Стать его тенью

Пока народ на этаже яростно переворачивал каптерки и проверял тумбочки, Давид понял, что находиться в эпицентре этой суматохи ему надоело. Запах на кухонном крыле становился просто невыносимым, да и смотреть на то, как Валёк из тридцать второй комнаты с серьезным видом обнюхивает плинтусы, больше не было сил. — Ладно, пошли в блок, ну их нахер, — махнул рукой Давид и вернулся в комнату. Марк, зеленый от тошноты, оперативно нырнул следом и с грохотом захлопнул за собой дверь. Они синхронно выдохнули, но облегчения это не принесло. Наоборот. — Твою ж матушку... — Марк резко остановился посреди комнаты и вылупился на потолок. — Давидка, мне кажется, или у нас воняет еще хлеще, чем в коридоре? Давид принюхался. Действительно, в комнате стоял густой, сладковато-сырный шлейф, от которого мгновенно запершило в горле. Взгляд парня инстинктивно упал на вентиляционную решетку под потолком, из которой ночной порой доносилось то самое странное шуршание. Прямо под ней, на полу, красовалась свежая темная лужица, успевшая слегка подсохнуть по краям. Давид на секунду замер, но его внутренний «тру-крайм эксперт» и в этот раз сработал на опережение, выдав самую логичную, по его мнению, версию. — А-а-а, ну всё понятно! — Давид победно щелкнул пальцами и громко хохотнул. — Марк, пазл сложился! Помнишь, я ночью говорил, что трубы сверху прорвало? Сто пудов, у этих придурков с верхнего этажа в блоке забился унитаз или раковина, они попытались это смыть, и вся эта тухлая жижа пошла по вентиляционной шахте прямо к нам. Они там, небось, кошачий корм в унитаз смывали или суп недельной давности. Марк брезгливо перешагнул через лужицу: — Братан, если это из унитаза, я пойду и лично набью им хрючальник. Это же просто биологическое оружие! — Да ладно тебе, зато какая драма! — Давид весело достал телефон и сфотографировал решетку. — Напишу сейчас в общажный чат, что верхний этаж совершил на нас покушение с использованием запрещенных отходов. Баба Галя их живьем сожрет. Слушай, а прикинь, если Вадос из сорок шестой просто прячется у них сверху и это он им сантехнику сломал? Чисто месть системе! Давид, невероятно гордый своей детективно-коммунальной логикой, бодро выскочил из комнаты. Найти Галину Ивановну в тот момент было проще простого — её зычный голос разносился по всему коридору, где студенты уже начали впадать в тихое уныние от безуспешных поисков «дохлой крысы». — Галина Ивановна! — весело крикнул Давид, расталкивая толпу первокурсников. — Отставляйте ваши поисковые отряды. Дело раскрыто! Источник вони — сантехника верхнего этажа! Комендантша, которая как раз брезгливо заглядывала за старый пожарный щит, резко обернулась. Лицо её выражало крайнюю степень утомления и готовность убивать. — Чего тебе опять, Шерлок недоделанный? — рявкнула она, упирая руки в бока. — Если ты снова со своими плюшевыми мишками лезешь, я тебя на общественные работы по мытью полов отправлю! — Да какие мишки, Галина Ивановна, тут реальная экологическая катастрофа! — Давид артистично всплеснул руками, наслаждаясь моментом. — У нас в комнате из вентиляции капает! Запах стоит такой, что святых выноси. Сто пудов, эти гении с верхнего этажа устроили балаган: смыли в унитаз или раковину что-то протухшее, оно там застряло, забродило, и теперь вся эта прелесть по вентиляционной шахте течет прямо к нам на пол. Проверьте сорок седьмой блок сверху, они там вечно какие-то подозрительные супы варят! Толпа студентов вокруг согласно загудела — версия с косяком верхнего этажа всем показалась куда более резонной, чем мифические крысы-мутанты. Галина Ивановна на секунду задумалась, её ноздри гневно раздулись. Идея о том, что кто-то посмел нарушить правила эксплуатации общажной канализации, привела её в ярость. — Ах они паразиты… — прошипела она, сжимая в руке связку ключей так, что те зловеще звякнули. — Похлёбку они там опять трехнедельную смывали, значит?! Желудки свои не берегут, так еще и блок мне топят! Ну я им устрою дезинфекцию! Давид, Марк, за мной! Будете свидетелями, когда я им штраф за порчу