Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Эз быстрым шагом спускался по лестнице, когда в мыслях промелькнула догадка: Каин ведь может оказаться внизу. Неожиданный приступ беспокойства заставил потянуться к левому уху и все перепроверить. Когда пальцы коснулись металлической подвески, тревога отступила — сережка по-прежнему была на месте. Как будто он и вправду мог забыть о ней… Эзреаль старался дарить Каину романтичные, полные смысла подарки. Выходило не всегда, но каждый раз он старался изо всех сил и вкладывал в поиски всю душу. Одной из лучших его идей стали парные серьги, сделанные на заказ. Подвеска той, что предназначалась для Каина, изображала полумесяц из платины, а та, что оставалась у Эза, имела вид золотого солнца. Эти сережки стали подарком на День всех влюбленных. Эзреаль до сих пор помнил, какую неловкость испытывал, когда дарил их. Сердце никак не покидал страх: вдруг Каин посчитал бы, что на сей раз задумка его парня оказалась уж слишком слащавой? Будем честны — подобное нельзя было исключать… Но все прошло гораздо лучше, чем могло бы. «Чего молчишь?.. — Эз надеялся, что голос не выдает волнения. — Если не нравится…» Каин прервал его: «Кто сказал? Просто думаю: предложить носить их каждый день или по особым поводам». Он поднес к уху Эзреаля вторую сережку и несколько секунд безмолвно смотрел на него. Эзу показалось, что на щеках Каина проступил румянец. Они встретились взглядами, и, словно в подтверждение этой догадки, тот сразу же убрал украшение в коробку. Каин прикрыл лицо ладонью и, не отрываясь от глаз напротив, тихо сказал: «Только по особым поводам, ладно?..» Эзреаль почувствовал, что от этих слов и взгляда его щеки тоже начинают гореть. Он потянулся к руке Каина, переплел их пальцы и так же тихо ответил: «А-ага, хорошо. И… я счастлив, что они тебе нравятся». Светлые воспоминания грели и вызывали улыбку. И все же на сей раз Эзреаль не мог похвастаться таким же чудесным подарком. Он долго искал что-то подходящее. Очень долго. Но то ли после недавнего дня рождения Каина все мысли крутились только в одной плоскости, то ли воображение в целом себя исчерпало. Он с усилием потер глаза, прогоняя ненужные мысли, и зашел в зал, где, как и сказал К’Санте, полным ходом шла подготовка к празднику. Ёнэ как всегда сидел с ноутбуком за барной стойкой и чем-то сосредоточенно занимался. Однако его внешний вид существенно отличался от обычного: едва ли каждый день тот носил белоснежную рубашку, дорогие часы и классические брюки. Что и говорить про его любимый черно-бордовый пиджак! По шуму работающего блендера и позвякиванию посуды Эз догадался, что К’Санте и Алуна находились где-то в глубине кухни. В зале тем временем хлопотали Сетт и Афелий: они вытирали пыль, расставляли все по местам и в целом наводили порядок, которого нередко был лишен их дом. В дальнем углу гостиной стояла средних размеров елка — навскидку она казалась около полутора метров в высоту. Конечно, хотелось, чтобы символ Рождества и Нового года выглядел как можно внушительнее, но когда вечером здесь окажутся пятнадцать человек — будет совершенно не до того… Никто не обратил на Эзреаля внимания, поэтому он решил взять все в свои руки: — Привет-привет! Чем помочь? Афелий взглянул на друга и помахал ему рукой. Сетт тоже обернулся и громко произнес: — О, привет, Эз! С кухни послышался какой-то доброжелательный возглас, но из-за шума расслышать его содержание не удалось. Ёнэ оторвался от ноутбука, посмотрел на Эзреаля и слегка улыбнулся: — Привет. Можешь, пожалуйста, помочь с елкой? — Да, без проблем, — тут же раздался ответ. — Украшения должны быть на кофейном столике… — он встал со стула и на всякий случай подошел проверить, что коробки с шариками и упаковки с гирляндами никуда не делись. — Да, вот они. Взгляд Ёнэ задержался на Эзе, брови немного нахмурились. — Не волнуйся, ладно? — спокойно сказал