Из Сибири с секретами

Октябрьское небо над Шотландией дышало ледяной стужей, но на высоте нескольких тысяч метров, среди заиндевевших облаков, этот холод казался родным. Я все пыталась разглядеть хоть какое-то очертание замка, но вместо этого меня встречала лишь непроглядная тьма. — Да ничего там не видно! — возмущённо проговорил кто‑то рядом. — У меня уже появляется ощущение, что мы заблудились. — М‑да, дай бог долетим сегодня вообще. — Сколько мы уже летим? — задала единственный интересующий меня вопрос я. Честно, я потихоньку начинала верить в то, что мы и вправду заблудились. — До‑хре‑на, — выделяя каждый слог, проговорил темноволосый парень. — Никит, я серьёзно, — сил уже попросту не было, — летим мы правда долго. — Да никто не знает. Основывайся на том, что когда мы вылетели, было утро, а сейчас… Ну, думаю, сама видишь, — закатил глаза тот. Мы летели в огромных, похожих на летучий корабль резных деревянных санях, которые везла шестёрка симуранов. Эти исполинские белоснежные хищники размером с добрую лошадь уверенно рассекали мощными перепончатыми крыльями густой ночной туман. Корпус саней согревали вырезанные на бортах сибирские руны, которые тускло светились золотом в темноте, спасая нашу делегацию из десяти человек от обморожения. И вдруг, как по заказу, я услышала такие желанные на протяжении всей поездки слова. — Пристегнитесь, полуночники! — крикнул мужчина. — Кажется, прорываем облачность! Крылатые волки одновременно издали протяжный, леденящий душу вой, который раскатился эхом над шотландскими холмами. Сани резко ухнули вниз. Сквозь пелену рассеявшихся туч в ночной мгле наконец‑то выросли подсвеченные факелами исполинские башни замка. На его огромной лужайке, освещённой лишь огненными чашами, роились сотни студентов. Судя по всему, они только что встретили карету Шармбатона и во все глаза смотрели на всплывающий из чёрных вод озера корабль Дурмстранга. — Давай, родимые, пошли на посадку! Студенты на земле испуганно задрали головы к чёрному небу, услышав свист крыльев. Из темноты, снопом золотых искр чиркнув полозьями по жухлой траве, прямо на залитую светом лужайку эффектно приземлились наши сани. Волки шумно задышали, выпуская клубы пара из клыкастых пастей, и глухо зарычали, заставив испуганных английских студентов отступить назад. — Ну неужели мы сели! — радостно захлопала в ладоши Ася и вскочила с места. — Куда вперёд батьки в пекло летишь? — я со смешком потянула подругу за рукав мантии. — Даже Святогор Радомирович ещё сидит, — уже тише, почти на ухо, зашипела я. — Господи, у меня уже всё затекло, — она принялась разминать плечи и трясти кистями рук. Я лишь со вздохом закатила глаза. — Мы все вымотались, — подал голос Андрей, сидящий в самом углу саней. Его карие глаза с любопытством оглядывали раскинувшийся замок, а лицо медленно расплывалось в довольном выражении. — Что довольный такой? — тут же поинтересовался Никита. — А здесь весьма недурно… — не скрывая восхищения, отозвался тот. — Да ну? Посмотрите‑ка, как запел! — губы Никиты тронула ироничная усмешка. — А кто всю дорогу ворчал: «Фу, да что в этой Англии ловить, тоска смертная, одни мажорчики с золотыми ложками во рту?» — он демонстративно пригладил рукой тёмные волосы, пародируя приятеля. — Андрей, Никита, полегче… — попыталась утихомирить парней миниатюрная Катя, испуганно косясь на борт саней. — Вдруг они нас услышат! — Да даже если и услышат, ни черта не поймут, — подмигнул ей Никита и приглушённо рассмеялся. Я снова устало вздохнула. Единственное, чего мне сейчас искренне хотелось, — это просто доползти до кровати и провалиться в сон. И было абсолютно плевать, где именно. — Альбус! Неужто