THE RAZOR’S LULLABY

Всё началось на парковке круглосуточной заправки «BRY» на выезде из города. Часы на табло показывали 22:40. Воздух пах остывшим асфальтом, дешёвым кофе и приближающейся грозой. На капоте старого мустанга сидел Мартин.Высоковатый, вечно взъерошенный парень с всегда безумными идеями. Oн вертел в руках полупустую баночку энергетика и ярко жестикулировал. Рядом, оперевшись о крыло машины, стояли еще двое: Минхо — любитель снимать всё для своего влога, крутящий на пальце дорогой стабилизатор с телефоном, и Сохи — его девушка, судорожно проверяющая локаторы в соцсетях. Риви сидела на бордюре чуть в отдалении, втянув голову в воротник темно-синей толстовки, и медленно пила горячий чай из бумажного стаканчика. — Да я вам говорю, там круто! — возбужденно доказывал Мартин, вплетая в речь эмоциональные жесты. — Эту больницу на холме закрыли еще в девяностых. Полная изоляция, ни одного охранника, территория не огорожена! Минхо, ты же хотел кадры для своего ночного видео? Там операционный блок на третьем этаже вообще нетронутый остался! — Мартин, ты дурак? — Сохи надула губы, отрываясь от экрана. — Там же сырость и крысы! И вообще, ходит слух, что там до сих пор подвалы не запечатаны. Зачем нам туда переться в одиннадцать вечера? — Затем, что ты полнедели ныла, что тебе скучно! — усмехнулся Минхо, подмигивая девушке и наводя на нее камеру. — Скажи на камеру, что ты испугалась, и мы поедем в круглосуточную бургерную. — Ничего я не испугалась! — вспыхнула Сохи, поправляя аккуратную челку. — Просто это глупо. Риви, ну хоть ты ему скажи! Риви подняла глаза от своего стаканчика. В её темном, спокойном взгляде не было ни страха, ни особого восторга, а только легкая, привычная усталость. — Если поедем, то ровно на полчаса, — ровно проговорила Риви, поднимаясь с бордюра и выбрасывая стаканчик в урну. — Я не собираюсь ночевать в развалинах. И Мартин, если ты опять уронишь ключи в вентиляционную шахту, как на прошлой заброшке, пешком домой пойдешь. — Да не уроню я ничего! — расхохотался Мартин, спрыгивая с капота и открывая двери машины. — Всё под контролем, ребят. Парочка кадров, немного адреналина и назад.

