Кровь Шрамов

Ваар'Ксей не была красивой планетой. Она вообще не была планетой в привычном смысле — скорее, гигантским куском базальта и льда, застрявшим на дальней орбите системы Кхариса. Никаких джунглей, никаких рек, никаких признаков жизни, которую можно было бы назвать дружественной. Только камень. Серый, шершавый, покрытый слоем вечной мерзлоты. И воздух — холодный, сухой, почти не содержащий влаги. Человек без скафандра задохнулся бы за минуту — не из-за токсинов, а из-за разрежённости. Яутжа здесь дышали свободно, но даже они предпочитали фильтры: холод высушивал горло быстрее, чем пустыня Зей'Кар. Ренгар Нокс стоял у иллюминатора и смотрел на приближающуюся поверхность. Его светло- серые глаза — результат генной модификации, которая в своё время стоила ему пяти лет жизни — скользили по кратерам, плато, каньонам, не находя ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом. — Адское место, — сказал он тихо, скорее себе, чем кому-то ещё. Зар-Ше, сидевшая в командирском кресле (она заняла его сразу, как челнок перешёл в её управление), не обернулась. — Это тренировочный полигон, человек. Ад начинается после того, как ты ступишь на грунт. — Вы здесь живёте? — спросил Ренгар, пытаясь представить, как можно существовать в этом ледяном аду. — Мы здесь выживаем. — Зар-Ше коснулась панели, корректируя курс. — Живут на Тор'Вале. А сюда приходят те, кому нужно забыть, что такое комфорт. Челнок нырнул в расселину между двумя скальными пиками. Стены каньона сомкнулись так близко, что Ренгару показалось — ещё немного, и крылья заденут за базальтовые выступы. Но пилот, молодой яутжа в чёрной броне без опознавательных знаков, вёл машину уверенно, без колебаний. — Посадочная площадка, — объявила Зар-Ше. Они вышли из каньона в небольшую чашу — естественный амфитеатр, окружённый скалами со всех сторон. Дно чаши было выровнено — не природой, а чьими-то руками. Вездеходы, контейнеры, несколько сборных конструкций из металла и пластика. И люди. Нет. Не люди. Воительницы. Ренгар насчитал двенадцать. Все — самки яутжа. Все — в одинаковой матово-чёрной броне, без украшений, без знаков различия. Их валары — гладкие, тёмные, без единой цветной нити — были собраны в низкие хвосты, чтобы не мешать в бою. Они стояли неподвижно, как статуи, и смотрели на челнок. Зар-Ше вышла первой, не дожидаясь, пока опустится трап. Спрыгнула с трёхметровой высоты, приземлилась бесшумно — Ренгар не услышал даже удара её ног о грунт. Одна из воительниц шагнула вперёд, склонила голову. — Старшая. Приём завершён. Периметр чист. — Докладывай по личному составу, — бросила Зар-Ше, не глядя на подчинённую. — Четырнадцать учеников в основной группе. Трое на карантине — инфекция из Тор'Вала. Один выбыл — перелом позвоночника. — Имя выбывшего? — Кир'Шан. — Запишите в графу «не прошел отбор». Родителям отправить уведомление. Ренгар, спускавшийся по трапу, содрогнулся. «Не прошёл отбор» означало, что где-то на Тор'Вале мать и отец получат сухое сообщение о том, что их сын больше не живёт. Без подробностей. Без сожаления. Зар-Ше повернулась к нему. — Твои воспитанники, человек. Покажи. Она смотрела на трап без выражения.Первым вышел Дах’Ран. Высокий,тёмно- зелёный, с тёмным крапом на плечах. Движения спокойные, взгляд — цепкий, оценивающий. Он осмотрел плато, воительниц, Зар-Ше — и шагнул в сторону, освобождая проход. За ним — Рок’Ар,насыщенно-зелёный , шире в плечах, сжатые кулаки. Он не смотрел по сторонам — он смотрел на Зар-Ше, как на противника. Миран вышла следующей. оливково-бронзовая, тихая. Остановилась на секунду, вдохнула холодный воздух — и пошла, держась чуть позади братьев. Век’Тал скользнул почти незаметно. Холодная кожа с серебристым подтоном, движения экономные. Он не смотрел на воительниц — он считал: сколько их, где стоят, кто вооружён. Последней спустилась Ксаара,загорелая кожа с тёмным крапом на плечах, руках, висках и ногах , медовые глаза. Лицо — полностью человеческое, без мандибул. Валары — чёрные матовые с медно-каштановыми прядями, спадают ниже пояса. Она вышла медленно, не торопясь. Остановилась на нижней ступени, оглядела всех — и сошла на грунт. Зар-Ше подошла ближе и коснулась щеки Ксаары тыльной стороной пальца — кончиком когтя, осторожно, но без нежности. Ксаара не отшатнулась. Только моргнула. — Резонанс, — сказала Зар-Ше утвердительно. — Чувствую его даже через кожу. — Что это значит? — спросил Ренгар. — Значит, что она будет либо самой сильной из всех пятерых, либо умрёт первой, — ответила Зар-Ше и выпрямилась, ни на секунду не усомнившись в собственных словах. — Слушайте внимательно. Ваш отец отдал вас в мои руки. Здесь нет имён — есть выживание. Северный блок. Койки 11–15. Ужин через час. Не опаздывать. — Она развернулась и пошла к выходу с плато. Дети двинулись за ней. Ренгар замыкал, не проронив ни слова. Казарма оказалась