сеанс №11

      эри и ичжоу уехали часа в три ночи, джимин просила их остаться и переночевать, ведь места спальные были для них всех, но они решили не портить их цветущую идиллию и покинули пентхаус сразу же, как только ичжоу начала приставать к эри. минджон заметила это и даже успела хмыкнуть, не подавая виду, а когда они остались с джимин вдвоем — закрылись в спальне и позволили себе снова проникнуться нежностью друг к другу, трепетом и любовью, которую обе впустили в свои разбитые сердца.       минджон целовала джимин нежнее прошлой ночи, целовала ее так, словно боялась разбить и сломать: ее теплое дыхание опаляло щеку джимин близ носа, и джимин, чувствуя на своей шее теплые руки психолога, поддавалась вперед, целуя ее в ответ. губы слишком болели и пульсировали от грубых животных поцелуев, поэтому ими было решено перейти на нечто чувственное, что находилось между ними.       джимин давно не испытывала на себе такую заботу, такую мягкость и нежность, с которой минджон трогала ее, гладила каждый уголок ее тела, очерчивая мощный женский рельеф с небольшим животиком и в то же время стройной фигурой. минджон боялась сделать ей больно, и потому сдерживала себя, со звучным чмоком отрываясь от ю.       — ты такая ненасытная, джимин, — минджон сняла с себя рубашку и кинула ее рядом на кровать. джимин вновь сидела у нее на коленях и возвышалась над девушкой, обхватывая ее покрасневшее от вина лицо своими ладонями.       — ты слишком хороша, минджон, — ответила ей джимин и мягко улыбнулась. сердце в груди минджон забилось в несколько раз быстрее, она испытала великую гордость за себя и свои не пропитые таланты.       — действительно хороша? лучше всех твоих предыдущих партнеров? — минджон хотела слышать постоянные подтверждения, поэтому и переспрашивала по нескольку вопросов за раз.       — у меня из партнеров-то только джэук был… поэтому да, ты лучше него. с тобой я хотя бы кончаю. и не единожды, — джимин большим пальцем одной руки надавила на подбородок минджон, и та раскрыла свой рот, высовывая кончик языка, с которым столкнулся уже язык джимин и осторожно, но чувственно с ним поигрался, втягивая ким в глубокий поцелуй.       им казалось, что они не могли сполна насладиться друг другом: ни касаниями, ни жадными чувственными поцелуями, ни нахождением рядом.       на кухне осталась еще одна недопитая бутылка вина, а посуда мылась в посудомоечной машине под ее тихий гул и периодические щелчки. на улице пошел дождь, который начал тихо тарабанить по окнам, размазывая свои капли по всей длине стекла. в комнате снова раздались приглушенные стоны и слова любви, нескончаемые признания и огромная искренняя чувственность.

утро, пентхаус джимин

      и вновь джимин проснулась раньше минджон, которая, как оказалось, спала очень даже крепким сном, джимин сказала бы, как убитая, потому что ее не разбудил тройной звонок в дверь. этот протяжный последний из них она узнала бы из тысячи.       ли джэук.       ю сначала не могла поверить своим ушам: она думала, что ей показалось, и это на самом деле были доставщики, которые перепутали ее дверь с другой, с соседской, ошиблись цифрами, но когда раздался очередной тройной звонок, а самый последний вновь оказался протяжным — джимин поняла, что ей не показалось.       она накинула на свои плечи рубашку минджон и второпях застегнула ее на разные пуговицы. минджон, которая спала и тихо сопела, поморщилась от того, что ю еле ощутимо пихала ее в бок, а затем наклонилась и зацеловала бледную щеку, заставляя девушку проснуться от крепкого сна.       — минджон. ким минджон. это очень срочно, просыпайся, — джимин ускорилась в своих движениях, и вскоре минджон подняла свою голову с закрытыми глазами. сначала она разлепила один, а потом уже второй, поморгала и потерла их руками, рефлекторно потянув одну из них назад, к тумбе, чтобы найти очки. но их там не было.       — а где мои очки? — спросила ким, на что ю мягко улыбнулась. но ее улыбка тут же спала, когда вновь раздались три звонка, а затем грубые стуки в дверь.       — ты их сломала, минджон, — джимин поднялась с кровати и натянула первые попавшиеся пижамные штаны, чтобы не щеголять перед джэуком с голыми ногами, на которых остались все еще красноватые отметины от укусов.       — а в чем срочность? — ким услышала очередную долбежку в дверь и нахмурила недовольно брови. — кто-то пришел? кто так долбит?       — это джэук, минджон. это его манерный звонок: два коротких и последний самый протяжный. поднимайся быстрее, — джимин схватила из гардероба черную безразмерную футболку хьюго босс и спортивные штаны адидас и кинула все это прямо в минджон, на лице которой оказалась черная ткань и медленно сползла вниз.       — джэук? ты шутишь? — ким не могла поверить в ее слова, но когда услышала мужской голос, раздающийся где-то за дверью, то сразу же поняла, что джимин бы с таким не шутила. — что от меня требуется?       — спрячься здесь в комнате. я выйду к нему. не знаю, для чего он пришел, но… надеюсь, что все будет в порядке, — джимин наклонилась к минджон, невесомо поцеловала ее в уголок губ и, проведя ладонью по чужой щеке, выдохнула. — я люблю тебя.       — джимин, я тоже тебя люблю… но… если он будет буянить — я огрею его бутылкой по тупорылой башке, — минджон выдохнула и надела на голое тело футболку. джимин покинула комнату, закрыв за собой дверь.       минджон все еще чувствовала ответственность за джимин и за ее моральное состояние, хоть и формально они не закончили терапию. она подошла к двери и осторожно прижалась к ней спиной, натягивая штаны и слушая все, что творилось за дверью: она слышала, как ю прошла босыми ногами по холодному полу в коридор и остановилась у двери. кажется, джимин всматривалась в кнопку переговорного устройства и смотрела на изображение ее бывшего мужа по камерам. он выглядел плохо. буквально плохо. джимин знала по его опухшей морде, что он пил, беспробудно пил и ничего не делал, хоть и стоял в новеньком костюме с большим букетом роз и каким-то белым пакетом от прада.       — кто? — спросила ю, нажав на кнопку переговорного устройства, и джэук сразу же остепенился, поправляя белоснежный воротник своей накрахмаленной рубашки.       — джимин, это я… открой, пожалуйста, — голос джэука был таким же нежным, как при их первой встрече. у джимин внутри грудной клетки все сжалось, и она прикусила нижнюю губу, чувствуя, как тревога начала большой волной окутывать все ее тело. но джимин не поддалась ей, громко выдыхая через ноздри.       — зачем ты пришел? — спросила она, всматриваясь в мониторчик, в котором джэук отбрасывал голову назад, зачесывал уложенные волосы и прикусывал нижнюю губу.       — я хотел поговорить, — выдавил он из себя и вздохнул.       джимин хотела ответить ему «нет», но решила действовать ва-банк. она уже уничтожила его репутацию, отобрала у него все, что только можно и нельзя. она выиграла все суды, она должна была получить миллиардную компенсацию, стирая с лица земли имя «ли джэук». поэтому джимин решила и дальше его топить, но уже своим безразличием, холодом и здравым рассудком. больше прятаться она не желала, тем более в его тени.       — заходи. но у тебя есть только пять минут, — джимин открыла дверь и впустила пропахшего своим отвратительным одеколоном мужчину в свой пентхаус.       минджон, слыша эту фразу, обомлела. она присела на пол и схватилась одной рукой за волосы, боясь за дальнейшую судьбу джимин. хоть ким и не видела всего того, что там происходило, она отчетливо слышала тяжелые шаги в мужских грузных туфлях, а еще тихие шлепки босых ног джимин. они не заходили за грани коридора, пока джэук сам не решил пройти дальше на кухню, где на столе приметил закрытую бутылку вина и два использованных бокала. ю взглянула на большой букет роз в крафтовой бумаге и на белоснежный пакет, в котором лежали какие-то вещи.       — пришел с подарком? чтобы снова обвинить меня в «слишком больших просьбах»? — ю усмехнулась, не принимая ни цветов, ни пакета с неизвестным содержимым.       — я пришел мириться, — джэук осмотрел кухню и прилегающую к ней гостиную. все было точно также, как при их последней встрече здесь: все тот же мраморный стол, аккуратный кухонный гарнитур, выключенный плазменный телевизор и использованные столовые приборы прямо на поверхности стола. а еще картина клода моне, которую джэук некогда купил на аукционе за бешеные деньги, лишь бы привлечь внимание джимин.       джимин промолчала. она ждала его следующих слов, чтобы что-то возразить, поэтому прижалась своими бедрами к столу и скрестила руки у груди.       — я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, — он произнес это настолько жалобно, настолько наигранно и манипулятивно, чуть ли не пуская слезу, как самый настоящий актер, что джимин еле сдержалась, чтобы не прыснуть себе в кулак и громко не засмеяться.       она взглянула на него не со злостью во взгляде, не с ненавистью, а с куда большим безразличием и усталостью, нежели любовью и тоской. нет, джимин не тосковала по нему. она начала постепенно привыкать к новой жизни с минджон, с ее объятиями и чувственными поцелуями, которых ей всегда так не хватало, чтобы почувствовать себя по-настоящему счастливой.       минджон стиснула зубы и сдержалась, чтобы не ударить кулаком стоящий рядом шкаф-купе. она не желала слышать подобные слова, хоть и понимала, что джимин взаимностью не ответит.       — джэук, ты серьезно? после всего того, что было? — ю вскинула левую бровь вверх, наблюдая за тем, как джэук изучал стол. он рассматривал бокалы, брал их в руки и крутил, осматривая так, словно джимин проходила проверку на добросовестную хозяйку. затем мужчина перевел взгляд на девушку и увидел на ее шее засосы, от вида которых болезненно хмыкнул.       — джимин, я дурак, я об этом знаю… я все испортил, абсолютно. но, послушай меня, — ли сделал шаг к джимин, но она даже не дрогнула, лишь взглянула на него снизу вверх и стиснула зубы. — ты выиграла все суды: весь этот пентхаус остался твоим, весь наш автопарк стал твоим, а бизнес…       он замолчал. минджон тихо усмехнулась, потому что внутренне ликовала, как и джимин.       — я знаю, что я в нем ничего не делал. я заведовал им твоими руками, но теперь… теперь я потерял эти руки. я… смог потерять себя, — его жалобный голос чуть ли не переходил в скулеж, и джимин, неприятно скорчившись, оторвалась от стола и взглянула на мужчину напротив. он не подходил слишком близко, он держался на расстоянии и тем радовал ю.       — ты потерял меня, когда решил, что можешь использовать меня, как свою вещь. как инструмент, чтобы иметь власть. ты… я еще не говорю о твоих многочисленных изменах, — джимин нахмурила свои брови и оскалилась. злобно. неприятно. эти слова всегда больно били по ней, но она сдерживала свои позывы, чтобы не заплакать и не оказаться охваченной истерикой.       — прости меня, моя милая джимин, — ли говорил эту фразу каждый раз, зная, что она определенно беспроигрышная. ведь джимин прощала его, когда он ее произносил. — я… понимаешь… я не могу жить без тебя, джимин. ты была для меня всем. я все исправлю, мы все исправим, слышишь? пожалуйста, вернись ко мне… я снова пойду к психологу. дай мне шанс, умоляю тебя… джимин…       джэук драматично упал перед ней на колени, и джимин, вперемешку со своей тревогой, испытала чувство превосходства, которого так долго ждала. то, что он стоял на коленях в унизительной форме и просил джимин вернуться — вот ее действительно самое огромное достижение в жизни. ю по злому ухмыльнулась, чувствуя в своей душе пустоту по отношению к человеку, простую человеческую тоску, что она потратила годы жизни не туда.       