Система: спаси своего учителя от роли нового злодея 2.0

Ощущения возвращались постепенно. Сначала Шэнь Юань почувствовал невероятную мягкость под собой и тепло, окутывавшее его тело. Затем, витавший в воздухе тонкий, едва уловимый аромат сандалового дерева и сушёных трав. Сквозь сомкнутые веки просачивался мягкий свет, но прежде чем он успел открыть глаза, рядом раздался тихий, но прекрасно-нежный голос, полный почтительного трепета: — Ваше Высочество, наступило утро. Пора пробуждаться. И в тот же миг в сознании прозвучал мелодичный звон колокольчика и безличный голос: 【Система успешно активирована! Вы привязаны к роли: наследный принц Шэнь Цинцю. Локация: Царство Тайхэ. Главный дворец: Личные покои наследного принца.】 Шэнь Юань медленно приподнял веки. Над ним слегка склонилось прелестное лицо юной служанки, в больших глазах которой читалось льстивое почтение. Черты её лица были безупречными, словно над ней работал великий скульптор. На ней было платье из шёлка, а волосы убраны в изящную причёску, украшенную скромной, но дорогой нефритовой шпилькой. Она почтительно отступила на шаг, давая ему подняться, Шэнь Юань осторожно приподнялся на роскошном ложе. Его взгляд скользнул по помещению. Покои… нет, это были не просто покои. Это был просторный зал с высоким потолком, который поддерживали резные колонны. Стены украшены шёлковыми свитками с сотканными пейзажами, а через огромные резные окна с узорчатыми решётками пробирался солнечный свет, играя бликами на отполированном до блеска полу. Здесь каждый сантиметр дышал роскошью. — Ваше Высочество, позвольте этой ничтожной служанке помочь вам совершить утреннее омовение и облачиться в одежды, — девушка сделала лёгкий, изящный жест рукой и из-за ширмы немедленно появились несколько неписаных красавиц служанок. В руках они несли позолоченный таз с дымящейся водой и шёлковые полотенца, а также разложенные на парчовых подносах изысканные одеяния. Шэнь Юань почувствовал, как до кончиков ушей вспыхнул жар. Помыться и одеться при помощи посторонних? Да ещё и девиц?! В его голове мгновенно созрел яростный внутренний протест: «Я взрослый мужчина, где это видано, чтобы взрослого мужчину одевали женщины?!» Сама мысль о том, чтобы позволить им прикасаться к себе, вызвала искреннее смущение. Он приоткрыл рот, собираясь вежливо, но твёрдо отказаться. Но жёлто-оранжевый интерфейс вспыхнул перед глазами: 【Предупреждение: Обнаружено действие, кардинально противоречащее каноничному поведению наследного принца Шэнь Цинцю в данный временной период. Уровень угрозы целостности восприятия мира: низкий, но присутствует. Пользователь, вы намерены с первых минут вносить радикальные изменения в характер персонажа? Это может привести к непредсказуемым последствиям и затруднить выполнение основной миссии.】 Голос системы прозвучал настолько чётко и громко, что это подействовало так, как будто его окатили с головы до ног ледяной водой. Он посмотрел на склонившихся в почтительном ожидании служанок, на их безупречные, но отстранённые лица. Вспоминая описание детства Шэнь Цинцю: избалованный, капризный, привыкший к тому, что каждое его слово – закон. Принц, который ради забавы мог перебить сотню редких птиц. Такой человек, вернее демон, ни на секунду не усомнился бы в своём праве на подобное обслуживание. Более того, он считал бы его само собой разумеющимся, а отказ или проявление стеснительности счёл бы проявлением дикости. Шэнь Цинцю свел брови к переносице и коснулся ладонь лба, пытаясь привести сознание в порядок, после объятий мира грёз. «Чёрт... Я ведь и правда не знаю куда идти и что делать… Спасибо система. Начать всё ломать с самого начала, дейсвительно будет выглядеть ужасно неествественно для окружающих. Они же привыкли к высокомерному принцу...» Внутренне содрогнувшись, Шэнь Юань заставил себя выпрямить спину и высоко поднять подбородок. Он натянул на лицо маску высокомерного безразличия, которую ещё вчера лишь