Режим обгона

      Бахрейн, Международный автодром Сахир. Суббота, 15 марта 2026 год. Квалификация.       Воздух плавился от жара, смешанного с запахом горелой резины и перегретого асфальта. Солнце безжалостно палило алюминиевые кокпиты, превращая их в духовки, но гонщиков это уже давно не волновало.       Хан Джисон откинул голову на подголовник, прикрыв глаза. Под веками всё ещё плыли разноцветные пятна от мелькавших за бортом пит-лейна огней. Скоро третья сессия квалификации. Скоро решающий круг. —Хан, готов?—в шлемофоне раздался спокойный голос инженера. —Всегда готов—Джисон усмехнулся собственному пафосу, открывая глаза и поправляя перчатки.       Его болид–алый, словно капля жидкого пламени–стоял на выезде с пит-лейн. Команда «Ferrari» проделала адскую работу, чтобы вытащить машину в топ. Теперь дело за ним. За пилотом, которого ещё пару лет назад никто не воспринимал всерьёз из-за его милого лица, как у бельчонка и вечно взлохмаченных волос. Сейчас Джисону было двадцать пять, и он был одним из главных претендентов на титул в этом дурацком, выхолощенном новым регламентом сезоне.       Он бросил взгляд на табло монитора, встроенное в руль. Там, на втором месте, горело знакомое до оскомины имя: L. Know (Red Bull Racing).       Ли Минхо.       Джисон почувствовал, как желваки на скулах напряглись сами собой. Вот сука. Опять будет дышать в спину. —Выезжаю—коротко бросил он в эфир, нажимая газ.       Болид плавно выкатился из боксов и, набирая скорость, нырнул в слепящее марево трассы.

—

      Ли Минхо терпеть не мог жару. И Бахрейн. И эту дурацкую трассу с её длинными прямыми и коварными поребриками. Но больше всего он терпеть не мог Хан Джисона.       В этот самый момент Минхо сидел в кокпите своей темно-синей, почти чёрной, машины «Red Bull», замершей на стартовой решётке в ожидании сигнала к выезду. Он видел, как впереди мелькнул красный бок болида Джисона. Тот выехал первым, как всегда, пытаясь диктовать темп. —Ли, выезжай, сейчас поток—раздалось в наушниках. —Вижу—голос Минхо звучал ровно, как лазерный луч—Пусть валит. Я сам выберу момент.       Он не любил суетиться. В отличие от Джисона.       Минхо был старше на два года. За его плечами был не просто талант, а выверенная, почти математическая точность. Им восхищались, его боялись. Говорили, что у него нет сердца, а вместо него—идеально откалиброванный мотор. В паддоке его называли «Танцором» за невероятную плавность управления даже на грани срыва .       Но сейчас его сердце билось ровно. Никаких эмоций. Только холодный расчёт и желание уничтожить.       Он вырулил на трассу, сразу же утопив педаль газа в пол. Двигатель взревел, вдавливая пилота в кресло. Впереди, метрах в трёхстах, маячила красная точка. «Я иду за тобой, бельчонок».

