Цепи

— Ты не такая незаметная, как хочешь казаться. Ладно, возможно, она переоценила его слепоту. Или безразличие. Сцепив зубы, Уэнсдей поднялась с пола машины и уселась на заднее сиденье. Донован Галпин, швырнув стопку вещей сына на пассажирское, тяжело уставился на нее через зеркало заднего вида. — Ты же знаешь, что взлом машины это преступление, и что я должен запереть тебя в участке и позвонить директору? — А вы знаете, что я буду только за. — Если так невтерпеж, почему не убежишь сама? — Я пыталась. А Тайлер пытался мне помочь. Шериф вздохнул: — Очевидно, ничем хорошим для него это не закончилось. Пока они сидели во «Флюгере» на улице успело стемнеть. Света в машине Донован не зажег, а поворачиваться к ней, видимо, не считал нужным, поэтому в зеркале были хорошо видны только белки его глаз — тусклые, безжизненные, лишь на толику светлее серого осеннего неба. — Вы не собираетесь меня допросить? — Ты бы не лезла ко мне сейчас, если бы правда что-то знала. — Наверное, именно поэтому после нападения на Роуэна я сразу позвонила в участок. — Аддамс… Он все-таки правда верил, что тела нет, или настолько хорошо притворялся?! Ладно. Ладно, это она оставит на день его отставки… — Роуэна вы не видели, и не хотите видеть, но Тайлер — ваш сын. — Да, — тут, наконец, он удосужился развернуться. — Поэтому с ним я разберусь сам. — Делая целое ничего? Кажется, он хотел ударить ее. Но то ли сдержался, то ли гнева не хватило. В этом человеке вообще как будто всегда чего-то не хватало — терпения, сил, внимания, интереса. Только безразличия с лихвой. Наверное, не будь у него семьи, такая жизнь была бы вполне неплохой. — Тайлер сбежал из дома. Это плохо и в этом, вероятно, есть моя доля вины, но это не значит, что я ничего не делаю. Ориентировки на него лежат во всех соседних округах и как только он появится… — Если появится. Некоторое время они молча сверлили друг друга взглядом. — Так ты поиздеваться пришла? — Я пришла, чтобы понять, почему вы так спокойно относитесь к пропаже сына, когда по городу рыщет убийца, который буквально рвет жертв на куски. Галпин выглядел так, словно наглотался стекла. И ей-богу, она бы сама напихала ему в глотку осколков, если бы это заставило его рассказать что-то путное! — Проваливай, Аддамс. — Вы же понимаете, что так тоже отвечаете на мой вопрос? — Я сказал, проваливай! Раздался торопливый стук в окно. Шериф наконец отвернулся от нее, устало проведя рукой по лицу и опустил стекло. — Господин шериф, скорее, там кто-то поджег мусорные баки… — Не старайся, девочка. Твоя подруга уже уходит. Уэнсдей кивнула: — Ухожу. Придется потерпеть треп Энид на полчаса дольше, но это того стоило. — И не лезь больше в расследование и в дела моей семьи! — донеслось им в спину из служебного автомобиля. — Только если они не окажутся частью целого, — хмыкнула она себе под нос, перекидывая лямки рюкзака через плечо. Тусклые осенние сумерки наполнили ее воодушевлением. Путь им предстоял через лес среди облетающих полуголых деревьев, что тоже не могло не радовать. Может, та тварь с непропорциональными конечностями и огромными зубами выскочит им наперерез. Или тот, кто вывел ее из игры. — И стоило оно того? — без энтузиазма спросила Энид, плетясь следом. Вероятно, ее бойкое настроение закатилось вместе с солнцем. — Он сказал тебе хоть что-нибудь полезное? — Ничего, — коротко отчеканила Уэнсдей. Но потом желание поделиться наблюдениями все же возобладало: — И этим он рассказал мне даже больше, чем требовалось. — И что теперь? Полезешь к нему домой? Учти, в этом я участвовать не буду! — Не сомневаюсь. Главное, не пиши в своем блоге. — Погоди, ты действительно собралась… Уэнсдей, это опасно! — Может, это и не понадобится. У меня есть вариант проще. Энид нахмурилась. Было видно, что хоть вся эта ситуация ей не нравится, ее распирает любопытство. — И какой же? Стащить его телефон? — Нет. Но мне нравится ход твоих мыслей. — Ты просто дурно на меня влияешь. И все-таки, что ты… Что-то ухватило ее за ногу. Быстро он! — Достал? Вещь бойко вскарабкался ей на плечо и гордо продемонстрировал комплект ключей с поношенным брелком в виде мяча для регби. Такой же, как она буквально пять минут назад видела в замке зажигания.

