Стать его тенью

Синее мерцание дешевого смартфона выхватывало из темноты облупившиеся зеленые обои — классический декор пошарпанной комнаты в старом общежитии. Давид сидел на кровати, скрестив ноги, и завороженно смотрел на экран. Из динамика доносился загробный голос блогера: «...и в тот вечер две неразлучные сестры-близняшки, делившие одну душу на двоих, вошли в дом. Они не знали, что самый страшный монстр уже ждал их внутри. И этим монстром была... их собственная мать». Давида аж передернуло от восторга. В голове крутился только один вопрос: как? Как родная мать смогла так виртуозно обвести вокруг пальца всю полицию штата, спрятать концы в воду и три года притворяться безутешной вдовой, параллельно получая выплаты по страховке? Это же гениальный, хоть и абсолютно безумный криминальный перформанс! Давид был готов упасть в эту кроличью нору тру-крайма еще часа на три, напрочь забыв, что завтра к первой паре. Идиллия разрушилась самым прозаичным образом. — Эй, додик! Ты долго будешь эту ересь слушать? — раздался с соседней койки раздраженный голос Марка. Тот резко сел, взъерошенный, злой и похожий на восставшего из задачника по матану зомби. — Либо возьми наушники, либо иди спать! Три часа ночи на дворе, а у тебя из телефона бабы какие-то орут! Атмосфера зловещей тайны лопнула, как мыльный пузырь. Реальность в лице соседа, завернутого в одеяло-кокон, была далека от эстетики нуарных детективов. — Да всё, не кипишуй, Марк, — шёпотом ответил Давид, судорожно пытаясь нащупать под подушкой наушники, которые, разумеется, провалились куда-то в текстуры кровати. — Щас досмотрю последнее видео, тут самый сок начинается. Мать вычисляют по чеку за покупку бензопилы! — Мне плевать на её чек, Давид, если ты сейчас это не выключишь, я вычислю тебя по ощупу и задушу этой самой подушкой, — проворчал Марк, с размаху падая обратно на матрас и накрывая голову курткой для лучшей звукоизоляции. Давид тихо хмыкнул. Натянув наконец найденные наушники, он снова погрузился в мрачный мир семейных тайн. В конце концов, старое общежитие с его скрипучими полами и жутковатыми тенями от уличного фонаря идеально подходило для просмотра качественного хоррора. Наушники наконец заняли свое законное место, и Давид под тихий бубнеж блогера про коварную мать-убийцу благополучно провалился в сон. Ему снились бензопилы, чеки из супермаркета и Марк в костюме копа, который выписывал ему штраф за нарушение комендантского часа. Следующее утро началось с безжалостного штурма реальности. Будильник орал так, словно сам опаздывал на пары, а за окном выл унылый январский ветер. Кое-как натянув джинсы и кофту, Давид на ходу допивал остывший вчерашний чай, пока Марк, завернувшись в одеяло, глухо матерился на сам факт существования утренних лекций. Схватив рюкзак, Давид выскочил из комнаты. Старое общежитие встречало новый день своим привычным колоритом: из сломанного крыла кухни несло пригорелой кашей, на лестнице кто-то громко спорил из-за очереди в душ, а стены, казалось, вздыхали от общей студенческой скорби. Давид толкнул тяжелую входную дверь и зажмурился от резкого белого света. На улице было морозно, свежий ночной снег укрыл разбитый асфальт у крыльца пушистым ковром. Парень сделал шаг вперед и замер. Прямо у подножия лестницы, на белоснежном сугробе, красовались яркие, сочные красные пятна. Они тянулись неровной дорожкой в сторону мусорных баков. Давид на секунду остановился, наклонив голову набок. Хмыкнул. «Ну да, база», — подумал он. В этом общежитии вечно творился какой-то первозданный хаос. Скорее всего, Валёк из тридцать второй комнаты снова пытался донести до кухни пакет с замороженной вишней для настойки, или у кого-то из первокурсников