он. — А? Что?.. — Эзреаль испугался, что выражение лица вновь выдало его. — Я про елку. Просто сделай, как тебе нравится, — объяснил Ёнэ и ободряюще улыбнулся. Все еще находясь в некотором замешательстве, Эз согласно кивнул и принялся потихоньку доставать украшения. «Так, посмотрим… Мама всегда говорила вешать сперва мишуру», — вспомнил он родительские наставления и взял в руки украшение из блестящих нитей. Эзреаль множество раз осторожно обошел елку, чтобы обернуть ее в переливающиеся ленты. Вид напоминал чье-то прекрасное зеленое платье, подпоясанное мерцающими лентами. Когда вся мишура оказалась на пушистых ветка, пришла пора и электрической гирлянде украсить елку. Эз снова сделал несколько кругов вокруг рождественского дерева, чтобы оно засияло множеством цветов. Это неспешное занятие навевало воспоминания о детстве. Каждый год украшение елки становилось священным, таинственным обрядом, в который непременно следовало вложить благие помыслы, желания и мечты. А когда все становилось готово, и всевозможные огоньки загорались на дереве, полагалось сделать главное — положить под него подарки! «Почему вы мне дарите подарки, а я вам — нет?» — спросил как-то Эзреаль, когда был гораздо младше. На губах отца расцвела ласковая улыбка: «Ты рядом с нами, и это лучший подарок». От добрых слов, безусловно, стало приятно, но внутренняя неудовлетворенность никуда не делась. «Вот буду зарабатывать много-много денег — я вам такие подарки куплю! И обязательно не хуже тех, что успели подарить мне вы!» — маленький Эз пообещал это и забавно насупился, чем вызвал умиление родителей. «Милый, вот знаешь, иногда говорят: “Главное не подарок, а внимание”. Верное, но избитое высказывание. И все же оно лишь краткая версия всей “правды”, — начала издалека Лора. — Понимаешь, если подарок преподносится по-настоящему близкому человеку, то ему не так уж и важно, чем эта вещь в действительности является». «Почему тогда люди все равно так стараются выбирать хорошие подарки? — он искренне удивлялся, и это удивление казалось ему более, чем оправданным. — Ведь если так, то любимые люди, получается, вообще не нуждаются ни в каких подарках!» Лора загадочно улыбнулась, как если бы сын сделал именно те выводы, что она и ожидала услышать: «Но ведь, несмотря на наши с папой слова, ты все равно хочешь подарить нам что-то очень, очень крутое, разве нет? Разгадка в том, что пусть особые усилия и не требуются, но ты всегда желаешь для близких только лучшего. И это желание всякий раз будет становиться движущей силой в твоих поисках. Ты сам не позволишь себе вложить в подарок недостаточно любви». Да, так все и было. Как вообще можно выбирать подарки для близких спустя рукава? Лучшего всего, конечно, если помимо выражения любви, удавалось подарить еще и что-то нужное, красивое и удивительное. Но если изначально в поиски не вкладывали душу, то зачем это все? Лучше уж такой подарок и не дарить вовсе… Эти воспоминания не могли не вернуть Эзреаля к размышлениям о подарке, который скоро предстояло подарить. «Ну и позорище, Эз! Ты точно не используешь своего парня для удовлетворения собственных фантазий?..» — едко спросил он себя, пока продолжал вешать шары на елку. В этот раз придумать какой-то глубокомысленный или хотя бы удивительный подарок не удалось. Да и романтичным он был с большой натяжкой. Если, конечно, эротический косплей вообще можно назвать романтичным… Зато слова «пошлый», «развратный» и, возможно, даже «извращенный» подходили сюда как нельзя кстати. Особенно обидно становилось Эзреалю от осознания, что времени на поиски он потратил очень и очень много. Первое «очень» ушло на надежды придумать что-то получше, а второе — на то, чтобы смириться с отсутствием иных идей. Так что пришлось смириться и купить все необходимое для воплощения этого… своеобразного замысла. Успокаивало одно: когда-то Эз уж проворачивал нечто подобное, и