Цепи

— Так ты видела его?! Энид была страшно воодушевлена тем, что час или два поотиралась с недоразумением в шапке среди антикварного хлама. И почему-то жаждала советоваться по поводу каждой детали будущего свидания за оранжереей. Лучше бы в склеп сходили, право слово. Хотя её бело-розовый образ такого бы не пережил. Благо у Уэнсдей было на что переключить излишне энергичную соседку. Обсуждать идеи с кем-то, кроме Вещи и самой себя, неожиданно оказалось гораздо эффективнее. Мало ли — вдруг и от этой разноцветной башки будет польза? — Слышала. — Но ведь обычно ты видишь это как картинку? Или как фильм? — Это было не обычное видение. Возможно, всё дело было в том, что она уснула с его ключами в руках. Или в самом Тайлере: с его сознанием определённо творилось что-то нездоровое. Уэнсдей ещё слишком мало знала о своём даре, чтобы рассуждать о таких вещах. Но не писать же матери… — Я слышала его голос, может, отголоски мыслей. Как если бы… — Уэнсдей сделала паузу, подбирая слова. Возможно, лучше было поговорить об этом утром, до выступления, пожара и выговора от Уимс, который не закончился для неё ничем, кроме головной боли. Чёртова лицемерка в своём неизменном белом пальто. Но тогда Уэнсдей была слишком занята планом проникновения в «Мир пилигримов». Знала бы, что только время потеряет! — …как если бы он провёл меня по тёмному коридору, а потом вывел на смотровую площадку. С видом на то, что видит сам. — И что он… — Лучше не надо. Это покалечит твою зефирно-воздушную психику. — Эй! — Энид подскочила на кровати, едва не разбросав свои бесконечные флакончики с лаком. Чёрт, если хоть один упадёт на пол, она и его захочет разукрасить. — У меня есть когти, помнишь? — Там они тебе не помогут. Энид помрачнела и принялась судорожно собирать флаконы. А секунд через тридцать до неё наконец дошло: — Погоди, это был морг?! Или пыточная камера?! — В первом случае я бы уже до него не дозвалась. Если только не выяснится, что мы десятиюродные кузены, — при большей степени родства он бы просто не мог быть настолько нормальным. — Значит, второе? Господи… Уэнсдей не сочла нужным отвечать. Если повезёт, сегодня ночью удастся повторить контакт и узнать побольше. А пока надо наведаться в настоящий дом собраний; эта стерва Айрин сегодня не спускала с неё глаз. Ну, хоть на её истерику во время пожара удалось посмотреть. Мелочь, а приятно. В следующем году нужно будет повторить — уже с музеем. Но Энид не собиралась отступать: — Можешь описать подробнее? — Вот же неймётся! Лучше б про свои тряпки трещала, ей-богу. — Ты видела много пыточных камер? И вообще, ты разве не опаздываешь? Энид закатила глаза, спрыгнула с постели, уронив пару ромашковых подушек, и принялась мерить шагами комнату. — Я теперь не смогу сосредоточиться на свидании! Уэнсдей, бога ради, это не смешно! Может, прямо сейчас он умирает?! Я не могу улыбаться и целоваться, пока кто-то умирает! Конечно можешь. Семь миллиардов человек делают это каждый день. Но такой ответ этот тайфун энергии и цвета явно бы не успокоил. — Если его держали живым почти две недели, едва ли убьют прямо сейчас. А от прилива крови к твоим губам и движений языка ему хуже точно не станет. — Зачем вообще держать его живым? Да ещё и пытать? Он же просто школьник! Уэнсдей отложила карту, над которой корпела целый вечер. Действительно. Остальных просто разрывали на части. Если Тайлер что-то увидел, его должна была ждать та же участь. Энид тем временем пыталась устроить мозговой штурм сама с собой. Ну и ждала, пока подсохнет лак. — А может, это вообще не связано с убийствами? Он, как-никак, сын шерифа. Эта идея была очень даже недурна. Вот только… — Думаешь, кто-то мстит Галпину за штраф или заключение на пару суток? — Ты ужастики, что ли, не смотришь? Именно в маленьких городах и происходит всякая жуть! Ужастики — это скучно и пошло, а вот трукрайм-передачи Уэнсдей смотреть приходилось. Лет до пяти перед сном, потом выросла. Но ещё дедушка Линч учил: в маленьком городке может прятаться слишком много чудовищного. — Если бы он действительно раскрыл нечто громкое и серьёзное, об этом бы уже весь город судачил. — Так может, он только готовился раскрыть, и эти люди похитили его сына? Или он сделал это раньше — десять-пятнадцать лет назад? А теперь этот человек вышел из тюрьмы, и… — Тебе надо смотреть меньше сериалов. — Реальные люди тоже бывают довольно чокнутыми! — Главное, не забывай об этом, когда пойдёшь к оранжерее. И ты уже точно опаздываешь. Энид проверила ногти, ещё раз взглянула в зеркало, зачесала пару прядей и передвинула берет на другую сторону. Наконец она сняла свой полушубок с вешалки, но вместо того, чтобы надеть, стиснула его, как антистрессовую игрушку. Зачем вообще ходить на свидания, если это стоит стольких нервов? — Пожелай мне удачи! — Если он разобьёт тебе сердце, я его прибью.