вновь свиделись! — за своими препирательствами мы даже не заметили, как наш директор ловко соскочил с облучка упряжки и зашагал навстречу высокому старцу в величественной мантии. — Рад приветствовать тебя, Святогор! — седовласый волшебник тепло улыбнулся, протягивая руку для крепкого рукопожатия. — Как добрались? — Замечательно, погода выдалась на редкость лётная, — отозвался наш наставник и, обернувшись к саням, сделал нам призывный жест. Мы дружной, но слегка помятой гурьбой повалились на шотландскую траву, разминая затекшие конечности и то и дело пошатываясь от непривычной трезвости земли под ногами, попятившись вслед за директором. Только сейчас я решилась осмотреться вокруг. Хогвартс вблизи поражал своими масштабами. Огромный средневековый замок, высеченный из серого камня, тёмным исполином вырастал прямо из скал. На его высоких шпилях и башнях, окутанных ночным туманом, тускло горели редкие окошки, похожие на далёкие звёзды. Посмотрев чуть ниже, я увидела толпу студентов в одинаковых чёрных мантиях. Они выстроились в ровные ряды на парадной лестнице. Я то и дело вглядывалась в их лица, которые отражали эмоции шока и восхищения. Наши симураны сильно привлекли их внимание, и, невольно улыбнувшись, я обернулась к саням. Животные, громко выдыхая, уже вовсю разложились на мягкой траве. Чуть поодаль, у самого подножия холма, сияла изнутри огромная карета Шармбатона размером с хороший дом, а из вод Чёрного озера, лениво покачиваясь на волнах, выступали мачты жутковатого корабля Дурмстранга. Все три школы были в сборе. Магический воздух буквально искрил от чужой, непривычной энергетики. Кажется, этот год в Англии обещал быть очень жарким. — Как много людей… — вжималась в моё плечо Катя. — М‑да, — ещё раз оглядела толпу я. — Они что, всю школу тут собрали? — А то! — заулыбался Никита. — Звёзд встречают! Я лишь улыбнулась в ответ. И правда, звёзд встречают. Для многих, в том числе и для нас, стало шоком то, что в этом году на турнир Трёх, я выделю, ТРЁХ Волшебников позвали четвёртую школу, а именно Колдовстворец. До этого дня мы редко где вообще принимали участие, поэтому сейчас, после такого резкого заявления сюда, многим из нас было понятно, что дело не только в «укреплении союза между школами», коим оправдывался наш директор, а в чём‑то более серьёзном и глубоком. Поправив рукав тёмно‑бордового кафтана, я застегнула верхнюю серебряную пуговицу у самого горла. Форма Колдовстворца разительно отличалась от лёгких шёлковых мантий французов из Шармбатона. Наш директор, Святогор Радомирович, всегда говорил, что одежда мага должна защищать не только от сглаза, но и от лютой сибирской стужи. Мы носили плотные кафтаны из добротного сукна, подпоясанные широкими кожаными ремнями с серебряными бляхами. По подолу и манжетам тянулась сложная серебряная вышивка — защитная вязь, которая слабо мерцала, если кто‑то пытался применить к тебе сглаз. Сверху на плечи была накинута тяжёлая бордовая епанча. Её глубокий капюшон, отороченный пушистым мехом полярного волка, сейчас спасал меня от пронизывающего шотландского ветра. На ногах у парней красовались высокие кожаные сапоги, а у нас, девчонок, — изящные, но прочные полусапожки на шнуровке. Естественно, в нашей форме были различия в зависимости от того, на какой факультет ты распределён, но всех нас объединяло одно. На фоне студентов Хогвартса, кутавшихся в свои тонкие чёрные накидки, наша десятка выглядела как отряд суровых северных воинов, готовых к долгой осаде, а не к школьному празднику. Подойдя к лестнице, мы невольно замедлили шаг. Огромные каменные ступени, ведущие к главным дверям Хогвартса, казались бесконечными, а