Каину понравилось. Но все же утешение было так себе: в прошлый раз он хотя бы косплеил сам себя… На ветке повисло очередное украшение, и Эзреаль пришел к еще одному не вызывающему радости выводу: «Если так подумать, я похож на какого-то озабоченного…» Нет, какие-то особые сложности с принятием и выражением собственной сексуальности у него не возникали, но… Ведь они с Каином так долго шли к тому, чтобы их отношения переросли во что-то большее, чем просто секс! Так могла ли череда эротических подарков восприниматься как сомнительные знаки от Эзреаля? Вдруг нечто подобное могло все испортить и заставить Каина думать, что только одно-то Эзу и нужно? Или даже хуже! Что, если такие подарки и вправду указывали на какую-то нездоровую значимость секса для него? Такую значимость, что оказывалась превыше всех остальных составляющих отношений? «А принц-то голый!» — разум безжалостно породил каламбур даже еще более язвительный, чем прошлое замечание. Взгляд зацепился за отражение в поверхности одного из блестящих шаров. Пускай тот, кто смотрел с нее на Эзреаля, и выглядел бесконечно похожим на него, — и все же это был кто-то другой. Его взгляд казался хищным и развратным, а губы скривились в подобии заигрывающей улыбки, которая на деле вызывала лишь отторжение. Но несмотря на все различия, на голове человека в отражении Эзу на миг привиделись они — его злосчастные оленьи рожки! Так быть может, в отражении все-таки был он?.. Глаза широко раскрылись от испуга. Внутренний голос закричал, и этот крик отражался в сознании: «Нет! Это бред!» Тело безотчетно отшатнулось назад, отчего шарик выскользнул из рук и полетела вниз. Раздался звон стекла. По полу разлетелись осколки елочной игрушки. Все обернулись в сторону Эзреаля. Даже К’Санте прервал готовку и показался в арочном проеме. Руки тотчас потянулись вниз, чтобы собрать осколки, но тут раздался выкрик на грани с приказом: — Стоять! — Ёнэ тут же оказался рядом. Он схватил Эза за руку, чтобы остановить. — Что ты делаешь? Хочешь пораниться? — Нет, я… На душе стало гадко. Сетт и Фел только закончили с уборкой, а тут пришел он, помощничек, и все испортил. Ёнэ заставил его подняться и продолжил: — Помнишь, что я недавно сказал? Это просто елка, Эз. Все в порядке. К’Санте принес метлу и ободряюще добавил: — Точно. Не переживай сильно, со всеми бывает. Может, сходишь пока на кухню и промоешь тряпку? Самые мелкие осколки пылесос может не взять. Эзреаль понурил голову и, не поднимая глаз, виновато кивнул. Пальцы бездумно взяли в руки тряпку для пола, а ноги также неосознанно донесли его до раковины. Он повернул кран и с усердием начал полоскать кусок ткани. Злость на себя крепла с каждой секундой. «Это все бред… Просто привиделось что-то. Я не стану забивать голову такой херней! До Рождества я не успею ничего изменить. Какой тогда толк так убиваться?! — пальцы сжали тряпку крепче. Эзреаль даже не обратил внимания, что вода лилась совсем ледяная. — Стерплю смущение. Подарю, что есть… А потом попрошу прощения и прямо спрошу Каина, что ему хотелось бы получить в подарок. И куплю наконец то, что ему понравится. В этом ничего постыдного, тем более я сперва честно пытался справиться сам!» Удачное ли то совпадение, или это могло произойти, только когда были сделаны верные выводы, но Эз нашел ткань достаточно чистой и закрыл воду. Парой широких шагов он вернулся в зал, готовый избавиться от возникшего по его вине беспорядка Ах, если бы волнение и самобичевания можно было так же легко стереть из души!.. Сетт и Афелий тем временем вышли в коридор и продолжили уборку там. К’Санте и Ёнэ разговаривали на противоположном краю комнаты. Эзреаль решил не тратить времени и принялся собирать осколки. — Эз, — напарники по группе, которые пару секунд назад что-то обсуждали, подошли к нему, и К’Санте заговорил первым. — Помнишь про свое предложение устроить небольшой рождественский