THE RAZOR’S LULLABY

Утро началось с липкой тишины и резкого, неприятного звука будильника. Риви почти не спала. Каждые десять минут ей мерещились шаги под окнами, хруст битого стекла или слабый огонек зажигалки во тьме. Она поднялась с кровати разбитой, с тяжелой головой и горящими от усталости глазами. На кухне работал маленький телевизор. Мать, стоя спиной к двери, нарезала хлеб и вполглаха следила за утренним выпуском новостей. — ...полиция города обращается к возможным свидетелям, — заставил замереть на пороге монотонный голос диктора. — Сегодня около пяти утра в лесополосе на окраине города был обнаружен сгоревший автомобиль. Внутри находились тела двух молодых людей. Личности погибших уже установлены — это студенты городского колледжа Минхо Ким и Сохи Пак. Кусок хлеба выпал из рук матери. — Боже мой... — прошептала она, прикрывая рот ладонью. — Риви, ты слышала? Это же из твоего колледжа ребята... Риви стояла у косяка двери, и земля буквально уходила у неё из-под ног. В ушах стоял сплошной, оглушительный гул. «Сгоревший автомобиль. Минхо и Сохи». Риви сразу подумала, что тот парень в подвале... Oн не просто помог им «выбраться». Он догнал их. Oн закончил то, что начал в заброшке, а потом вернулся в подвал, вытер гаечный ключ и спокойно ждал, пока Риви и Мартин выберутся наружу. — Согласно предварительной версии следствия, — продолжал вещать диктор, — водитель не справился с управлением на скользкой дороге, в результате чего машина съехала в кювет и загорелась. Однако эксперты не исключают версию поджога... «Сгорели, — билась в висках раскаленная, дикая мысль. — Никаких улик. Никаких отпечатков. Oн просто сжег их вместе с машиной, чтобы стереть все следы. А меня и Мартина... он отпустил. Зачем?» — Риви, детка, на тебе лица нет, — мать подбежала к ней, хватая за холодные плечи. — Ты знала их? — Мы... мы просто учились на одном потоке, — пересохшими губами выдавила Риви, с трудом удерживая равновесие. — Мам, я... мне нужно в колледж. — Какой колледж в таком состоянии?! Останься дома! — Нет, — твердо отрезала Риви, вырываясь. — Мне нужно идти.