***

— Почему ты не сделала этого сразу? Непосредственно к делу удалось перейти только добравшись до Офелия-холла. Уже было довольно поздно и им пришлось торопиться, чтобы успеть до закрытия. И не попасться монстру в лесу, как будто это что-то плохое. Ей бы не составило труда забраться через окно, но Энид настояла на безопасном варианте. В конце концов, даже если Уэнсдей не пугает возможность сорваться и размозжить себе череп, их могут поймать и отправить на выговор к директору, а потом нагрузить какой-то дурацкой бесполезной работой в качестве наказания. Зачем терять время на такую ерунду, раз уж они почти вышли на след? Теперь они сидели на полу, а между ними, словно дохлое насекомое, лежали те самые ключи. Дело оставалось за малым. — Не хотела при нем. — При шерифе? — не поняла Энид. — Думаешь, он бросил бы тебя на дорогу в припадке и просто уехал? Нет, он бы поволок ее в больницу, что ей совершенно не нужно и, в общем, бесполезно. Это в лучшем случае. Но сейчас уже нет смысла оттягивать. — Может, подложить тебе подушек? — вдруг забеспокоилась Энид. — И оставить без ушиба поясницы и затылка? Должна же я получить какие-то бонусы от того, что выполняю за полицию их работу. Она протянула руку и коснулась металла. Ночь. Темный лес. Кровь на земле, на прогалинах с мхом, на опавших листьях. Много крови. Это его или чужая? Больно. Что-то держит за ногу. Нельзя подняться, убежать тоже нельзя. Впереди большой дом. Свет в одном окне на первом этаже. Скрип калитки, кто-то выходит. Скудный свет бьет незнакомцу в спину, отчего лицо нельзя расмотреть. Только общее — рост, комплекцию. — Покажись! Щелчок затвора. Хлопок. И последний свет гаснет. — Уэнсдей! Уэнсдей?! Первое, что она почувствовала — приторно-сладкий аромат духов. И что-то теплое и упругое под головой. Просила же дать ей упасть на пол, а не устраивать у себя на коленках! — Фух, ты в порядке… — Как и предыдущие десять раз. Легкое головокружение и тошнота прошли почти сразу же. Жаль. Но зато стоило ей встать, вырвавшись из ванильной ауры соседки, как сразу вспомнился аромат леса. Влажная земля, палые листья, едва ощутимый дымок костра где-то неподалеку, оленья шерсть и кровь. Не только оленья. Какое хорошее у Тайлера обоняние. Прямо-таки звериное. — Ну так что? Ты видела его? Он жив? — Не знаю. Но знаю, как выглядит место где нужно будет искать.

***

Ночью ей не спалось. Дома она села бы за печатную машинку, или спустилась в подвал, дабы поупражнятся с игрушками дяди Фестера. Или пошла бы в библиотеку за информацией. Но здесь были спящие соседка и Вещь, и еще свод дурацких правил. А в местной библиотеке отирались иллюминанты курильщика, с которыми пересекаться совершенно не хотелось. Поэтому приходилось просто лежать на спине и терпеть скуку. Но были и плюсы — в таком тихом бездействии было хорошо размышлять. Это наверняка был дом в ближайшем лесу. Едва ли их там много. Но нужен кто-то из местных, сама она будет блуждать там неделями. Мог ли Тайлер убежать далеко? И произошло ли нападение в тот же день? Может, он уже успел убраться в соседний штат, и там набрел на серийного убийцу? Счастливчик! Ключи лежали на ее прикроватной тумбочке. Обычные и невзрачные, как и сам Тайлер. С такими людьми или не происходит вообще ничего, или же происходит нечто чудовищное. Может ли она увидеть больше? Может… Уэнсдей взяла ключи. Покрутила между пальцами. Ничего. Совсем ничего. Видение возможно вызвать только один раз? Или нужно что-то более личное? Послать Вещь в комнату Тайлера? Однажды он туда уже проникал. Но что тогда нужно? Что ей расскажет достаточно? Что…