стрим для фанатов? Кажется, ты был согласен спеть? Как только послышался вопрос, Эзреаль тут же вспомнил, чем закончилось предыдущее обсуждение. «Пока не знаю, сложно сказать. Мы будем заняты подготовкой к празднику, и твоя помощь тоже может понадобиться», — сказал тогда Ёнэ. — Конечно помню, — тряпка прошлась по полу широкими взмахами и собрала оставшиеся крошки стекла. — А что? Теперь его ответ звучал гораздо более однозначно и одобрительно: — Если предложение еще в силе, хотели попросить тебя провести такой стрим. — Серьезно?! — встрепенулся Эз и поднялся. — Но, подождите… Разве у нас не возникнут проблемы из-за трансляции? Я подумал об этом уже потом, когда пошел к себе. — Нет, ничего такого. Тем более мы… — начал К’Санте, но быстро осекся и посмотрел на своего недавнего собеседника: — Думаю, будет лучше, если Ёнэ рассказать. Взгляд напарника выражал печаль и неловкость. Он поспешил объясниться: — Пожалуй… Для начала: извини, что не решился сразу тебе все объяснить. Вероятность, что агентство запретит трансляцию, и правда была. Но и у нас самих могло не найтись на нее времени, хотя и с гораздо меньшим шансом, — Ёнэ вздохнул и слегка поджал губы. — Я подумал, что если мы дадим тебе зеленый свет, пусть и предварительный, а потом внезапно выяснится, что лейбл против этой затеи — то будет гораздо обиднее, чем если не соглашаться сразу. Как-то так. Эзреаль слегка нахмурился и решил уточнить: — Так все-таки — можно или нельзя? Нам разрешили? К’Санте подытожил: — Да, можно. Алуна еще вчера звонила в агентство. Там ответили, что не против. Большие мальчишеские глаза засияли счастьем. — Ура! Спасибо большое! — а затем он резко взял себя в руки. — Постойте… А елка? — Мы заметили, что ты что-то усиленно обдумываешь. Хочется верить, что не произошло ничего серьезного, — Ёнэ виновато улыбнулся. — Так что если стрим поможет тебе отвлечься — отлично. Что бы тебя ни тревожило — постарайся немного расслабиться. — Короче: забей на эту елку, правда. Как-нибудь справимся, — К’Cанте махнул рукой. — На худой конец позовем Каина. И ему как раз дело будет. Ёнэ не сдержал смешок: — Ну разве что совсем «на худой конец». — Да ладно тебе! Мы еще даже не пытались! — в ответ тот тоже услышал смех. — Ну, по крайней мере сегодня. Хотя Эзреаль испытывал неловкость, что друзья беспокоились о нем, но Эз был рад принести пользу с помощью того, что ему нравилось. — Тогда я пойду? — спросил он нерешительно. — Ага, — кивнул К’Санте. — Успехов.

* * *

Ёнэ вновь оказался за ноутбуком. Настроение было хорошим, и Рождество являлось не единственной причиной. Всю работу, которую хотелось доделать до праздников, действительно удалось оставить в старом году. Оставалось только одно — подготовить для вечеринки подходящий плейлист. Переоценить важность этой задачи не представлялось возможным: музыка же должна нравиться всем! Среди одних только Heartsteel вкусы существенно различались, что уж говорить про сегодняшний вечер, когда к ним приедут друзья из K/DA и True Damage? «Точно, надо добавить парочку песен Pentakill для Каина…» — на лице появилась легкая улыбка. Ёнэ забавляло, как друг старался скрыть ото всех свои разнообразные музыкальные предпочтения. Он никогда не упоминал это вслух, но знал, что в комнате Каина раньше даже висел плакат с Эзреалем. И это, по мнению Ёнэ, многое объясняло. Очень хотелось привычно засучить рукава, чтобы выбор музыки пошел лучше, но желание не помять рубашку оказалось сильнее. — Черт… — раздалось тихое возмущение. — Хм? — Ёнэ поднял глаза на К’Санте. Тот снял с себя фартук, надетый поверх светлой шерстяной водолазки и темно-серых брюк, и ответил: — Да доставка опаздывает... Все остальное вроде готово. Закуски готовы. Посуду тоже проверили, ее хватает. — Давай позвоню им? — предложил Сетт, который сидел на полу гостиной и разбирал елочные шары. Вот уж кто точно не волновался насчет вида своей