***

Улицы встретили Риви серым, сырым туманом, который мелкой моросью сел на асфальт. Она накинула капюшон, вставила в уши беспроводные наушники и включила привычный подкаст про серийных убийц. Ей нужно было заглушить утренний шок от новостей. Ровный, методичный голос ведущей звучал прямо в висках: «...главная сила психопата — это умение казаться безупречным. Oн создает абсолютную иллюзию случайности и безопасности. Пока жертва или окружение ищут логичные объяснения и трагические совпадения, манипулятор полностью держит ситуацию под контролем...» Слова из подкаста до судороги в пальцах совпадали с тем, что произошло с Минхо и Сохи. «Не справился с управлением. Сгорели». Нет, Риви не верила в совпадения. Oн сжег их, чтобы стереть все следы. У самых ворот колледжа из серой пелены тумана ей навстречу выскочил Мартин. Выглядел он паршиво: рубашка застегнута не на все пуговицы, волосы взъерошены, а под глазами залегли залежи темных теней. — Риви! — задыхаясь, окликнул он её и схватил за рукав, затягивая под навес закрытого павильона. — Боже, ты слышала новости?! Минхо и Сохи... Машина сгорела! Это же бред какой-то, мы же только ночью с ними были! — Мартин, тихо, — Риви сжала его плечо, пытаясь вернуть ему хотя бы каплю самоконтроля. — Слушай меня внимательно. Ты думаешь, это правда просто авария? Мартин замер, судорожно сглатывая: — А что еще?! Они же уехали раньше нас! Минхо гонял как сумасшедший, ты же знаешь, дорогу там размыло... — Тот парень в подвале, Мартин, — ровно, с застывшим льдом в голосе перебила его Риви. — Ты помнишь его? Oн вытер гаечный ключ после того, как мы поднялись по лестнице. А на его ботинке была кровь. Свежая кровь, а не масло. Мартин на секунду застыл, а затем удивленно, почти с возмущением уставился на Риви и с досадой выдернул свой рукав из ее пальцев. — Риви, ты чего несешь?! — прошипел он, качая головой. — Какая кровь?! Какое убийство?! Ты вообще себя слышишь? — Он сжег их, Мартин! — прошептала она, подавшись вперед. — Он отпустил нас, потому что знает нас! В 75% процентах случаев убийца знает жертву! — Да брось ты! — резко перебил ее Мартин. — Тот чувак... он же спаситель наш! Если бы не он, мы бы в том подвале до утра от страха умирали! Oн абсолютно нормальный парень. Спокойный, вежливый, даже свой фонарь нам отдал и путь подсветил! Oн сказал, что помог Сохи подняться, когда она ногу подвернула. С чего бы ему их убивать?! Риви смотрела на друга и не верила своим ушам. Мартин был полностью, слепо очарован той маской «вежливого незнакомца», которую надел тот парень в подвале. Его логика была полностью заблокирована психологической защитой: ему было гораздо проще поверить в трагическую аварию на скользкой дороге, чем в то, что они стояли в полуметре от хладнокровного психопата. — Oн манипулирует тобой даже сейчас, Мартин, — тихо проговорила Риви. — Oн дал нам уйти, чтобы мы думали, будто он «хороший». — Это ты пересмотрела своих подкастов про маньяков! — огрызнулся Мартин, нервно поправляя куртку. — Oн обычный парень, который просто оказался не в том месте! Все, Риви, замяли. Мне и так паршиво... Пошли внутрь.

***

Они вошли через тяжелые двери колледжа. Внутри висела странная, давящая тишина. Даже привычный шум перерывов казался приглушенным. Едва они вступили в главный холл, как Риви почувствовала на себе десятки взглядов. Студенты, стоявшие у стеллажей и доски объявлений, затихали при их приближении. Девушки с параллельного потока провожали их долгими, сочувствующими взглядами. Все знали, что Риви и Мартин были в одной компании с Сохи и Минхо. Для всего колледжа произошедшее казалось ужасной, нелепой трагедией. «Они смотрят на нас как на выживших, — думала Риви, проходя по коридору второго этажа. — Они соболезнуют. Но никто из них даже не догадывается. Мартин отказывается верить, а все остальные просто ослепли». Мартин шёл рядом, уставившись в пол и избегая любых контактов. Когда к ним подошла староста группы с заплаканными глазами и тихо пробормотала: «Ребят, если вам нужно поговорить... мы все соболезнуем», Мартин лишь неопределенно кивнул и ушел глубоко в себя. Первые три урока тянулись бесконечно долго. Преподаватели читали лекции на автомате, а атмосфера в аудитории оставалась тяжелой и липкой. Риви сидела у окна, тупо уставившись в тетрадь. Её мысли по кругу возвращались к событиям той ночи и к тому, насколько ловко этот псих подчинил себе разум Мартина, даже не присутствуя рядом. Когда прозвенел звонок с третьего урока, двери аудитории открылись, и в коридоре раздался громкий голос ректора: — Студенты, минутку внимания! Просим всех пройти в большой спортивный зал. После третьего урока мы устраиваем общий сбор в память о Минхо и Сохи. Толпа в коридоре медленно приходила в движение. Студенты молча выходили из кабинетов, сбиваясь в длинные, темные вереницы и направляясь в сторону крыла спортзала. Мартин тяжело вздохнул и поднялся со своего места: — Пойдем? — тихо спросил он. Риви поднялась, ощущая, как внутри всё сжимается в тугой, ледяной узел. Идти туда, стоять среди сотен скорбящих людей и слушать траурные речи, зная страшную правду, казалось настоящей пыткой.

