Отмеченный Сумраком

Сумрак – это не только полумрак, неполная темнота,

при которой можно еще различать предметы,

но ещё и краткий миг на границе смены дня и ночи.

Миг, который существует лишь в

определенном месте и в определённое время.

~Лорд Хрономер Грей VIII-ой, Сумрачный Лорд

Стивен никогда не был обычным ребенком, хотя изо всех сил старался выглядеть таковым. Надо признать, что очень часто у него получалось обрядится в шкуру последней посредственности и закутаться в нее так глубоко, что он мог забыть то, чем он является. Но сейчас, стоя посреди гудящего пронзительной тишиной чёрно-серого леса, он понимал, что обмануть самого себя, увы, не так-то просто. Его взгляд опасливо скользил по извилистым черным веткам кустов, застывших в безмолвии, словно сломанные мощными потоками ревущего ветра накануне. Они были слишком изломанными и искорёженными, для того чтобы казаться реальными. Их образы казались серовато-белёсыми, даже отчасти расплывчатыми. Иногда сквозь них проглядывались очертания привычной реальности и даже виднелась вдалеке желтая крыша приюта, которая была сейчас так, словно из неё выцвели все краски. Доселе ярко-красные ягоды боярышника, за которым его посылали, окрасились в насыщенный черный - все без исключения. Так видели его глаза в Сумраке. “Это снова происходит со мной…” – досадливо подумал юноша, до побеления костей сжимая в руках ручку небольшой плетеной корзинки – “Подожди немного - всё пройдет.” – старался успокоить он себя, испуганно озираясь по сторонам. Какая-то странная болезненная тревога захватила его, но Стив старался удержать себя от паники. Казалось, что длинные каштановые волосы, собранные в хвост, налились свинцовой тяжестью и тянули его голову к земле, усиливая головную боль. К этому невозможно было привыкнуть, его галлюцинации всегда приходили незаметно и захватывали его в пучину фантазий, словно ураган. Он знал что болен, знал что это не реально, но не мог заставить себя поверить в безопасность таких видений. Привычные вещи казались теперь чужеродными и враждебными, даже запах ягод казался теперь тлетворным. Сердце замерло, когда мальчик остановился взглядом на чём-то искривленном, словно вырванный хребет крупного животного. Меж деревьями скользила неизвестная тень, которая то появлялась, то исчезала вновь, растворяясь в ткани реальности тонкой рябью. Хотя насколько было известно Стивену, некому было бы отбрасывать тень такой странной формы. Змей в их небольшом лесу не водилось, ни больших ни малых. Через пару секунд воображение улеглось. Это был всего-лишь корень дерева. Лишь убедившись в том, что вокруг нет ничего опасного, он смог безмятежно закрыть глаза и медленно досчитать до двенадцати. Это магическое число стало для мальчика подобно чудодейственному заклинанию. Он дышал в такт счёту и возбужденное иллюзиями сознание медленно придавалось умиротворению. Теперь оставалось только открыть глаза. Стоило ему это сделать, как мир вернул все свои краски и проклятущие заросли кустов боярышника перестали казаться такими странными - обычные колючие ветки и алые плоды с небольшой желтизной. Вдалеке слышались веселые голоса других сирот, которые так же как и он, собирали ягоды для Настоятеля. Этот лысый человек с парой шрамов на черепе и хмурым взглядом заменял сиротам приюта “Малые Грешки” и отца и мать, пусть и воспринимался он сиротами не как родитель, а скорее как строгий дядюшка. Не смотря на военное прошлое, нрав у него был немного плутоватый. Иногда по праздникам от него пахло душистым табаком и вином. Тогда-то он и становился настолько добрым, что мог позволить себе рассказывать старшим воспитанникам забавные байки из своего прошлого. Как он плавал на кораблях к далекой земле таинственной страны Накамурати сквозь бури и шторма, и как сражался с бандитами уже на