Корона из пепла

Полторы недели проскользнули незаметно, растворившись в шелесте страниц и тихом шепоте дождя за окном. Асцен почти не выходила из своей комнаты — проводя время за чтением. Перед выходом в бутик, куда ее попросили зайти, Асцен остановилась перед зеркалом. На неё смотрела девушка с точеной фигурой, облачённая в шёлковое платье цвета слоновой кости. Тёмно-русые волосы вились крупными локонами до самой поясницы, обрамляя бледное лицо, на котором застыла вечная усталость. Зелёные глаза — изумрудные, глубокие — смотрели на своё отражение без всякого интереса. — Ты выглядишь как призрак, — прошептала она себе под нос.

***

Улица встретила её холодным ветром, который тут же пробрался под лёгкую ткань платья. Небо затягивало свинцовыми тучами — тяжёлыми, низкими, обещающими ливень. Асцен поёжилась и ускорила шаг. Она не дошла и до половины пути, когда на дороге выросла знакомая фигура. Айрон. Её наречённый. Кандидат, которого отец и мачеха выбрали с единственной целью: спихнуть дочь подальше, укрепив союз с соседним родом. Высокий, шатен, с вечной самодовольной ухмылкой на губах, которая не сходила с его лица даже во сне. Лицемерный, жестокий, с паталогической слабостью к женщинам, которых он считал игрушками. Асцен закатила глаза. Только этого ей не хватало. — О, какая встреча! — Айрон приблизился, целуя её руку с показной нежностью, от которой по коже пробежали мурашки. Рядом с ним тут же возникли трое его друзей — такие же наглые, уверенные в своей безнаказанности. — Я не для встречи с тобой здесь, — холодно бросила Асцен, выдёргивая руку. Айрон рассмеялся — негромко, томно, как человек, привыкший получать всё, что захочет. — Ну что ты, моя милая Асцен, разве не найдётся пары минут для будущего мужа? Он шагнул к ней, наклоняясь так близко, что она почувствовала запах его одеколона — резкий, приторный, вызывающий тошноту. Ладонь Асцен взметнулась в воздухе. Пощёчина прозвучала хлестко, как удар плётки. Айрон отшатнулся, на его лице застыл шок. Затем — ярость. Жгучая, униженная, животная. — Не веди себя как ребёнок, — прорычала Асцен, но договорить не успела. Она не заметила, как он сорвался с места. Как его тело перекосило, выдавая черты оборотня — глаза зажглись жёлтым огнём, зубы удлинились в клыки, пальцы сжались в кулаки, готовые разорвать её в клочья. Среди их рода это считалось угрозой. Он показал ей свои клыки, чтобы напугать. Грубый толчок — и она оказалась прижата к стволу старого дуба. Кора впилась в спину через тонкую ткань платья. Его рука сдавила горло, перекрывая дыхание, пока другая скользнула под подол, поднимаясь выше, к бедру. Асцен захрипела, пытаясь сбросить его. Ногти впились в его запястье, но он не отпускал. В глазах потемнело, страх и беспомощность смешались в вязкий ком, застрявший в горле. Но она не была беспомощной. Нога её согнулась в колене и с силой врезалась между его ног. Айрон взвыл, разжимая хватку, и Асцен вырвалась, падая на мокрую землю. Она попыталась броситься в сторону улицы, но трое его друзей перекрыли дорогу. — Наглая сучка, — прошипел Айрон, растирая ушибленное место. Он поднялся, и в его глазах горело желание мести. — Ты заплатишь за это. Асцен развернулась и побежала. В лес. Глубже, туда, где стволы деревьев смыкались в непроходимую стену. Она надеялась, что они не последуют за ней. Знала, что это глупость. Но выбора не было. Они не заставили себя ждать. Четверо парней — сильных, быстрых, разъярённых — легко нагнали её через пару минут. Асцен споткнулась о корень, взметнувшийся из-под земли, и рухнула в грязь. Колени ободраны, локти в крови, платье порвано и испорчено. Она смотрела на приближающегося Айрона. Капли дождя заливали лицо, смешиваясь с потом и слезами. Он навис над ней, ухмыляясь, предвкушая месть. — Теперь ты никуда не денешься. Асцен закрыла глаза. Она не слышала звука. Только мокрый, влажный хруст, похожий на раздавленный виноград. Тишина. Тяжёлая, давящая. Она открыла глаза. Четверо парней лежали мёртвыми. Их тела были проткнуты насквозь — тёмные щупальца, тонкие, как иглы, пронзали грудь, головы, животы. Кровь смешивалась с дождём, растекаясь по мху багровыми ручьями. Асцен застыла. В груди разрастался ледяной ужас. Она не могла пошевелиться. Не могла дышать. «Какого черта?» Она медленно, почти с трудом, поднялась на ноги. Платье висело на ней грязными лохмотьями, руки были разодраны, по локтю текла густая тёмная кровь. Она покачнулась, чувствуя, что её сейчас вывернет наизнанку. И тогда она обернулась. Фигура стояла в трёх метрах. Высокая, тонкая, неестественная. Чёрная ткань развевалась, хотя ветра не было. Лицо — белая пустота, гладкая, как мрамор, без глаз, без носа, без рта. Она вгляделась в его силуэт, пытаясь понять, насмехается ли он над ней. Он молчал. Просто стоял и смотрел — хотя у него и не было глаз. — Что происходит? — выдохнула Асцен. — Вы их убили? Он медленно наклонил голову — подтверждая. — Убил, — прозвучал голос в её голове. — Разве они тебе не мешали? Ты не этого хотела? Она проигнорировала его слова, стараясь не смотреть на трупы. — Что вам нужно? — голос её дрогнул Слендермен промолчал. Воздух вокруг них сгустился, стал тяжелее, почти осязаемым. Асцен заставила себя стоять прямо, хотя колени подкашивались. — Свобода прекрасна, — произнёс он наконец. — Представь на их месте своего брата. Отца. Ты хочешь власти. Трон должен быть твоим. Ты должна принять протянутую тебе руку помощи. Она сжала кулаки, пытаясь скрыть дрожь. И обиду. Глухую, жгучую, ту, что копилась годами. — Как я могу довериться вам? — спросила она, и голос её прозвучал тише, чем ей хотелось бы. Он промолчал. Только сделал шаг вперёд. Одно из его щупалец метнулось к ней, грубо толкая в грудь, заставляя отступить. Другое обвилось вокруг шеи — холодное, склизкое, как змея. Асцен вскрикнула, но звук застрял в горле. Её подняло над землёй, ноги оторвались от мокрой травы, перед глазами поплыло. Она брыкалась. Царапала его щупальца, пытаясь высвободиться, но хватка только усиливалась. Воздух уходил из лёгких. Сознание меркло. Она видела перед собой только белую пустоту его лица. И последнее, что она услышала, прежде чем тьма поглотила её — его голос, спокойный, безразличный, как шелест страниц: — Ты уже доверилась.