имущества выписывать буду! Она решительным шагом направилась к лестнице на верхний этаж, готовая разнести нарушителей в пух и прах. Давид весело подмигнул выглянувшему из комнаты Марку и поспешил вслед за разъяренной комендантшей. Галина Ивановна взлетела по лестнице на верхний этаж со скоростью штурмового вертолета. Давид и Марк едва поспевали за ней, предвкушая, как комендантша сейчас устроит разнос недо кулинарам. Они с грохотом ворвались в сорок седьмой блок. Галина Ивановна с ходу пнула дверь в санузел и замерла на пороге, готовая метать молнии. Давид, ехидно улыбаясь, заглянул через её плечо, ожидая увидеть горы грязной посуды и забитую жижей раковину. Но в комнате было стерильно. И, что самое странное, абсолютно сухо. Студенты-дизайнеры, жившие здесь, испуганно захлопали глазами, оторвавшись от своих планшетов. На полу не было ни капли воды, унитаз сиял белизной, а из труб не доносилось ни единого подозрительного бульканья. Более того, здесь даже близко не воняло той жуткой тухлятиной, которая душила весь нижний этаж. — Так... — Галина Ивановна растерянно перевела взгляд с чистого кафеля на Давида. — И где тут твой балаган с унитазом, Шерлок? Тут суше, чем в Сахаре! Давид на секунду завис. Его идеальная логическая цепочка про забитую канализацию только что развалилась на куски. — Э-э-э... Стоп. Но у нас-то снизу реально капает из вентиляции! — Давид почесал затылок, чувствуя себя немного глупо. — Значит, это не они. Значит, протечка где-то внутри самой стены, в общежительской шахте между этажами. Туда, походу, реально какая-то бродячая кошка залезла через чердак и... ну, того самого. Капец ей. — Какая еще кошка, Давид?! — Галина Ивановна раздраженно прикрикнула, но тут же прислушалась. Снизу, прямо из коридора их этажа, донесся чей-то истошный, дикий крик. Кричала староста группы. А следом послышался грохот ломающегося пластика и тяжелый глухой удар, от которого, казалось, вздрогнули стены старого здания. Парни и комендантша переглянулись. Веселье с лица Давида начало медленно сползать. Все трое пулей бросились вниз по лестнице. Когда они вылетели в коридор своего этажа, Давид наконец перестал улыбаться. Возле двери их собственной комнаты толпились испуганные студенты. Староста сидела на полу, закрыв лицо руками, её трясло от крупной дрожи. Прямо посреди коридора лежали обломки старого потолочного плинтуса и куски разорванной пластиковой вентиляционной трубы. Судя по всему, дряхлая конструкция просто не выдержала огромного веса того, что внутри нее находилось. Труба лопнула, проломила ветхий потолок коридора и с грохотом рухнула на пол. Давид сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Из разорванного пластикового короба вывалился массивный, плотный черный строительный мешок. От удара о землю плотный полиэтилен лопнул. Из прорехи показалась знакомая синяя куртка-парка. Та самая, в которой Вадим из сорок шестой комнаты ходил последний месяц. А чуть дальше, в зловещем свете общажной мигающей лампы, отчетливо виднелась застывшая бледная рука с татуировкой на запястье. В коридоре повисла мертвая, оглушительная тишина. Даже Галина Ивановна, открыв рот, беззвучно хватала губами воздух, не в силах произнести ни звука. Давид стоял как вкопанный, тупо уставившись на мешок. В его голове со скоростью света пронеслись все события последних дней: красные пятна на снегу, которые смыл свежий буран; бурый след на зеркале в туалете; ночной скрежет за стеной и влажное шуршание прямо над его кроватью, когда маньяк заталкивал тело в вентиляцию... Всё это время настоящие улики жестокого убийства были у него перед носом. А он просто шутил, снимал сторис и думал, что это обычный общажный хаос. Тру-крайм из экрана телефона стал его жуткой реальностью. Давид медленно перевел взгляд на Марка, который стоял бледный как стена, и тихо произнес: — Походу... Вадос всё-таки не уехал к мамке. Полицейские сирены разрезали морозный воздух уже через десять минут. Старое общежитие мгновенно оцепили, коридоры заполнились людьми в форме, экспертами-криминалистами и хмурыми