той, совсем чужой земле. Когда Стив только попал в приют, то ему казалось странным название этого места. Но когда чуть позже он узнал, что тот был назван в честь близлежащего города с поэтичным названием Греходэр, а Малые Грешки - это скорее название деревни вокруг, чем их приюта. Не смотря на странное название, жить здесь было вполне сносно, если не ленится и помогать по хозяйству. К слову о помощи. Корзинка Стивена была уже наполнена и приятно тяготила руку своим весом. Если не только он, но и ещё несколько ребят смогут набить свои корзинки доверху, то можно будет рассчитывать на ягодный пирог этим вечером. Пока ещё не окончен Месяц сбора ягод, то сладкого будет ещё достаточно. Часть из того что они соберут станет потом вареньем и будет радовать их в суровую Стужу. Хоть Наставник и выглядел сурово, но готовил он очень вкусно, даже немного вкуснее чем мама Стивена, Алесса. Стивен вспомнил что женщина, которая его родила, всегда готовила каши с овощами на скорую руку. Он не помнил даже, готовила ли она ему на день рождения пирог. “И эти вечные горькие травяные настойки.” – воспоминания горькой досадой заполонили разум и осели невесомым осадком где-то на кончике языка. И дело было даже не в том, что у неё не было времени на готовку для сына, а скорее в том, что даже когда все было хорошо - он не мог отделаться от чувства, что он мешает ей жить. Молодой вдове было важнее строить новое счастье с другим мужчиной, чем нянчить сына от прежнего брака. Сейчас же он ощущал себя несколько свободнее, хотя прошлые обиды иногда всплывали, особенно если кто-то делал для него что-то хорошее. Что-то, чего он явно не заслужил. В отличии от большинства детей, Стив помнил свой дом, мать и отца, знал свою дату рождения и тот самый день, в который его привезли сюда вместе с его скромным наследством и оставили уже навсегда, оставив только фамилию. Ему тогда было девять стуж и он плакал, наверное, первые три дня без перерыва. Злился на себя за то, что он такой уродился, злился на родителей и на знахарей, что не могли ему помочь. Сейчас же, когда ему три дня назад исполнилось двенадцать, он смотрел на это немного иначе. Более спокойно. Если конечно может однажды затянуться рана, нанесенная материнским предательством. Единственное что отличало его от других детей так это то, что он прекрасно знал причину почему его оставили здесь – его видения. Иллюзии. Его Сумрак. Сумасшествие, как говорила ему мама. Пусть он и не помнил в точности тот год, когда это началось, но помнил череду знахарей, сотни разных настоек на его тумбочке у кровати, которые вытеснили его любимые игрушки, и испуганные глаза матери. Большие и зеленые, они больше не лучились светом, а напоминали зыбкое болото, в котором пропала вся любовь и осталось лишь презрение. Так смотрят на чужих людей - пьяниц и бездомных, от которых ты бы хотел быть как можно дальше. В первые недели в приюте было тяжеловато, но чем больше Наставник говорил с ним, тем лучше ему становилось и к концу второго месяца он уже адаптировался. Хотя надежда на то, что его заберут обратно родители, не угасала ещё очень и очень долго. Наверное, даже спустя столько времени её угольки ещё слабо тлеют. Он часто представлял себе мать, стоящую у подножия холма, на котором расположился приют. Она ждет его, но спустится ли он? “Пожалуй, не стоит о таком думать. Еще аппетит себе испорчу. Не скоро удастся поесть пирог снова” – в очередной раз отдернул себя Стивен и направился к Настоятелю. Вокруг того уже кружилась детвора с корзинками, наполненными не только ягодами, но и какими-то грибами и корешками, которые они посчитали съедобными. Стив поднес и свою корзинку, лысый мужчина придирчиво осмотрел её и довольно заулыбался. – Молодчина! Зайди ко мне после ужина, парень. Есть о чем поговорить, – и хлопнул мальчика по плечу