***

Днём шёл дождь, отчего земля в лесу размылась, и теперь ботинки постоянно увязали в грязи. Надо было взять резиновые сапоги, но кто ж знал, что в «Неверморе» она задержится дольше, чем на пару часов. Надо будет написать домой и попросить выслать вещи: сапоги, дождевик, трекинговые ботинки, могильную лопату, пару канистр с кислотой… Лес сначала посерел, потом потемнел и наполнился шорохами, хрустом и редкими всполохами движения, когда случалось вспугнуть оленя. Животные стремительно проносились между деревьями, разгоняя мелких птиц и мышей. Один раз в кусты метнулась лиса, преследовавшая в палой листве какую-то добычу. Старый дом собраний теперь больше напоминал полуразвалившийся амбар или тот самый нужник, что стоял у нового. Пахло там, наверное, соответственно, но сейчас свежесть дождя и мокрой земли перебивала всё. Неудивительно, что власти махнули рукой на реставрацию — здесь уже не имело смысла что-то спасать. Уэнсдей подошла ближе. Темнота немного скрывала убожество, но она уже понимала, что ловить тут нечего. Только горелое дерево, мусор и… минутку. Не то чтобы она не ожидала обнаружить эти руины обитаемыми: сквоттеры рады всякому жилью. Вот только они редко стараются его облагораживать. Обычно, когда старое убежище разваливается, они просто ищут новое. Тем более из Джерико после первых убийств начали уезжать люди, оставляя дома пустыми. Но здесь явно приложили руку, пускай и не слишком умело. Две стены попытались заделать: где-то прибили доски, где-то — фанерные листы, а некоторые участки закрывали грубо обрубленными кусками дерева. Видимо, у жильца не было возможности обработать их как следует. Однако ему хватило сил и терпения навалить на ветхую крышу брёвен, покрыть их пучками соломы, а сверху накрыть шифером, который наверняка пришлось долго и нудно таскать с какой-то местной стройки. Внутри обнаружился кое-как сложенный из камней очаг, на котором ещё недавно что-то варили. Странно: этот тип додумался стащить шифер и котелок, но на то, чтобы украсть строительную смесь, его не хватило. Тут же находилась импровизированная постель из соломы, старого спальника и одеял. Размах, в отличие от финансов, у человека был: здесь могли бы улечься три таких, как Уэнсдей. Вещь у неё за спиной неторопливо постукивал пальцами. Ему совершенно не нравилось таскаться по грязи и обыскивать лёжку какого-то бездомного. — Это однозначно лучше, чем половина Энид, — негромко произнесла Уэнсдей. — Но знакомиться с хозяином я желанием не горю. Она попробовала прикоснуться к одному из ещё не сгнивших столбов. К стене. Даже покрутила перед Вещью пакет из «Тако Белл», дабы позлить его и скрыть собственное разочарование. — Что? Нет, просто прикосновение не сработает! Уже на выходе, взявшись за одну из створок двери, она вдруг шагнула за границу времени....