оперативниками. Бабу Галю усадили на стульчик внизу, отпаивая валерьянкой, а напуганных до смерти студентов выстроили в холле. Приказ руководства колледжа последовал незамедлительно: «В связи с чрезвычайным происшествием и проведением следственных действий, здание полностью закрывается. Всем срочно собрать самые необходимые вещи. Вас временно распределят по комнатам в третьем корпусе на другом конце города». В коридоре поднялся жуткий кипиш. Студенты судорожно пихали в рюкзаки ноуты, шмотки и дошираки, стремясь как можно скорее свалить из этого проклятого места. Марк уже вовсю паковал свой игровой комп, матерясь на ходу: — Дава, хорош залипать, хватай сумку! Нас отсюда сейчас ОМОН выставит, если сами не выйдем. Мне в третьем корпусе пацаны уже место забили, шевелись! Но Давид даже не двинулся с места. Он сидел на кровати, тупо глядя на пустую решетку вентиляции, из которой больше ничего не капало. Настоящий, неподдельный шок сменился в его голове странным, фанатичным упрямством. Внутренний тру-краймер, который годами подпитывался историями о маньяках, буквально вопил внутри. — Я никуда не поеду, — тихо, но твердо сказал Давид. — Ты даун? — Марк замер с проводами в руках. — Там труп в коридоре лежал! Нашего одногруппника! Тут буквально маньяк ходит по общаге, Давид! — Вот именно, Марк, — Давид поднял на него глаза, и в них блеснул нездоровый азарт. — Маньяк ходит здесь. Если мы сейчас все уедем, полиция закроет здание, всё опечатают, и мы никогда не узнаем, кто это сделал. Убийца — сто процентов кто-то из наших. Из общажных. Кто знал, как устроена вентиляция, у кого были ключи или время, чтобы таскать труп ночью. Если я сейчас уеду в третий корпус и закроюсь в новой комнате, я просто сойду с ума от неизвестности. Я остаюсь. — Бро, тебя повяжут за неповиновение ментам! Или этот псих вернется за тобой! — Марк попытался схватить друга за плечо, но Давид резко отмахнулся. — Я найду где спрятаться. Общага огромная, половина комнат на верхних этажах пустует, а бабе Гале сейчас вообще не до обходов. Иди, Марк. А я досмотрю этот подкаст в реальной жизни до конца. Марк посмотрел на друга как на сумасшедшего, крутанул пальцем у виска, подхватил системник и выскочил за дверь. Давид действовал на чистом адреналине. Как только в коридоре затихли шаги последнего студента, он схватил свой рюкзак, телефон и прыгнул к двери. Оставаться в своем блоке было нельзя — копы явно собирались прочесать жилые комнаты в первую очередь. Он бесшумно, словно тень, проскочил к запасной пожарной лестнице в конце крыла. Ступени здесь были крутыми, а краска на перилах давно облупилась. Давид взлетел на самый верх — на пятый этаж. В общаге этот уровень уже года три как закрыли на ремонт из-за протекающей крыши. Здесь не жили студенты, стояла кромешная тьма, пахло сыростью и старой побелкой, а все двери были заколочены досками или заперты на ржавые навесные замки. Настоящая зона отчуждения. Но Давид, как опытный общажный житель, знал один секрет. В самом конце заброшенного коридора находилась бывшая кастелянная. Замок на её двери давно сломали, а саму дверь просто плотно прикрыли и заставили сломанным старым шкафом. Парень протиснулся в узкую щель между шкафом и косяком, зашел внутрь и тихо прикрыл за собой дверь. В комнатушке было пыльно. Из мебели здесь остались только горы списанных матрасов, сваленные в углу до самого потолка, и разбитое кресло. Идеальное укрытие. Давид залез на самый верх горы матрасов, устроился поудобнее и перевел телефон в абсолютно бесшумный режим. Экран светился на минимуме яркости. Снизу, с его родного третьего этажа, доносились глухие голоса полицейских, лай служебной собаки и грохот открывающихся дверей. Копы методично проверяли комнату за комнатой. Несколько раз шаги слышались совсем близко, у самой лестницы на пятый этаж. Сердце Давида в эти моменты стучало как бешеное, а в голове крутилась мысль: «Если меня найдут, точно пришьют соучастие или решат, что я и есть убийца, раз прячусь тут». Через пару часов суета внизу наконец начала стихать. Собака залаяла где-то на