***

Старая машина надрывно гудела, поднимаясь по разбитой грунтовой дороге сквозь густой, темный лесопарк. Через пятнадцать минут из-за верхушек деревьев выросла огромная, мрачная туша главного корпуса. Четырехэтажное здание из темного кирпича казалось вымершим исполином. Большинство окон на первом этаже были заколоты трухлявыми досками, но железная решетка на боковом входе давно проржавела и была выбита. — Выглядит... эпично, — тихо пробормотал Минхо, уже включая подсветку на стабилизаторе, когда они вылезли из машины. — И воняет плесенью, — поежилась Сохи, крепче хватая Минхо за локоть. Они включили фонарики на телефонах. Четыре луча света разрезали густую, липкую темноту приемного покоя. На полу валялись битые склянки, истлевшие медкарты и куски штукатурки. Эхо от их шагов разносилось по длинным коридорам с пугающей четкостью. Первые двадцать минут все действительно шло как обычно. Минхо снимал «атмосферные» проходки для влога, Сохи постепенно расслабилась и даже начала позировать на фоне обшарпанных стен, а Мартин дурачился, находя старые медицинские подставки и изображая из себя врача. Риви держалась чуть позади группы, внимательно сканируя пространство под ногами и следя за тем, чтобы никто не провалился в гнилой паркет. — Слушайте, а здесь реально атмосферно, — хмыкнул Мартин, заглядывая в очередной темный дверной проем. — Зацените, тут лестница в нижний блок... И в этот момент наверху — на третьем или четвертом этаже — раздался глухой, тяжелый удар. Будто кто-то с силой швырнул о стену металлический шкаф. Смех Мартина мгновенно оборвался. — Что... что это было? — заикаясь, спросила Сохи, мгновенно прижимаясь к Минхо. — Ветер, наверно... — неуверенно протянул Минхо, но его рука с камерой заметно дрогнула. — Тут же сквозняки везде. — Ветер не двигает мебель, Минхо, — тихо, безапелляционно сказала Риви, делая шаг назад и вставая между друзьями и темным коридором. — Уходим отсюда. — Да ладно вам, может, там еще какие-то ребята тусуются? — попытался пошутить Мартин, но в его голосе проскользнула фальшивая нота. И тут свет их фонарей одновременно начал мигать. Это не было похоже на разрядку батареи. Свет на экранах телефонов просто начал пульсировать, а из динамика смартфона Минхо вырвался резкий, оглушительный ультразвуковой шип. — Блин! Телефон заклинило! — крикнул Минхо, пытаясь сбросить экран. В следующую секунду в глубине коридора — с той стороны, откуда они пришли — раздался громкий, металлический лязг. Пожарная дверь, через которую они зашли, с треском захлопнулась. — Бежим! — визгнула Сохи. Паника вспыхнула мгновенно. В темноте, разбиваемой лишь судорожными вспышками мигающих фонарей, они бросились назад, но в темноте перепутали повороты. Сохи и Минхо рванули влево, к западному крылу, а Мартин, зацепившись ногой за какой-то провод, полетел на пол. Риви развернулась, чтобы схватить его за куртку и поднять. — Минхо! Сохи! Сюда! — закричал Мартин, поднимаясь на ноги. Но из левого крыла, куда убежала пара, вдруг раздался короткий, дикий женский крик Сохи — а затем глухой, тяжелый звук падения. Наступила мертвая, звенящая тишина. — Сохи?! — взмолился Мартин, бросаясь было туда. — Нет! — Риви со всей силы дернула Мартина за рукав в противоположную сторону — к темному проему технической лестницы, ведущей вниз. — Мы их не найдем в темноте! Вниз, Мартин! Нам нужно вылезти через подвальные окна! Они спотыкаясь, едва не падая на разбитых ступенях, слетели в самый нижний уровень — заброшенный технический подвал, пропитанный запахом ржавчины и сырого бетона. — Риви... Боже, Риви, что это было?! — задыхаясь, прошептал Мартин. Его дрожащие руки судорожно пытались включить фонарик на телефоне, но экран лишь бесполезно мигал. — Где остальные? Какого черта?! — Тише! — рякнула на него Риви едва слышным, пронизанным страхом шепотом. — Заткнись, Мартин! Она схватила его за рукав худи и затащила в узкую нишу за старым, ржавым вентиляционным щитом. Они вжались в холодную бетонную стену, практически не дыша. Сверху — прямо над их головами раздался еще один крик. Он был коротким, глухим и резко оборвался, сменившись тяжелым, тягучим звуком падения чего-то мягкого на бетон. Мартин судорожно вздохнул и дернулся, собираясь выскочить из укрытия, но Риви мгновенно реагировала: она вскинула руку и накрыла его рот ладонью, с силой прижав его затылок к своей груди. — Не смей, — прошептала она ему прямо в ухо, ощущая, как у Мартина от ужаса бешено колотится пульс. — Не издавай ни звука. В этот момент в верхней части подвальной лестницы раздался тяжелый, медленный скрип железной петли. Кто-то спускался в подвал. Шаги не были суетливыми или испуганными. Oн спускался неторопливо, с ритмичной, размеренной грацией человека, который чувствует себя в этой заброшенной тьме абсолютным хозяином. В проеме подвальной двери появился сноп света от тяжелого, профессионального фонаря. Луч жестко разрезал мрак, выхватывая из темноты облупившуюся краску, трубы и мокрый пол. А затем в свет ступил парень. На нем были грязные белые кроссовки, синие потертые джинсы и черная кожанка, кепка которая частично скрывала его лицо. В одной руке он держал фонарь, а в другой... тяжелый хромированный гаечный ключ, на конце которого блестело что-то темное и влажное. Ему было на вид лет двадцать. Когда свет его фонаря случайно скользнул по его лицу, Риви через щель в вентиляционном щите увидела его профиль: резкий, точеный, с бледной кожей и спадающими на лоб темно-русыми прядями. Oн не выглядел как монстр или безумец. Он выглядел... чертовски спокойно. Парень остановился в центре подвала. Он медленно повернул голову, сканируя фонарем темные углы.

«Двое, — подумал Джеймс, глядя на свежие следы от мокрых кроссовок на пыльном полу, ведущие прямо к вентиляционному щиту. — Парень и девчонка. Наследили как глупые котята. Сердце у того, что побольше, наверняка сейчас выпрыгивает из грудной клетки».

