Яд и порох

Большой зал гудел, как потревоженный улей докси. Ливия Сатори сидела за слизеринским столом, подперев подбородок ладонью, и лениво накручивала на палец длинную темную прядь. Осенний загар, привезенный из семейного поместья в солнечной Испании, отлично контрастировал с белизной воротника, а карие глаза на загорелом лице казались еще темнее. — Поверить не могу, что мы снова здесь, — Пэнси Паркинсон помешивала тыквенный сок в кубке, слегка вскинув идеально прямую бровь. Она сидела напротив Блейза Забини. — Половина первокурсников выглядит так, будто их сейчас вырвет прямо на Распределяющую шляпу. Кстати, Блейз, ты слышал, что Амбридж из Министерства назначили новым профессором по Защите от темных искусств? Отец говорит, она невыносима. Блейз поморщился и со стуком опустил свой кубок на стол: — Слышал. Моя мать пересекалась с ней на каком-то приеме в Министерстве. Говорит, эта женщина помешана на розовом цвете и глупых правилах. Нам только министерских крыс в Хогвартсе не хватало. — Будто до этого у нас были нормальные преподаватели по этому предмету, — язвительно вставила Ливия, не меняя позы. Справа от нее сидел Тео Нотт. Он лениво наблюдал за спором Блейза и Пэнси, крутя в пальцах пустой кубок. Тео обладал той спокойной, уверенной харизмой, которая всегда притягивала к нему людей, но Ливия за годы дружбы слишком хорошо его изучила, чтобы вестись на эти уловки. — Перестань хмуриться, Сатори, — Тео повернулся к Ливии, и в его глазах промелькнула привычная насмешка. — Посмотри на меня. Признайся, ты соскучилась по мне за эти три месяца. — Избавь меня от своих иллюзий, Нотт, — фыркнула Ливия, но уголок её губ дрогнул в улыбке. — Я прекрасно провела лето без твоих писем и твоей физиономии. Тео лишь тихо хмыкнул, ничуть не обидевшись. Пэнси тем временем обсуждала с Блейзом новое расписание, а Ливия скользнула взглядом по столу Гриффиндора на другом конце зала. Там, как обычно, было слишком шумно. Ливия росла в чистокровной среде и привыкла к определенным правилам, но фанатичного снобизма не разделяла — ей было откровенно всё равно на чужую кровь, пока люди не лезли в её пространство. А вот гриффиндорская манера орать на весь зал всегда вызывала у неё раздражение. Особенно выделялась рыжая макушка в самом центре гриффиндорского стола. Фред Уизли. Он что-то увлеченно рассказывал Ли Джордану, активно размахивая руками и смеясь на весь зал. «Седьмой курс, а ума как у первокурсника», — подумала Ливия, кривя губы в высокомерной усмешке. Она еще не знала, что этот учебный год начнется для нее совсем не так спокойно, как ей хотелось бы.