стоящие на них шеренги местных студентов теперь были так близко, что я могла разглядеть цвет их галстуков. Святогор Радомирович шёл впереди, его тяжёлая лисья шуба величественно шуршала по камням. Дамблдор, мягко улыбаясь, повернулся к притихшей толпе и взмахнул рукой, призывая всех к тишине. Я наконец скинула с головы тяжёлый меховой капюшон, позволяя прохладному шотландскому ветру растрепать мои русые волосы. Прямо перед нами, всего в паре метров, стояли старшекурсники в чёрных мантиях с ярко‑алыми подкладками. — Эй, посмотрите‑ка! — послышался чей‑то голос около меня. — Не этот ли мальчишка тот самый Гарри Поттер? Мы все, как по щелчку пальца, начали вглядываться в толпу английских студентов. Ну конечно, всем было до ужаса интересно вживую увидеть столь «популярного» на весь мир мальчика. — И вправду! — закивала головой Ася. — Вы как дикие, ей‑богу, — шикнула на нас Катя, которая так усердно прижималась ко мне. — Ну вдруг он услышит! — её и так алые щёки краснели с каждым разом всё сильнее. И непонятно от чего: либо от холодного ветра, либо от стыда. — Да даже если и услышит, как он поймёт‑то! — возмутилась Ася. — Ну‑ка цыц, — наконец подала голос я. Я совру, если скажу, что мне не было интересно поглядеть на него. Всё же столько слухов ходило вокруг. Даже у нас в школе, где не сказать бы что сильно интересовались новостями в мире, давно успели бедному мальчишке все кости пересчитать. Из своих мыслей меня вырвал громкий голос. — Добро пожаловать, — Дамблдор радушно распахнул огромные дубовые двери замка, из которых пахнуло крышесносным ароматом запечённого мяса, тыквы и домашнего тепла. — Прошу вас, дорогие гости, проходите в Большой зал. Согреемся и разделим этот праздничный ужин! После холодного шотландского ветра тепло хогвартского вестибюля показалось настоящим спасением. Огромная толпа студентов, перемешанная с иностранными гостями, хлынула внутрь замка. Но мы не пошли со всеми. Наш директор, Святогор Радомирович, обменялся коротким, полным тайного смысла взглядом с Дамблдором, и тот жестом попросил нас задержаться. Пока сотни учеников занимали свои места за четырьмя длинными столами, наша десятка осталась ждать в коридоре перед закрытыми дверями Большого зала, накинув меховые капюшоны обратно на головы. Из‑за дубовых створок доносился приглушённый гул сотен голосов. Вскоре шум утих — Дамблдор подошёл к судейской трибуне. Начиналась официальная часть. — А теперь, когда все заняли свои места, давайте поприветствуем наших прекрасных гостей! — эхом разнёсся по замку голос директора Хогвартса. — Встречайте — очаровательные леди из академии Шармбатон! Двери перед нами на мгновение приоткрылись, пропуская французскую делегацию во главе с огромной мадам Максим. Из зала тут же донеслись восхищённые вздохи и дружные аплодисменты. Девчонки в лёгких голубых шёлковых мантиях изящно побежали по проходу, грациозно взмахивая руками, вокруг которых порхали наколдованные бабочки. Стоило дверям снова захлопнуться, как Ася за моей спиной тихо фыркнула: — Шёлка в октябре? Да они сумасшедшие. Наш сибирский ветер сдул бы их бабочек в первые две секунды. — Тише ты, — снова шёпотом одёрнула её Катя, поправляя воротник епанчи. — Сейчас болгары пойдут, — шепнул Никита. И действительно, спустя пару минут Дамблдор объявил Дурмстранг. Двери снова распахнулись, и мимо нас суровым маршем двинулись крепкие парни в тяжёлых меховых плащах во главе с Игорем Каркаровым. Они шли мощно, со свистом крутя в руках деревянные посохи, из которых при ударе о каменный пол вылетали снопы багровых искр. Зал буквально содрогался от их чеканного шага и восторженных криков. Когда створки закрылись в