Режим обгона

Мельбурн. Понедельник, 23 марта 2026 года. Тренировочный день.

      После той ночи в номере Джисона прошло двенадцать часов.       Двенадцать часов, за которые они ни разу не написали друг другу. Ни слова. Ни намёка. Ничего.       Джисон лежал на кровати и тупил в потолок, прокручивая в голове вчерашнее. Как Минхо обнимал его. Как они говорили о кошках и детстве. Как он впервые за три года почувствовал, что не один. —Это пиздец—сказал он вслух пустой комнате.       Телефон завибрировал.       Неизвестный, но Джисон знал этот номер наизусть: Тренировка через час. Не опаздывай. Неизвестный: И завтрак съешь. Ты вчера не ужинал, я видел.       Джисон уставился на экран. —Откуда он знает, что я не ужинал?—прошептал он.       А потом вспомнил: Минхо ушёл от него в два ночи. И, видимо, проверил, заказывал ли Джисон еду в номер. —Псих. Контролирующий псих.       Но на губах сама собой расползлась улыбка.

—

Автодром Альберт-парк. 11:00.

      Тренировка перед следующей гонкой, которая должна была быть через две недели в Японии, была необязательной, но оба приехали.       Джисон вышел на трассу в обычной экипировке, без шлема, просто чтобы прокатиться пару кругов для сбора данных. Увидел синий болид «Ред Булл» на противоположной стороне пит-лейна.       Минхо сидел на корточках у заднего колеса и что-то обсуждал с механиками. Взлохмаченный, в потёртых джинсах и чёрной майке, открывающей жилистые руки.       Джисон смотрел на него и думал: «Как я раньше не замечал, что он красивый?». —Ханни!—оклик со стороны боксов «Феррари». Чанбин махал рукой—Иди сюда, нужно настройки обсудить!       Джисон отвёл взгляд и пошёл к своим.       Через час, когда тренировка закончилась, они столкнулись в кафе для пилотов–небольшой закрытой зоне, куда посторонним вход был запрещён.       Минхо пил чёрный кофе и читал что-то в телефоне. Джисон взял себе американо и сел за соседний столик. Специально. Чтобы не слишком близко, но и не слишком далеко. —Ты пришёл—сказал Минхо, не поднимая глаз. —Ты написал. —Написал.       Пауза. —Спасибо—добавил Джисон тихо. —За что? —За заботу. Про ужин.       Минхо поднял голову. Посмотрел на него. В его взгляде было что-то новое. Тёплое. Почти нежное. —Я всегда буду заботиться—сказал он просто—Если ты позволишь.       Джисон сглотнул. —Позволю.       Они сидели в кафе, пили кофе и делали вид, что ничего не происходит. Но между ними в воздухе висело что-то такое, отчего у Джисона мурашки бежали по коже. —Сегодня вечером—вдруг сказал Минхо—приходи ко мне в номер. —Зачем? —Поговорим. Спокойно. Без лишних глаз.       Джисон замер. —А если увидят? —Не увидят. Я на двадцать втором. Там только команда «Ред Булл», а они свои. —Свои? —Чан знает. Остальным плевать.       Джисон моргнул. —Твой инженер знает?! —Он давно догадался. Ещё с Бахрейна. —И что сказал? —Сказал: «Наконец-то».       Джисон закрыл лицо руками. —Господи, весь мир знает, а я только сейчас понял.       Минхо усмехнулся. —Ты просто занят был–ненавидел меня. —Иди ты. —Придёшь? —Приду.

—

Отель. 21:00. Номер Минхо.

