Кровь Шрамов

Челнок «Кровавый Клинок» вырвался из атмосферы Земли на форсаже, оставляя за штевнем полосу ионизированного воздуха — предсмертный крик мира, который Тер'Ан больше никогда не увидит. Он сидел в пилотском кресле, одной рукой сжимая штурвал до скрипа металлической оплётки, другой — прижимая к груди транспортный контейнер. Белый корпус из армированного пластика, по бокам пять зелёных индикаторов — по одному на каждого ребёнка. Красная лампа в углу пульсировала ровно. Система работала. Внутри, под прозрачной крышкой, укутанные в тонкие термоодеяла, лежали пятеро. Его дети. Её дети. Лиры, которой больше нет. Тер'Ан не закрывал глаза. Яутжа не плачут — у них нет слёзных протоков, только мигательные перепонки, которые в моменты сильного напряжения затягивают глазное яблоко влажной плёнкой. Сейчас эта плёнка мешала видеть. Он проигнорировал. — Курс на разлом Кхариса, — сказал голос сзади. Спокойный, чуть хрипловатый, с акцентом человека, который слишком долго говорил на чужом языке. Ренгар Нокс сидел в кресле второго пилота — если это можно было назвать сидением. Он закрепил транспортный модуль ремнями, проверил уровни кислорода, температуры, влажности. Его руки двигались быстро, без лишних движений — привычка человека, проведшего на военных базах больше лет, чем большинство живёт. — Ты слышишь меня? — Ренгар повернулся. Его светло-серые глаза — неестественно светлые, без намёка на пигмент, следствие старых модификаций — смотрели на Тер'Ана с тяжёлым спокойствием, какое бывает только у тех, кому уже нечего терять. — Слышу, — ответил Тер'Ан. Голос через вокализатор звучал ровно, металлически, без интонаций. Он ненавидел этот голос — его настоящий, низкий, с вибрацией, которую чувствуют кости, остался на Земле вместе с маской. С его статусом. С его именем. — Разлом Кхариса — нейтральная зона. Туда не сунутся ни AEGIS, ни твои Старейшины. — Ренгар проверил ремни на контейнере в третий раз. — Я подготовил координаты. Там планета. Ваар'Ксей. Холодная, мёртвая, необитаемая. Идеальное место, чтобы спрятать то, что нельзя найти. — Я знаю, куда лечу, — отрезал Тер'Ан. — Я выбрал эту планету. Не ты. Ренгар поднял бровь. — Когда ты успел? Ты всё это время был в криокапсуле или под наркозом. — Пока ты грузил контейнеры, я изучал навигационные карты. — Тер'Ан нажал на панель, вызывая голографическую проекцию звёздной системы. Багровый Кхарис и ослепительно-белая Ирна вращались вокруг общего центра масс, а между ними — два спутника. Тор'Вал. Кхар'Сот. Зей'Мир. Ренгар присвистнул. — Ты серьёзно хочешь лететь на Тор'Вал? Это логово твоего клана. Нас там убьют, как только откроют створки ангара. — Не нас. Меня. А вас с детьми отправят на Ваар'Ксей раньше, чем кто-либо успеет задать вопрос. — Тер'Ан переключил проекцию. — У меня есть договорённость. Ренгар молчал несколько секунд. Потом спросил — медленно, очень медленно: — С кем? — С Орх'Кха. Старик откинулся на спинку кресла. Его лицо — обветренное, в мелких шрамах, с глубокими морщинами вокруг глаз — на мгновение стало совсем старым. — Твой отец. — Да. — Тот, кто выгнал тебя из клана за связь с человеком. Тот, кто назвал твоих детей «дурной кровью». — Ренгар покачал головой. — И ты ему веришь? Тер'Ан не ответил. Вместо этого он посмотрел на контейнер. Сквозь прозрачную крышку было видно пятерых, укутанных