третий раз, в коридоре повисла напряжённая тишина. Мы остались одни. Сердце в груди забилось чуть быстрее — наступал наш черёд. — А сейчас, — голос Дамблдора внутри зала стал звучать особенно торжественно, — я с величайшей гордостью представляю вам третью школу‑участницу, прибывшую из бескрайних и загадочных северных земель. Встречайте — магическая академия Колдовстворец! Огромные дубовые двери Хогвартса с грохотом распахнулись настежь. Святогор Радомирович уверенно переступил порог, и стоило его тяжёлому резному посоху коснуться гладкого пола Большого зала, как воздух внутри резко изменился. Тёплый, уютный аромат тыквенного пирога на мгновение столкнулся с подлинным, обжигающим дыханием русской зимы. Мы двинулись следом за директором, выстроившись идеальным, строгим клином. С каждым шагом наших сапог по каменным плитам между столами факультетов с сухим, музыкальным треском расползались хрустальные морозные узоры. Иней мгновенно покрывал пол, переливаясь в свете тысяч парящих под потолком свечей. Никита, шедший по правую руку от меня, резко взмахнул рукой. Из кончиков его пальцев вырвался сноп ослепительно‑белых искр, которые прямо в воздухе соткались в огромных призрачных птиц‑Гамаюн с девичьими лицами и ледяными крыльями. Сделав красивый круг под заколдованным потолком, птицы рассыпались мириадами сверкающих снежинок. Они мягко опустились на столы студентов, не тая и превращаясь в крошечные серебряные руны удачи. Зал на секунду замер в абсолютной, звенящей тишине. Ошеломлённые ученики, включая шармбатонок и дурмстранговцев, во все глаза смотрели на наше зимнее волшебство, а затем тишину взорвали оглушительные аплодисменты. Многие вскочили с мест, топая ногами от восторга. Дамблдор на своём месте довольно заулыбался в бороду, искренне наслаждаясь этим эффектом. Мы наконец остановились у судейского стола, синхронным движением сбрасывая с плеч тяжёлые бордовые епанчи на руки домовикам и оставаясь в приталенных изумрудных, бордовых и тёмно‑синих кафтанах, расшитых серебром. Надеюсь, наше появление запомнят надолго. — Какое великолепное, поистине чарующее зрелище! — провозгласил Дамблдор, раскинув руки. Довольно улыбнувшись, я повернулась, желая поскорее сесть за стол, как это сделали другие гости. Не успев сделать и шага, меня оборвала речь директора: — Но перед тем как мы приступим к нашему праздничному пиру, Министерство магии и я хотим объявить об одном важном изменении в регламенте Турнира этого года. Я застыла. По залу пронёсся удивлённый шёпот. Профессор Макгонагалл тем временем уже выносила из учительской комнаты знаменитый трёхногий табурет, на котором покоилась старая, заплатанная Волшебная Шляпа. — Как многие могли заметить, в этом году участвующих школ больше, чем бывает обычно, — его взгляд быстро прошёлся по нам. — Но спешу напомнить, что истинная цель Турнира Трёх Волшебников — это не просто завоевание Кубка, — продолжал Дамблдор, и его голос стал серьёзнее. — Это укрепление дружбы и магического братства. А потому судейская коллегия приняла решение: на весь этот учебный год наши дорогие иностранные гости покинут свои кареты, корабли и сани. Каждому из вас предстоит пройти распределение и стать полноценной частью одного из четырёх факультетов Хогвартса! Вы будете жить в их гостиных, спать в их спальнях и вместе зарабатывать баллы! Большой зал буквально взорвался от шока. Шармбатонки испуганно защебетали на французском, дурмстранговцы сурово переглянулись, а Никита позади меня тихо присвистнул: — Вот это поворот. Надеюсь, у них в башнях топят получше, чем на улице. На это я лишь еле заметно хихикнула. Новость и впрямь потрясла меня. Быть в чужой