруг них туго, горячо и жадно. Он двигал пальцами, загибая их, находя нужную точку. Гермиона застонала громко, не сдерживаясь. Тело задрожало. Она кончила сильно, содрогаясь всем телом, сжимая его голову бёдрами. Влагалище пульсировало вокруг пальцев, выталкивая новую порцию влаги. Драко поднялся и поцеловал её, давая попробовать саму себя. Она ответила жадно, обхватив ладонью его уже полностью твёрдый член через брюки. Расстегнула и запустила руку внутрь. Её встретила горячая, бархатистая кожа и толстые вены. Гермиона обхватила его и начала двигать рукой — уверенно, плотно, проводя большим пальцем по головке, размазывая выступившую каплю. Драко упёрся ладонями в стену, тяжело дыша ей в шею. — Хватит, — выдохнула она, когда почувствовала, что он на грани. — Войди в меня. Сейчас же. Он не стал ждать. Поднял её ногу и обхватил под коленом. Головка члена раздвинула мокрые складки и вошла резко, на всю длину. Гермиона вскрикнула. Внутри что-то порвалось. Боль вспыхнула остро, но быстро начала таять. Он замер, почувствовав сопротивление. — Ты была… — его голос дрогнул. — Да, — прошептала она, обхватывая его шею руками. Глаза блестели. — Не останавливайся. Драко начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, давая ей привыкнуть к размеру. Каждый толчок растягивал и заполнял до краёв. Боль ушла, сменившись глубоким, тягучим удовольствием. Она стала двигаться навстречу, требуя большего. Он ускорился. Влажные шлепки наполнили тесную нишу. Её тугое влагалище сжимало его так идеально, что он едва держался. Это было лучше всего, что он когда-либо испытывал. Годы тайного желания выплескивались в каждом мощном толчке. Она кончила снова — с громким стоном, сжимаясь вокруг него. Это добило его. Драко вошёл максимально глубоко и излился внутри длинными, горячими волнами, прижимаясь лбом к её плечу. Несколько секунд они просто стояли, тяжело дыша, соединённые. А потом наваждение спало. Глаза Гермионы прояснились. Ужас наполнил их. Она резко оттолкнула Малфоя. Быстро натянула белье, запахнула рубашку. Не глядя на ошеломлённого парня, выскочила из-за гобелена и побежала по коридору. Шаги эхом отдавались вдалеке. Драко остался один. Прислонился спиной к стене. В груди было пусто и тяжело одновременно. Он провёл рукой по лицу. Годы. Годы он хотел именно её — эту упрямую, умную, невыносимую ведьму. И получил самым грязном, самым внезапным способом. Малфой ударил кулаком по камню. Костяшки ободрались. Боль не заглушила другую — ту, что поселилась глубже. Что он наделал? И почему она убежала так, будто он был чудовищем? Парень сполз по стене вниз, закрыв лицо ладонями. Коридор за гобеленом снова стал тихим. И только его неровное дыхание нарушало молчание.