рубашки! Перламутровая ярко-бирюзовая ткань была вся измята и испещрена неровностями, но, как ни странно, все равно продолжала хорошо выглядеть. — Скажу им пару ласковых — мигом привезут! Разумеется, подобное предложение сразу же было награждено неодобрительным взглядом Афелия. — Ну чего?! Я даже сильно грубить не буду! — взбунтовался Сетт и подал им с Алуной по игрушке. Фел чуть сильнее затянул коралловый кожаный ремень поверх пиджака и тихо проговорил: — У них наверняка полно заказов в канун Рождества. Не надо ни с кем ссориться, Сетт. Особенно в Сочельник. С пола послышался тяжелый вздох. Алуна тихонько засмеялась в кулак и стряхнула блестки, которые попали на рукава джемпера и юбку. К’Санте усмехнулся: — К сожалению, курьер и правда может испугаться твоих «ласковых» слов, Сетт. Я сам позвоню. — К счастью, никто пока не приехал, — попытался успокоить его Ёнэ. А затем он резко поднялся из-за стола и решительно прошел в гостиную, как если бы вспомнил о чем-то. В его случае — о ком-то. Falling in Reverse — Voices in My Head Как и предполагалось, Каин все это время не делал совершенно ничего полезного. Он валялся на диване с полузакрытыми глазами и пивом в руке. На столике рядом стояли еще три пустые бутылки. — Каин… — Ёнэ упер руки в бока и неодобрительно обратился к другу. Ответа не последовало. — Каин? — попытался он чуть громче. Вновь ноль реакции. Взгляд зацепился за наушники. Изо рта вырвался вздох, полный печали и недовольства. Ёнэ осторожно потянулся к одному из них, но стоило руке оказаться достаточно близко, как его резко схватили за запястье. Он невольно удивился скорости, с которой это произошло. Затем парень,который еще секунду назад казался спящим, принял полусидячее положение и сам освободил одно ухо. Из наушников послышалась музыка, которая явно должна была быть громкой: «The voices in my head keep telling me I'm not okay» — Я слышал, — буркнул Каин. — Тогда почему не отвечал? — теперь уже руки оказались скрещены на груди. — Может, все-таки поможешь немного? «I'm a sad boy, you know better» — Помощников хватает, нет? Стараюсь не мешаться, — он вопросительно приподнял бровь и сказал на удивление спокойно и без ехидства. Честно говоря, Ёнэ ожидал услышать гораздо более колкий ответ. Он знал Каина достаточно долго, чтобы иметь полное представление о присущей ему язвительности. Но вместе с этим приходило и понимание того, как тот привык справлялся с трудностями. — Сейчас любая пара рук не лишняя. Было бы желание ее применить, — Ёнэ пожал плечами и постарался слегка улыбнуться. «It's feeling like a hurricane in my brain» Нет, Каин, конечно, нередко поступал опрометчиво, а порой и вовсе безрассудно, но он же не вернулся в свои шестнадцать. Почему его придурочный друг снова надеялся, что с эмоциями помогут алкоголь и депрессивная музыка? Он молча посмотрел на Ёнэ, а затем сдался и сокрушенно произнес: — Просто скажи, что нужно сделать. — Для начала переоденься, — Каин все еще был в футболке и шортах. — И позови Эза, пожалуйста. Заслышав вторую просьбу, тот едва заметно напрягся. «Ага, так и есть…» — понял Ёнэ. Каин залпом допил пиво, поставил пустую бутылку к остальным и молча направился на второй этаж. Он поднялся по лестнице, зашел в комнату и закрыл за собой дверь. «Чего ты так волнуешься, прямо как невеста перед свадьбой? — сперва серьезно спросил Рааст, а затем едко усмехнулся: — Ах, подождите-ка!..» — Твое счастье, что только в голове у меня пиздеть можешь, уебок, — пусть слова и звучали грубо, но интонация была почти беззлобной. My Darkest Days — Like Nobody Else Причина такого спокойствия крылась в том, что у Каина уже не осталось сил на перепалки. Он очень волновался и чертовски из-за этого устал. Пусть у них с Эзом и было все замечательно, но когда собираешься сделать важный шаг, волнение возникает неосознанно. Раньше он и не подумал бы, что окажется в таких обстоятельствах. Отец