несколько раз, довольно быстро переключив внимание на других детей. Стивен кивнул и вместе с корзинкой стал подниматься на холм по небольшой тропинке между деревьев. Они были уже далеко не такими густыми и скорее напоминали редкий лиственный пролесок из маленьких диких яблонь да липок. Переживать было особо не о чем. У них с Настоятелем уже были такие “разговоры” - и не один раз. То ему давали подержать какую-то бумажку, то бросал по волоску со своей головы в разные бутылочки, а то и вовсе он примерял какое-то старинное кольцо с уродливым красным камнем, которое так и кричало о том, что камень там подделка. За рубин такого размера можно было бы уехать из этой глухомани далеко-далеко, а Настоятель только хмыкнул тогда и спрятал кольцо в ящик. Хоть они никогда не обсуждали этого напрямую, но Стив склонялся к версии что это какие-то странные способы лечения. Когда пилюли, лекарства, настойки и отвары не помогли, то в дело, видимо, вступили бабкины суеверия. –Ещё один вечер в пустую. Чудес не бывает, Наставник, – он тихонечко вздохнул, преодолев весь путь и стоя у порога своего нынешнего дома. Когда-то, ещё когда он только приехал в приют, он в тайне рассказал о своём состоянии Нисе, девочке которую называл сестренкой, чтобы она не грустила и которая застукала его за тем, как он ночью бродил по саду и прятался от кого-то. Она обещала рассказать всем, но после длительных уговоров взяла да рассказала всё Настоятелю. Вот и доверяй потом другим свои секреты. С тех пор к Стивену и было обращено особое внимание и его образ обычного ребенка начинал трещать по швам. *** Кабинет Настоятеля не отличался большими размерами. Всё пространство в нём использовалось с пользой и каждый уголок был нацелен на то, чтобы создать комфортную обстановку. Напротив входа располагался широкий дубовый стол с бумагами, бутылочками из-под отваров и детскими игрушками, которые нужно было заштопать. Всяческие набитые пухом и ватой зайчики, кошечки и куколки - чьи-то близкие друзья, ждущие своего возвращения. Недалеко от них и раскрытый швейный набор с пестрыми нитками и иглами разного размера. Перед столом, подобно извечным стражам, стояли два тяжелых кресла с массивными деревянными лапами, обитые пёстрой зелёно-желтой парчой с узором каких-то цветов. Дерево было старым, а вот обивка куда новее. Видимо, её с любовью делали из того что было. Стив не удивился бы, узнав что на неё пошло какое-нибудь из платьев, оставшихся от прошлой хозяйки этого дома. Старый паркет прохудился - ему явно не хватало ковра для защиты, но из-за хорошего ухода он казался весьма сносным. Даже Стивену было понятно насколько тяжело было заботиться не только о детях, но и о доме, получая деньги с добровольных пожертвований и от сомнительных меценатов, ибо денег, выделенных Советом, было явно недостаточно. На шкафы, заполненные книгами, то и дело были прицеплены небольшими булавками детские рисунки с подписями - имена и года сильно разнились, были тут и работы его соратников по несчастью, и работы тех детей, что выпустились ещё до его рождения. Взгляд Стива нашел свой собственный рисунок - черная мазня углём, изображающая крепкое дерево с качелей на одной из толстых веток, которая была совершенно пуста. На небе летали вороны головой вниз, направляясь к земле. Сердце неприятно ёкнуло. Он рисовал тот пейзаж, что когда-то увидел за окном своего родного дома, смешав воедино реальность и вымысел. Вороны несли весть о том, что отец Стивена погиб. Лучше бы они никогда и не прилетали. “Почему именно этот?” - Стив отвел взгляд от рисунка так быстро, как только смог, и медленно опустился в гостевое кресло. Единственным некомфортным элементом здесь был, пожалуй, только плутоватый на вид Настоятель, сверкающий лысиной и открываюший небольшое окно. За окном капли дождя разбивались вдребезги