—

      Квалификация подходила к концу. Джисон шёл на свой быстрый круг. Он летел по трассе, как одержимый, на грани фола используя новый «режим обгона» там, где это было разрешено . Десятый поворот, одиннадцатый... —Чисто, чисто—бормотал он себе под нос—Давай, детка, ещё чуть-чуть.       Он вышел на финишную прямую, выжимая из машины всё до последнего электрона. Время на табло замерло: 1:28.734. —Отлично!—заорал инженер—Это чистое первое, Хан! Второй сектор–твой!       Джисон выдохнул, чувствуя, как по спине течёт пот. Он сделал это. Сейчас Минхо сожрёт себя от злости. —Отлично, еду на охлаждение—ответил он, сворачивая с трассы.       Но что-то пошло не так.       Зайдя в шпильку тринадцатого поворота на минимальной скорости, Джисон краем глаза уловил движение в зеркале заднего вида. Синяя молния. Минхо. —Какого чёрта?!—вырвалось у Джисона—На трассе машина! Он на быстром круге!       По правилам, пилот, идущий на быстрый круг, имеет приоритет. Тот, кто выехал на траекторию и мешает, получает штраф. Но Минхо не просто выехал. Он вылетел из-за поворота как чёрт из табакерки, явно намереваясь использовать поток воздуха от машины Джисона, чтобы выиграть пару десятых. —Он не тормозит—прошептал Джисон, расширившимися глазами глядя, как синий болид приближается с чудовищной скоростью—Тормози, придурок!       Но Минхо не тормозил. Он влетел в шпильку настолько поздно, насколько это вообще было возможно в новых, тяжёлых и неэффективных машинах 2026 года . Его переднее антикрыло прошло в миллиметре от заднего колеса Джисона. —Это что за херня?!—заорал Джисон в эфир, когда синяя молния пронеслась мимо, обдав его кокпит волной горячего воздуха—Он чуть не убил меня!       В наушниках повисла пауза. —Хан, оставайся на месте. Мы смотрим телеметрию—ответил инженер глухо.       Джисон ударил кулаком по рулю. Всё внутри кипело от злости. Эта мразь специально это сделала. Он знал, что Джисон на охлаждении, что он медленный, и использовал его как трамплин. Это было грязно. Это было подло. И это было в стиле Минхо.

—

      Через десять минут, когда все болиды уже вернулись в боксы, Джисон ворвался в зону hospitality «Red Bull» как ураган. Его комбинезон был расстёгнут до пояса, волосы взмокли, в глазах горел дикий огонь. —Где он?—рявкнул он на секретаршу, которая испуганно отшатнулась.       Джисон не стал ждать ответа. Он сам нашёл Минхо. Тот стоял в углу технической зоны, спокойно попивая воду из бутылки, пока механики что-то обсуждали у мониторов. Он даже не вспотел, гад. Чёрные волосы идеально уложены, на губах–лёгкая, едва заметная усмешка. Дорогой, вылизанный, как его чёртова машина. —Ты охренел?!—Джисон подлетел к нему, схватив за плечо и разворачивая к себе—Ты хотел меня убить?!       