в термоодеяла. Они спали. Все. Кроме одного. Ксаара. Самая маленькая. Самая младшая. Она не спала — её глаза, медово-янтарные, круглые, человеческие, были открыты. Смотрела прямо на Тер'Ана сквозь пластик. В её взгляде не было ни страха, ни слёз — только настороженное, тихое внимание. Он чувствовал его кожей. Резонанс — слабый, едва уловимый, как тепло от углей. — Она всегда так смотрит, — сказал Ренгар тихо. — С первого дня. Я думал, это случайность. Потом — нет. Тер'Ан протянул руку и коснулся пластика над её лицом. Ксаара моргнула — медленно, как кошка, оценивающая дистанцию до прыжка — и отвела взгляд. Уткнулась носом в плечо брата, Дах'Рана, и закрыла глаза. Тер'Ан отдёрнул пальцы от пластика чуть быстрее, чем требовалось, — не от отвращения, от того же ощущения, с каким отдёргиваешь руку от очага, который горячее, чем ты рассчитывал. — Резонанс, — сказал Тер'Ан. — Он у неё есть. — Как у Лиры? — Не знаю. — Тер'Ан убрал руку. — Лира не любила говорить об этом. Даже мне. Ренгар вздохнул. — Ладно. Допустим, мы летим к твоему отцу. Допустим, он нас не убьёт. Что дальше? — Дальше — ты забираешь детей на Ваар'Ксей. — Тер'Ан активировал автопилот, повернулся в кресле и посмотрел на Ренгара в упор. — Там орден Ваар'Кхет. Женщины-воительницы. Они тренируют детёнышей, которых некуда девать. Сирот. Изгоев. Полукровок. Наших. — Ваар'Кхет? — Ренгар нахмурился, пробуя незнакомое слово. — Женщины-воительницы, говоришь. И в чём их метод? — Боль и выживание. Ренгар помолчал, переваривая. Потом поднял глаза: — Ты хочешь отдать своих детей палачам? — Я хочу, чтобы они выжили, — жёстко сказал Тер'Ан. — Палачи учат не умирать. Этого достаточно. На первое время. — А ты? — Я вернусь на Тор'Вал. — Тер'Ан посмотрел на свои руки — тёмные когти, шрамы на костяшках, кожа, испещрённая ритуальными рубцами. — Я потерял всё. Статус. Имя. Маску. Доспехи. Мои враги думают, что я мёртв или сломлен. Я докажу, что они ошибаются. — И сколько это займёт? — Шесть синтров. Ренгар медленно кивнул. — Двадцать четыре земных года. — Они вырастут. — В голосе Тер'Ана впервые проскользнуло что-то, похожее на усталость. — К тому времени, как я вернусь, они будут взрослыми. Или мёртвыми. — Жестоко. Ренгар отвернулся к иллюминатору — не потому что там было на что смотреть, а потому что не хотел, чтобы Тер'Ан видел его лицо в эту секунду. У него были свои причины молчать о жестокости. Он в последний раз держал на руках собственную дочь совсем маленькой, ещё не знающей ни слова на языке яутжа. Теперь он летел рядом с её детьми, которых предстояло отдать чужим рукам во второй раз за одну жизнь. — Она бы одобрила план? — спросил Тер'Ан тихо, не оборачиваясь. Ренгар долго не отвечал. — Она бы сказала, что ты сумасшедший, — произнёс он наконец. — А потом сделала бы то же самое. — Он потёр лицо ладонью — жест усталости, не слёз; слёз у него не осталось ещё на Земле. — Она всегда выбирала выживание вместо справедливости. Ты весь в неё в этом смысле. Хуже, чем ты думаешь. Тер'Ан промолчал. Они замолчали. Челнок летел сквозь темноту, уводя их прочь от Солнечной системы. Прочь от Земли. Прочь от прошлого. Вокс-коммуникатор мигнул через два часа после прыжка. Один короткий импульс — закодированный сигнал с меткой, которую Тер'Ан узнал бы из тысячи. Орх'Кха. Он не стал подключать громкую