не просто разочаровал его в понятии семьи, но и долгое время заставлял Каина держаться подальше от самих ее упоминаний. И все же время шло, в жизни появились новые люди. Знакомство с ними и их опыт привнесли иные точки зрения. Да, Каин оставался бесконечно упертым, но мало-помалу чужие взгляды помогли понять, что близкие отношения не всегда подвергают опасности и делают уязвимым. И конечно же, среди всех этих людей влияние одного очаровательного и непоседливого принца оказалось важнее всего. В конце концов, с каких это пор мысль провести всю жизнь вместе с кем-то стала для Каина такой разумной и… естественной? А ведь еще не так давно от нее мороз шел по коже и кровь стыла в жилах! Но теперь, стоило только представить улыбающегося Эзреаля который, возможно, из-за его предложения стал бы еще счастливее, и на сердце делалось так... тепло и радостно. Взгляд наполнился мягкостью, а уголок рта поднялся в ухмылке, но очень доброй и ласковой. Каин и сейчас ощущал те же радость и тепло. Пожалуй, будь на месте Эза кто-то другой, подобное желание и вовсе не возникло бы в его душе. Почему-то он твердо знал это. Так что в ответ Каин хотел услышать только: «Да». Нет! Секундочку, не так… Ох, это короткое и понятное «да»... Какая же в нем все же содержится занятная двойственность! Пусть эти две буквы и могут сперва показаться простыми, но не стоит обманываться. Вместе они тотчас становятся желаннейшим и драгоценнейшим сочетанием звуков. Приобретают такую великую, невыразимую силу!.. Как если бы власть бесчисленного множества правителей смогла воплотиться в одном-единственном слове. Услышь Каин его, и обычное согласие тотчас превратилось бы в настоящее исполнение желания! Вот настолько важным сейчас было для Каина это всем знакомое словечко… Но, конечно же, такой могущественный ответ, способный властвовать над его мыслями уже множество дней, предполагал для себя не менее впечатляющий вопрос. И чтобы задать его, тот самый вопрос, от спрашивающего требовались ответственность, сознательность и уверенность в собственных силах. И вот здесь начиналось наиболее трудное... Если с последним качеством дела обстояли еще неплохо (хотя именно в этом случае и гораздо хуже, чем обычно), то с первыми двумя… В общем, нужно было все то, чем Каин, как ему самому думалось, в должной мере-то и не обладал. Так как он мог надеяться на успех? Разве с таким человеком кто-то захочется остаться навсегда? Пусть в себе ему и удалось разобраться довольно быстро, но за этим порогом крылся целый лабиринт из тревог. Наверное, если бы некий незадачливый ученый взялся составить справочник всевозможных беспокойных мыслей, Каин внес бы в этот труд поистине неоценимый вклад. Как же много вопросов он успел задавать себе, пока размышлял! Точно ли у них все так хорошо? Как Эз относится к подобному? А вдруг он вообще не собирался заходить с Каином так далеко? «Мальчишка! Хватит играть страдальца! Ты хочешь этого или нет? Решись уже, и если да, то рискни!» Похоже, его непрекращающиеся внутренние мучения вызывали жалость даже у бесчувственного демона… «Ну и стыд…», — Каин внутренне усмехнулся тому, насколько жалким себе показался, вставил наушник обратно в ухо и полез в шкаф за одеждой. Он надел футболку с воротником-стойкой, узкие джинсы с дырками на коленях и высокие ботинки. Конечно же, все было черным. И тем не менее яркие волосы и металлическая цепочка на шее выбивались из однотонной цветовой гаммы. Оставалось лишь надеть свою парную серьгу. Сразу стало интересно: «А Эз уже надел свою?» «Солнце» так подходило ему… И даже забывая, что речь идет о сережке, эти слова не теряли своей истинности — ведь Эзреаль и сам был так похож на солнце… Убедившись, что несмотря на творящийся в голове беспорядок, внешний вид Каина вполне устраивает, он вышел из комнаты, подошел к двери Эза и вынул оба наушника. Из-за нее раздавался звонкий смех и