об покатую крышу приюта, украшенную каменными выступами и небольшими резными арками. В тёплую комнату ворвался влажный ветер, плавно качнувший темно-зеленые портьеры. Стало ощутимо свежее. Хоть Пекло и подходило к своему концу, но жара всё ещё не отступала в неравной борьбе с Сухостью, которая должна настать через пару недель. Усевшись на свое место, Настоятель выдержал небольшую паузу, выбирая верные слова. – То что я тебе расскажу, Стивен, может быть весьма неожиданным. Знай, что мои слова - истинны и что это не обман, не ловушка и не провокация. Я прошу тебя мне довериться. Наш разговор должен остаться приватным. Если кто-то из детей узнает правду, то это будет угрожать их жизням, – кажется, мужчина вовсе не пытался смягчить пилюлю. Однако, хоть он и выглядел серьезно, но в его глазах виднелось нечто добродушное. – Это все из-за моего помешательства и галлюцинаций? Я не сделал ничего плохого, Наставник. И я не наврежу детям. Может быть я и псих, но безобидный, – Стивен пальцами едва заметно сжал ткань брюк, гася волнение и проглотив слова, которые могли бы прозвучать дальше. Однако, его собеседник улыбнулся, словно ждал именно этих слов от своего воспитанника. – В этом-то и дело, Стивен, у тебя есть особые способности. Такое встречается у одного ребенка из десяти тысяч. Тебе придется переехать и учится в специальной школе. Там твои особенности смогут развить.. У тебя есть задатки, а Академия Неморид поможет тебе их раскрыть. Юноша обомлел ещё где-то на середине недолгой речи своего Настоятеля. Он водил глазами то влево, то вправо, иногда цепляясь за лицо говорившего, словно пытаясь понять где здесь находиться подвох и что не так в его речах. Все это звучало как какая-то глупая шутка. В такое поверит разве что ребёнок, не увидевший свою восьмую стужу. Сердце болезненно сжалось в маленький тугой комок. – Зачем шутите, Настоятель? – хрипловато вымолвил Стив, опуская глаза в пол. Происходящее казалось слишком жестоким, разве его мало потрепала жизнь? – Я полностью серьезен, мальчик мой. И я горд, что смог не убить в тебе искру твоего таланта и дать ей расцвести. Ты сам бы убедился, если бы изучал не потрепанный паркет, а мои эмоции. Лицо человека, зачастую, говорит больше чем его слова, мы же это проходили, – его голос был спокоен, но как только Стивен поднял глаза, то увидел на лице Настоятеля ту самую странноватую, но такую безгранично добрую улыбку, которая так напоминала ему улыбку собственного отца. Эта улыбка говорила о том, что он доволен и счастлив за ученика. Может даже немного горд. В чтении эмоций Стивену было ещё куда расти, но какие-то базовые аспекты он все же улавливал. Он всегда был таким - учился совершенно всему, но понемногу, не углубляясь в какую-то область. – Знаю, что без доказательств ты ни за что мне не поверишь. Поэтому держи, – мужчина наклонился к одному из ящичков и достал оттуда совершенно черный конверт с серебряными нитями по краям и протянул его Стиву. Мальчик задумчиво провел пальцем по текстурной поверхности. “Слишком дорогая бумага для лечебницы где отдыхают душевнобольные. Да и для розыгрыша тоже. Я видел такую только пару раз, когда ещё был жив отец” – соблазн посмотреть что внутри был велик, подгоняемый маленькой искоркой надежды на то, что слова Настоятеля правда. Поверить во что-то несбыточное иногда так просто, стоит только дать доказательство. И оно было у него в руках. Стив одолжил у Настоятеля небольшой нож для вскрытия писем с ручкой из вишневого дерева и вставил его в клапан, отделяя серебряную сургучную печать с изображением черепа на фоне циферблата, которая сдавленно хрустнула. Письмо внутри было уже на обычной, но добротной светлой бумаге с небольшим тиснением. Там неестественно аккуратным почерком значились следующие строки: “Уважаемый Стивен Блэкморт, мы рады