улице, хлопнули тяжелые двери на выходе из общаги. На здание опустилась зловещая, мертвая тишина. Давид осторожно выдохнул и слез с матрасов. Он подошел к запыленному окну кастелянной, которое выходило во двор. Внизу, у ворот общаги, горели красно-синие маячки последней полицейской машины. Территорию обмотали желтой лентой. Копы уезжали, оставив здание пустым и опечатанным до утра. Но Давид решил действовать по-крупному. Зачем мелочиться и обследовать одну комнату Вадима, если можно получить доступ сразу ко всему зданию? Главный штаб всей общажной мафии — каптерка Галины Ивановны — находится на первом этаже, прямо рядом с вахтой. Именно там, на специальном деревянном щите, висели дубликаты ключей абсолютно от всех помещений: от комнат студентов до подвала и чердака. Парень включил фонарик на телефоне, зажал пальцем динамик, чтобы случайно не выдать себя уведомлением, и двинулся вниз. Шаги по старой лестнице отдавались гулким эхом. Пустая общага без криков, музыки из колонок и запаха жареной картошки казалась декорацией к хоррор-игре. Спустившись на первый этаж, Давид замер у поста вахтера. На столе сиротливо лежала раскрытая газета со сканвордом, стояла недопитая кружка чая, а на стене мерно тикали старые круглые часы. Настоящий памятник внезапной эвакуации. Давид аккуратно толкнул дверь в личную комнату комендантши. Она оказалась незапертой — баба Галя в панике явно забыла про такие мелочи. Внутри пахло лавандовым освежителем и мятными каплями. На диване валялся тот самый обшарпанный журнал учета, которым комендантша махала перед его носом пару дней назад. Давид подошел к стене, где за шторкой скрывался заветный ящик с ключами. Открыв его, он довольно улыбнулся — ряды тяжелых железных связок с бирками были на месте. Он протянул руку к ключам от подвала, как вдруг его взгляд упал на рабочий стол Галины Ивановны. Там стоял старый пузатый монитор, на который выводились записи с единственной рабочей камеры общаги — той, что висела на входе у крыльца. Камера писала круглосуточно на жесткий диск. Давид сглотнул, присел на скрипучий стул и подвинул к себе мышку. На экране горела заставка системы видеонаблюдения. Его сердце забилось чаще. — Так-так-так... — прошептал он, лихорадочно вспоминая тайминги. — Три дня назад. Ночь. Четыре часа утра. Время, когда я слышал скрежет и когда Вадос, судя по всему, «переехал» в вентиляцию. Он быстро отмотал архив назад, выставил нужную дату и время — 03:45. На экране появилось заснеженное крыльцо общаги. Метель знатно разыгралась, видимость была плохой, но силуэты различить можно. На часах загорелось 03:52. Вдруг дверь общаги на видео приоткрылась. Из неё кто-то медленно вытащил тяжелый, длинный черный мешок и поволок его по свежему сугробу в сторону мусорных баков. Тот самый след, который Давид утром принял за разлитую вишневую настойку. Давид затаил дыхание, вглядываясь в пиксели на мониторе, пытаясь рассмотреть лицо убийцы. Человек на видео был в капюшоне и плотной куртке. Дотащив мешок до угла, он внезапно замер, словно что-то услышал, и резко обернулся прямо в сторону камеры. Давид вжался в спинку стула, приблизив лицо к старому монитору почти вплотную. Глаза слезились от напряжения. Человек на видео медленно поправил очки на переносице, и уличный фонарь на секунду осветил его лицо. Это был парень. Совсем молодой, примерно его возраста, может, чуть постарше. Одет модно — дутая оверсайз-куртка, дорогие кроссовки. Давид наизусть знал всех, кто жил в этой общаге, включая вечно прячущегося Вадоса, но этого типа он видел впервые в жизни. Парень на записи смотрел прямо в объектив камеры холодным, пустым взглядом, от которого у Давида по спине побежали ледяные мурашки. В голове Давида со свистом закрутились вопросы: кто это? Зачем парню со стороны пробираться в чужую общагу и прятать тело в вентиляцию? Давид лихорадочно потянулся к мышке, чтобы поставить видео на паузу и сфотографировать лицо незнакомца на телефон, как вдруг... Щёлк. Экран монитора резко моргнул, по нему пошли крупные серые помехи, а затем картинка полностью погасла. В