школе, распределённой на неизвестный мне факультет, жить рука об руку с иностранцами — меня тревожило лишь одно понимание этого. — Распределение пройдёт по школам, — объявил директор, разворачивая длинный пергамент. — И начнём мы с наших уважаемых коллег из Колдовстворца. Прошу, Никита Воронцов! Я замерла. Наш капитан уверенно шагнул вперёд и сел на табурет. Стоило Шляпе коснуться его тёмных волос, как она почти мгновенно выкрикнула: «ГРИФФИНДОР!». Красно‑золотой стол взорвался приветственными криками. Следующим вызвали Андрея. Так же, как и с Никитой, у Шляпы не было ни единого сомнения насчёт его распределения. «СЛИЗЕРИН!» — выкрикнула она, заставив стол зелёных мантий взвыть от оваций. Затем настала очередь девчонок. Скромная, тихая Катя, которая всю дорогу судорожно перелистывала сложный сибирский справочник по зельям, ушла на Когтевран. А вот яркая, пылкая Ася с её вечным обострённым чувством справедливости отправилась на Пуффендуй, заставив весь факультет радостно повскакивать со своих мест. Наша десятка с каждым разом становилась всё меньше. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от волнения. — Анжелика Семёнова, — звучно прозвучал голос Дамблдора. Я сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы мои сапожки не слишком громко стучали по каменному полу, и опустилась на деревянный табурет. Огромная, пахнущая вековой пылью шляпа упала мне на глаза, погружая мир в темноту. — Интересно… — раздался скрипучий голос прямо у меня в голове. — Сибирские руны, древняя магия… Вижу, вижу твой стержень, девочка, — голос в голове поутих, шляпа замялась. — Груз вечной тайны… — тихо добавила она. Я крепко зажмурилась. — В тебе есть ум для Когтеврана и гордость для Слизерина. Но где же твоё место? — не унимался голос в моей голове. До боли сжав кулаки, я мысленно взмолилась: «Лишь бы не Слизерин, лишь бы не Слизерин!» Шляпа шумно вздохнула и на весь Большой зал выкрикнула: — ГРИФФИНДОР! Зал снова разразился шумными овациями. Впервые за всё время здесь я выдохнула. Я спрыгнула со стула и лёгким бегом направилась к ярко‑красному столу, где Никита добродушно занял мне место. — Неужели, — хихикнул он. — Эта шляпа тебя пытала, что ли? — уже громче посмеялся он. — Да она определиться не могла! — буркнула я, устало опускаясь рядом с ним. — Привет?.. — раздался тихий голос около меня. Я вздрогнула от неожиданности и резко повернула голову. Возле меня стояла невысокая рыжая гриффиндорка. — Прости, не хотела пугать, — незнакомка смущённо прикусила губу и мягко улыбнулась. — Привет, — поспешила ответить я ей. — Ты не против познакомиться? — всё с той же улыбкой поинтересовалась она. — Конечно нет! — слегка растерялась я. Сил после тяжёлого перелёта почти не осталось, и в таком вымотанном состоянии я даже мечтать не смела, что в первый же день кто‑то из местных захочет со мной подружиться. — Я Джинни, кстати. Джинни Уизли, — представилась девочка и, сев около меня, изящно пододвинула к себе тарелку. — У нас в Гриффиндоре вся гостиная только о вас и шепталась, пока мы ужин ждали. Ты правда летела на этих… — девушка замялась. — Волках из самой России? — Правда, — я кивнула, убирая за ухо непослушную прядь волос. — Их зовут симураны. Они очень верные, хоть и выглядят жутковато. — Симураны?! — громко охнула девочка напротив меня. — Так вот кто это был! — уже тише пробормотала она себе под нос, лихорадочно перелистывая страницы учебника, лежащего у неё на коленях. Мы с Джинни удивлённо переглянулись. — Извини, я случайно услышала, — спохватилась незнакомка, слегка покраснев, и захлопнула книгу. Она дружелюбно протянула мне руку через стол. — Я Гермиона Грейнджер. Я читала о