Яд и порох

Ночь выдалась душной, и Ливия Сатори поняла, что уснуть в замкнутом пространстве слизеринских подземелий сегодня не сможет. Ей отчаянно не хватало воздуха. Накинув мантию поверх шёлковой сорочки, она бесшумно миновала гостиную и по винтовой лестнице поднялась на самый верх Астрономической башни. Это было идеальное место: далеко от министерских декретов Амбридж, высоко и прохладно. Ливия сделала шаг на открытую смотровую площадку, вдыхая свежий ночной ветер, но тут же замерла. Её карие глаза сузились. На каменном парапете сидел Фред Уизли. На нём не было мантии — только тёмный свитер с небрежно закатанными рукавами. Он запрокинул голову, лениво разглядывая звёздное небо, а в его пальцах привычно крутилась волшебная палочка. В воздухе тонко, еле уловимо пахло порохом и сухой корицей. Ливия раздражённо вздохнула. Этого человека в замке было слишком много. — Уизли, у тебя что, нет своей башни? — её холодный голос отчётливо прозвучал в тишине. — Обязательно портить воздух здесь? Фред не вздрогнул. Он медленно повернул голову, и лунный свет подчеркнул резкие тени на его лице. Карие глаза, зацепившись за её фигуру в дверном проёме, мгновенно вспыхнули знакомым азартным огоньком, а на губах расплылась невыносимая, наглая ухмылка. — Сатори, — хрипловато протянул он, спрыгивая с парапета на каменный пол лёгким, пружинистым движением. — Какими судьбами? Неужели змейке не спится в своих роскошных подземельях? Или ты шла сюда специально, чтобы посмотреть со мной на звёзды? — Избавь меня от своих фантазий, — Ливия скрестила руки на груди, смерив его ленивым, презрительным взглядом. Фред сделал два шага вперёд, нагло сокращая расстояние, и едкий запах его пороха мгновенно заполнил её лёгкие. — Я шла побыть в тишине. Но там, где появляешься ты, тишины не бывает определенно. Проваливай в свою башню, ты мне мешаешь. Фред остановился почти вплотную к ней. От него исходило ощутимое, раздражающее тепло, контрастирующее с холодным ночным ветром. Он слегка наклонился, заглядывая прямо в её потемневшие от злости глаза. — А если я не хочу? — негромко, с вызовом спросил он. — Что ты сделаешь, Сатори? Попробуешь выставить меня отсюда сама? — Ты меня невероятно бесишь, Уизли, — ответила Ливия, чувствуя, как внутри всё закипает от бешеного напряжения. Она не отступила ни на миллиметр, принимая его вызов, хотя их лица теперь разделяло всего несколько сантиметров. — Твоя наглость когда-нибудь выйдет тебе боком, и я с удовольствием на это посмотрю. Уйди с дороги. Фред тихо, хрипло рассмеялся. Этот смех прозвучал над самым её ухом, заставляя кожу покрыться мурашками от злости и странного, обжигающего чувства, которое этот невыносимый гриффиндорец оставлял после себя. — Какая ты ядовитая, змейка — выдал он почти шёпотом, обжигая её щеку своим дыханием. Химия между ними в эту секунду стала настолько плотной, что воздух вокруг, казалось, заискрил. — Так и хочется проверить, умеешь ли ты кусаться. Вдруг снизу, со стороны винтовой лестницы, донёсся отчётливый, тяжёлый скрежет шагов и недовольное бормотание. Филч. И он поднимался сюда. Фред мгновенно посерьёзнел, ухмылка исчезла с его лица. Ливия инстинктивно потянулась к карману мантии за палочкой, но Фред среагировал быстрее. Вместо того чтобы сбежать, он мёртвой хваткой перехватил её за запястье.. — Пусти, — дёрнулась Ливия, но он лишь сильнее сжал руку, увлекая её за собой. — Тихо ты, змейка, — шикнул он ей прямо в губы. Фред резко потянул её вглубь площадки, затаскивая в узкую, глубокую нишу между массивной каменной колонной и стеной башни, где всегда царила глухая тень. Он вжался в угол сам и буквально притянул Ливию к себе, закрывая её своим телом от дверного проёма. Дистанция сократилась до абсолютного минимума. Ливия оказалась зажата между его широкой грудью и холодной каменной стеной. Сердце в её груди бешено колотилось, а дыхание стало рваным. Она подняла на него яростный взгляд, готовая высказать всё, но Фред быстро прижал указательный палец к её губам, призывая к молчанию. Его карие глаза в полумраке ниши казались огромными и неестественно близкими. Запах корицы, пороха и тепла его тела полностью окружил её, не оставляя пространства для вдоха. Шаги Филча прозвучали у самого входа на площадку. Лучевой свет его фонаря скользнул по парапету, едва не задев край мантии Ливии, но в нишу так и не проник. Ливия замерла, почти не дыша, остро чувствуя каждое движение его грудной клетки и тепло, исходящее от его рук. Ненависть и дикое, безумное влечение в этот момент смешались в один опасный коктейль.