      Джисон стоял перед дверью и пытался унять сердцебиение. —Спокойно—шептал он себе—Это просто разговор. Просто разговор. Ты взрослый мужик, гонщик Формулы-1, не ссы.       Он постучал.       Дверь открылась почти сразу. Минхо стоял на пороге–домашние штаны, свободная футболка, мокрые волосы, видимо только из душа. От него пахло гелем и свежестью. —Заходи—посторонился он.       Джисон шагнул внутрь.       Номер был почти такой же, как у него–стандартный люкс, но с панорамным видом на город. На столе стояла открытая бутылка виски и два стакана. —Будешь?—спросил Минхо, кивая на виски. —А ты? —Я воду пью. Но ты расслабься, если хочешь.       Джисон покачал головой. —Не надо. Я и так расслаблюсь.       Они сели на диван. Между ними–сантиметров двадцать. Как вчера в номере. Но сегодня всё чувствовалось иначе. Острее. —Я много думал сегодня—начал Минхо—О нас. —И? —И понял, что не хочу больше ждать.       Джисон замер. —Чего ждать? —Пока ты перестанешь бояться. Пока я перестану сомневаться. Пока мы оба не наделаем глупостей. —И что ты предлагаешь?       Минхо посмотрел на него. Прямо. В глаза. —Быть вместе. По-настоящему.       У Джисона перехватило дыхание. —Ты серьёзно? —Я никогда не был серьёзнее.       Джисон открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в голове что-то щёлкнуло. Страх. Старый, въевшийся за три года страх. —А если не получится?—выпалил он—Если мы разрушим всё? Карьеры, отношения, команды? Если это просто похоть и пройдёт?       Минхо нахмурился. —Ты сомневаешься? —Я боюсь! —Чего? —Всего! Тебя! Себя! Этого!       Джисон вскочил с дивана, отошёл к окну. Город внизу сверкал огнями, но он ничего не видел. —Ты не понимаешь—заговорил он быстро—Я три года ненавидел тебя. Три года! А теперь ты говоришь, что мы будем вместе? Как это вообще работает? Что я скажу Феликсу? Что скажут журналисты? А если мы поссоримся на трассе? А если... —Хватит—перебил Минхо, вставая. —Нет, не хватит! Ты вообще подумал о последствиях? Ты–холодный, расчётливый, всё просчитывающий–и вдруг такие слова! Это не ты! Это... —Это я—Минхо подошёл ближе—Я просто устал притворяться. —А я устал бояться!—выкрикнул Джисон, разворачиваясь к нему—Но это не значит, что я готов прыгнуть в омут с головой! —Так прыгай! —А если разобьюсь?! —Я поймаю!       Они стояли друг напротив друга. Сантиметров десять. Дышать ровно становилось сложнее. В каждом из них вспыхнули злость, обида и что-то ещё…возбуждение? —Ты ничего не понимаешь!—заорал Джисон. —Это ты ничего не понимаешь!—рявкнул Минхо—Я три года сходил с ума по тебе! Три года я смотрел, как ты орёшь, психуешь, живёшь на полную, и ненавидел себя за то, что не могу оторвать взгляд! —Так оторви! —НЕ МОГУ!       Минхо схватил его за грудки и притянул к себе. —Видишь?—прошипел он—Не могу. Даже когда ты бесишь меня больше всех на свете–не могу.       Джисон смотрел в его глаза. Чёрные, злые, горящие. —Тогда что ты сделаешь?—выдохнул Джисон.       И Минхо сделал.       Он впился в его губы так, будто хотел съесть.       Это не был нежный поцелуй. Это была война. Ярость. Три года ненависти, три года желания, три года отрицания–всё смешалось в этом бешеном, жёстком, почти зверином напоре.       Минхо вжал Джисона в стену так, что тот охнул. Рука Минхо сжала его горло. Не сильно, но ощутимо. Предупреждение. —Тихо—выдохнул Минхо ему в губы—Будешь делать, что скажу. Понял?       Джисон сглотнул под его ладонью. Глаза расширились–но не от страха. От возбуждения. —Понял—прохрипел он.       Минхо усмехнулся. Жёстко, хищно. —Хороший мальчик.       Он отпустил горло и рванул футболку Джисона вверх, стаскивая через голову. Джисон помог, дрожащими руками выдёргивая руки из рукавов. —На колени—приказал Минхо.       Джисон замер. —Чо? —Я сказал–на колени.       Это был не вопрос. Это был приказ.       Джисон смотрел на него снизу вверх и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Минхо стоял перед ним–высокий, властный, с горящими глазами. И Джисон понял: он хочет этого. Хочет подчиниться.       Он медленно опустился на колени. —Умница—Минхо провёл рукой по его волосам, сжимая пряди—А теперь открой рот.       Джисон послушался.       Минхо расстегнул джинсы, стянул их вместе с боксерами. Его член уже стоял–твёрдый, тяжёлый, с влажной головкой. Он приблизил его к лицу Джисона. —Будешь делать минет—сказал он ровно—Пока я не скажу хватит. Понял?       Джисон кивнул, насколько позволяла рука Минхо в его волосах. —Словами. —Да—выдохнул Джисон—Понял.       Минхо направил член ему в рот.       Не медленно, не нежно. Жёстко, сразу на всю глубину.       Джисон задохнулся, слёзы выступили на глазах, но он не отстранился. Он хотел этого. Хотел чувствовать Минхо вот так–глубоко, до спазма, до грани. —Соси—приказал Минхо, начиная двигать бёдрами—Работай языком.       Джисон мычал, стараясь дышать носом, пытаясь подстроиться под ритм. Слюна текла по подбородку, слёзы катились по щекам, но он не останавливался. Минхо держал его за волосы жёстко, направляя, задавая темп. —Смотри на меня—потребовал Минхо.       Джисон поднял глаза. Залитое слезами лицо, красные губы, мокрый подбородок. Минхо смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает дикое, первобытное торжество. —Красиво—выдохнул он—Очень красиво. Мой Ханни.       Он ускорился. Глубже, жёстче, почти грубо. Джисон захлёбывался, но не отстранялся–наоборот, подавался навстречу, мыча от каждого толчка. —Близко—предупредил Минхо—Глотай всё.       Он кончил глубоко в горло, зажимая Джисону рот рукой, чтобы тот не мог отодвинуться. Джисон давился, но глотал, чувствуя, как по горлу разливается горячее.       Когда Минхо отпустил, Джисон упал на четвереньки, кашляя и вытирая рот тыльной стороной ладони. Из глаз всё ещё текло, губы распухли, подбородок блестел от слюны. —Встать—Минхо поднял его за волосы—На кровать. Лицом вниз.       Джисон послушался. Дрожащими руками и ногами забрался на кровать, лёг на живот, уткнувшись лицом в подушку. —Штаны снять—скомандовал Минхо—Сам.       Джисон стянул джинсы вместе с бельём, извиваясь на кровати. Остался полностью голым, распластанным перед Минхо. —Задницу подними—приказал Минхо—Руками держись за спинку кровати.       Джисон встал на колени, прогнулся в пояснице, вцепившись в изголовье. Открытый, беззащитный, полностью в его власти.       Минхо смотрел на него. На широкие бёдра, на ягодицы, на розовую дырочку, которая уже подрагивала в предвкушении. У него снова стоял. —Красивый—сказал он хрипло—Мой.       Он лёг сверху, прижимаясь грудью к спине Джисона, кусая его плечо, шею, ухо. —Будешь моим—прошептал он—Весь. Навсегда. —Да—простонал Джисон—Да, твой.       Минхо прикусил мочку уха, одновременно проводя рукой между ягодиц. Джисон вздрогнул, выгнулся сильнее. —Смазка есть?—выдохнул Минхо. —В джинсах, в кармане—с благоговением ответил Джисон. —А ты прям знал куда идёшь. Подготовился—фыркнул Минхо. —Ебало на ноль. Доставай смазку уже.       Минхо слез, нашёл джинсы, достал тюбик. Вернулся, выдавил на пальцы, приставил к входу. —Расслабься.       Он ввёл палец медленно, но настойчиво. Джисон зашипел, вцепившись в изголовье. —Больно? —Нет. Не останавливайся.       Минхо добавил второй палец. Растягивал, разводил, искал нужную точку. И нашёл. —Ах—выдохнул Джисон, когда пальцы задели простату—Вот здесь. —Знаю—Минхо усмехнулся, нажимая сильнее—Я читал. —Ты читал, как трахать парней?! —Готовился.       Джисон рассмеялся, но смех тут же превратился в стон, когда Минхо добавил третий палец. —Хватит—выдохнул Джисон—Входи уже. —Не командуй—Минхо шлёпнул его по ягодице—Я решаю, когда. —Минхо, блядь! —Тихо.       Минхо убрал пальцы, встал на колени, направил член. Вошёл сразу–глубоко, жёстко, до конца.       Джисон закричал.       Не от боли–от ощущения полноты, власти, того, что его берут. Берут полностью, без остатка.       Минхо не ждал. Сразу начал двигаться–жёстко, глубоко, вбиваясь в него с каждым толчком. Его пальцы впивались в бёдра Джисона, оставляя синяки. Дыхание сбилось, превратилось в хриплые рыки. —Мой—выдыхал он с каждым толчком—Мой. Мой. Мой. —Да—стонал Джисон—твой, твой, твой...       Минхо наклонился вперёд, наваливаясь на спину Джисона, кусая его лопатки, плечи, загривок. Одна рука сжала его член, дёргая в такт толчкам. —Кончи для меня—прошептал он в ухо. — Сейчас.       И Джисон кончил.       С криком, с дрожью, с чувством, что мир взрывается на миллион осколков. Минхо догнал его через пару толчков, зарываясь глубоко и замирая, изливаясь внутрь.