представлял, читая строки произведения. Его взгляд, который несколько мгновений назад имел отблески растерянности, стал крайне холодным: — Чего медлите? — интонация голоса прозвучала совершенно непривычно для него, но он постарался вложить в неё нотки капризной нетерпеливости и пренебрежения. — Приступайте. Смотрите, чтобы всё было безупречно. Я не потерплю ни малейшей оплошности. — Слушаемся, Ваше Высочество! — служанки даже затаили дыхание, боясь разгневать своего господина излишними звуками. Процесс омовения и облачения в многослойные, невероятно сложные одеяния наследного принца оказался целым ритуалом. Шэнь Юань стойко терпел, когда незнакомые пальцы поправляли складки на одеждах, затягивали пояс с нефритовыми подвесками и укладывали волосы в высокий хвост, скрепляя золотой заколкой, украшенной чёрным нефритом. Всё это время он молчал, глядя куда-то в пространство перед собой, изображая сосредоточенность в мысленных размышлениях. Когда последняя складка была поправлена, служанки отступили, склонив головы. — Ваше Высочество, завтрак подан в павильоне Чжаохэ¹. Великий Император изволил передать, что после утренней трапезы ожидает Ваше присутствие в Зале Небесного Спокойствия, — почтительно доложила старшая из служанок. «Зал Небесного Спокойствия... отец Шэнь Цинцю», — мысленно проговорил Шэнь Юань, медленно направляясь к выходу из покоев, стараясь идти плавной, уверенной походкой, надлежащей наследному принцу. Пока его вели по бесконечным, ярко украшенным коридорам, он обратился к системе: «Система, проясни временную точку». Она отозвалась мгновенно: 【Текущая временная точка синхронизирована с каноном. Сегодня – день прибытия во дворец Тайхэ представителей секты Цанцюн. После утренней трапезы вам предстоит аудиенция с родителями, где будут представлены великие бессмертные мастера. Согласно исходному сюжету в этот момент Шэнь Цинцю по своей прихоти изъявит желание вступить в секту и стать учеником.】 Он непроизвольно сжал пальцы, спрятанные в широких рукавах халата. Через небольшое количество времени, в Зале Небесного Спокойствия, его будут ждать бессмертные, великие культиваторы. Среди которых, тот самый человек, чьё разочарование и скрытая неприязнь станут одним из спусковым крючком для падения принца. Но всё это немного разнилось с тем, что представлял себе Шэнь Юань, когда безотрывно читал романы о попаданцах. В тех историях, в большинстве случаев, героев закидывали в начало – до первой, исходной точки сюжета, или хотя бы давали немного времени, чтобы ознакомиться с миром и новой ролью. Будучи ещё читателем, он надеялся, что если ему однажды и суждено стать попаданцем после смерти, то Небесная канцелярия проявит хоть каплю милосердия за все его страдания в прошлой жизни. Но как обычно, реальная жизнь оказывается куда менее дружелюбной, чем сюжет новеллы. Хотя персонажей, которых сразу закидывают в гущу событий, без подготовки, по статистике не так уж и мало, и Шэнь Юань оказался тем самым счастливчиком без страховки. Шэнь Цинцю вошёл в прохладный, залитый утренним солнцем павильон, где на низком столе уже были расставлены изысканные яства в фарфоровой посуде. Он сел на приготовленные для него подушки, приняв величественную и непринуждённую позу. Но завтрак в павильоне Чжаохэ оказался для него изнурительным, интеллектуальным испытанием. Перед ним стояли роскошные блюда: прозрачные паровые пельмени, напоминавшие лепестки цветов, суп с плавающими золотистыми шариками рыбных фрикаделек, нежные пирожные из бобовой пасты в форме фениксов. Каждый кусочек таял во рту, но Шэнь Юань ел не ощущая вкуса, – его ум был занят другим. Внешне казалось, что перед нами всё тот же надменный наследник престола Тайхэ. Но внутри Шэнь Юаня всё кипело от тревоги, пытаясь всё анализировать, оценивать и строить дальнейшие планы. История только началась и у него есть возможность переписать её, но какой ценой... Будь этот шанс дарован кому-то другому, кто годами жил в