ту же секунду с тихим щелчком выключился системный блок под столом. Комната комендантши погрузилась в абсолютную, кромешную темноту. В общаге полностью вырубили электричество. Давид замер, даже боясь дышать. Единственным источником света остался слабый луч фонарика от его смартфона, лежащего на столе. В звенящей тишине затихшего здания этот лучик выхватывал из мрака лишь связки ключей на стене. И тут Давид услышал то, от чего его сердце окончательно ушло в пятки. Где-то наверху, в районе третьего или четвертого этажа, глухо хлопнула тяжелая железная дверь запасного выхода. А затем в пустом коридоре раздался отчетливый, неторопливый скрип шагов. Кто-то в тяжелых ботинках медленно спускался вниз, этаж за этажом. И этот «кто-то» шел абсолютно без фонаря, прекрасно ориентируясь в темноте. Точно зная, что в здании остался свидетель. Давид резко выпрямился. Страх отступил, уступив место чистому адреналину. В конце концов, если убийца его ровесник, а не какой-то двухметровый шкаф с бензопилой, то шансы равны. Хватит бегать по углам, пора выяснить, что здесь происходит. Парень покрепче перехватил телефон с включенным фонариком, решительно толкнул дверь каптерки и выскочил прямо в темный коридор первого этажа, светя лучом в сторону лестницы. — Стоять! Кто здесь?! — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже. Шаги на лестнице резко прекратились. Световое пятно от фонарика метнулось по ступеням вверх и выхватило из темноты силуэт. Давид приготовился к худшему, но увиденное заставило его тупо захлопать глазами. На лестничной площадке стояла обычная девчонка в забавной пижаме с принтом из авокадо и пушистых тапочках. Волосы у нее были растрепаны, в руках она сжимала пустую кружку, а глаза щурились от яркого света фонарика. — Блин, ты чего орешь? И убери фонарь, слепит же! — недовольно проворчала она, прикрывая лицо ладонью. — Что вообще за приколы? Почему в общаге темнота, отопление нифига не греет, а в чатах тишина? Я на кухню за водой пошла, а там вообще никого. Где все? Давид медленно опустил телефон, чувствуя, как немая сцена затягивается. — Эээ... Ты кто? — только и смог выдать он. — Лена я, из пятьдесят первой. Ты дебил? — девушка брезгливо поморщилась. — Я вчера жестко траванулась шаурмой у вокзала, выпила три таблетки снотворного и вырубилась так, что меня, походу, даже из пушки бы не разбудили. Сейчас просыпаюсь — холодина, света нет, телефон сдох. Выхожу — гробовая тишина. Что случилось-то? До Давида наконец дошло. Пятьдесят первая комната находилась в самом тупике пятого заброшенного этажа — там была одна жилая секция, которую почему-то не закрыли на ремонт. Копы и комендантша во время утренней паники, видимо, решили, что на пятом этаже вообще никого нет, и просто туда не заглянули. Девчонка буквально проспала всю эвакуацию, вынос тела Вадима и приезд криминалистов. — Жесть... Ну ты и соня, конечно, — Давид нервно хмыкнул, чувствуя, как его детективный пыл угасает. — Короче, Лен, у меня для тебя плохие новости. У нас тут криминал в реальном времени. В общаге нашли труп Вадоса из сорок шестой, всех эвакуировали в третий корпус, а здание опечатали. Мы тут с тобой одни. У Лены от такой инфы кружка чуть из рук не выпала. Она уставилась на Давида круглыми от ужаса глазами, а вся её сонная спесь мгновенно улетучилась. — Так, без паники. Короче, план такой: ты сейчас собираешь свои манатки, и мы валим отсюда, — решительно скомандовал Давид, хватая Лену за локоть и увлекая обратно в сторону вахты. — Подожди, какой валим?! Какая полиция?! Ты меня разыгрываешь, да? — Лена всё еще слабо соображала после снотворного, испуганно идя за ним в своих пушистых тапочках-авокадо. — Это всё шутки из твоего дебильного паблика? — Да если бы! — Давид быстро завел её в комнату вахтера. — Вентиляция треснула, оттуда мешок с Вадосом выпал на пол прямо у нас возле комнаты. Копы всё оцепили. Тебя тут вообще быть не должно, понимаешь? Если маньяк поймет, что в здании осталась беззащитная девчонка, которая ничего не знает, ты станешь идеальной следующей серией моего любимого