Oн не стал кричать или бежать к ним. Джеймс слегка наклонил голову набок, и на его бледных губах в полумраке расцвела едва заметная, дерзкая, мальчишеская улыбка. В его карих глазах отразился яркий луч фонаря, заставив их вспыхнуть опасным, поистине нездоровым азартом. Oн подбросил тяжелый гаечный ключ в воздухе, ловко перехватив его за рукоять, и сделал шаг прямо к их укрытию. — Я же слышу, как вы дышите, — тихо, почти ласково проговорил он. Его голос звучал бархатисто, весело и абсолютно нереально в этой пугающей тишине. — Выходите. Обещаю, я не кусаюсь... если вы умеете вежливо себя вести. Мартин под ладонью Риви окончательно запаниковал, его тело задрожало. Риви давила ладонью на его губы изо всех сил, но почувствовала, как луч фонаря Джеймса медленно, сантиметр за сантиметром, приближается прямо к их щели. Луч света скользнул по ржавой кромке вентиляционного щита, выхватив из темноты клубни пыли и испуганный, расширенный зрачок Мартина. Ладонь Риви на его губах влажнела от его лихорадочного, рваного дыхания. Она ощущала, как дрожит каждый мускул в его теле, как он готов сорваться и закричать. Но сама Риви замерла, превратившись в камень. Ей казалось, что если она перестанет дышать, то станет невидимой. Шаги приближались. Тяжелые подошвы его ботинок хрустели по мелкой крошке кирпича. — Ну же, — раздался его голос совсем рядом. Он прозвучал удивительно мягко, почти интимно, словно парень в коридоре университетского кампуса зовет знакомых на прогулку. — Не заставляйте меня бегать за вами. В подвалах так легко споткнуться и что-нибудь себе сломать. Он остановился прямо с противоположной стороны вентиляционного щита. Между ними было не больше полуметра ржавого железа и слой бетона. Риви видела через узкую техническую щель его силуэт: как он опустил фонарь чуть ниже, направляя яркий световой поток прямо под ноги. В этом отраженном бледном свете его точеный профиль казался высеченным из мрамора. На конце гаечного ключа в его руке медленно набухала и с тихим кап падала на пол густая, темная капля.

«Ладонь тонкая, — думал Джеймс, глядя на тень, отбрасываемую на бетонную стену через щель. — Она держит его. Парень уже почти сдулся, а девчонка держит всю эту конструкцию из их паники своими пальцами. Какая цепкая. Какая холодная».

Джеймс медленно поднял руку с гаечным ключом и с глухим, звонким ударом ударил по металлу щита прямо над их головами. Мартин под ладонью Риви вздрогнул всей спиной, издав глухой, задушенный стон. — Нашел, — прошептал он. Он не стал выбивать щит. Oн аккуратно, двумя пальцами свободный руки, потянул за край отогнутого металла, заставляя ржавую конструкцию издавать жуткий, долгий скрип. Свет фонаря ударил прямо в лицо Риви. Она не зажмурилась. Не закричала. Лишь чуть сильнее сжала губы и медленно, с достоинством, опустила руку от лица Мартина. Мартин тут же сполз по стене, закрывая голову руками и мелко задыхаясь от панической атаки. Джеймс стоял в проеме, чуть наклонив голову набок. Капюшон слегка съехал назад, открывая спадающие на лоб пряди волос и карие, невероятно живые глаза. В них не было безумия маньяка из фильмов ужасов. В них горел дерзкий, захватывающий, почти мальчишеский азарт человека, который нашел на заброшенной свалке нечто невероятно ценное. Oн медленно перевел луч фонаря с дрожащего Мартина на Риви. — Надо же, — тихо протянул он, и на его бледных губах расцвела широкая, искренняя улыбка. — А я думал, тут двое перепуганных кроликов. Джеймс сделал шаг вперед, переступая через кучу битого стекла. Он слегка опустил ключ, опершись им о свое бедро, как бита. — Что с нашими друзьями? — смогла выдавить из себя Риви. Ее голос прозвучал твердо, хоть горло и сжимал ледяной спазм. — Сохи и Минхо... Что ты с ними сделал? Джеймс тихо фыркнул, абсолютно очарованный тем, как она пытается вести с ним допрос, находясь в ловушке.

«Даже не просит не трогать её, — с темным, сладким восторгом подумал он, всматриваясь в ее темные, упрямые глаза. — Спрашивает про остальных. Глаза горят злостью, а не страхом. Боже, откуда ты взялась такая?»