сообщить вам о том, что вы получили приглашение на первый курс обучения в Академию Невморид. Двадцатого числа месяца Месяца сбора ягод, в полдень, за вами приедет уполномоченный представитель Академии. Ваш настоятель сообщит вам необходимые подробности. Мы надеемся, что это письмо как и причина вашего отъезда из приюта, будет тайной для ваших товарищей. Данное письмо является вашим приглашением, советуем сохранить его до прибытия в Академию на случай возникновения спорных моментов. С уважением, Заместитель директора и декан факультета Структуры имени Нортона Ньюмана, Елена Ньюман” Внизу стояла подпись, замысловатая и витиеватая, в которой он смог разобрать только заглавную букву Е. Письмо выглядело…настоящим. И ни один из двух почерков (которым написано письмо и которым подписано) не принадлежали ни Настоятелю, ни другим детям. Первый писал более резко и угловато, а вторые не были такими аккуратными. Да и кто бы дал им марать такую бумагу? Он повертел в руках письмо ещё немного с чуть большим доверием и осмысленностью взглянул на довольного, как сытый кот на солнышке, Настоятеля. Даже его лысина как-то празднично сверкала в свете масляных фонарей. – Убедился? Тебя ждет удивительная жизнь, Стив. Это шанс обрести себя и войти в совершенно новый мир, в котором твои особенности могут стать твоей силой. Не просри его, – Когда Настоятель говорил об этом, то выглядел даже отчасти радостным. Правда это настроение самому Блэкморту не передалось. Давно он не видел своей фамилии хоть где-то. Мать, наверное, давно нашла нового мужа и сменила её на более перспективную. Теперь он - последний Блэкморт и от него зависит погибнет в забытие фамилия его отца или нет. Слова Настоятеля били в самую точку. Стивену так хотелось выбраться отсюда и добиться чего-нибудь, что он готов был бы поверить в особую школу для талантов. Вот только его “талант” был далеко не чудесным даром. Это болезнь - постыдная и гнусная, как и вся его жизнь и это не изменит даже то, что он, возможно, имеет какие-то ещё таланты. Недолгое молчание Стивен прервал своим ответом: – Убедился, – бумага в руках никуда не исчезала, напоминая своей бархатностью о своей реальности, – Я готов попробовать. – Ты не пожалеешь. Осталось уладить некоторые формальности и дело будет сделано. От тебя нужно будет лишь собрать свои вещи. Нисе и остальным можешь сказать что уезжаешь учиться в пансионат. – Туда же, куда уехали в прошлом году Тони и Ганц? – раньше он о судьбе двух выпускников не задумывался, а теперь вдруг это приобрело смысл. Куда-то ведь должны отправляться те, кому нет 18-ти стуж и кто покинул приют. Не во взрослую же жизнь. – Нет, Стивен. Они уехали в другое…учреждение, – глаза Настоятеля стали несколько мрачнее, но очень быстро вновь засияли, словно туча закрывшая солнце быстро удалилась по своим делам, – Ты мой первый воспитанник за последние четыре года, кто обладает настоящим талантом.. Последний кого я туда посылал - Годфри, и он уже выпустился, насколько мне известно. “Что ж, судя по всему из этого учреждения хотя бы выпускают. Значит не всё так плохо” – рассудил про себя Стив, пока что не принимая во внимание условия проживания там. Стоило ему только подумать об этом, как он осёкся. Как мало ему понадобилось времени на то, чтобы допустить мысль о том, что он там сможет остаться. – Сколько у меня времени на сборы и прощания? – Четыре дня. Двадцатого числа этого месяца за тобой приедет повозка. Новый год ты начнешь Учеником Академии. Разве не замечательно? В ответ на это будущий ученик только побледнел. У него будет целых четыре дня чтобы накрутить себя и томиться в ожидании, прокручивая в голове все неблагоприятные повороты событий. *** Сегодня Стивен Блэкморт стоял на пороге приюта с сумкой за плечами и ожидал когда его заберут в таинственную школу. Всё