связь. Надел наушник, откинулся в кресле. — Слушаю. Голос Старейшины был сухим, как песок пустыни Зей'Кар — без эмоций, без намёка на родственную связь. Только факты. — Ты внёс изменения в курс. — Да. — Я не давал разрешения. — Я не спрашивал. Пауза. Не удивление — расчёт. Орх'Кха просчитывал варианты, как игрок, видящий доску на двадцать ходов вперёд. В наушнике не было даже фонового шума — Орх'Кха умел держать линию в такой чистоте, что тишина сама становилась сообщением. Тер'Ан слушал эту тишину так, как слушают приближающегося хищника: не двигаясь, считая удары собственного сердца. — Ваар'Ксей, — наконец сказал он. — Хороший выбор. Там тренировочный сектор. Зар-Ше уже предупреждена. Детей примут. — Как кого? — Как всех. — Голос Орх'Кха стал суше. — Общая казарма. Общий стол. Тренировки наравне со всеми. Если выживут — докажут право на твою кровь. Если нет... — Он не закончил. Пауза сама была ответом. Тер'Ан сжал подлокотник. Металл прогнулся под пальцами. — А я? — спросил он. — Что будет со мной? — Ты вернёшься на Тор'Вал. — В голосе Старейшины появилась сталь. — Нижние ярусы Цитадели. Без имени, без оружия, без права на уважение. Статус Отторгнутого — тебя будут презирать даже рабы. Твоя задача — выжить. Искупить. Доказать, что ты достоин не только быть отцом, но и быть воином. — А если я откажусь? — Если ты откажешься, я лично отдам приказ расстрелять твой челнок на подлёте к Тор'Валу. Дети погибнут вместе с тобой. Это не угроза. Это цена решения. Тер'Ан молчал долгих десять секунд. Потом выдохнул — ровно, беззвучно. — Я принимаю. — Умный выбор. — Орх'Кха отключился. Тер'Ан снял наушник и посмотрел на Ренгара. Старик не спрашивал — он всё слышал. — Ты действительно хочешь это сделать? — спросил Ренгар тихо. — Вернуться в ад, где тебя уничтожат? — Я уже в аду, — ответил Тер'Ан. — Разница только в том, горят ли костры. Челнок вошёл в систему Тор'Вала через четыре часа. В иллюминаторах багровый диск Кхариса занимал полнеба — красный гигант, старый, пульсирующий, с прожилками протуберанцев. Его свет заливал кабину густым, как кровь, сиянием. Рядом, на другом конце орбиты, сверкала Ирна — белый субкарлик, резкий, ослепительный. Две звезды. Два разных света. Когда их орбиты сближались — это называлось Двойным Днём, и на Тор'Вале наступала жара, способная расплавить свинец. Сейчас они были далеко друг от друга. Холодный сезон. Сезон Голых Скал. Самое безопасное время для прибытия. — Вижу луны, — сказал Ренгар, всматриваясь в сенсоры. — Кхар'Сот и Зей'Мир. — Кровавый Страж и Тихая Тень, — перевёл Тер'Ан. — На первой — военная база. Вторую не трогай никогда. Там лаборатории Инженеров. Доступ только по коду. — У тебя есть код? — У меня есть кое-что получше. — Тер'Ан вытащил из пояса маленький кристалл — тёмный, с мерцающими внутри прожилками. — Ключ-обходник. Тар-Гул сделал. Он сейчас на Кхар'Сот, работает техником. — Тар-Гул... тот, кто чинил твою маску? — Тот, кто её и нашёл. После того, как я её потерял. Ренгар покачал головой. — У тебя везде свои люди. — Нет. У меня только те, кому я нужен живым. Челнок начал снижение к Тор'Валу. Сквозь плотные, молочно-зелёные облака, пахнущие серой и хлором, проступили очертания Цитадели. Чёрный базальт, шипы, башни. Вокруг — многоярусные, непроходимые джунгли. Реки, похожие на ртуть. — Посадочная площадка