***

Крыло спортивного зала встретило их гулким эхом и тяжелым запахом полированного паркета. Высокие трибуны уже были полупустыми — сотни студентов молча стекались к центру зала, образуя плотную, темную массу. На деревянной сцене стояли две большие фотографии Минхо и Сохи в черных рамках, усыпанные белыми хризантемами. Рядом слабо поколачивались язычки пламени от ритуальных свечей. Риви и Мартин встали в самом конце зала, ближе к двустворчатым дверям. Мартин непрерывно сжимал и разжимал кулаки, уставившись в пол. Oн всё ещё пребывал в своем защитном панцире — отказывался верить, что их ночной спаситель из подвала мог быть хладнокровным палачом. — Посмотри на них... — тихо, словно про себя, прошептал Мартин, не поднимая головы. — Они же еще вчера смеялись на заправке. Минхо свой влог планировал... А теперь этот директор стоит и говорит, какими они были «замечательными студентами». Это так нечестно, Риви. — Нечестно, — эхом отозвалась Риви, оглядывая толпу. Директор колледжа у микрофона говорил правильные, заученные фразы о «невосполнимой утрате», «трагической случайности на скользкой дороге» и «важности поддержки друг друга». Слова пролетали мимо ушей Риви, не оставляя след. Вдруг в противоположном конце зала раздался шепоток. Студенты из параллельного потока стали слегка расступаться, освобождая дорогу опоздавшему. Риви чисто механически перевела туда взгляд — и у нее на секунду перехватило дыхание, а пальцы в карманах сжались в раскаленные кулаки. Из полутьмы дверного проема плавно вышел высокий парень. На нем был черный свитшот и темные брюки. Темно-русые волосы аккуратно уложены, а лицо выражало глубокое, безупречное, почти поэтичное сочувствие. Oн не спеша встал среди скорбящих студентов, слегка опустив голову и сложив руки перед собой — ровно так, как делают все остальные. Этот псих. Oн стоял прямо в центре спортивного зала, среди сотен студентов и преподавателей, абсолютно открыто. Oн оплакивал людей, которых сам же отправил на тот свет прошлым вечером. Мартин, почувствовав, как Риви рядом с ним мгновенно натянулась, как струна, тоже поднял глаза. Oн замер, уставившись на знакомый профиль. — Это... это же он? — шокированно выдохнул Мартин, хватая Риви за локоть. — Парень из подвала! Риви, смотри, это же тот чувак! Oн тоже учится здесь?! — Oн не учится здесь, Мартин, — сквозь зубы выговорила Риви, ощущая, как по спине стекает капля ледяного пота. И в этот момент, будто почувствовав на себе их взгляды,парень медленно повернул голову. Среди сотен опущенных голов, плачущих девушек и скорбных лиц его карие глаза безошибочно нашли Риви. Его выражение лица не изменилось — он не стал дерзко улыбаться или подавать знаков на публике. Oн просто смотрел на нее прямо, глубоко и немигающе. И в этом долгом, тяжелом взгляде сквозь весь зал читалась абсолютная, дикая, торжествующая доминанта.

«Смотри, Риви, — вещал его взгляд. — Я здесь. Я среди вас. Я плачу вместе с вами. И ты ничего не сможешь с этим сделать».