это казалось каким-то чудным стечением событий или обманом взрослых. Более всего он опасался того, что эта “Академия Невморид” на проверку окажется обычным исправительно-психологическим учреждением и с этим предубеждением он ничего не мог, да и не хотел, делать. Лучше быть готовым ко всему, чем встречать неприятности вслепую. Не смотря на прекрасный погожий денек, настроение у Стивена решительно отсутствовало. Он переминался с ноги на ногу в ожидании, то и дело поглядывая на широкую дорогу посреди леса через стальные прутья ограды родного приюта. Теплые лучи двух светил на небосводе выхватывали из тени сосны его стройный мальчишеский силуэт: длинные каштановые блестящие волосы, длинной до копчика, светлая, но слегка загорелая от работы на улице кожа и карие глаза. Под обычной расстегнутой белой рубашкой, которая казалась немного сероватой после нескольких стирок, его тело согревала черная безрукавка. Брюки и сапоги у мальчишки были совершенно обыденными, такими же как и кожаная сумка через плечо. Самый простой и удобный пошив из мягкой телячьей кожи. Время неуклонно приближалось к обеду – он ещё с утра простился с ребятами и Нисой, теперь ему оставалось только ждать, перебирая в голове все самые паршивые варианты, что могли ему только прийти в голову. “Меня выставили вон, как паршивого пса. То что мне привиделось какое-то серо-черное отражение мира ещё не говорит о том, что я болен. Правда же? Не был бы болен - меня в эту исправительную школу не отправили бы.” – вереница мыслей кружила хороводы, возвращаясь к одной и то же проблемы, у которой пока не было решения. Он ощущал себя осужденным на смертную казнь за преступление, которого не совершал. Молчал не только Стивен, но и Настоятель, облокотившийся спиной на стальные прутья и наблюдающий за своим учеником, который вскоре покинет его приют. И скорее всего навсегда. Самокопания мальчика перевал цокот копыт и очертания округлой деревянной крытой повозки, дно и двери которой были обиты железными орнаментами. Как ему показалось, они складывались в узор похожий на череп. И от приближения “кареты смерти” его щеки немного побледнели. С тех пор как у него начались видения, он превратился из доброго и простого парнишки в мрачного параноика, который везде видит злой умысел. Когда карета остановилась, то из неё вышла высокая мужская фигура в темной плаще и капюшоне. Настоятель уважительно кивнул фигуре и передал человеку небольшой мешочек и сложенные пополам бумаги. Придирчиво осмотрев их, незнакомец остался доволен и обратил свой взгляд уже на него. – Ты Стивен? – первым делом спросил он немного прохладным тоном. Оказалось что это был мужчина, ростом немногим выше чем Настоятель. – Да. – удрученно ответил он. Смысла лгать не было, раз уж обратились прямо к нему. Но, понадеявшись что он приехал все же не за ним, продолжил. – А вас как зовут? – Я приехал за тобой. Зови меня Мистер Н. Садись в карету, я расскажу тебе больше. – звучало так, словно он заманивает его внутрь только затем, чтобы похитить. Однако, все что говорил этот мужчина звучало так обыденно, как звучит лишь самая прозичная правда. – Мне нужно будет учится? Чему? Я умею читать, писать и считать. И два языка знаю. – мысли о том, что в кошмарном исправительном учреждении нужно будет ещё и учится чему-то, признаться, немного волновала Стивена. Он же только недавно принял мысль о том, что ему теперь всю молодость лежать в какой-то мрачной комнатушке, отдыхая от постоянных профилактических наказаний розгами. Почему-то именно так он представлял лечение мальчиков и девочек, которые много фантазируют и говорят что видят другую реальность. – То есть просто необходимый минимум? – пусть под капюшоном не было видно самого лица и тем более глаз, но Стиву казалось, что он приподнял бровь. – Выходит что так – мальчик