северная, — сказал Тер'Ан. — Там нас встретят. — И кто именно? — Те, кого прислал Орх'Кха. Челнок сел. Гидравлика зашипела. Атмосфера снаружи — плотная, влажная, температура под тридцать — сразу запотела на сенсорах. Тер'Ан встал. Подошёл к контейнеру. Заглянул внутрь в последний раз. Все пятеро сидели молча, глядя перед собой. Даже Ксаара. — Дети — с тобой, — сказал он Ренгару. — Ты летишь на Ваар'Ксей прямо сейчас. Не жди. Не оглядывайся. Если я выживу — я найду вас. Если нет... — Знаю. — Ренгар взял контейнер, закрепил на грузовом стропе. — Научу их выживать. Обещаю. — Не учи их быть людьми. — Тер'Ан коснулся пластика ещё раз, провёл когтем по прозрачной стенке, оставляя тонкую царапину. — Учи их быть охотниками. Он развернулся и пошёл к выходу. Грузовой люк открылся, впуская внутрь густой, влажный воздух Тор'Вала. Запах гниющих растений, горячего камня, сероводорода. На платформе стояли трое. Два охранника с плазмометами — лица скрыты за масками, позы расслабленные, но готовые. И между ними — Зар-Ше. Тер'Ан узнал её сразу, хотя никогда не видел лично. О ней ходили легенды. Старшая наставница Ваар'Кхет. Женщина, которая тренирует изгоев. Та, чьи ученики либо становятся непобедимыми, либо умирают в первый же месяц. Она была выше его на полголовы. Кожа — тёмный янтарь, в мелких ритуальных шрамах. Валары — гладкие, матово-чёрные, без единой цветной нити. Никаких украшений, никаких знаков отличия. Только мышцы и кости, двигавшиеся как единый механизм. Зар-Ше смотрела на него без выражения. Её глаза — чёрные, с золотыми крапинками — пробежали по ободранной броне, по отсутствию маски, по шрамам на руках. — Тер'Ан, — сказала она. Голос низкий, грудной, без намёка на уважение. — Бывший охотник. Ныне — Отторгнутый. — Да. — Орх'Кха сказал, у тебя есть дети. — В челноке. Пятеро. Зар-Ше шагнула в сторону, обошла его и заглянула в грузовой отсек. Ренгар стоял у контейнера, одной рукой придерживая строп, другой — сжимая нож. Тот самый, который Тер'Ан дал ему перед вылетом. — Убери оружие, человек, — бросила Зар-Ше. — Я здесь не убивать. Я здесь забирать то, что мне поручили. Ренгар не убрал нож. — Дети останутся со мной. Голос у него дрогнул на последнем слове — впервые за всю дорогу от Земли, — и он сам, кажется, удивился этому больше, чем Зар-Ше. — Нет. — Зар-Ше шагнула внутрь. — Дети останутся с теми, кто научит их не умирать. Ты, человек, будешь жить в отдельном блоке. Наблюдатель. Кормилец. Но не учитель. Я не позволю человеческой слабости испортить кровь яутжа. — Они наполовину люди, — возразил Ренгар. — Поэтому они наполовину слабы. — Зар-Ше взяла контейнер, отстегнув ремни одним движением. — Слабость умрёт при мне. Дальше — их дело. — Она повернулась к Тер'Ану. — Ты согласен с этим? Тер'Ан молчал. Внутри него боролись два инстинкта — защищать детёнышей и доверить их тому, кто сильнее. — Сделай их сильными, — сказал он наконец. — Остальное не важно. Зар-Ше кивнула. — Хороший ответ. Для Отторгнутого. Она вышла из челнока, следом за ней шли пятеро детей. Ренгар пошёл за ними — злой, напряжённый, но безоружный. Нож остался в челноке. Тер'Ан смотрел им вслед, пока фигуры не растворились в утреннем тумане. Потом вернулся в кабину, сел в пилотское кресло и уставился на приборную панель. Он не молился. Просто делал то, что должен. Челнок взлетел.