Мартин рядом судорожно сглотнул: — Слушай... может, подойти к нему после сбора? Спросить, как он тут оказался? Oн же реально нормальный чувак, может, он тоже пришел их помянуть?.. Риви резко повернулась к Мартину, ощущая, как внутри вспыхивает отчаянный, раскаленный гнев: — Заткнись, Мартин. Просто заткнись и не сходи с места. Траурный сбор тянулся бесконечно. Когда директор наконец произнес финальные слова и зал начал медленно пустеть, Риви чувствовала, что задыхается. Он не сводил с неё глаз до самого конца. Даже когда толпа пришла в движение, он продолжал стоять на месте, словно ждал её хода. Мартин, напуганный резкой реакцией подруги, молча поплелся к выходу, стараясь не смотреть по сторонам. Риви рванула сквозь толпу, расталкивая студентов локтями. Ей было плевать на удивленные возгласы и косые взгляды. В голове билась одна мысль: «Oн здесь. Oн не должен уйти. Я должна заставить его признаться». Она выскочила в длинный коридор, ведущий к главному выходу.Парень шел впереди, не спеша, с той же безупречной, скорбной осанкой. Его черный силуэт выделялся на фоне бледных стен, как чернильное пятно. — Ты! Стой! — закричала Риви, и её голос сорвался на визг, эхом прокатившись по коридору. Студенты вокруг замерли. Шум шагов оборвался. Десятки пар глаз уставились на Риви, которая тяжело дышала, сжимая кулаки. Парень остановился. Oн медленно, с ритмичной грацией повернулся к ней лицом. Его выражение лица оставалось спокойным, чуть удивленным, полным вежливого недоумения. — Ты убил их! — Риви сделала шаг вперед, её трясло от раскаленного гнева и ужаса. Она ткнула пальцем в сторону парня. — Ты! Вчера ночью в заброшке! Ты сжег их машину! Я видела кровь на тебе! Коридор взорвался шепотом. Студенты переглядывались, в их взглядах читалось недоумение, страх и… жалость. — Убийца! — Риви сорвалась на крик, подбегая к нему почти вплотную. Ей хотелось ударить его, стереть эту вежливую маску с его лица. — Ты пришел сюда, стоял там, оплакивал их… Как ты смеешь?! Как ты смеешь, тварь?! Мартин, выскочивший из зала на крики, подбежал к Риви и схватил её за плечи, пытаясь оттащить. — Риви, тихо! Ты чего?! Прекрати! — умолял он, его лицо пылало от смущения и страха. Парень не сделал ни единого движения назад. Oн смотрел на Риви сверху вниз, и в его карих глазах не было ни капли страха или вины. Только глубокое, бесконечное сочувствие. — Девушка, — тихо, бархатисто проговорил он, и его голос прозвучал удивительно мягко на фоне её истерики. — Я понимаю, что вы пережили ужасный шок. Потеря друзей — это страшная трагедия. Но вы, кажется, путаете меня с кем-то. Я не виновен в их смерти. — Врешь! — Риви замахнулась, чтобы ударить его по лицу, но Мартин перехватил её руку. — Риви, остановись! — закричал Мартин, удерживая её со всей силы. — Oн не врет! Я же говорил тебе, он нормальный чувак! Ты… ты просто сходишь с ума от горя! Тебе показалось! Не было никакой крови, не было никакого убийства! — Нет! Я видела! — Риви забилась в руках Мартина, её глаза застилали слезы ярости. — Oн убийца, Мартин! Oн убьет нас всех! В коридоре появилась куратор их группы. Она быстро протиснулась сквозь толпу студентов, её лицо выражало крайнюю озабоченность. — Что здесь происходит?! — строго спросила она, переводя взгляд с Риви на Джеймса. Джеймс слегка опустил голову, выражая вежливое почтение: — Кажется, у вашей студентки нервный срыв. Она… она обвиняет меня в ужасных вещах. Я просто пришел помянуть ребят, я… я не хотел причинить ей вреда. Куратор посмотрела на Риви с глубокой жалостью. — Риви, детка… — она мягко положила руку на плечо девушки. — Мартин прав. Смерть Сохи и Минхо так сильно на тебя повлияла… Ты не в себе. Ты видишь то, чего нет. — Нет! Я в себе! Я знаю, что видела! — Риви попыталась вырваться, но куратор и Мартин крепко удерживали её. Студенты вокруг закивали. В их глазах Риви видела только одно: приговор. Сумасшедшая. Сломленная горем истеричка. Джеймс, воспользовавшись паузой, слегка кивнул куратору, бросил на Риви последний, долгий, нечитаемый взгляд и спокойно пошел к выходу. Риви смотрела ему в след, ощущая, как внутри всё выгорает дотла. Oн уходил абсолютно безнаказанным, а её… её только что признали безумной на глазах у всего колледжа. — Мартин, отведи её в медицинский кабинет, — распорядилась куратор, её голос был полон решимости. — Я сейчас же позвоню школьному психологу. Риви, тебе нужна помощь. Ты не можешь оставаться в таком состоянии.

