Режим обгона

Пресс-конференция

Мельбурн. Воскресенье, 22 марта 2026 года. Пресс-центр автодрома.       Джисон ненавидел пресс-конференции.       Обычно. Но сегодня, сидя за длинным столом рядом с Минхо, он ненавидел их особенно сильно.       Справа от Джисона сидел Минхо, занявший второе место. А рядом с Минхо–Феликс, который каким-то чудом вырвал третье место на последнем круге. —Итак, вопросы к нашим призёрам—ведущий обвёл взглядом зал, битком набитый журналистами.       Десятки рук взметнулись вверх. —Хан Джисон, первый вопрос к вам!—девушка из корейского спортивного канала вскочила с места—Вы выиграли гонку в невероятно сложных погодных условиях. Что вы чувствуете? —Сырость—честно ответил Джисон—Я чувствую сырость. Там на трассе был ливень, вы не представляете.       Зал засмеялся. —Но если серьёзно—продолжил Джисон—То это была адовая битва. Особенно с Ли Минхо на последних кругах. Мы шли колесо в колесо, и я до сих пор не понимаю, как мы не разбили машины. —Ли Минхо, вопрос к вам—поднялся парень из британской прессы—Вы проиграли всего полсекунды. Что случилось на финише?       Минхо чуть наклонился к микрофону. —Хан Джисон случился—сказал он ровно—Он очень быстро ехал. И очень громко орал по радио. Я слышал его даже сквозь свой шлем.       Зал снова засмеялся. Джисон покраснел. —Я не орал!—возмутился он. —Ты орал—спокойно ответил Минхо—Инженер потом сказал, что у тебя микрофон захлебнулся от крика. —Потому что дождь был! —Потому что ты эмоциональный.       Феликс, сидевший рядом, громко фыркнул в кулак. —Феликс, у вас есть что добавить?—ведущий перевёл внимание на него. —О, я просто наблюдаю за этим спектаклем—улыбнулся Феликс своей самой невинной улыбкой—Очень познавательно. Особенно когда они смотрят друг на друга.       Минхо и Джисон синхронно отвернулись. —Следующий вопрос!—быстро сказал ведущий. —Хан Джисон—вскочил другой журналист—На подиуме Ли Минхо что-то сказал вам, после чего вы выглядели очень удивлённым. О чём вы говорили?       Джисон замер. —Это...личное—выдавил он. —Личное?—переспросил журналист—Вы же враги. Какие могут быть личные темы у врагов? —Мы не враги—выпалил Джисон и сам испугался своих слов.       В зале повисла тишина.       Минхо медленно повернул голову и посмотрел на Джисона. В его взгляде мелькнуло что-то...тёплое? Удивлённое? —То есть вы хотите сказать—журналист прищурился—Что отношения между вами изменились? —Я хочу сказать—Джисон лихорадочно соображал, как выкрутиться—Что после трёх лет борьбы начинаешь уважать соперника. Даже если он бесит. —Кого бесит?—уточнил Минхо. —Меня бесит. Ты меня бесишь. Но я тебя уважаю. Это сложно объяснить. —Очень сложно—согласился Феликс—Я тут рядом сижу и уже запутался. Они ненавидят друг друга или любят? —Феликс!—рявкнули Минхо и Джисон хором.       Зал взорвался смехом. —Ладно-ладно—Феликс поднял руки—Я молчу. Но вы очень синхронно орёте. Тренировались? —Феликс, я тебя убью после пресс-конференции—пообещал Джисон. —Запишите это в протокол—кивнул Минхо журналистам—Угроза убийством. Свидетель–я. —ТЫ?!—Джисон развернулся к нему—Ты вообще молчал бы! Это из-за тебя всё началось! —Из-за меня?—Минхо приподнял бровь—Это ты ворвался в мои боксы три года назад и устроил истерику. —Потому что ты не пропустил меня в Монако! —Потому что я был на быстром круге! —Ты был на выездном! —Читай регламент! —Да пошёл ты со своим регламентом! —Мальчики, мальчики—вмешался Феликс, разводя руки, как регулировщик—У нас тут пресс-конференция, а не семейная терапия. Хотя, судя по тому, как вы смотрите друг на друга, терапия вам не помешает.       Журналисты ржали в голос. Кто-то снимал на телефон. Кто-то уже строчил твит. —Последний вопрос—объявил ведущий, понимая, что теряет контроль над ситуацией. —Ли Минхо—поднялся парень из австралийской прессы—В прошлый раз на подиуме вы стёрли шампанское с лица Хан Джисона. Сегодня вы облили его шампанским. Это новый ритуал?       Минхо задумался. —Можно и так сказать—ответил он после паузы—Я за ним слежу. Чтобы был чистым.       Зал ахнул. Кто-то присвистнул.       Джисон сидел в ахуе, открыл рот и выдал: —Ты...ты...ты издеваешься? —Нет—серьёзно ответил Минхо—Гигиена важна. Особенно для лица. —ОН ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ, ЧТО СЛЕДИТ ЗА МОИМ ЛИЦОМ?—Джисон повернулся к Феликсу. —Ага—кивнул Феликс—И я теперь официально шипперю вас. —ФЕЛИКС!       Пресс-конференция закончилась под гомерический хохот зала и красного как рак Джисона, которого Минхо похлопал по плечу на выходе со словами: —Хорошо выступил, Ханни. Очень выразительно. —ПОШЁЛ ТЫ!