— Ах, эти?.. — он махнул рукой в сторону лестницы. — Девица так орала, когда провалилась ногой в гнилой паркет на втором этаже, что у меня почти заложило уши. Пришлось помочь им выбраться из пролета и отправить к машине. Они, кстати, уже бегут по дороге в сторону трассы. Забыли про вас, кажется. Он сделал еще шаг, оказавшись в опасной близости от Риви. От него пахло мокрым бетоном, озоном и чистым, дорогим парфюмом, который абсолютно не сходился с обстановкой этой развалины. — А темная штука на ключе... — Джеймс поднял гаечный ключ и подмигнул ей, — это ржавое масло из генератора. Я пытался запустить щиток на первом этаже, чтобы включить вам свет. Вы же так забавно визжали в темноте. Мартин поднял заплаканное лицо, недоверчиво переводя взгляд с Джеймса на Риви: — Ты... ты не убивать нас пришел?.. Джеймс даже не взглянул на Мартина. Его внимание полностью принадлежало девчонке, которая продолжала стоять между ним и её другом. — Убивать? — Джеймс с легким смешком качнул головой, опустив фонарь так, чтобы свет мягко освещал их обоих. — Ну зачем мне пачкать руки? Я просто исследую этот корпус. Но теперь... — он подался чуть вперед, снизив голос до глухого, вибрирующего шепота, — кажется, я нашел здесь кое-что получше старых медицинских карт. Он протянул руку и аккуратно, лишь кончиком указательного пальца, коснулся воротника её худи, сгоняя с ткани мелкую паутину. — Как тебя зовут? — тихо спросил он, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, нездоровый огонь, от которого у Риви впервые за весь этот вечер перехватило дыхание. Мартин, все еще тяжело дыша и неверующе уставившись на парня, медленно поднялся на ноги, цепляясь за плечо Риви. — Ты... ты серьезно? Из-за кашляющей решетки и паркета такой оранран устроили? — заикаясь, переспросил Мартин, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие утерянной гордости. — А что за крик был на третьем этаже? Джеймс слегка повернул голову к Мартину. На его лице играла абсолютно непринужденная, мягкая, почти извинительная улыбка. — Я же говорю — твоя подруга подвернула ногу и сильно перепугалась, — спокойно ответил он, убирая тяжелый гаечный ключ в глубокий карман. — Я помог ей подняться. В темноте всё кажется в десять раз страшнее, правда? Oн говорил так легко и естественнно, что Мартин облегченно перевел дух, окончательно поверив ему. Но Риви... Риви не верила. Она опустила взгляд на край его правого ботинка. На чистой, фактурной подошве алело крошечное, полусырое пятно, которое вовсе не было похоже на ржавое машинное масло. А запахи... За сухим ароматом парфюма и сырого бетона Риви, обладающая чутким восприятием, едва уловимо различала тонкий, металлический, сладковато-соленый шлейф свежей крови.

«Смотрит на обувь, — с тихим, сладковато-жгучим восторгом пронеслось в голове у Джеймса. — Какая внимательная. Какая чуткая. Мартин уже готов обнять меня за «спасение», а эта девчонка... она чувствует. Она стоит на пороге догадки, но её логичный разум пока боится сделать этот шаг».

Джеймс медленно перевел взгляд на Риви. В его карих глазах не было ни угрозы, ни безумия. Там играл мягкий, почти дружелюбный свет, за которым с пугающей точностью скрывалась хищная, абсолютная пустота. — Ну так что? — тихо, с легкой полуулыбкой спросил он, сделав полшага в сторону, освобождая им выход к лестнице. — Вы так и будете стоять в подвале или мне проводить вас до выхода? Тут легко потерять дорогу. — Мы сами дойдем, — отчеканила Риви, хватая Мартина за рукав и делая шаг к проходу. Когда она проходила мимо Джеймса, их плечи почти соприкоснулись. Джеймс не сделал ни одного подозрительного движения. Oн просто стоял, вежливо освещая им путь своим мощным фонарем, как воспитанный прохожий на ночной улице. Но в тот самый момент, когда Риви уже ступила на первую ступеньку лестницы, он едва заметно подался вперед. — Риви, — тихо произнес он. Она замерла и резко обернулась. — Я не называла свое имя, — с застывшим льдом в голосе проговорила она. Джеймс на секунду замер, а затем его улыбка стала чуть шире — естественная, слегка смущенная и невероятно обаятельная. Oн указал пальцем на старый шеврон её спортивной кофты, где мелкими буквами была вышита надпись. — У тебя на рукаве написано, — легко отшутился он, подмигнув. — Осторожнее на лестнице, Риви. Здешние ступени очень хрупкие. Было бы жалко, если бы с тобой что-то случилось. Он провожал их взглядом, пока звук их спешных шагов не затих в верхнем коридоре. Только когда тяжелая пожарная дверь на первом этаже с грохотом хлопотала и на заброшку снова опустилась мертвая тишина, улыбка на лице Джеймса медленно, градус за градусом, погасла. Oн достал из кармана белоснежный платок, вытащил гаечный ключ и спокойными, привычными движениями начал вытирать с металла густую, темную кровь Сохи, оставшуюся на другом конце инструмента.