подкаста. А я продюсировать это дерьмо не нанимался. Он подошел к большому пластиковому окну вахты, которое выходило на задний двор общежития. Окно было низко — первый этаж всё-таки. Давид уверенно повернул ручку и распахнул створку. В комнату ворвался морозный ночной воздух и хлопья свежего снега. — Так, прыгай, тут невысоко, — Давид подсадил Лену. Девчонка, уже окончательно поверив в суровость ситуации по его диким глазам, запрыгнула на подоконник. Она на секунду замешкалась, глядя на сугроб внизу: — Блин, а ты? Ты разве не со мной? Давид замялся, поправляя лямку рюкзака. В его глазах снова зажегся тот самый нездоровый фанатский азарт. В кармане приятно тяжелела связка ключей от подвала и чердака, которую он успел незаметно сдернуть со щитка бабы Гали. — Я следом, — соврал он, ободряюще улыбнувшись. — Беги к воротам, там спросишь в чате у кого-нибудь как дойти, тебе всё объяснят, тут недалеко вроде как. Марку например напиши, скажешь, что ты из пятьдесят первой, он поможет. Давай, прыгай! Лена зажмурилась, коротко пискнула и прыгнула прямо в мягкий сугроб под окном. Давид проводил её взглядом, пока её пижамный силуэт не скрылся за углом здания. Свобода. Теперь он действительно остался в мертвой, пустой общаге совершенно один. Давид тихо прикрыл окно, повернулся спиной к вахте и посмотрел в темную глубь коридора первого этажа. Страх окончательно уступил место трезвому расчету фаната загадочных преступлений. Если включить логику, то убийца — не тупой монстр из второсортного ужастика, а расчетливый манипулятор. Он уже сделал свое дело, спрятал тело в вентиляцию и благополучно скрылся. Копы оцепили здание, все студенты эвакуированы. Зачем преступнику возвращаться туда, где его в любой момент могут повязать оперативники в засаде? Риск неоправданный. Убийцы на записях камер больше нет. Давид был на сто процентов уверен: сейчас он в этой огромной пятиэтажной общаге абсолютно один. А раз так, то у него появился уникальный шанс — провести идеальное расследование без путающихся под ногами ментов и кричащей Галины Ивановны. Давид включил фонарик на телефоне на полную мощность и двинулся осматривать здание этаж за этажом. Начал он с первого. Парень методично заглядывал во все открытые подсобки, проверял сушилки и душевые. В утренней суматохе криминалисты явно торопились и осматривали только место падения трубы, так что на первом этаже Давид чувствовал себя первопроходцем. Под ногами скрипели старые половицы, а луч света выхватывал из темноты брошенные в спешке тапочки, забытые на подоконниках кружки и старые плакаты. Поднявшись на свой третий этаж, Давид подошел к месту преступления. Обломки вентиляционной трубы так и лежали на полу, обведенные жирным белым мелом. Парень присел на корточки, внимательно осматривая пластиковый короб. На внутренней стенке трубы, прямо возле разлома, он заметил странные царапины. Будто тело Вадима туда не просто затолкнули, а закрепили изнутри какими-то строительными хомутами. — Хм, продуманно, — пробормотал Давид, фотографируя зацепку. — Значит, убийца точно знал размеры шахты и принес инструменты с собой. Он поднялся и решил проверить комнату самого Вадима — сорок шестую. Дверь была опечатана бумажной лентой с синей печатью МВД, но для Давида со связкой ключей комендантши это не было преградой. Он аккуратно поддел замок дубликатом, стараясь не порвать ленту целиком, и проскользнул внутрь. В комнате Вадоса царил привычный для него хаос: разбросанная одежда, гора немытых тарелок на столе и открытый ноутбук, который уже разрядился. Давид подошел к рабочему столу и начал аккуратно, стараясь ничего не сдвигать, светить фонариком на тетради и личные вещи парня. Среди конспектов по матану его взгляд зацепился за клочок бумаги, зажатый под клавиатурой. Давид вытащил его. Это был обычный чек из строительного магазина на окраине города, датированный прошлым четвергом. В списке покупок значилось: «Кабель-каналы, скотч армированный, хомуты пластиковые длинные (50 шт.)». Давид почувствовал, как по коже побежали мурашки. Чек был свежий. Но Вадим