бедности, копил злобу и зависть, тот с наслаждением бы утопился в этой роскоши. Выплеснув наружу всю накопленную горечь, издеваясь над теми, кто теперь был вынужден ему служить. Но Шэнь Юань согласился на это не ради власти или какой-то психологической мести. Он согласился ради Сян Фэя, чтобы история его друга не осталась несмываемым пятном «позора» в памяти сети. Он был совершенно не готов к этой роли. Шэнь Юань не знал, как держать спину с небывалым врождённым величием, как смотреть на слуг так, будто они лишь часть интерьера, лишённые голоса и воли. Его собственные манеры были далеки от аристократизма, а внутренний мир от чёрствого высокомерия избалованного принца. Всё его прежнее существование – крошечная квартирка на окраине города, запах дешёвой лапши быстрого приготовления и вечный подсчёт копеек до зарплаты. Родители оставили его, когда ему было пятнадцать лет, создав новые семьи, без возможности дальнейшего общения. Бабушка, чьи морщинистые, тёплые руки были единственным источником нежности, умерла через пару лет, когда его бросили. «Хорошо... — размышлял Шэнь Юань, отставляя в сторону палочки для еды. — Если я хочу, чтобы читатели прониклись историей, увидели в главном герое потенциал, то нет ничего плохого в том, чтобы слегка смягчить его характер. Можно сделать героя менее отталкивающим, не меняя его сути. Главное, оставить высокомерие, но избавиться от его бессмысленной жестокости и невыносимой заносчивости». Тут же его накрыла новая волна сомнения и смятения. Ему было двадцать два года, а он сидел в теле четырнадцатилетнего мальчика. В оригинале, Шэнь Цинцю в этом возрасте уже был законченным ублюдком и маленьким тираном. Но внутри того не сидел взрослый человек! Что такое экзистенциальный кризис подростка у которого есть абсолютно всё?! Наверное, всепоглощающая скука и поиск новых более острых ощущений? Тоска хоть по какому-то чувству, которое он пытается найти в более изощрённых и жестоких забавах? Или может, бессознательный бунт против пустоты «идеальной» жизни? И вот как всё это сыграть?! Как соединить свой возраст с этой подростковой оболочкой, не ломая восприятие окружающих? Ведь у него не было никакого актёрского образования. А самая страшная мысль, что если попытки «смягчить характер» приведут к чему-то более худшему? Например, родители и слуги не увидев привычных вспышек откровенно скверного нрава, заподозрят неладное? Или наоборот, кто-то проникнется ложной симпатией, что нарушит весь ход событий и не позволит Шэнь Цинцю получить ключевые болезненные уроки? Где та самая грань, за которую нельзя переступать?! «Эх, — он мысленно вздохнул, — Наверное, я снова накручиваю себя, — устало заключив про себя, юный принц вставал с места. — Я ещё до зала не дошёл, а в голове уже навыдумывал целую гору проблем, которых может и вовсе не быть». Когда он вышел из павильона, слуги застыли вдоль почти бесконечного коридора с резными арками, синхронно склонив головы, замирая в немом и почтительном поклоне. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь мягким шелестом его собственных шёлковых одежд и шагов. И тут Шэнь Юань, проходя мимо одной служанки, державшей в руках вазу с цветами, неожиданно поймал её робкий, полный страха и преданности взгляд из-под опущенных ресниц. Чем-то напоминавшее ему поведение запуганных животных. Совершенно инстинктивно, он слегка дрогнул уголками губ, пытаясь придать лицу выражение снисходительного одобрения, но из-за внутренней неловкости получилась несуразная, но доброжелательная улыбка. Её глаза на миг округлились от изумления, а затем в них вспыхнул такой искренний, безудержный восторг и облегчение, что Шэнь Юань даже растерялся и поспешил пройти дальше, чувствуя смущение. Он сразу заметил, как атмосфера в коридоре изменилась. Не радикально, но словно лёгкий прохладный ветерок прошёлся в жаркую погоду. Напряжение в спинах слуг чуть ослабло. 