—

Отель. 23:45.       Джисон валялся на кровати в номере и смотрел в потолок.       Телефон разрывался от уведомлений. Феликс слал мемы с пресс-конференции. Хёнджин слал скриншоты твиттера, где трендил хэштег #МинСонРеальность. Чанбин прислал просто точку и знак вопроса.       Джисон игнорировал всех.       Он думал о Минхо.       О том, как тот смотрел на него на подиуме. О том, что сказал на пресс-конференции. О том, что вообще происходит между ними.       В дверь постучали.       Джисон подскочил. Сердце ушло в пятки. —Кто? —Открывай—голос Минхо.       Джисон замер. —Чего тебе? —Поговорить надо. —В двенадцать ночи?! —Не спишь же.       Джисон выдохнул, встал, подошёл к двери. Посмотрел в глазок. Минхо стоял в коридоре, в тех же серых штанах и чёрной футболке, с бутылкой воды в руке. Невозмутимый, как всегда. —Открывай, Ханни. Я знаю, что ты там.       Джисон открыл. —Заходи быстро, пока никто не увидел.       Минхо шагнул внутрь. Джисон захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. —Ты охренел?—выпалил он—В двенадцать ночи ломиться ко мне в номер? Если увидят–нам конец! Пресса... —Плевать на прессу—перебил Минхо. Он стоял посреди комнаты и смотрел на Джисон в упор—Я хочу понять одну вещь. —Какую? —Ты сегодня сказал на пресс-конференции, что мы не враги. Это правда? —Я...ну...это было... —Ханни—Минхо шагнул ближе—Просто ответь.       Они стояли друг напротив друга. Номер освещался только настольной лампой, создавая мягкий полумрак. —Не знаю—честно сказал Джисон—Я сам не понимаю, что мы такое. Три года я думал, что ненавижу тебя. А теперь... —А теперь? —А теперь я не уверен.       Минхо молчал. Смотрел. Ждал. —А ты?—Джисон поднял глаза—Ты меня ненавидишь? —Нет—ответил Минхо без колебаний. —Тогда зачем ты всё это делал? Зачем провоцировал, бесил, доводил? —Потому что ты реагировал—Минхо сел на край кровати, жестом предлагая Джисону сделать то же самое—Потому что когда ты злишься, ты живой. Настоящий. Не такой, как все эти пилоты, которые улыбаются в камеры и говорят правильные вещи.       Джисон сел рядом. Между ними было сантиметров двадцать. —То есть тебе нравилось, когда я ору, потому что я настоящий? —Да. —И поэтому у тебя...ну...в лифте...       Минхо усмехнулся. —И поэтому тоже.       Джисон закрыл лицо руками. —Господи, какой же ты больной. —Знаю. —И я, видимо, тоже больной, раз до сих пор с тобой разговариваю.       Минхо чуть повернулся к нему. —Расскажи—сказал он тихо—Про Монако. Про тот день. Почему ты так взбесился тогда?       Джисон убрал руки от лица. —Ты правда хочешь знать? —Да.       Джисон помолчал, собираясь с мыслями. —Я тогда был новичком. Зелёным, самоуверенным щенком. Думал, что весь мир у моих ног. А ты...ты просто проигнорировал меня. Смотрел так, будто я пустое место. И меня это взбесило не потому, что ты не пропустил. А потому, что тебе было плевать. —Мне не было плевать—сказал Минхо. —А выглядело именно так. —Я не умею показывать. Ни тогда, ни сейчас.       Джисон повернул голову и посмотрел на него. —А сейчас? Сейчас тебе не плевать? —Сейчас я сижу в твоём номере поздно ночью, хотя завтра у меня интервью в семь утра. Как думаешь?       Джисон сглотнул. —Думаю, что мы оба идиоты. —Согласен.       Они замолчали.       В номере было тихо. Только кондиционер гудел где-то в стене. —Знаешь, что я понял сегодня на трассе?—вдруг сказал Джисон. —Что? —Когда мы шли колесо в колесо на последнем круге...я не думал о победе. Я думал о тебе.       Минхо замер. —О том, что мы рядом. О том, что этот момент–только наш. О том, что я не хочу, чтобы он заканчивался.       Повисла пауза. Длинная. Тягучая. —Ханни—голос Минхо сел—Ты понимаешь, что говоришь? —Понимаю. —И что нам с этим делать? —Не знаю. Я вообще не знаю, что делать. Я никогда не был в такой ситуации.       Минхо протянул руку. Медленно, давая возможность отстраниться. И положил ладонь на затылок Джисона. Просто положил. Не притягивая, не нажимая. —Можно?—спросил он. —Угу—выдохнул Джисон.       Они сидели так несколько минут. Минхо гладил большим пальцем кожу за ухом Джисона. Джисон чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. —Знаешь, что самое смешное?—прошептал Минхо. —М? —Я три года думал, что схожу с ума. Потому что не мог понять, почему меня так тянет к человеку, который меня бесит. —И понял? —Понял. Потому что ты не бесил. Ты притягивал.       Джисон закрыл глаза. —Мы влипли, да? —По уши.       Они сидели в тишине, и это было лучше любых слов.