минджон долго слушала голос джэука, и почему-то именно он казался ей до ужаса знакомым. джимин никогда не показывала мужчину, не показывала их совместные фото, но голос почему-то для минджон казался пиздецки знакомым. она задумалась о своем, пропуская мимо ушей его падение на колени.       ким так и сидела на полу и молчала, смотря на размытую картинку перед собой. они так и не купили очки. джимин несколько раз упрашивала психолога поехать за ними, но минджон предпочла оставаться на кровати рядом с ней, тепло и крепко ее обнимая. в любом случае, джимин женщина-слово, и если она сказала, что купит, значит сделает это в двойном объеме.       — ты реально думаешь, что я поверю в твою брехню? что ты изменился, что будешь ходить к психологу? — ее голос слегка подрагивал, и минджон вслушивалась в него, прикусывая нижнюю губу, потому что уже была готова пулей вылететь из спальни и накинуться на высокого мужчину, чтобы сломать ему нос. — я знаю тебя лучше, чем ты сам себя. ты даже стараться не будешь, чего уж говорить о «пытаться»…       — я пытаюсь! я правда стараюсь, джимин. я ведь люблю только тебя, слышишь? только тебя… ты — самое лучшее, что было в моей жизни. все те измены… все, что было… это лишь ошибка моей глупой головы и импульсивности, — джэук опустил голову, словно чувствовал себя виноватым. но джимин понимала — он никогда не испытывал чувство вины по отношению к женщинам, даже тогда, когда проигрывал их в карты.       — ты находишь себе глупые оправдания, снова и снова, раз за разом, — джимин выдохнула, поднимая свой взгляд на дверь, ведущую в спальню. она чувствовала, что минджон слушала. и она параллельно боялась этого.       — нет, джимин. я… я умру без тебя. ты единственная, кто меня понимает. я сдохну без тебя, буквально сдохну, — он чуть ли не ревел, громко говоря последнюю фразу, и джимин, наполнившись отвращением к нему, ухмыльнулась, проговаривая своим глубоким низким голосом одну лишь фразу:       — так умри.       минджон расширила свои глаза в удивлении и прикрыла рот рукой. она явно ждала от ю чего угодно, но не этой фразы, которая тут же сломала джэука напополам. это была очень мощно сказанная фраза, из-за которой минджон еле сдерживала радостную улыбку, твердящую о гордости за ю. все же минджон оставалась психологом, и она отметила у себя в голове, что джимин стала более уверенной, она не боялась главного корня всех ее проблем, держалась стойко и очень даже агрессивно по отношению к тирану, который поднимал на нее руку и пренебрегал отношением к ней.       — что ты сказала? — ли медленно поднял свою голову вверх и взглянул на серьезную джимин, смотрящую на него сверху вниз, как настоящая победительница в данной схватке.       — я сказала: так умри. но не в моем доме, джэук. убирайся вон отсюда, — она отчеканила эту фразу и больно ударила ею по сердцу джэука, внутри которого уже не осталось ничего человеческого. он медленно поднялся с пола и взглянул на джимин своей настоящей, искренней злостью, показывая себя в полной красе.       — ты думаешь, что забрала у меня все и стала в мгновение ока олицетворением бога? — джэук нахмурил свои брови и начал потихоньку подходить все ближе и ближе к джимин, нависая над ней, как коршун над мышкой. — ты без меня — никто и ничто. я сделал тебя, я создал тебя своими руками. это я тебя протолкнул сюда, в высшее общество, я тебя сделал богатой. ты обязана мне жизнью, джимин. ты не имеешь права меня выгонять из моего же дома.       — это только мой дом, джэук, — джимин ухмыльнулась, специально, ему назло. — ведь суд ты уже проиграл, а апелляцию твою даже не будут рассматривать. катись к черту… ты там себе, вроде, молоденькую девочку присмотрел, так почему бы тебе не заняться ею? запудри ей мозги также, как некогда запудрил мне. ведь ничем, кроме как ссать в уши, ты не можешь похвастаться, потому что даже твой член ничего не стоит.       