***

Голова была тяжелой, будто бы каменной. Все было тяжелым. Когда ему приходилось подниматься, делать шаг, или хотя бы поводить плечами, каждая мышца казалась налитой свинцом. Но временами наоборот, накатывала странная эйфория и ощущение такой легкости, словно он вот-вот мог бы подняться в воздух. Тогда он подскакивал и начинал кричать и метаться, рвать цепи и пытаться выдернуть оставшиеся металлические кольца из стены. Тайлер начал терять связь с реальностью на третий день. Точнее, это был, наверное, тринадцатый день, если считать от начала заточения. Кажется. Будучи большую часть времени в полубессознательном состоянии тяжело отсчитывать время. Но сейчас бы он отдал правую руку за снотворное. Или за пистолет с двумя пулями: если промажет по этому ублюдку, останется одна для себя. В школе ему приходилось слышать о том, что бессонница вызывает состояние подобное опьянению. Или трипу, это уж надо по собственному опыту сравнивать. И некоторые из его одноклассников решались. Держались, правда, недолго — самый терпеливый продержался чуть больше суток, а потому и заветного опьянения не достиг никто. Оно пришло под конец второго дня. Тогда они как раз перешли с громкой музыки на короткие удары током — прибор был у него под кожей где-то между лопатками, поэтому выцарапать его при всем желании не удавалось. Однажды он попробовал тереться спиной о стену, но получил такой долгий и мучительный разряд, что сразу забросил. Возможно, еще через день или два он дойдет до того, что начнет биться о стены головой. Иногда пол начинал раскачиваться, и тогда приходилось балансировать, и неловко переваливаться с ноги на ногу, чтобы не упасть. И все равно он падал, стоило перенести целиком вес на левую. Иногда ему чудились звуки — сирены полицейских машин или знакомые голоса, и он звал на помощь, пока не охрип. Один раз попытался добраться до окона, чтобы подтянуться на крохотном подоконнике и едва себя не придушил. Док привел его в чувство — дал затрещину, ослабил ошейник буквально на полсантиметра, напоил водой, а потом оттащил обратно к матрасу и заново приковал за здоровую ногу. Лучше уж лодыжка, чем шея. Потом стали чудится предметы. Телефон. Футбольный мяч. Какой-то раз ему привиделся телевизор на стене, транслирующий один из выпусков «Маппет-шоу». Бывали вещи и пострашнее: как-то собственные ладони показались ему огромными когтистыми лапами, такими длинными, что должны были волочиться по полу. С перепугу он сшиб со своего места тарелку с остатками ужина, зажмурился и попытался прикрыть глаза руками, но они оказались слишком большими и неловко наезжали друг на друга. Видимо, ненадолго он отключился, а когда пришел в себя от разряда, все уже было в норме. Он пытался чем-то себя занимать. Возможно, мозг будет выдавать меньше бреда, если найти ему задачу. Однако все возможные варианты плана побега он быстро исчерпал. И с каждым часом становилось все труднее, потому что тело слабело, разум плавился, а то, что еще недавно казалось крепким и надежным вдруг рассыпалось в труху или вовсе исчезало. Единственное, ему удалось вычислить, что иногда доктор отстутствует по много часов. Тот, считай, сам себя выдал, когда установил регулярную подачу разряда, примерно раз в час. Так Тайлер смог определить, когда у него будет чуть больше свободы. Но едва ли это сильно помогало. Сейчас ему чудились насекомые. Бледно-розовые, крупные, размером где-то циферблат