банально лопнул в кармане кетчуп по дороге из магазина. Дело житейское. Поправив лямку рюкзака и перешагнув через подозрительный след, Давид весело поспешил в сторону автобусной остановки. Колледж сам себя не прогуляет. —————————————— Пары по экономике тянулись со скоростью бабули на костыле. Давид сидел на задней парте, подперев голову рукой, и самоотверженно боролся со сном. Марк на занятия, разумеется, не явился — его организм объявил утренний бойкот системе образования. Внезапно тишину аудитории нарушил резкий скрип двери. Вошла староста группы, бледная как мел, и направилась прямиком к преподавателю. После короткого шепота профессор нахмурился и постучал ручкой по столу: — Так, тишина в аудитории. Староста сообщает, что наш старожил Вадим из сорок шестой комнаты общежития сегодня не пришел. Его телефон недоступен, а в комнате остался включенным свет. Кто-нибудь видел его вчера вечером или сегодня утром? По аудитории прошел гул. Давид встрепенулся. Вадим? Это тот парень, который вечно ходил в натянутом на глаза капюшоне и с вечно угрюмым видом? «А-а-а, ну всё понятно, — мысленно ухмыльнулся Давид, откидываясь на спинку стула. — Опять ушел в недельный загул после стипендии. Знаем мы этих "загадочно пропавших". Сейчас отсыпается где-нибудь у друзей на квартире, а телефон просто разрядился. Классический сценарий любого первокурсника». Давид даже почувствовал легкую гордость за свою детективную логику — тру-крайм подкасты явно учили его смотреть на вещи трезво и не разводить панику на пустом месте. Однако, когда профессор объявил перерыв, Давид пошел в туалет, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Толкнув дверь кабинки, он замер. На зеркале над раковиной красовался свежий, слегка размазанный след — как будто кто-то вытирал испачканную руку. И цвет у этого следа был странный, буро-коричневый. Давид брезгливо поморщился: — Ну чтож такое началось... Опять у кого-то маркер потек, или краску для плаката к студвесне не отмыли. Хоть бы убирали за собой, художники чертовы. Он спокойно подошел к соседней раковине, помыл руки и, насвистывая мелодию из заставки своего любимого подкаста, пошел обратно на лекцию. После пар Давид знатно задолбался. На улице разыгралась метель, ветер нещадно лупил в лицо, так что до общаги он буквально летел на сверхзвуковой скорости, мечтая только о горячей шаурме и залипании в телефон под его любимый тру-крайм. Завалившись в комнату, он скинул куртку и застал Марка в его естественной среде обитания — тот сидел в каких-то «батиных» проперженных трусах за компом и рубился в катку, яростно кликая мышкой. — О, живой! — крикнул Давид, падая на свою кровать прямо в одежде. — Короче, прикинь, у нас на экономике сегодня целый детектив устроили. Вадос из сорок шестой комнаты пропал. Староста прибежала, паника, препод руками машет. Короче, пацан ушел в жесткий отрыв после стипухи, а из него уже жертву пропажи лепят. Телефон выключен, свет горит — ну чисто завязка для новой серии ЧБД, только в нищих декорациях. Марк даже не повернулся, продолжая кликать: — Да ладно, Вадос? Этот душнила? Небось к мамке уехал пирожки есть, а все уже похороны организуют. — Во-во! — хохотнул Давид. — А еще в туалете на зеркале какой-то чел руки после гуаши вытер, след бурый такой, криповый, со сгустком ещё каким-то. Я сначала подумал — о, тру-крайм в реальной жизни, кровь-кишки-распидарасило походу! А потом вспомнил, что у нас дизайнеры на этаже живут, которые вечно плакаты красят. Короче, люди реально параноит на ровном месте. Давид поудобнее устроился на кровати, подбил под спину подушку и открыл Ютуб. О, как раз вовремя — его любимый канал выкатил новый двухчасовой спешл. Заставка, знакомый