Минхо медленно перевёл на него взгляд. Спокойный, абсолютно равнодушный взгляд, от которого у Джисона внутри всё переворачивалось от бешенства. —Убери руки—голос Минхо прозвучал тихо, но в нём чувствовалась сталь—И не позорься. —Это ты позоришься!—Джисон не отпустил—Ты видел, что я на медленном круге! Это нарушение! Я буду жаловаться в FIA! —Жалуйся—Минхо аккуратно, но настойчиво снял его ладонь со своего плеча, словно стряхивая насекомое—Я был на быстром круге. А ты...ты просто плохо смотришь в зеркала. —В зеркала?!—Джисон рассмеялся, но смех вышел злым, истеричным—Ты влетел в шпильку на скорости, на которой там даже Ферстаппен не ездит! Ты играешь с огнём, Ли.       Минхо сделал глоток воды. Его кадык дёрнулся. Джисон, сам того не желая, зачем-то проследил за этим движением. Духота боксов, жара, близость врага–всё смешалось в один липкий, тягучий ком. —Я делаю свою работу—сказал Минхо, опуская бутылку—Я здесь не для того, чтобы подстраиваться под твой удобный темп, Хан. Если ты тормозишь там, где можно ехать, это твои проблемы. Ты слабак на трассе. И нечего тут разыгрывать драму. —Слабак?—голос Джисона дрогнул—Это я слабак? Это ты трусливо прячешься за своей идеальной статистикой, потому что боишься реальной борьбы! Ты просто расчётливая, бездушная машина, Минхо!       Минхо усмехнулся. Вот теперь в его глазах появилась настоящая, живая эмоция. Презрение. —Бездушная машина, которая сегодня будет стартовать с поула?—он кивнул куда-то в сторону монитора, где висела итоговая таблица квалификации.       Джисон обернулся. На первом месте горело: 1. L. Know (Red Bull) – 1:28.421.       На 0.313 секунды быстрее.       У Джисона перехватило дыхание. Он проиграл. Минхо не просто помешал ему–он украл у него поул. Использовал его как дурака, отвлёк, заставил нервничать, пока сам катил идеальный круг. —Вот теперь можешь идти плакаться—бросил Минхо ему в спину, разворачиваясь к своим инженерам—И запомни. Завтра в гонке я сделаю с тобой то же самое. Круг за кругом. Если, конечно, доживёшь до первого поворота.       Джисон стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Вся злость, вся обида, вся ярость душили его. Он хотел ударить. Хотел вмазать по этому идеальному, насмешливому лицу. Но вместо этого он просто стоял и смотрел, как Минхо уходит.       Вентиляторы гудели, механики переговаривались на своём техническом языке, пахло кофе и потом. А Джисон смотрел на широкие плечи Минхо, на то, как уверенно он держится, как спокойно кивает своим людям.       И сквозь пелену ярости вдруг пробилась одна странная, непрошеная мысль: «Почему, когда он смотрит на меня, у меня внутри всё горит огнём, а когда отворачивается–становится холодно?».       Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. —Чёртов псих—выдохнул Джисон, разворачиваясь и уходя к себе.       Но образ Минхо–спокойного, насмешливого, с каплей пота, скатывающейся по виску–засел под веками, как заноза.