джэук выпал. минджон поджала губы и поднялась с места, пытаясь себя сдержать. она слышала все, что говорила джимин, и она правда ею гордилась. даже восхищалась. это было ее собственное творение, которое она не хотела терять. вот только ситуация начала набирать обороты:       — заткнись. заткнись, дрянь! — джэук схватил джимин за воротник рубашки и злостно навис над ней. его глаза опустились на чужую шею, и он громко зарычал, сдерживая нервный смешок. ревность пронзила его насквозь. — ты тоже тут с кем-то трахаешься. думаешь, я не заметил?       — тебе что, завидно? или правда про твой член глаза колет? угомонись и отпусти меня, — голос джимин звучал так спокойно и сладко, что минджон стало не по себе, особенно от последней фразы. она положила подрагивающие от стресса и тревоги пальцы на ручку двери и готовилась выйти, но останавливала себя.       вдруг раздался громкий звук. звенящий, словно что-то разбилось вдребезги. джэук схватил стоящую на столе бутылку вина и бросил ее на пол. джимин даже не дернулась, лишь прикрыла глаза.       минджон тут же надавила на ручку и вышла в коридор. ей стало страшно за джимин, за ее состояние, за ее жизнь. но вместо покалеченной ю, она увидела следующую картину: на полу, прямо рядом с ногами джэука, лежали черные осколки бутылки, и жидкость, находившаяся внутри, как алая кровь разлилась по всей поверхности. джэук молчал, злостно и громко дыша, венка на его лбу вздулась и синевой очертила висок. он сдерживал свой порыв гнева и чувствовал себя пораженным; он всего лишь хотел вывести джимин на эмоции и добиться своего — вернуть ее себе, но джимин, стоящая напротив, лишь выражала сквозь свои глаза отвращение, нестерпимую боль и сильную усталость от ли, как от человека, который разрушил ее жизнь.       джэук повернулся в сторону минджон и удивленно уставился на нее, узнавая в ее лице своего бывшего психолога, с которым он некогда работал. минджон тоже узнала его, поэтому расширила свои глаза и тут же стиснула зубы.       — вы? что вы здесь делаете? какого хрена вы выходите из спальни моей жены? — он опустил глаза на шею минджон, затем перевел их на шею джимин, и паззл в его голове сложился. — вы что, вместе? вы, две? джимин, ты что, встречаешься с психологом ким?       — откуда ты ее знаешь вообще? — джимин ошарашено уставилась на джэука, и минджон, скрестив руки у груди, ухмыльнулась.       — вот так встреча... оказывается, некий лим донук, мой страдалец-пациент, оказался никем иным, как ли джэуком, самым настоящим манипулятором и тираном. похвально, мистер ли. вы не только свою бывшую жену водили за нос, но и меня тоже на протяжении всей нашей терапии, — минджон обошла лужу вина и встала почти что рядом с ними, но держалась на расстоянии.       джэук понял, что его узнали. он огляделся и зарычал, потому что у него в голове не укладывался этот факт — что его бывшая жена могла встречаться с его бывшим психологом.       — две ебучие шавки… — мужчина зарычал еще громче, чуть ли не заревел, и опустил свои глаза на лужу вина, в которой только что погряз носок его туфли.       — забавно вышло, неправда ли? — минджон нахмурила брови и ухмыльнулась, наблюдая за чужой нервной реакцией.       — вы пожалеете об этом. вы обе пожалеете, что начали это все, — он тихо засмеялся и постепенно его смех становился все громче и громче. тогда минджон решила действовать самостоятельно.       она развернула джэука к себе за воротник его рубашки и встала почти что вплотную, смотря в его разъяренные красные глаза.       — ты прямо сейчас разворачиваешься и уходишь. не потому, что джимин просит, а потому, что я возьму и вызову полицию, а еще дам им показания против тебя. ведь ты же избивал джимин на протяжении всего вашего брака и при этом хотел, ждал от нее ребенка. неправда ли? каждое твое сообщение с шантажом, каждое твое сообщение с угрозами — все это есть в моей личной папке. я знаю абсолютно все и имею доказательства против тебя, и в этот раз ты их не сможешь сфальсифицировать. а еще я в курсе того, что ты хотел распространить ваши интимные видео. и кто ты после этого, ублюдок ли? — минджон слабо ухмыльнулась, позволяя джимин отойти и отдышаться.       — вы… вы блефуете... ничего у вас нет, — джэук боязливо взглянул на минджон. она имела в любой сфере высшего общества влияние, даже там, где не появлялась.       — а ты проверь, — минджон достала из кармана штанов свой включенный телефон, где горела красная кнопка диктофона и шла запись. — все, что ты сказал сегодня — здесь записано. и то, что ты говорил джимин в прошлые разы, представляешь? думаешь, ты тут единственный такой умный и выйдешь сухим из воды?       джэук побледнел. теперь он действительно ощущал приближавшуюся опасность. сделав шаг вперед, мужчина наступил прямо в разлившееся вино своей туфлей и тихо выругался, чувствуя себя так, словно теперь его загнали в клетку. впрочем, так оно и было. минджон загнала его в угол и не давала оттуда выбраться.       — убирайся нахуй отсюда, — в последний раз произнесла минджон, серьезно, низко, грубо. и джэук, стиснув зубы, медленно попятился к двери. — а, вот эту хуйню дешевую не забудь. джимин заслуживает больше, чем твои ебанные веники и тряпки.       минджон вслед джэуку кинула букет и белоснежный пакет прада, и джимин, наблюдая за ней, даже позволила себе хихикнуть, наслаждаясь этой бойней без крови. джэук с минуту смотрел на его подачки, схватил их и встал в дверном проеме.       — вы пожалеете… обе очень сильно пожалеете об этом, — он зарычал, открыл грубо дверь и вышел за ее пределы, оставив за собой лишь россыпь лепестков роз и красный след от вина. дверь громко захлопнулась.       минджон блаженно выдохнула, потирая собственный лоб. джимин накинулась на нее с объятиями и чуть не отправила в лужу разлитого вина. ким обняла девушку в ответ и ласково уткнулась носом в ее щеку.       — поверь, джимин, ты никогда больше не будешь страдать. я всегда буду на твоей стороне, и я всегда защищу тебя, даже если мне придется драться, — ее губы мягко коснулись виска ю, и джимин, уткнувшись в ответ в чужое плечо, тихо заплакала. то ли от радости, то ли от переполнивших ее эмоций.       минджон чувствовала, что джимин плакала, и потому мягко прижимала ее к себе, целуя скулу и щеку, по которой текли соленые слезы. ю не позволяла себе плакать долгое время, поэтому и еле сдерживалась, но вскоре просто обмякла и вслух разрыдалась перед ким, которая все это время была рядом, не отходила от нее ни на шаг и шептала слова о том, что она рядом.       и минджон действительно была рядом. всегда.       — я люблю тебя, джимин. все будет хорошо. ты стала сильной… ты умница, и я горжусь тобой, — минджон отпрянула от лица джимин и взглянула в ее заплаканные глаза, целуя ее сразу же невесомо в веки. — я правда была рада видеть, как ты его закапываешь. и я довольна тем, какую работу мы с тобой проделали во время терапии.       — правда? — ее голос дрожал, но рядом с минджон она чувствовала себя спокойно. — я старалась…       — ты молодец, — вновь повторила ким и осторожно поцеловала джимин в губы. — давай поговорим об этом? но только после того, как это все уберем. точнее, уберу я. а ты сиди.       — но, минджон…       — никаких «но». я сама, — минджон улыбнулась и сверкнула для джимин своей рыжиной под солнечными лучами, проникшими сквозь шторы в пентхаус. джимин хотела ей напомнить про очки, но ким не дала этого сделать, заткнув ее своей мягкой улыбкой.       