—

      Они лежали в тишине. Грязные, мокрые, разбитые.       Минхо первым пришёл в себя. Перевернул Джисона на спину, убрал мокрые волосы с его лица. —Жив?—спросил хрипло.       Джисон открыл глаза. В них стояли слёзы, губы были искусаны, на шее–следы укусов. —Жив—выдохнул он—Ты...жёстко. —Сорян, голову снесло. —Я обратил внимание, очко болит... —Поболит и пройдёт—Минхо поцеловал его в лоб. Нежно, почти благоговейно—Ты справился.       Джисон слабо улыбнулся. —Ты меня сломал. —Починю.       Минхо встал, принёс влажное полотенце, аккуратно вытер его. Потом лёг рядом, притянул к себе, укрывая одеялом. —Спи, Ханни—прошептал он, целуя в макушку. —А ты? —Я посторожу. —Ты собака что ли? —Ротик оффни и спи.       Джисон хмыкнул, но глаз не открыл. —Минхо? —М? —Я люблю тебя, кажется.       Минхо замер. Потом сжал его крепче. —Идиот. Три года ненавидел, а теперь любишь. —Ненависть и любовь–одно и то же—пробормотал Джисон, засыпая—Просто по-разному называется.       Минхо улыбнулся в темноте. —Спи, любимый.       И закрыл глаза.