«Риви... — подумал он, поднимая взгляд к темному потолку подвала, за которым шумел ночной ветер. — Ты не испугалась. Ты защищала этого бесполезного дурака до самого конца. Насколько же интереснее будет заставить тебя смотреть, как рушится твой мир».

***

Выскочив через разбитый боковой проход на свежий воздух, Мартин и Риви почти бегом преодолели путь до ворот. Ночной ветер стал еще холоднее, накрапывал частый сырой дождь, заставляя асфальт блестеть под редкими фонарями. На парковке было пусто. Старый мустанг Минхо испарился, оставив на мокрой грунтовой дороге лишь глубокие следы от резко затормозивших шин. — Вот же твари! — тяжело дыша, закричал Мартин, опираясь руками о колени и судорожно сглатывая. — Они реально нас бросили! Просто сели и свалили! Риви стояла у ржавых ворот, вглядываясь в темную полосу леса. Ее телефон, вытащенный из кармана, наконец пойман слабый сигнал связи. На экране замигали три пропущенных вызова от Сохи и паническое сообщение в общем чате: «МЫ В МАШИНЕ! МИНХО ВЕЗЕТ МЕНЯ В БОЛЬНИЦУ! УХОДИТЕ ОТТУДА БЫСТРО!» — Они уехали, — ровно сказала Риви, хотя внутри у нее всё сжималось в ледяной ком. — Сохи поранила ногу. — И даже не подождали нас... — Мартин зарылся пальцами в свои взъерошенные волосы, а затем резко повернулся к темному силуэту корпуса. — Блин, а тот чувак... Джеймс, да? Слава богу, он там оказался. Я уже думал, нам конец. Нормальный парень, слушай. Голос такой спокойный, даже фонарь отдал... — Он не нормальный, Мартин, — резко отрезала Риви. Мартин удивленно уставился на нее: — В смысле? Он же нам помог! Если бы не он, мы бы до сих пор в том подвале сидели и от каждого шороха тряслись. «Он не помог нам, — билась в голове у Риви лихорадочная мысль. — Oн дал нам уйти. Он смотрел на нас так, словно мы были глупыми рыбами, которых он сначала поймал на крючок, а потом отпустил обратно в воду... просто чтобы посмотреть, куда мы поплывем». — Пошли к трассе, — не стала спорить Риви, плотнее запахивая худи. — Вызовем такси от заправки. Они шли вдоль забора заброшки по узкой обочине. Мартин всё еще возбужденно что-то бубнил под нос, пытался дозвониться до Минхо и ругал паршивую дорогу. Риви шла чуть позади. На полпути к выезду она не удержалась и коротко обернулась. Огромное здание психиатрической больницы казалось абсолютно темным и мертвым исполином на фоне свинцового ночного неба. Ни звука. Ни движения. Но на третьем этаже, в том самом окне без рамы, где полчаса назад раздался первый глухой удар, на секунду вспыхнул и погас бледный, ровный огонек зажигалки. В этом коротком язычке пламени Риви отчетливо разглядела высокую, темную фигуру, стоящую у самого края провала. Джеймс стоял у окна, слегка откинув голову назад и выпустив в сырой ночной воздух сизый клубок сигаретного дыма. Oн не прятался. Он смотрел прямо вниз — туда, где по обочине уходили двое. И даже через расстояние в тридцать метров, через темноту и мелкую сетку дождя, Риви готова была поклясться: он улыбался. Это была не та легкая, смущенная улыбка, которую он демонстрировал Мартину в подвале. Это был дерзкий, спокойный, абсолютный расчет человека, который точно знает, что их пути только что пересеклись далеко не в последний раз. — Риви, ты чего застряла? — окликнул ее Мартин с поворота. — Такси будет через пять минут! Риви резко повернулась и прибавила шаг, стараясь смахнуть с кожи липкий, пробирающий до костей озноб. А за ее спиной, в глубокой тишине заброшенного корпуса, Джеймс медленно опустил зажигалку в карман, вытащил из рукава найденную на полу подвала бежевую резинку для волос — ту самую, которую Риви случайно обронила, когда вытаскивала Мартина из-за вентиляционного щита, — и медленно намотал её на свои длинные, испачканные темной жижей пальцы.