не делал ремонт и вообще не умел держать в руках молоток. Зачем парню, который из комнаты выходил только за дошираком, покупать профессиональные крепежи для вентиляции? Или... этот чек оставил в комнате тот самый молодой парень в дорогой куртке, которого Давид видел на камере? Вдруг в гробовой тишине пустой общаги раздался странный, протяжный звук. Это было не шуршание в вентиляции и не скрип шагов. Далеко внизу, в самом подвале здания, с оглушительным металлическим лязгом кто-то... запустил старый грузовой лифт для белья, который не работал последние десять лет. Гул мотора начал медленно подниматься вверх по шахте. Давид раздраженно выдохнул и отмахнулся от звука. — Ну да, конечно, — пробурчал он себе под нос, выходя из комнаты Вадима. — В этой дыре свет отрубили, проводку закоротило, вот древнее реле в подвале и замкнуло. Сейчас еще и пожарная сигнализация заорёт от старости, вообще весело будет. Абсолютно уверенный, что он здесь один, парень проигнорировал гул из шахты лифта и бодро спустился обратно на первый этаж, в каптерку комендантши. Разгадка крылась не в ржавых трубах и старых моторах. Разгадка была в логике преступления. Давид сел в кресло бабы Гали, закинул ноги на стол, прямо как крутой детектив из кино, и уставился на погасший экран монитора. Телефоном он подсвечивал чек из строительного магазина, который забрал. В голове, воспитанной на сотнях часов тру-крайма, начал раскручиваться сложнейший аналитический процесс. — Так, стоп, — вслух рассуждал Давид, загибая пальцы. — Давайте сопоставим факты. Я своими глазами видел на записи с камеры: парень моего возраста тащит тяжелый черный мешок с телом Вадоса из общежития на улицу. По всем канонам криминалистики это логично — маньяк избавляется от улик, увозит труп подальше, прячет концы в воду. Давид нахмурился, вспоминая цепочку событий. — Но потом наступает утро. Я выхожу из общаги и вижу свежие красные пятна на снегу. Пятна вели от крыльца к помойке. То есть мешок реально там протащили. Но почему тогда Вадим в итоге оказался внутри вентиляционной трубы на четвертом этаже, прямо над моей головой? Парень врубил на телефоне диктофон, чтобы наговаривать мысли, как это делают тру-крайм блогеры: — Запись номер один. Главная загадка дела Вадима. Зачем убийце совершать двойную, абсолютно безумную работу? Сначала под камерами выносить тело на мороз, рискуя попасться, дотащить до мусорных баков... а потом что? Передумать? Затащить мешок обратно в общагу, подняться на четвертый этаж, раскрутить вентиляционную решетку, залезть туда с кучей строительных хомутов из чека, намертво закрепить труп внутри трубы и тихо уйти? Это же полный бред! Физически тяжело, тупо и супер-рискованно. Зачем возвращать улику на место преступления, да еще и прятать её так изощренно? Давид замолчал, прокручивая в голове психологические портреты серийных убийц. В тру-крайме у каждого странного действия всегда был мотив. Маньяки могли возвращать тела, если они играли с полицией. Или если они хотели, чтобы труп нашли конкретные люди. Или... Вдруг Давида прошиб холодный пот. Мысль, которая только что пришла ему в голову, была настолько простой и одновременно жуткой, что у него перехватило дыхание. Мешок не заносили обратно. Что, если всё это время на камере... был совершенно другой мешок? Прежде чем страшная догадка окончательно оформилась в его голове, тишину каптерки бесцеремонно взорвала дикая, оглушительная вибрация. Смартфон в руке Давида зажужжал так внезапно, что парень чуть не выронил его на пол. На экране высветился контакт: «Баба Галя Коменда». Давид судорожно сглотнул, быстро выключил диктофон и нажал на кнопку ответа, прижав трубку к уху. Из динамика мгновенно раздался зычный, слегка хриплый от валерьянки голос комендантши: — Давид! Где черти тебя носят?! — рявкнула она так, что парню пришлось отодвинуть телефон от уха. — Я тут списки эвакуированных в третьем корпусе сверяю, Марк твой нарисовался, а тебя нет! Комендант третьего корпуса говорит, ты у них не отмечался! Ты куда это свинтил?! Почему тебя нет в новом общежитии?