***

Медицинский кабинет встретил их запахом спирта и резковатым ароматом валерианы. Мартин аккуратно усадил Риви на кушетку, сам отступив к дверному проему. Oн выглядел абсолютно опустошенным. В его глазах смешались стыд за устронную сцену, животный страх и глубокая, искренняя жалость к подруге, которая, как он искренне верил, просто «сломалась» от горя. — Риви... ну зачем ты так? — тихо, с надрывом проговорил он, сжимая в кулаке лямку рюкзака. — Зачем ты набросилась на него? Oн же просто стоял там... Oн же тоже их знал, наверное. Ты же сама себе вредишь. Риви даже не повернула головы. Она сидела на кушетке, сжав пальцы на краю прохладной клеенки, и смотрела в одну точку на полу. Внутри у неё выгорело всё. Гнев, который подталкивал её бежать за ним по коридору, сменился свинцовой, ледяной пустотой. Oн победил. Oн заставил её выглядеть сумасшедшей, изолировал от Мартина и стер любые сомнения в своей «невинности». Дверь кабинета тихо скрипнула. Внутрь вошла женщина средних лет в строгом сером кардигане — штатный психолог колледжа. — Мартин, спасибо, ты можешь подождать в коридоре, — мягко сказала она, закрывая за собой дверь и опуская белые жалюзи на окнах. Зал наполнился сумеречным, приглушенным светом. Психолог придвинула стул напротив Риви и опустилась на него, сложив руки на коленях. В её глазах не было злости — только отработанное, профессиональное, удушающее сочувствие. — Риви, — тихо начала она. — Твоя куратор рассказала мне, что произошло в коридоре. Я знаю, что произошедшее с Сохи и Минхо — это чудовищный шок. Отрицание, гнев, поиск виноватых — это естественная реакция психики, когда разум отказывается принимать нелепую смерть близких. — Я не сумасшедшая, — выдохнула Риви. Ее голос прозвучал сухо и глухо. — Я и не говорю, что ты сумасшедшая, — мягко поправила психолог. — Но твой мозг сейчас пытается защититься от травмы. Он создает образ «врага», «убийцы», чтобы придать смысловой контекст этой трагедии. Ведь поверить в то, что машина просто вылетела с дороги, гораздо сложнее, правда? Проще поверить, что был кто-то злонамеренный... Риви подняла глаза. Ее темный, абсолютно трезвый взгляд заставил психолога на секунду запнуться. — Вы правда думаете, что я придумала его? — спросила Риви. — Вы думаете, я выдумала человека, который стоял в зале? — Нет, парень в зале реален, — вздохнула Елена Сергеевна. — Это студент с третьего курса. Джеймс. «Джеймс, значит..» — подумала про себя Риви. — Но то, что ты приписала ему... кровь, заброшку, сгоревшую машину — это защитная фантазия, Риви. Твоя психика перегружена. Она вытащила из папки бланк и вывела на нем несколько строчек. — Я выпишу тебе направление на домашний арест на три дня и рекомендации для лёгких успокоительных. Тебе нужно отдохнуть. Посидеть дома. Побыть с мамой. Риви молча смотрела на белый листок. «Домашний арест. Три дня дома». Этот Джеймс добился именно этого. Oн запер Мартина в его собственной иллюзии «хорошего спасителя», а её — отправил под замок, объявленную безумной. Теперь она останется одна в пустой квартире, пока он свободно прогуливается под её окнами. Когда Риви выходила из колледжа с направлением в кармане, дождь на улице окончательно утих. На асфальте блестели глубокие лужи. Она прошла через арку, вытащила из сумки телефон, чтобы вызвать такси, и замерла. На экране заблокированного телефона висело одно новое уведомление. Сообщение с незнакомого, не зарегистрированного номера. В нем не было текста. Только короткий видеофайл на три секунды: её собственная комната, снятая изнутри через приоткрытую дверь, и аккуратно уложенная на её рабочем столе темно-бордовая роза.