мрачный саундтрек, и на экране появился ведущий с серьезным лицом: «Сегодня мы поговорим о деле, которое потрясло тихий пригород. Серийный маньяк оставлял на местах преступлений визитные карточки — мягкие игрушки, а полиция целый год думала, что это просто совпадение...» Давид блаженно зажмурился. Вот он, идеальный вечер. Рядом на компе Марк продолжает яростно материть тиммейтов в наушниках, за окном завывает метель, а в телефоне — сочный контент про поехавших психопатов. Блогер начал подробно разбирать психологический портрет убийцы, и Давид полностью погрузился в процесс. Он искренне не понимал, как копы могли так жестко тупить. Маньяк буквально подкидывал им улики под нос, а они такие: «Ой, плюшевый мишка, как мило, наверное, потерял кто-то». Давид мысленно кайфовал от своей сообразительности, думая «Вот был бы я на их месте, я бы всё сразу раскрыл!». Вдруг идиллию прервал такой грохот в дверь, словно её пытались выбить кувалдой. Марк даже подпрыгнул на стуле и выдернул один наушник. —Твою налево! Я думал уже бог за мной пришёл, зачем так стучатся, сука! — крикнул он. Дверь распахнулась без приглашения, и в комнату влетела комендантша общаги — Галина Ивановна. Женщина-ураган, гроза всех курильщиков в туалетах и обладательница прически, которая не менялась со времен Олимпиады-80. Сейчас она выглядела максимально взвинченной, лицо красное, в руках — обшарпанный журнал учета. — Так, орлы, отставить свои игрушки! — зычным басом скомандовала она, оглядывая комнату так, будто искала здесь склад наркоты. — Вадима из сорок шестой видели сегодня? Староста говорит, на парах не было. Родственники оборвали телефон! Я зашла в его комнату — вещи на месте, куртка висит, а самого нет. Из вашей группы кто-нибудь знает, где этот оболтус шляется? Марк сразу включил режим «моя хата с краю»: — Не, Галина Ивановна, я вообще сегодня на пары не дошел, приболел малехо. Без понятия. А вот у Давида, в чьих ушах всё еще эхом отдавался голос тру-крайм блогера, в голове мгновенно щелкнул режим жесткого троллинга. Ну невозможно было упустить такой шанс, когда комендантша сама устроила из банального прогула целое расследование в духе НТВ. Давид медленно заблокировал телефон, принял максимально серьезный и загадочный вид, как у детектива из сериалов, и посмотрел на Галину Ивановну в упор. — Галина Ивановна... — понизив голос до драматического шепота, начал он. — Тут дело темное. Вы куртку его, говорите, видели? А на карманах следов борьбы не было? Я сегодня утром на крыльце заметил странные капли. Красные. Прямо цепочкой шли. Я еще подумал — ну всё, Вадоса выследили. Комендантша на секунду зависла, переваривая информацию, и ее глаза округлились. — Какие еще капли? Чего ты несешь, Давид? — нахмурилась она, но в голосе проскочила тревога. — Ну как какие... — Давид многозначительно приподнял брови и начал загибать пальцы. — Пятна. На снегу. Будто что-то тяжелое тащили в сторону мусорок. А потом я зашел в туалет главного корпуса, а там на зеркале — бурый след от ладони. Знаете, такой, когда жертва пытается удержаться за стекло, а её уволакивают во тьму... На вашем месте я бы проверил подвал. Маньяки всегда возвращаются на место преступления. И, кстати, проверьте, не пропадали ли из каптерки плюшевые мишки? Это может быть визитная карточка. Марк на заднем плане беззвучно согнулся пополам от смеха, зажимая себе рот ладонью, чтобы не спалить всю контору. Галина Ивановна сначала побледнела, судорожно сжав свой журнал, а потом до нее наконец дошло, что первокурсник над ней просто издевается. Лицо комендантши стремительно налилось багровым цветом. — Ты мне тут свои американские ужастики не трынди, шутник хренов! — рявкнула она