психолог сама усадила девушку за барную стойку и стала убираться: только не учла того, что без очков она не видела ничего. особенно острых осколков, об один из которых больно поранила свою внутреннюю сторону руки. минджон взглянула на очертания капель крови, сочащиеся с ее неглубокой раны, и тихо выдохнула, когда неприятное жжение обдало ее ладонь. джимин, видя, что минджон притихла, подошла к ней и резко схватила чужую руку. это была небольшая рана, но глубокая. никогда не знаешь, как именно порежешься, поэтому минджон молча смотрела на свою кровь и морщилась. джимин отошла от нее и принесла все необходимые медикаменты для обработки раны: спирт, вату, стерильный бинт и на всякий случай пластыри.       они сели вместе на рядом стоящий диван. минджон по-прежнему молчала, и джимин следовала ее примеру. хотя, наверное, минджон понимала, почему она порезалась: она нихрена не видела без очков и полезла в это острое месиво, не задумавшись о том, что она ни от чего в этой жизни не застрахована.       ласковая джимин осторожно вытерла чистой салфеткой кровь, убрала лишние осколки с пальцев, после — обработала рану спиртом и медленно обмотала руку бинтом. кровь сгущалась поверх белоснежной поверхности, и ю даже начала переживать.       — минджон? как так получилось? — спросила ю, на что ким выдохнула.       — не знаю, я слепая просто… а еще у меня гемофилия, — минджон стиснула зубы и потуже затянула наложенный бинт.       джимин не на шутку перепугалась.       — ты с ума сошла? и ты молчала? может, вызовем скорую?       — не нужно, все затянется. хочешь поговорить о джэуке? — минджон усмехнулась, на что джимин нахмурила брови.       — минджон... если ты помрешь здесь от потери крови, то я убью джэука лично, — ю зарычала и сама собрала все осколки с пола. теперь было чисто.       они сидели вместе на диване, и минджон долго смотрела на свою рану, с которой кровь уже не сочилась, но бинт по-прежнему был испачкан багровым пятном. джимин думала, о чем бы спросить, поэтому молчала, придерживая ким за палец.       — как же мы теперь будем… проводить ночи… — ким грустно и наигранно вздохнула. джимин вскинула левую бровь, удивленно глядя на девушку.       — тебя только это беспокоит сейчас? — ю готова была ударить минджон, но вместо этого только прорычала и поцеловала ее в щеку. — откуда ты знаешь джэука?       — еще до нашего с тобой начала терапии, где-то за год до нее, ко мне обратился некий лим донук, который пожаловался на то, что чувствует себя очень уязвимым рядом со своей женой, которая его тиранит: избивает, манипулирует и газлайтит. мне показалось это очень интересной темой для проработки, потому что он делал вид, словно боялся всего, что связано с женщинами, а по итогу он, как я понимаю, использовал все мои техники и навыки против тебя, — минджон сложила ноги в позе лотоса и оперлась локтем на одно из колен, и поверх своей руки уложила голову.       — да… он примерно тогда ходил к психологу… и мне ничего не сказал: ни адреса, ни имени психолога… я подумала, что он начал мне в открытую изменять, — джимин задумалась, отпуская голову.       — я не знала, что вы были женаты. а еще я не сразу узнала, что ли джэук — тот самый лим донук, просто под другим именем. для меня было удивительно услышать знакомый голос… поэтому я напряглась, — минджон протянула руку к лицу джимин и огладила ее поверхностью своего бинта, пахнущего металлическим запахом крови.       — что-то мне это все не нравится, минджон, — джимин прижалась лицом к чужой руке и осторожно поцеловала пальцы, до которых смогла дотянуться.       минджон и самой это не нравилось.       не нравилось и то, что джэук был довольно влиятелен в узких кругах, которые могли сделать то, о чем ей не хотелось думать: распространить несуществующую информацию.       джимин села к девушке поближе и осторожно поцеловала ее в лоб, в который после вжалась своим. тишина приятно обволокла тело, и они вдвоем замолчали, полностью отдаваясь ее пучине.