мелодичное пение. Пару дней назад Эзреаль предложил провести рождественский стрим, но тогда эта идея не вызвала однозначного одобрения. Получается, теперь что-то поменялось? Костяшки пальцев несколько раз ударили по деревянной поверхности. — Иду-иду! — услышал Каин приглушенный голос. Уровень волнения резко вырос. Он спрятал руки в карманы, чтобы чувствовать себя чуточку увереннее. Через пару секунд дверь резко открылась... …и перед ним возник самый прекрасный человек на всем белом свете. Когда тревоги о предложении и возможном отказе едва возникли, Каину думалось, что повод у его страха довольно тщеславный: «Я, что, настолько опасаюсь за свою гордость?..» Как ни смешно, в некоторой степени подобная догадка и впрямь задевала ее. Но чем чаще возникали размышления и чем глубже удавалось заглянуть в собственное сердце, тем отчетливее становилось понимание, что он просто боялся потерять того, кого любит. Вот и все. Сейчас, когда Эзреаль взаправду оказался так близко, чувства захлестнули Каина. Счастливая, сияющая улыбка при одном только взгляде на нее вызывала желание улыбнуться самому, а большие, выразительные глаза лучились радостью. Их яркое золото едва ли не искрилось, отчего возникало ощущение, что те и впрямь испускают какой-то загадочный, пленительный свет. А еще на нем действительно была одна из их сережек… Глаза широко распахнулись, а сердце на мгновение замерло, чтобы затем забиться быстрее. Пока Каин пытался осознать свои чувства, руки уже безотчетно потянулись к Эзу, чтобы обнять. Стоило только понять причину своей радости, как напряжение, долгое время мучавшее его, наконец спало. Оно не ушло полностью, но теперь скорее напоминало волнение перед важным событием — то, чем и должно было являться. Казалось невероятно удивительным, какой восторг в Каине вызвали очаровательная улыбка Эзреаля и надетое на него украшение. Ведь если подумать: сколько раз он уже видел это счастливое лицо? Да и парная сережка — разве не мелочь какая? Ведь они оба надевали эти серьги время от времени... Но сейчас, когда душу не покидало смятение, столь привычные и дорогие сердцу вещи оказывались поистине целительными, разгоняли мрак и вселяли надежду. Каин уткнулся в плечо своего принца, нежно провел по коже кончиком носа и вдохнул аромат цитрусовых и роз. Этот запах тоже был таким знакомым и опьяняющим, что остатки хладнокровия окончательно покинули его. Губы чувственно коснулись шеи — прямо в том месте, где заканчивалась подвеска. Эзреаль вздрогнул, но в следующую секунду мягко поцеловал Каина в нижнюю часть щеки. «Ты действительно мое “долго и счастливо”», — с нежностью подумал Каин. — Ёнэ просит тебя спуститься, — нехотя, не отрываясь от возлюбленного он почти прошептал в ухо. — Тогда буду заканчивать. — Эзреаль провел рукой по пурпурным волосам. — Отпустишь? Лишнюю секунду силы на это никак не удавалось найти, но затем ему все же удалось отпустить Эза. Тот добродушно помахал рукой и зашел внутрь комнаты. Каин вздохнул, рукой убрал волосы и спустился вниз. Праздничная суета в гостиной переросла в настоящий переполох. — Ты вовремя, — сразу же бросил ему Ёнэ, который вместе с К’Санте перетаскивал стулья. — Помоги, пожалуйста, с… — Блять! — просьба оборвалась на полуслове, когда позади ругнулся Сетт. Он стоял на кухне и держал так много тарелок, что едва их не уронил. Его губы изогнулись в виноватой улыбке: — Да что за день сегодня… Афелий тут же подлетел к нему, забрал половину посуды и понес ее к столу, где уже была стояла еда. Ёнэ грозно взглянул на виновника беспокойства, в чьих руках все еще оставался хрупкий фарфор, и услышал в ответ шепотом: «Прости, Ёнэ…». В это же время по лестнице сбежал Эз и тоже направился в сторону кухни. Он пронесся мимо такой же веселый, каким и был пару минут назад. Когда Каин снова заметил промелькнувшее в зеленых волосах солнце, то ощутил завораживающую легкость в груди.