длинным одноэтажным зданием из серого композитного материала — тёплого, но безжизненного. Внутри — два десятка коек, расположенных в два яруса. Голые стены. Никаких рисунков, никаких личных вещей. Только оружие на стойках и аптечка у входа. — Младшие ученики спят здесь, — пояснила Зар-Ше. — Твои — с сегодняшнего дня. Будут на общих основаниях. Кормёжка три раза в цикл. Тренировки — каждый день, кроме периода технического обслуживания. Наказания — по моему усмотрению. — Какие наказания? — спросил Ренгар. — Те, которые помогают не повторять ошибок. Зар-Ше подошла к дальней стене, нажала скрытую панель. Часть стены бесшумно сдвинулась, открывая небольшую комнату — две койки, стол, терминал, санузел. — Твоё помещение, человек. Будешь жить здесь. Спать, есть, наблюдать. Никакого вмешательства в тренировки. Я сказала ясно? — Ясно, — ответил Ренгар сквозь зубы. — Хорошо. — Зар-Ше повернулась к выходу. — Через час ужин. Ученики будут здесь. С этого момента ты — молчаливый свидетель. Ни слова инструкций. Ни жестов подсказки. Твои внуки — теперь мои ученики. Она вышла. Дверь за ней закрылась с мягким шипением. Дети молча разошлись по указанным койкам, не дожидаясь дальнейших указаний. Дах'Ран сел первым, коротко окинув взглядом расположение выходов и дверного проёма — привычка, которая уже начинала становиться его натурой. — Ваар'Ксей, — сказал Дах'Ран тихо. Не вопросом — утверждением, будто хотел закрепить название за этим местом раз и навсегда. — Да, — ответил Ренгар. Голос его звучал ровно, но внутри разрывалась пружина. — Когда отец вернётся? — спросил Рок'Ар. Он уже сидел на своей койке, но рук с колен не снимал — будто в любую секунду был готов вскочить. — Через шесть синтров. Может быть, раньше, если получится. Век'Тал молчал. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел на стену. Ренгар знал эту привычку — он анализировал. Собирал данные. Пытался понять, что здесь происходит, ещё до того, как кто-либо начнёт объяснять. Миран подошла к дальней стене — к тому месту, где должно было быть окно. В казарме не было окон. Только стены. — Здесь холодно, — сказала она. — И темно. — Здесь нет ничего лишнего, — ответил Ренгар. — Так учат выживать. Ксаара выбралась последней. Не спеша, экономными движениями. Она не смотрела на Ренгара. Она смотрела на дверь. — Кто-то идёт, — сказала она. Ренгар прислушался. Ничего. Только гул вентиляции. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. Через тридцать секунд дверь открылась. На пороге стояла Зар-Ше. — Ужин через десять минут. Постройтесь у входа. — Её взгляд скользнул по детям, остановился на Ксааре. — Ты. Самка. Ты чувствуешь приближение? — Да, — ответила Ксаара, не опуская глаз. — Хорошо. — Зар-Ше развернулась и ушла. Дети переглянулись. Дах'Ран первым вышел в коридор. За ним — Рок'Ар, Миран, Век'Тал. Ксаара — последней, у двери она обернулась и посмотрела на Ренгара. — Не волнуйся, дедушка, — сказала она. — Мы справимся. И вышла. Ренгар остался один в комнате, глядя на закрытую дверь. Ужин проходил в общем зале — длинном помещении с двумя длинными столами и скамьями. Курсанты — четырнадцать яутжа разного возраста, от совсем маленьких (по земным меркам — детей) до почти взрослых — сидели молча. Никто не разговаривал. Только звон ложек о металлические миски. Зар-Ше стояла у торца стола, наблюдая. — Садитесь, — сказала она, указав на свободные места. Дети заняли скамью. Им подали еду — серую пасту с металлическим привкусом, богатую белком и минералами. Безвкусную. Но питательную. Рок'Ар поморщился, попробовав. — Дрянь, — сказал он громко. Тишина в зале стала плотнее. Молодняк уставился на новенького. Зар-Ше медленно повернулась. — Повтори. — Я говорю, — Рок'Ар поднял голову, не испугавшись, — это дрянь. — Встань. Рок'Ар встал. На полголовы ниже Зар-Ше, но не отступил ни на шаг. — Как тебя зовут? — Рок'Ар. — Рок'Ар, — повторила Зар-Ше. — Ты находишься на территории ордена Ваар'Кхет. Здесь не жалуются на еду. Здесь либо едят то, что дают, либо не едят вообще. Выбирай. Рок'Ар сжал кулаки. Его глаза полыхнули — в них читалась ярость, готовая выплеснуться. И тут Дах'Ран встал. — Он извиняется, — сказал он спокойно. — Мы новички. Мы не знаем правил. — Не извиняется, — поправила Зар-Ше. — Ты извиняешься за него. Это разные вещи. — Я извиняюсь, — сказал Дах'Ран. — За нас обоих. Зар-Ше посмотрела на него долгим взглядом. Потом перевела взгляд на Рок'Ара. — Садись. Ешь. В следующий раз — наказание. Рок'Ар сел. Дах'Ран сел рядом. Миран, сидевшая напротив, бросила на старшего брата короткий взгляд — благодарный и тревожный одновременно. Век'Тал не поднимал головы. Он ел, но Ренгар, наблюдавший из-за двери, заметил, как его глаза скользят по залу — запоминают выходы, слабые места в конструкции, позы учеников. Ксаара не ела. Она смотрела на Зар-Ше. И Зар-Ше смотрела на неё.