【Пользователь уже приступил к внесению корректировок? Впечатляющая скорость адаптации! Или это была непроизвольная реакция? (￢‿￢)】 «Э? Что я изменил?» — мысленно откликнулся Шэнь Юань, не замедляя шага. 【В каноничном описании этого утра, у наследного принца Шэнь Цинцю было «нейтрально холодно-отстранённое» расположение духа. Даже мимолётная улыбка принца трактуется окружением, как знак исключительно благосклонного настроения. Подобные знаки распространяются среди прислуги быстрее лесного пожара. Вывод: вероятность внеплановых наказаний или капризов в ближайшие часы снизилась до минимума. Вы, сами того не ведая, подняли настроение целому штату слуг. Обратите внимание: многие смотрят вам вслед не только со страхом, но и с искренней, сияющей надеждой.】 Шэнь Юань едва не споткнулся от услышанного. Кажется, он только сейчас прочувствовал все взгляды обращённые к нему за спиной. Одна неловкая полуулыбка и уже запущена волна изменений. Это было одновременно трогательно и пугающе. Насколько же хрупким и тоталитарным был этот мир, где настроение одного подростка могло определять эмоциональный климат целого дворцового крыла... «Такая мелочь, а последствия огромные... — подумал Шэнь Юань. — Хорошо, раз меня занесло в эту историю, важно следить и за мелочами... — он попытался себя мысленно успокоить, но внутреннее беспокойство разрасталось». Он расправил плечи, ощутив на них тяжесть новой ответственности. Впереди был Зал Небесного Спокойствия. Сцена с родителями главного героя и бессмертными мастерами из секты Цанцюн вот-вот начнётся. Дрожь пробежалась по спине. Всё начинается прямо сейчас. Важная точка сюжета от которой последует череда будущих событий: попадание в секту, конфликт с наставником и собратьями, падение в Бесконечную Бездну, война, тюрьма... «Что ж... — промелькнуло в голове Шэнь Юаня, когда он переступил порог, — Посмотрим, что из себя представляют «бессмертные культиваторы» во плоти, а не только на страницах книг». Зал Небесного Спокойствия предстал перед ним во всём своём подавляющем, почти невыносимом великолепии. Высокий сводчатый потолок был сплошь покрыт сценами из мифов о небожителях. В конце зала, на многоступенчатом возвышении из белого нефрита, на двойном троне из золота восседали Император и Императрица. Император в свои зрелые годы ещё сохранявший силу и достоинство во всём внешнем виде, носил аккуратно подстриженные усы и маленькую бородку, придававшие его властному и совершенно непроницаемому лицу ещё большую суровость. Мужчина облачен в ханьфу оттенка тёмного пурпура – добываемого из морских моллюсков, имевший символ высшей власти и роскоши. Изображения драконов, вышитые золотыми нитками, казались живыми в мерцающем свете светильников. Императрица, чья красота была совершенной и холодной, как первый иней на лепестках сливы, носила одежды на оттенок светлее, украшенной вышивкой фениксов и пионов. Смотря на неё можно было сразу понять, чью привлекательность и очарование унаследовал Шэнь Цинцю. Шэнь Юань, совершив на входе низкий поклон перед родителями, едва не утратил всё самообладание, окаменев от вида всех присутсвующих. Перед троном, сохраняя почтительность, стояли трое людей. В центре стоял мужчина, казавшийся высеченным из лунного света и горного хрусталя. Это был Ло Бинхэ, Непревзойдённый Лорд пика Цинцзин, Глава секты Цанцюн. Его глаза сияли чистым и ясным светом, словно утренние звёзды. Однако, он имел черты стойкой и решительной натуры. Одеяние его являло собою силу порождающую все сущее. Правая половина ханьфу, воплощала покой Инь, была выкроена из чёрного атласа, что поглощал весь свет, как ночное небо без звёзд и луны. Левая же, сияющая мощь Ян, из белоснежного шёлка, подобно первому снегу на недосягаемых горных вершинах. На чёрной ткани мерцали серебряные узоры, словно начерченные божественной кистью. На белой ткани вышивка настолько тёмная, что казалось сотканной из самой тьмы. Рядом с Ло Бинхэ стоял Достопочтенный Цзюнь Мобэй, правая рука Главы секты, Лорд второго