так, что штукатурка на потолке затрещала. — Пятна ему мерещатся! Из мусорок! Я тебе щас устрою маньяка, когда приду проверять чистоту в блоке! Чтобы через пять минут у меня ведро сияло, детектив недоделанный! Наплодили блогеров, тьфу! Она с грохотом захлопнула дверь с обратной стороны так, что комната еще пару секунд вибрировала. Марк наконец заржал в голос, валясь со стула: — Хорош, хорош! «Визитная карточка, проверьте подвал» — сука, Дава, ты гений! У бабки то чуть инфаркт не случился! Ей теперь эти мишки сниться будут. Давид весело рассмеялся, разблокировал телефон и вернулся к просмотру своего видео: — Да ладно тебе, зато баба Галя взбодрилась. А Вадос завтра придет как миленький с похмелья, еще и виноватым останется, что всю общагу на уши поднял. Он откинулся на подушку, абсолютно уверенный, что реальная жизнь — это просто набор забавных совпадений. Следующий день прошел на удивление тухло и буднично. За окном все так же выла метель, засыпая вчерашние красные пятна на снегу толстым слоем свежего пуха. В туалете колледжа зеркало уже до блеска отмыла уборщица тетя Люба, так что от «бурого следа» не осталось и воспоминания. Вадим на парах так и не появился, да и в общагу, судя по всему, до сих пор не вернулся. Его комната стояла запертой, а из-под двери больше не пробивался свет — видимо, Галина Ивановна залезла туда своими ключами и обесточила помещение от греха подальше. Давид сидел на кухне общаги и уныло ковырял вилкой остывшие макароны. Марк стоял рядом, пытаясь заставить работать древний, заржавевший чайник. — Слушай, а Вадос реально бьет рекорды, — ухмыльнулся Давид, отпивая сок из пакета. — Пошел третий день. Пацан либо нашел портал в другое измерение, как в «майнкрафте» либо у него там настолько жесткий вписон, что его откапывать придется с МЧС. Марк щелкнул кнопкой чайника и повернулся к другу: — Да ладно тебе, может, чел реально решил устроить себе незапланированный отпуск. Щас приедет загорелый… ну, или синий с ног до головы, и будет бабе Гале объяснительную писать на три листа. — Не, ты не понимаешь, — Давид поднял указательный палец вверх, принимая экспертный вид. — По всем канонам тру-крайма, если жертву не находят в первые 48 часов, шансы тают. Я думаю, Вадоса похитили цыгане, чтобы он писал за них курсовые по матеше. Это же идеальное преступление! Кому нужен Вадим? Никому. А тут — бесплатный мозг для сдачи сессии. Полиция в тупике, Интерпол курит в сторонке. Марк прыснул со смеху, чуть не пролив кипяток: — Цыгане-математики? Дава, тебе реально пора завязывать со своими подкастами на ночь. У тебя уже мозг плавится. Скоро начнешь в комендантше видеть лидера мексиканского картеля. — А что? Она идеально подходит на роль босса мафии! — весело парировал Давид, подхватывая тарелку. — Ладно, погнали в комнату. Там новый выпуск про чувака, который прятал золото в бачках унитазов. Надо проверить наш, вдруг мы богаты, а баба Галя просто скрывает от нас долю. ——————————————————- Ночью тишина старой общаги всегда становилась какой-то звенящей. Около четырех часов утра Давид резко открыл глаза. Сон сдуло моментально. Марк на соседней койке выдавал знака почета — спал без задних ног и тихо похрапывал. Давид прислушался. Из коридора доносился странный, ритмичный звук. Скреееееть… скреееееть… Звук был тихим, но отчетливым, будто кто-то длинными ногтями или чем-то острым медленно водил по старой деревянной поверхности. Давид приподнялся на локтях, вглядываясь в темноту под дверью. Скрежет шел аккурат со стороны сорок шестой комнаты — той самой, где жил пропавший Вадим. Она находилась как раз наискосок по коридору. «О, мыши активизировались, — мысленно ухмыльнулся Давид, хотя внутри на секунду