бесстрастно кивнул, считая что тот факт, что он очень ловкий, умеет шить и вдобавок к этому очень наблюдателен - совершенно не нужен в данный момент. Да и кому это может быть интересно вообще? Признавая всю бессмысленность сопротивления. – Я дам вам время попрощаться с твоим Настоятелем, - и Мистер Н. отошел на несколько шагов назад, к карете, создавая иллюзию приватности. Стивен оттягивал момент как только мог, ведь прощание с ним значило что он не вернется сюда очень долго. А может быть, и вовсе никогда. И прежде чем он сам успел что-то сделать - его Настоятель подошел к нему вплотную и сгреб в объятия, из которых было не так-то просто вырваться. Сначала Стив дрогнул, но замер в окружении теплых рук, пахнущих душистым табаком и ягодами. Одна рука лысого пройдохи скользнула к карману брюк мальчика в вложила туда нечто продолговатое и тяжелое, с немного выпирающей рукояткой. – Будь сильным, смелым и хитрым. Вообщем - просто самим собой, только чуточку лучше. И не давай себя в обиду, парень, – мужчина заулыбался и выпустил юношу, довольным взглядом глядя на него. И даже показалось, что тот немного ухмыльнулся. “Он положил мне в карман нож!” – озарило Стивена, однако подарок возвращать он не спешил. Ощущая тяжесть металла совсем рядом, мальчик почувствовал себя на порядок спокойнее. – Спасибо, Настоятель. Я никогда не забуду вашу доброту и уроки, вы заменили мне семью, когда… – Хватит лирики, мальчик мой, – остановил его Настоятель, – сегодня первый день твоей новой жизни. Встречай его с улыбкой, а прошлое пускай останется в прошлом. Стивен в последний раз осмотрел приют, возвышающийся на небольшом холме, и сделал шаг за железную ограду. Мистер Н. сделал рукой жест, приглашая мальчика сесть первым. Приютский не стал спорить и забрался в карету сам, занимая место на одной из двух противоположных лавочек-сидений. Забрался в повозку и Мистер Н., захлопнув за собой дверь, и она тронулась. Позади остался Настоятель, приют, их тихий холм и сейчас они уже стремительно пролетали мимо того самого леска, в котором всего неделю назад он собирал ягоды для пирога. Если бы в данный момент у него спросили одну вещь, которую он мог бы изменить, то он выбрал бы вот что: “Не обладать никакими талантами вообще”. – Как тебе уже говорил Настоятель, ты, Стивен, обладаешь редким даром. Ты не замечал того, что твои раны чуть быстрее затягиваются, ты меньше устаешь, у тебя все хорошо получается, но ещё ты видишь что-то, чего не видят другие. Все это говорит о том, что ты - маг, мальчик. – мужчина не торопился и говорил размеренно, чтобы мальчик смог все осознать и принять. – Ты не человек, ты - маг. И согласно твоему личному делу - с очень большим потенциалом. Поэтому твой Настоятель собрал многолетние накопления приюта и отправил тебя учится в Академию магии Невморид. Это большая часть и большая ответственность. В голове Стивена царил сущий бардак. Он сошел с ума, а его вместо психушки отправляют учится магии? Как такое вообще возможно? Самым простым было объяснение, что этот взрослый просто шутит. – Если магия существует, покажите мне что-нибудь магическое! – выпалил он, немного оскалив зубы, словно загнанный в угол стаей собак котёнок. – Магии не может существовать. Все бы о ней знали, если бы она была. Он и так знал, что он не в себе - так зачем было его добивать какими-то красивыми россказнями? Он был готов волком выть от такой черной несправедливости. Нижняя губа мальчика задрожала, подсказывая ему что вот-вот могут пролится жгучие слезы обиды. Мужчина видел неверие и обиду в глазах Стивена. Он покачал головой и, тихо нашептывая что-то себе под нос, коснулся пальцем медного амулета в виде меча на шее Стивена и холодный металл в ту же секунду стал источать яркий свет, похожий больше на свет звезды, чем на свет от пламени свечи. Мальчик