по значимости пика – Аньдин. Его синий взгляд, был подобен пронзительной синеве высокогорного неба перед бурей, а лицо исполнено благородством. Его ханьфу было цвета густого индиго, подобного небосводу на излёте ночи. Вид бессмертного мастера идеально отражал репутацию «Северного пика» – несокрушимую и надёжную защиту, опору Цанцюна. А также рядом от него находилась Ша Хуалин, Достопочтенная Госпожа третьего по значимости пика – Цюндин. Чья красота была подобна царственному пиону – яркой и не ведающей скромности. Её ханьфу полыхало алым, как пламя или зрелый гранат, а золотая вышивка извивалась узорами из парящих фениксов и бутонов лотоса. Причёска была увенчана золотыми шпильками с искрящимися рубинами, а губы горели алой помадой. Достаточно было всего лишь одного взгляда в её сторону, чтобы голова закружилась от красоты. Шэнь Юань в своих чёрно-изумрудных одеждах, чувствовал себя совершенно лишним в этом триумфе изысканности и могущества всех присутствующих господ. Его собственный наряд, вероятно, стоил целое состояние, но под пристальными взглядами родителей и бессмертных мастеров, он ощущал лишь сковывающую тяжесть ткани. Его голос прозвучал ровно, но без привычной для оригинального Его Высочества капризной или надменной нотки: — Ваш сын почтительно приветствует Отца-Императорское Величество и Мать-Императорское Величество. Да будут Небеса милостивы к Вашему Императорскому Величеству и Вашему Величеству Императрице. Шэнь Юань для себя уже решил, что сделает главного ублюдка чуть менее заносчивым для читателей, хотя бы иногда Шэнь Цинцю будет следовать правилам этикета и проявлять некое понимание к важным мероприятиям, не теряя своей высокомерной натуры. Император заметно кивнул, его брови на едва заметное мгновенье приподнялись: — Поднимись и подойди ближе. Наши почтенные гости из Великой секты Цанцюн почтили Наш великолепный дворец своим визитом. Шэнь Цинцю сделал несколько точных шагов вперёд и опустился в отведённом для него месте – на ступень ниже трона, но впереди и выше гостей. Начался обмен церемониальными любезностями, полными скрытого смысла. Император благодарил за визит, Ло Бинхэ отвечал, восхваляя мудрость и процветание Тайхэ. Говорили о «высочайшем поручении Небес», о необходимости укреплять связи между миром смертных и миром бессмертных, а также между демонами и людьми, о поиске «достойных сосудов для истинного знания», о поддержании «Великого Равновесия». Ша Хуалин временами вставляла искусные комплименты в адрес Императрицы, а Цзюнь Мобэй настолько внимательно наблюдал, что порой его глубокое молчание казалось красноречивее многих слов. Шэнь Юань лишь изредка вставлял «Как мудро изволили заметить, Отец-Императорское Величество или Достопочтенный мастер...» или «Благодарю за наставление», чувствуя, как внутри всё сильнее пульсирует паника. Мысли кружились в вихре: «Сейчас! Сказать нужно сейчас! Именно в этой паузе! Блять! Я не успел! В оригинале этот ублюдок самовольно и нагло заявил о своём решении! Можно кого-то перебить, но я хочу сделать его менее ублюдским! Боже, помоги мне! Как это выговорить, не звуча как полный идиот?!» И вот, после очередной искусно оставленной фразы Ло Бинхэ о «даровании возможностей достойным», в зале повисла секундная пауза. Сердце Шэнь Юаня заколотилось так, словно пыталось проломить рёбра. «Всё, пиздец, сейчас или никогда!» — пронеслось в голове. Он резко и слишком широко шагнул вперёд, желая выйти на открытое пространство перед троном, чтобы говорить с подобающим наследнику достоинством. Но тут случилось непоправимое. Он забыл о длине, пышности и коварстве своего ханьфу, о сложном покрое, к которому вовсе не привык. Стопа с силой наступила на собственный подол одеяний. Раздался резкий, неприличный звук для дорогой ткани. Беспомощное взмахивание руками, в которых заплескались, как паруса, широкие рукава. Мир наклонился. Шэнь Цинцю, наследный принц Тайхэ, с грацией мешка с рисом пошёл ко дну, не успев даже издать приличное случаю восклицание. 