промелькнул холодок. — Нифига себе там мутанты в стенах завелись. Галина Ивановна на них санкции, походу, наложила, вот они и пытаются прогрызть путь на волю». Он уже собирался повернуться на другой бок и накрыть голову подушкой, как звук изменился. Скрежет прекратился. Вместо него раздался глухой, тяжелый удар, а затем из вентиляционной решетки под потолком их собственной комнаты донеслось странное, влажное шуршание. Как будто кто-то тащил по трубе огромный, набитый чем-то тяжелым полиэтиленовый пакет. И это «что-то» медленно продвигалось прямо над их головами. Давид замер, глядя на решетку вентиляции. Шорох затих прямо над кроватью Марка. Из темноты отдушины донеслось тихое, едва слышное «кап… кап…». — Не, ну это уже клиника, — шепотом произнес Давид, чувствуя, как подкатывает легкое раздражение. — Сантехника в этой общаге — просто филиал ада. Опять у кого-то сверху трубы прорвало. Сейчас как затопит к чертям, и прощай мой свежий ремонт на потолке, которому уже лет тридцать. Он потянулся к тумбочке, нащупал свой вейп, сделал затяжку и выпустил густое облако пара в темноту. Ложиться спать под капель из вентиляции не хотелось, но и будить Марка из-за «проблем с ЖКХ» было лень. Давид заблокировал телефон, на котором все еще светилась вкладка с тру-краймом, и закрыл глаза, решив, что утром устроит Галине Ивановне грандиозный скандал из-за протекающих труб. В конце концов, настоящий детектив не пасует перед бытовыми трудностями. Недолго думая, сон одолел Давида. Утро началось не с кофе, а с тотального шмона. Около девяти утра Давида и Марка бесцеремонно разбудил дикий крик в коридоре. Голос принадлежал бабе Гале, и в нем явно читались нотки чистой паники. Парни наспех оделись и вывалились в коридор, где уже собралась приличная толпа студентов из соседних блоков. Все стояли, зажав носы футболками и воротниками свитеров. В воздухе висел тяжелый, приторно-сладковатый и ужасно мерзкий запах. Давиду он смутно напомнил тухлую курицу, которую они с Марком как-то летом забыли в выключенном холодильнике. В центре этого хаоса стояла комендантша, бледная как поганка. Она яростно размахивала руками, собирая вокруг себя самых крепких парней. — Так, народ, без паники! — кричала она, хотя у самой дрожал голос. — На этаже воняет так, будто крыса размером со свинью сдохла под полами. Вадим из сорок шестой до сих пор не объявился, ключ от его комнаты у меня, но оттуда вроде не несет. Будем шмонать весь этаж. Парни, разбиваемся по парам! Проверяйте все углы, каптерки, заглядывайте за шкафы на кухне и под раковины. Надо найти этот источник заразы, пока санэпидемстанция нас всех на карантин не закрыла! Давид толкнул Марка локтем в бок и тихо прыснул: — Прикинь, баба Галя устроила реальный квест. «Найди тухлятину и получи зачет автоматом». — Братан, меня сейчас вырвет от этого амбре, — поморщился Марк, натягивая воротник толстовки до самого носа. — Какой, нафиг, зачет. Тут дышать нечем. — Да расслабься, — Давид весело ухмыльнулся, закидывая руки за голову. — Сто пудов кто-то из любителей китайской кухни с третьего этажа опять свои деликатесы сушеные привез и спрятал в заначку, а они забродили. Или Вадос перед уходом оставил кастрюлю с супом на подоконнике, она и ожила, устроив восстание против человечества. Короче, пацаны, расходимся, это просто общажная кухня вышла на новый уровень токсичности. Давид с самым непринужденным видом прислонился к косяку двери, наблюдая, как студенты с серьезными лицами заглядывают под старые диваны в холле и открывают щитки с проводкой. Вся эта суматоха казалась ему безумно комичной — толпа взрослых людей бегает по этажу и ищет протухшую еду, пока блогеры в его телефоне расследуют дела века.