симуранах в «Магической фауне Евразии»! Там сказано, что это священные крылатые волки, которые подпускают к себе только магов с чистыми помыслами. Но в Европе их не видели уже несколько веков! О Мерлинова борода, вы правда прилетели на них? Это же невероятно! От такого напора информации и скорости её речи я на секунду потеряла дар речи. — Гермиона, ради Мерлина, дай человеку хотя бы картошки в тарелку положить, — со смешком прервала её Джинни, качая сферический кубок с соком. Гермиона смущённо прикусила губу. — Ничего, ничего, — хихикнула и отмахнулась я. — Мне тоже много чего хочется спросить, боюсь, меня останавливает только усталость. — выдохнув, я опомнилась. — Ой, я толком не представилась… Анжелика. Анжелика Семёнова. — Очень приятно, Анжелика, — улыбнулась Гермиона, наконец откладывая свой учебник. — Анжелика? — раздался глухой голос чуть левее от Грейнджер. Рыжеволосый парень, до краёв набивший рот жареной курицей, удивлённо уставился на меня. — Анжелика, — поправила я его, чётко выделяя ударением предпоследний слог. Тело предательски покрылось мурашками. Терпеть не могла, когда коверкали моё имя, перенося ударение на середину слова. — Ой, понял, — протараторил тот, слегка смутившись. — А я‑то уж думаю, имя слишком… Слишком иностранное для ваших краёв. — наконец прожевав пищу, он полностью повернулся в нашу сторону. — Я, кстати, Рон Уизли. — последовав примеру Гермионы, он протянул мне руку. Уизли. Моя ладонь на секунду замерла в воздухе, прежде чем коснуться его пальцев. Внутри всё странно перевернулось. Эта фамилия… Из всей Англии, о которой дома всегда говорили неохотно, урывками, запираясь по ночам на глухо затворенную кухню, я знала лишь её. «Уизли. Азкабан» — эти обрывки фраз отца, случайно подслушанные мной из‑за двери сибирского дома, годами не давали мне покоя. Родители никогда ничего мне не объясняли, отмахиваясь от любых вопросов, но я точно знала: в этой стране у них осталась какая‑то тайна. И эта тайна была как‑то связана с семьёй парня, который сейчас сидел передо мной. — Твой брат? — пожав руку, спросила я у моей новой рыжей знакомой. Только сейчас до меня дошло, что она тоже представилась этой таинственной для меня фамилией. Она быстро кивнула, продолжив прожигать в Роне дыру. Уголки моих губ невольно поползли вверх. Меня всегда забавляли отношения между братьями и сёстрами. — Не обращай внимания, он у нас всегда сначала ест, а потом думает, — хмыкнула Джинни, закидывая в рот виноградину. — Эй! — оскорбился Рон, но тут же отвлёкся, заметив, как Гермиона пододвигает к себе тарелку. — Слушай, Анжелика… А у вас там, в вашей школе, правда все только на деревьях с корнями летают? Просто в «Ежедневном пророке» писали, что в России квиддич вообще непопулярен. — Квиддич любят везде, — подал голос Никита, сидевший чуть дальше и уже вовсю уминавший запечённый картофель. — Раньше и правда летали на деревьях, но… — потянул он. — Представь, как же неудобно летать на этой махине! Все ветки и листья то и дело летят тебе прямо в глаза, никакого комфорта! — громко возмущался парень, привлекая внимание ближесидящих студентов. — В общем, от этой «супер» идеи решили отказаться. Всё же обычные мётлы поудобнее. — Наконец‑то закончил тираду темноволосый и закинул себе в рот кусок картофеля. — Мётлы определённо лучше, — живо согласился Гарри Поттер, его глаза за стёклами очков азартно блеснули. Было видно, что тема квиддича для него — родная стихия. — На чём вы сейчас летаете в Колдовстворце? «Нимбусы»? — «Полярная звезда‑93», — гордо отозвался Никита, прожевав. — Наша, сибирская сборка. Она потяжелее европейских, зато на любом морозе чары стабилизации не