наручных часов, они ползали по его лицу, по рукам, забирались под одежду. Это было не больно, но ощущение десятков маленьких лапок, марширующих туда-сюда по коже, сводило с ума. Сперва в приступе паники он принялся царапать лицо и шею, пытаясь избавиться от невыносимого зуда, но потом сообразил открутить кран пошире и сунуть голову под воду. Стало сразу легче. Холод прогнал бред и помог взбодриться. Ненадолго, но даже такие короткие паузы нормальности ощущались как благо. И вот теперь опять. Уже предчувствуя худшее, Тайлер упал на спину, наслаждаясь ощущением мягкого. Теперь ему не разрешалось лежать долго. Потолок пошел волнами. Пока мелкими, какие бывают у берега в спокойный летний день. Потом крупнее. Внезапно линии прибоя, до того соблюдающие хоть какую-то очередность, заторопились, перескакивая друг друга, начали закручиваться, смешиваться, формируя спирали и всполохи, чем-то напомнившие ему Ван Гога. Безумие может быть прекрасным? Уэнсдей Аддамс бы несомненно сказала, что да. Он устало прикрыл глаза. Ненадолго. Надо бы повернуться на бок, пока его не ударили… «Тайлер?» Голоса ему были не в новинку. Не стоило отвечать им — только больнее будет столкнуться с реальностью. «Тайлер, где ты?» Надо же, как похоже на нее. Ровно, спокойно, повелительным тоном. Как будто он оскорбил ее тем, что пропал без вести… «Еще бы: ни улик, ни тела. Даже самые убогие и кастрированныхе нормисные сказки учат разбрасывать хлебные крошки, когда идешь в лес» Этот ее саркастичный тон успокаивал. Ему даже стало смешно. А ведь правда, почему он не оставил следов? Или оставил? Кажется, что-то тянулось за ним, и он очень не хотел, чтоб его с этим связали. "Впусти меня" Он усмехнулся и впервые ответил вслух: — Во «Флюгере» тебе не требовалось приглашение. Кто-то из одноклассников цапнул? «То есть, помощь тебе не нужна?» — Нет, стой! Он распахнул глаза, тяжело дыша и опасаясь, что она исчезнет. — Как?! Как тебя впустить?! «Не… просто не мешай мне» — Уэнсдей! Она, кажется, была тут. В своей черно-полосатой форме и тяжелых ботинках, с двумя косами, перекинутыми на грудь. Точно такая, как при их первой встрече в кафе. Может, это тоже галлюцинация. А может, именно то, что случилось с ней на фестивале. Побежала же она спасать того заморыша в очках, так может, спасет и его?! «Тайлер?» Голос звучал не извне, как случалось раньше, а словно внутри его головы. — Ты видишь меня?! Пожалуйста, Уэнсдей, я не знаю… помоги мне! Пожалуйста, я… Может, это снова был бред. Может, он сейчас очнется и опять взвоет от несправедливости и отчаяния. Но теперь ему казалось, что если кто-то и сможет вытащить его из этого ада, то именно девочка-изгой, со слишком пронзительными глазами и умением сбивать спесь одним своим видом. — Вытащи меня отсюда! «Можешь описать, где ты?» Знать бы еще самому! — Я в подвале. Этот урод держит меня на цепи! Это дом где-то… Что-то толкнуло его на бок с такой силой, что голова по инерции подалась в сторону. Тайлер моргнул, приподнялся на локте, и понял, что Уэнсдей исчезла. Голос в голове стих. Над ним стоял его мучитель со своим проклятым аппликатором. — На этом мы с тобой, пожалуй, закончим. — Нет! Это могло сработать, боже милостивый, это могло сработать! Этот поехавший не прерывал бы свой эксперимент ради очередного глюка, значит, она была здесь, она могла бы… Веки стали тяжелыми. Проваливаясь в темноту Тайлер ощутил, как его укладывают на бок. — Отдохни.