вздрогнул от неожиданности и вжался в стенку кареты, стараясь как можно быстрее снять с себя светящееся украшение, но к своему удивлению обнаружил, что оно даже не теплое. Однако, вся его поверхность все так и продолжала светиться. Похоже, что магия все же была реальной – но насколько же было вероятно то, что он попадет в эту магическую школу по ошибке? Он нервно сглотнул, больше не ощущая в своем сердце обиды на этот большой злой мир и на взрослых. На место этим чувствам пришла растерянность и устойчивое чувство, что он обманул всех. Нису, Настоятеля, Мистера Н. И если обман раскроется - что с ним сделают? И слова Мистера Н. не сделали лучше. – Естественно ты думал что магии нет. Магический мир старательно скрыт от мира обычных людей. Все те дети, с которыми ты рос, никогда не узнают о магии и после выпуска отправятся работать и заниматься ремеслом. Такие приюты как твой созданы для того, чтобы взрастить магический талант в сиротах, у которых родители были магами или полу-магами. С каждым годом детей, в которых пробуждается магический дар все меньше. Мы собираем таких как ты и предоставляем им возможность учится в самой лучшей Академии магии Еснара. – значит его не просто отправили в волшебную школу, а отправили ещё и в самую лучшую в их стране. – А почему магия скрыта? И что будет если рассказать обычному человеку? - Стивен нервно сглотнул, ощущая как во рту пересохло. Но этот вопрос почему-то сам сорвался с его губ. Он говорил так, словно спросил не про себя, но ответ был для него очень важен. Он хотел признаться со всем - остановить повозку и брести назад к приюту через лес, ведь он совершенно не обладает магией. Ни каплей. Даже этот вариант будет лучше постоянной лжи. – Люди не понимают её. А все что они не могут понять - опасно. Поэтому некоторые людские страны ведут против магов войну. Узнай обычный человек то что магия есть - его ожидает две судьбы: смерть или присоединение к магическому миру. И второе это исключительный случай. Обычные люди есть и в Академии, но они не имеют права покидать ее территории. Секрет существования магии оберегается. Как и место нахождения магических школ. – слова мужчины в черной мантии звучали подобно приговору. По спине мальчишки прошли мурашки, а кончили пальцев словно заледенели. “Значит жить нормальной жизнью у меня больше варианта нет. Признаюсь сейчас - убьют, а признаюсь потом - быть мне слугой и подметать полы за магами…И жить как раб в четырех стенах. Придется лгать до конца.” – глаза щипали от слез все сильнее, но он просто не мог позволить себе пролить ни единой слезинки, иначе мужчина что-то заподозрит. Лучшим вариантом было просто продолжить спрашивать. Любая информация могла оказаться для него на вес золота. Но на этот раз ему повезло и Мистер Н сам продолжил беседу. – Если хочешь скрыть прошлое своей семьи, то возьми фамилию Невморид, в честь Академии. Внутри её стен все носят форму и все равны. Никто не будет задавать вопросов. И вот тебе первый подарок - знак Академии. Его не видят обычные люди, а ученики не могут его снять. Он открывает многие двери. Это символ того, что ты ученик. – мужчина наклонился ближе к Стивену и прикрепил к его одежде маленький стальной значок в виде черепа, который проткнул не только его одежду, но и как казалось, острой стороной вошел даже в тело. Мальчик замычал от боли, старательно делая вид что все в порядке, хотя острая пронизывающая боль отпустила его очень нескоро, сменившись лишь её отголосками. Мистер Н протянул мальчику сверток с одеждой серого цвета, которая и должна была стать его формой. Черные брюки, простая льняная белая рубаха и светло-серый приталенный плащ с лацканами и отогнутым треугольным воротником. Никогда прежде у него не было в руках столь стильной и дорогой вещи. И к несчастью, он считал себя недостойным её.