дохнут. — Ого… — Рон Уизли даже жевать перестал, заворожённо слушая про незнакомую марку гоночных мётел. — А покажешь как‑нибудь? — Может, Лика покажет, — ухмыльнулся Никита, бросив на меня хитрый взгляд. — Она же у нас застала те времена, когда первокурсников Колдовстворца ради тренировки баланса заставляли на брёвнах летать. Она на этой махине такие финты выкручивала! — наигранно восхищённо произнёс он, смотря в потолок, но тут же перешёл на смех. Я чуть не поперхнулась тыквенным соком от такой наглости и резко пихнула друга локтем в бок. Никита, несмотря на то, что был старше меня на курс, перевёлся в Колдовстворец из обычной магловской школы лишь спустя год после официального начала обучения. Но это ничуть не мешало ему подкалывать меня при каждом удобном случае. — Никита! — возмущённо шикнула я, чувствуя, как лицо заливает румянец. — Во‑первых, не на брёвнах, а на вырванных с корнем лиственницах. А во‑вторых, это было всего два раза на контрольных зачётах, и я чуть не сосчитала лбом все сосны в тайге! Глаза Гермионы напротив меня округлились от шока. — Настоящая вырванная с корнем лиственница?! — почти благоговейно прошептала она. — Но ведь для управления таким массивным объектом нужны сложнейшие левитационные заговоры и колоссальная концентрация! Это же потрясающе! Гарри и Рон смотрели на меня так, словно я только что в одиночку укротила венгерскую хвосторогу. На лице Поттера читалось искреннее уважение профессионального ловца, а Рон просто беззвучно открывал и закрывал рот. Я лишь устало вздохнула и уткнулась ладонями в лицо. «Спасибо тебе, Никита, удружил», — подумала я. Опомнившись, Гарри протянул мне руку над столом. — Я Гарри Поттер, — его глаза дружелюбно сузились. — Приятно познакомиться, Анжелика! — Взаимно! — улыбнулась я в ответ, пожимая его тёплую ладонь. Едва наши ладони разошлись, как начищенный золотой металл тарелок внезапно опустел. Пир официально подошёл к концу, и Альбус Дамблдор величественно поднялся со своего кресла. Шум в Большом зале мгновенно стих. — Что ж, теперь, когда все мы сыты и согреты, пришло время дать вашим уставшим телам заслуженный отдых, — звучно произнёс директор. — Старосты факультетов, прошу вас, проводите наших первокурсников и многоуважаемых гостей в гостиные. Всем доброй ночи! По залу пронёсся оглушительный грохот сотен отодвигаемых скамеек. — Ну всё, Семёнова, подъём, — Джинни бодро вскочила со своего места и легонько потянула меня за рукав кафтана. — Пошли, покажем тебе нашу башню. Тебе повезло: старосты сейчас заберут всю эту пищащую толпу мелюзги, так что мы дойдём в тишине. Мы покинули Большой зал дружной компанией: Джинни, Гермиона, Гарри, Рон, мы с Никитой и ещё пара гриффиндорцев шестого курса. Стоило нам выйти в огромный вестибюль и ступить на монументальную мраморную лестницу, как Никита восхищённо задрал голову вверх. Хогвартс внутри жил своей собственной, пугающей и завораживающей жизнью. Десятки массивных каменных пролётов медленно поворачивались в воздухе, меняя направление прямо на глазах. На стенах в золочёных рамах переговаривались, спорили и махали нам руками живые портреты. Мы миновали несколько этажей, преодолели коридор с гобеленами и остановились перед большим круглым портретом очень полной дамы в розовом шёлковом платье. — Пароль? — лениво поинтересовалась она. — «Чепуха», — звонко отчеканила Гермиона. Портрет плавно откинулся вперёд, словно обычная дверь, открывая круглый лаз в стене. Мы один за другим протиснулись внутрь и оказались в святая святых факультета. Гостиная Гриффиндора встретила нас оглушительным домашним теплом, запахом сухих дров и мягким багровым светом. Повсюду стояли глубокие, уютные