—

Поздний вечер. Отель.

      Джисон валялся на кровати в номере, уставившись в потолок. Телефон вибрировал от сообщений друзей: Феликс слал смешные гифки, Чанбин интересовался планами на завтра, Хёнджин звал в бар. Джисон всем отвечал односложно: «Потом», «Устал», «Не хочу».       Он не мог выкинуть из головы сегодняшнее.       Каждый пилот в Формуле-1–эгоист. Чтобы выжить, нужно думать только о себе. Но с Минхо всё было сложнее. Их вражда длилась уже третий сезон. Третий год они поливали друг друга грязью в интервью, подрезали на трассе и вели холодную войну в паддоке. Всё началось с той гонки в Монако два года назад, когда Джисон, будучи новичком, не пропустил Минхо, хотя тот был на круг быстрее. Минхо тогда проиграл гонку из-за этого. И, кажется, не простил до сих пор.       «Слабак»–эхом отдавалось в голове.       Джисон резко сел. К чёрту. Нужно выпить.       Он натянул толстовку, сунул ноги в кроссовки и вышел в коридор. Лифт, вестибюль, бар на первом этаже.       Бар был почти пуст. За стойкой скучал бармен. И в дальнем углу, за столиком, в одиночестве сидел ОН.       Минхо.       Он сменил гоночный комбинезон на простую чёрную футболку, которая обтягивала его худощавую, но жилистую фигуру. Перед ним стоял стакан с виски и наполовину пустая бутылка минералки. Он не пил. Просто сидел, крутил в пальцах телефон и смотрел в одну точку.       Джисон замер на пороге. Первым порывом было развернуться и уйти. Не видеть его. Не дышать с ним одним воздухом.       Но ноги, словно предатели, понесли его вперёд. —Занято?—спросил он, останавливаясь напротив столика.       Минхо поднял глаза. В них мелькнуло удивление, тут же сменившееся привычной маской безразличия. —Ты следишь за мной?—спросил он без тени иронии. —Мечтать не вредно—огрызнулся Джисон, но всё же сел напротив, жестом подзывая бармена—Виски. Двойной.       Бармен кивнул и испарился. Наступила тишина. Тягучая, как мёд, и колючая, как проволока. —Чего тебе?—спросил Минхо, не глядя на него. —Сам не знаю—честно ответил Джисон—Хотел напиться. Увидел тебя. Решил, что напиваться в одиночку скучно.       Минхо фыркнул, но фырканье прозвучало почти как смешок. —Ты странный, Хан. —А ты–заносчивый мудак. —Это не противоречит друг другу—Минхо наконец посмотрел на него. Прямо. В глаза.       В баре горел приглушённый свет. В этом свете глаза Минхо казались не просто карими, а почти чёрными, глубокими, как омут. Джисон вдруг поймал себя на том, что рассматривает его лицо. Идеальные линии скул, тонкие губы, родинка под глазом, которую обычно скрывает шлем. Вблизи Минхо был ещё более... неправильно красивым. Раздражающе совершенным. —Чего уставился?—голос Минхо вернул его в реальность. —Думаю, как сильно я тебя ненавижу—выпалил Джисон первое, что пришло в голову.       Принесли виски. Джисон схватил стакан и сделал большой глоток. Обжигающая жидкость покатилась в горло, разнося по телу тепло. —Ненависть–это тоже эмоция—задумчиво произнёс Минхо, отпивая воду—По-моему, ты слишком много эмоций вкладываешь в человека, который тебе безразличен.       Джисон поперхнулся. —Что ты несешь? —То, что ты слышал—Минхо снова усмехнулся, но в этот раз усмешка вышла другой. Мягче, что ли—Ты постоянно злишься, кричишь, доказываешь. Я тебя даже не трогаю сегодня, а ты сам пришёл. Ты зациклен на мне, Хан. Это нездорово. —Это ты во всём виноват!—Джисон подался вперёд, понижая голос—Ты первый начал эту войну. Ты меня бесишь своим спокойствием, своей самоуверенностью, своим... —Своим чем? —Тем, что ты лучше—почти прошептал Джисон, сам удивляясь своей честности.       Повисла пауза. Минхо смотрел на него в упор. Взгляд скользнул по лицу Джисона, задержался на его припухших от злости губах, на взлохмаченных волосах, на тонкой шее, виднеющейся из-под ворота толстовки. —Ты тоже неплох—сказал Минхо тихо, почти неслышно—Иначе бы я не тратил на тебя время.       У Джисона остановилось сердце. Что? Что он сказал? —В смысле?—переспросил он хрипло. —В прямом—Минхо откинулся на спинку стула, разрывая зрительный контакт—Ты быстрый. Очень быстрый. Иногда даже слишком. Если бы ты не был таким психованным, из тебя вышел бы толк.       Это был комплимент? От Минхо? Это было настолько неожиданно, что Джисон растерял всю свою злость. Она просто ушла, оставив после себя странную пустоту, которую тут же начало заполнять что-то другое. Тёплое. Липкое. Опасное. —Ты...серьёзно?—выдавил он. —Я всегда серьёзен—Минхо встал, бросил на стол купюру—С меня хватит. Завтра гонка.       Он сделал шаг к выходу, но остановился, повернув голову к Джисону. —И да. Сегодня в шпильке...—он помолчал—Я видел тебя. Я знал, что ты там. И я знал, что не врежу. Моя цель была не убить тебя, а напугать. Чтобы ты завтра думал об этом каждый круг.       Джисон смотрел на него снизу вверх, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Минхо признался. Он специально это сделал. Но зачем он говорит это сейчас? Чего он добивается? —Зачем ты мне это говоришь?—спросил Джисон. —Чтобы ты знал—ответил Минхо—Врага нужно знать в лицо.       И ушёл.       Джисон остался сидеть в пустом баре, сжимая в руках стакан с недопитым виски. В голове гудело. Он ненавидел Минхо. Ненавидел каждой клеточкой. Но сейчас, вспоминая его слова, его взгляд, его голос, Джисон понимал одну страшную вещь.       Когда Минхо смотрел на него, говорил о нём, называл его быстрым... Джисону это нравилось.       И от этого открытия становилось по-настоящему страшно.

—

      За окнами отеля шумел ночной Бахрейн. А завтра была гонка. И новая битва.