【(－‸ლ)】 Но падение так и не завершилось ударом о леденящий пол. Вокруг него повеяло нежным ароматом горной свежести, а чьи-то сильные, но удивительно мягкие руки с непостижимой скоростью и лёгкостью подхватили его под локти, мягко прервав стремительное падение. Шэнь Юань замер, буквально повиснув на этих руках и поднял голову. Прямо перед ним, так близко, что он мог разглядеть тончайшую вышивку на воротнике, был Ло Бинхэ. Лицо бессмертного мастера оставалось безмятежно-бесстрастным, но в глубине ясных и спокойных, как вода в высокогорном озере, глаз пробежала тень мимолётного изумления, мгновенно растворившаяся в привычной сдержанности. — Прошу быть осмотрительнее, Ваше Высочество, — с ровным тоном произнёс Ло Бинхэ, но Шэнь Юаню показалось, что в нём звучит лишь сухая, отстранённая вежливость. 【Экстренное предупреждение! Обнаружено критическое отклонение от канона! В исходном сюжете Шэнь Цинцю не падал! Его представление прошло безупречно и он заявил о своём желании стать учеником с высокомерной уверенностью! Данное действие пользователя нарушает логику персонажа и сюжетную целостность. Требуется объяснение: для какой цели служило это «выступление»?】 Голос системы звучал в его голове пронзительно, подобно ударам медного гонга. Но Шэнь Юань не мог вымолвить ни слова в ответ. Весь его разум был скован жгучим, всепоглощающим смущением. Он чувствовал, как жар расползается по всему телу до самых кончиков ушей и пальцев, заливая лицо огненным румянцем. Он, взрослый мужчина в душе, споткнулся, как неловкий ребёнок, на глазах у ключевых фигур всей истории! Наследный принц стоял, всё ещё наполовину зависнув в руках Ло Бинхэ, не в силах издать ни звука – вся его решимость разлетелась в прах от одной неловкости. Он пылал и ему отчаянно хотелось, чтобы этот прекрасный пол разверзся и поглотил его прямо в Бесконечную Бездну, лишь бы не видеть взглядов присутствующих. Картина представшая взорам обитателей Зала Небесного Спокойствия, была поистине непостижимой. Наследный принц, безупречный всегда и во всём, со своей излюбленной надменностью, сейчас был красный от стыда. Он неловко вырвался из слегка разжатых рук Непревзойдённого Ло Бинхэ и не проронив ни единого слова в своё оправдание, стремительно бросился прочь из зала. Длинные, чёрно-изумрудные рукава ханьфу взмыли за ним, подобно крыльям испуганной птицы. — Сын! — воскликнула Императрица, на её лице мелькнуло неподдельное, тревожное волнение. Император резко привстал с трона, его пурпурное облачение колыхнулось. Мужчина что-то собирался сказать, но Шэнь Юань уже исчез за массивными резными дверями. Он бежал быстро, не видя пути, прикрывая лицо широкими рукавами, будто пытаясь спрятать от всего мира этот сжигающий изнутри стыд. Слуги и стража, окаменевшие у стен, лишь переводили потрясённые взгляды друг на друга. Никто и никогда не видел наследника в таком состоянии. Это было несоизмеримо страшнее его привычного поведения. Шэнь Цинцю добежал до первой попавшейся пустой галереи и прислонился к прохладной стене, ловя воздух прерывистыми глотками. В ушах стоял гул от бешеного биения сердца. 【Уровень угрозы целостности сюжета: КРИТИЧЕСКИЙ. Последствия отклонения невозможно смоделировать. Требуется немедленный план коррекции. Анализ ситуации… Предлагается вернуться в зал и принести извинения, сославшись на внезапное головокружение.】 — Возвращай меня обратно! Я не могу! Я уже всё испортил! Я... Я опозорился на глазах у всех! Прости меня, Сян Фэй… Прости! Я в одно мгновенье разрушил образ твоего героя… я… 【Успокойтесь, пользователь. Гипервентиляция и паническая атака не способствуют решению задачи. Вам необходимо восстановить контроль над дыханием и сознанием.】 — Как я могу успокоиться?! Я публично чуть не грохнулся! Меня подхватил Ло Бинхэ, а потом я сбежал, как перепуганный щенок! Я сейчас найду здесь самое высокое место и просто спрыгну с него, чтобы всё это закончилось! Ха-ха-ха! 