кресла и диваны, а в огромном камине весело трещал огонь. Народу здесь было немного — большинство студентов сразу ушли в спальни. — О, а вот и наша русская сенсация! — мгновенно отреагировал какой‑то парень, стоило нам переступить порог. Я пригляделась. Около камина, на кожаных диванчиках, удобно развалился парень. В этот же момент мой взгляд упал на второго, идентичного первому парня, лежащего чуть поодаль. «В глазах двоится, что ли?» — устало потёрла глаза я. Честно, вникать в происходящее сейчас вообще не хотелось, легче было просто списать всё на усталость. Но выбора мне не оставили, ведь две загадочные фигуры одновременно вскочили и подбежали к нам. — Фред, — протянул руку Никите парень. — Джордж, — не давая брату толком пожать ладонь, тут же вклинился второй. — Никита, — только и успевал отвечать на их быстрые рукопожатия наш темноволосый капитан. Пока парни обменивались приветствиями, близнецы синхронно, словно по команде, повернули головы в мою сторону. Их карие глаза задорно блеснули в тёплом полумраке гостиной. — Ну а ты, стало быть, та самая гроза сибирских лесов, Анжелика? — Фред сделал шаг ближе ко мне, засунув руки в карманы брюк и обезоруживающе улыбнувшись. — Рон тут по пути из Большого зала так громко орал про «девушку на летающем бревне», что мы чуть не оглохли. Рон смущённо отвернулся. — Ничего я не орал, — пробубнил тот. — А вы сами‑то часто о таком слышите? — продолжал он. — Во‑первых, не на бревне, а на лиственнице, — в сотый раз за вечер упрямо вздохнула я. — А во‑вторых, повторю для особо громких: я — Анжелика. Анжелика Семёнова. Я специально сделала чёткий акцент на правильном ударении, готовая к тому, что они тоже сейчас начнут коверкать моё имя. Но Фред лишь понимающе приподнял брови и забавно прижал руку к сердцу. — Понял, принял, исправился, — легко согласился он, безупречно повторив имя с нужным ударением. — Очень приятно, Анжелика. Нам в Гриффиндоре как раз позарез нужен пилот с такой сумасшедшей закалкой. У нас тут намечается парочка грандиозных шалостей на этот год, так что… — расплылся в ухмылке Джордж, стоящий рядом. — Так, уизлевские оболтусы, шаг назад, — Джинни решительно протиснулась между мной и близнецами, хватая меня под руку. — Дайте человеку дойти до кровати. Теперь уже оба близнеца картинно вскинули руки вверх, отступая. — Ладно, ладно, спи, русская сенсация. Гермиона и Джинни мягко потащили меня в сторону винтовой лестницы, ведущей в спальни девочек. Оглянувшись через плечо, я увидела, что Никита уже вовсю уселся к близнецам на диван, а Фред, заметив мой взгляд, весело подмигнул мне на прощание. Словно по команде я высунула тому язык. «Не хватало мне тут ещё британских ухажёров в первый же день», — хмыкнула я про себя и отвернулась, поплелась вверх по ступеням. Винтовая лестница привела нас к двери спальни шестого курса. Внутри комната оказалась удивительно уютной: круглая, с тяжёлыми тёмно‑красными шторами на высоких окнах и пятью массивными кроватями на столбиках, застеленными тёплыми шерстяными одеялами. Мой дорожный сундук уже стоял у изножья одной из них. Сил не было даже на то, чтобы нормально распаковать вещи. Я на автомате сбросила тяжёлые полусапожки, стянула изумрудный кафтан и, оставшись в лёгкой нижней рубашке, буквально рухнула на мягкую перину. На мгновение в голове вспыхнули тревожные мысли: фамилия Уизли, ночные шёпотки родителей на кухне, таинственное письмо для Дамблдора, которое жгло карман мантии… Но запредельная усталость от перелёта оказалась сильнее любых тайн. Стоило мне опустить голову на прохладную подушку, как сознание окончательно погасло, утягивая меня в глубокий сон без сновидений.