—

Прошло полчаса.       Они так и сидели рядом на кровати. Минхо убрал руку, но теперь их плечи соприкасались. Маленький, почти незаметный контакт, от которого у Джисона внутри всё пело. —Расскажи о себе—попросил Джисон—Не о гонках. О себе.       Минхо удивлённо посмотрел на него. —Зачем? —Хочу понять, кто ты на самом деле. Без шлема, без камер, без этого твоего "невозмутимого пилота".       Минхо задумался. —Я не умею рассказывать. —Попробуй. —Ну...—Минхо откинулся назад, опираясь на руки—Я родился в Инчхоне. Обычная семья. В детстве был гиперактивным, родители отдали в спорт, чтобы энергию девать. Сначала картинг, потом формулы. —А что любишь, кроме гонок? —Кошек—Минхо усмехнулся—У меня три кошки дома. В Сеуле. Мама присылает фото каждый день. —Три кошки?—Джисон округлил глаза—Ты же вечно в разъездах! —Соседка кормит. И мама приходит иногда. —Ни за что не поверю, что у Ли Минхо, холодного убийцы на трассе, дома три кошки. —Хочешь фотки покажу?       Джисон закивал.       Минхо достал телефон, полистал галерею и протянул. На экране были три пушистых кота, развалившихся на диване. —Это Суни, это Дуни, это Дори—показал Минхо—Суни–старший, самый ленивый. Дуни–хулиган, вечно всё роняет. Дори–мелкая, спит только на моей подушке.       Джисон смотрел на фото и не мог сдержать улыбку. —Ты кошатник. Ли Минхо–кошатник. —А что? —Это так...не вяжется с твоим образом. —У людей обычно есть образ и реальность—Минхо забрал телефон—Ты тоже не такой, как кажешься. —А какой я? —Ты орёшь, психуешь, эмоционируешь. Но на трассе ты собранный, хладнокровный и опасный. Ты умеешь включать режим, когда надо. А вне трассы ты просто...живой.       Джисон почувствовал, как щёки теплеют. —Ты меня прямо расписал. —Я наблюдательный. —А ещё ты засранец, который любит меня бесить. —Только тебя кивнул Минхо—Остальных мне лень.       Джисон фыркнул. —Ладно, теперь ты рассказывай—сказал Минхо. —Что? —Всё. Про себя.       Джисон вздохнул и тоже откинулся назад, опираясь на руки. Теперь они сидели почти в одинаковых позах, глядя в потолок. —Я из Кванджу. Тоже обычная семья. В детстве танцевал, представляешь? —Танцевал? —Ага. Мама отдала в танцевальную студию. Потом перерос, пошёл в спорт. Говорят, танцы помогают с координацией в гонках. —Помогают? —Не знаю. Может быть. —А что любишь? —Обниматься—вырвалось у Джисона.       Он замер. Минхо повернул голову. —Что? —Ну...я тактильный—пробормотал Джисон, краснея—Люблю, когда обнимают. С детства. Мама говорила, я вечно вис на ней.       Минхо молчал. —Смейся—буркнул Джисон—Кошатник с тремя котами смеётся над тактильным пилотом. —Я не смеюсь—тихо сказал Минхо—Я думаю. —О чём?       Минхо не ответил. Просто протянул руку и обнял Джисона за плечи. Притянул к себе.       Джисон замер, как статуя. —Ты чего?—прошептал он. —Ничего. Красивый ты—ответил Минхо с усмешкой. —Ёп твою мать—так же шёпотом ответил Джисон. —Ты сказал, что любишь обниматься. Вот и подумал, а почему не попробовать—оправдался Минхо.       Джисон не двигался несколько секунд. А потом уткнулся лицом в плечо Минхо и выдохнул. —Дурак. —Знаю.       Они сидели в обнимку на кровати в номере отеля. Без поцелуев. Без секса. Просто два человека, которые три года притворялись врагами, а на самом деле искали друг друга. —Минхо—прошептал Джисон в его футболку. —М? —А что теперь будет? —Не знаю. —Это страшно. —Знаю.       Минхо чуть сжал объятия. —Но мы разберёмся. Вместе.       Джисон поднял голову и посмотрел на него. В полумраке номера глаза Минхо казались чёрными, глубокими, бесконечными. —Обещаешь? —Обещаю.       Они снова замолчали.       За окном шумел ночной Мельбурн. Где-то внизу гудели редкие машины. А в номере на четырнадцатом этаже двое пилотов Формулы-1 впервые за три года перестали быть врагами.       И стали кем-то большим.