【Самоуничтожение исключено из списка допустимых сценариев. Проведём анализ: действие противоречит каноничному образу. Однако, с психологической точки зрения, это первый в его жизни публичный провал подобного рода. Главный герой никогда не знал неудач. Его реакция незрелая и импульсивная, но она, как ни парадоксально, делает персонажа более оживлённым. Этот хаотичный сбой можно обратить в пользу, ведь подобный, комичный поворот сюжета вызывает некоторую эмпатию у учитателей.】 — Обратить в пользу? Как, чёрт возьми?! Повествование сюжета уже нарушено! 【Напоминание: миссия была предпринята вами ради автора Сян Фэя. Его произведение в настоящее время носит статус «худшей книги года». Его дух сломлен. Вы изъявили желание это исправить. Отказ от действий означает не только вашу личную капитуляцию, но и консервацию его истории в текущем, искажённом состоянии. Вы готовы принять на себя ответственность за такой исход?】 Имя лучшего друга, произнесённое безэмоциональной системой, подействовало жёстче, чем ведро ледяной воды. В его мыслях вспыхнул печальный образ Сян Фэя. И теперь, его собственная трусость и растерянность, казались самым гнусным предательством. Он медленно выпрямился, оторвав влажные от слёз стыда ладони от лица. На нём больше не было пылающего румянца, лишь мёртвая бледность и гневная складка меж сведённых к переносице бровей. Сжав челюсть и подавив остатки внутреннего хаоса, он под безжалостным давлением ответственности за свой выбор, движимый вынужденной решимостью, развернулся и тем же путём направился обратно в Зал Небесного Спокойствия. Придворные, попадавшиеся на его пути, отскакивали в сторону. Двери зала вновь с гулким стуком распахнулись, впуская обратно беглеца. Все присутствующие – Императорская семья, трое Бессмертных Лордов Цанцюн и все слуги, словно по команде повернулись к нему. Император уже открыл рот, готовый излить гнев или проявить снисходительность, но Шэнь Цинцю опередил его. Минуя все церемонии, не удостоив никого взглядом и устремив в пространство перед собой мрачный, раздраженный взор, он произнёс громко и отчётливо: — Этот принц требует быть принятым в ученики в Великую секту Цанцюн. Звуки в Зале Небесного Спокойствия вымерли. Шок от его внезапного бегства ещё не рассеялся, а теперь его сменило оглушающее недоумение. Такое заявление, сделанное не в ходе церемониального диалога, а с порога, вслед за немыслимой сценой позора, звучал как дикий, капризный и странный ультиматум, брошенный всем в лицо. Даже невозмутимый Ло Бинхэ едва заметно приподнял брови. Ша Хуалин прикрыла изогнутые губы расшитым рукавом, не в силах скрыть мелькнувшее в глазах изумление, но стараясь подавить нервный смех. Цзюнь Мобэй лишь ещё мрачнее сдвинул густые брови к переносице. А Император и Императрица потеряли всякий дар к речи. В голове Шэнь Юаня раздался новый, издевательски-бодрый голос системы: 【Превосходно! Прямолинейно, высокомерно, с полным пренебрежением к придворному этикету, проявленным в состоянии аффекта! Несомненно, каноничный Шэнь Цинцю поступил бы именно так, пытаясь восстановить лицо после унижения! Уровень соответствия персонажу относительно восстановлен. Поздравляю пользователя с успешной импровизацией! ∠( ᐛ 」∠)＿】 Шэнь Юань едва не скрипнул зубами. Он стоял посреди зала, чувствуя на себе невыносимую тяжесть всех взглядов. Он снова был в центре внимания, но на этот раз, юноша сквозь всякую дрожь в теле, непоколебимо держал маску – того самого «Дурного Принца», чьё первое по-настоящему живое, человеческое проявление обернулось нелепым провалом. Всё началось. Практически так же, как в оригинальном произведение: с высокомерного и властного заявления. Разница лишь в том, что путь к этому заявлению был куда более... унизительным. Мысленно Шэнь Цинцю взвыл: «Боже, если ты есть, помоги мне! Дай мне сил!»

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

1. 《 朝和｜Zháohé 》Чжаохэ — Утренняя гармония.