***

Откровенно говоря, чего-то подобного ожидать стоило. Пилигримы отнюдь не отличались терпимостью. В историю про День благодарения уже мало кто верил, но ведь людям так приятно обманываться. По крайней мере до тех пор, пока самоубеждение не становится опасным для жизни. — Вещь! Вещь, я видела его! Я… — могу ткнуть директрисе Уимс в лицо тем, что сожгла статую в знак протеста против переписывания истории, а не из личной обиды. — Вещь? Она была одна. И совершенно не там, где впала в транс. Будь это первое видение, Уэнсдей решила бы, что ходит в беспамятстве. Но опыт показывал, что такого не бывает; проблемы Дика и Магнуса из «Дома на берегу» были ей чужды. Однако сейчас она впервые осознала, насколько на самом деле беззащитна в эти моменты. Ведь кто-то за столь короткий отрезок времени смог перенести её от дома собраний прямо к воротам «Невермора»! Уэнсдей поспешно встала. Одежда была в грязи, в волосах запутались иголки и листья, но это казалось мелочью. Она потеряла Вещь. Она подпустила к себе кого-то, кого не следовало. Она могла умереть или стать заложницей и сидеть сейчас в одном подвале с Тайлером, подвергаясь пыткам ради непонятно чего. Перспектива интересная, но только если она предварительно даст согласие. Что-то зашуршало в листве. Постороннему наблюдателю могло показаться, что это котёнок или крыса, но она уже знала, кого увидит. Трудно было описать, какой камень свалился с души. — Вещь! Он подбежал к ней и, кажется, собирался вцепиться в лодыжку, но в последний момент сдержался. Уэнсдей спешно подхватила его на руки. — Ты не ранен? Он был такой же грязный, как она сама, но целый и невредимый. То и дело прерываясь — то на возмущённые ругательства, то на выражение радости от того, что с ней всё в порядке, — Вещь быстро пересказал, как в ночлежку вернулся хозяин и вырубил его одним пинком. Очнувшись и не найдя её рядом, Вещь бросился за помощью в «Невермор», но, к счастью, тут же наткнулся на Уэнсдей. — Он не слишком гостеприимен. И точно знал, куда меня отнести. Нет, это не так очевидно. Я могла быть простым эпилептиком, а не изгоем. Его это не убедило. В конце концов, академия — самое близкое место, где могли оказать помощь. — Да, особенно учитывая, что врач в нашем медпункте бывает раз в три дня. Скажи лучше, ты рассмотрел этого человека? Бездомный как бездомный. Лохмотья, спутанные волосы, грязное лицо. Кажется, довольно высокий, но с земли такими кажутся все. Ну, однозначно выше Уэнсдей. С Ксавье или Уимс сравнивать затрудняется. Наверное, если они встретятся снова, получится узнать. И нет, это не сбежавший Тайлер. — Господи, Уэнсдей, что с тобой?! — Энид, уже одетая в пижаму, подскочила с постели, едва не запутавшись в одеяле. — На тебя напали?! — Ага. Призраки минувшего. — Бледный человек?! Нет, серьёзно, ты в порядке?! Энид попыталась схватить её за руку, чтобы притянуть поближе и осмотреть, но, наткнувшись на тяжёлый предупреждающий взгляд, сделала пару шагов назад. Впрочем, перекрыть поток беспокойства это не помогло: — Ты не ранена? Может, нужен доктор? — Да. — О, не двигайся, я сейчас… — Доктор исторических наук. Который захочет разнести очередной миф о миролюбивых и дружелюбных пилигримах. Энид терпеливо дождалась, пока Уэнсдей примет душ и переоденется, а потом выслушала всю историю про дом собраний, Крекстоуна и пробуждение у ворот — лишь изредка прикрывая рот рукой и хлопая глазами. Неужели она из тех ромашек, что до сих пор верят в сказки про День благодарения? — Ну… — тяжело заключила Энид, когда Уэнсдей закончила. — Тогда хорошо, что его статуя сегодня загорелась. — Лучше и быть не может. Теперь надо выяснить, как всё это связано с недавними убийствами, Тайлером и тем, кто приволок меня обратно в это чудное местечко. И что за Бледный человек? Энид пожала плечами: — Неверморская байка. Про парня, который по ночам бродит по кладбищу. Прости, я знаю, неудачная была шутка. Тебе попался просто бездомный. Мало кому нравится, когда проникают в их жилище. И правда ромашка. — Мало кто готов оттащить тело аж до ворот. — Может, он так хотел сказать: «Не приходи больше»? Ну, сказал. С кем-то другим это прозвучало бы довольно убедительно. Ладно, это подождёт до завтра. А сейчас надо достать ключи и попробовать снова найти Тайлера. Кстати… — Полагаю, твой вечер был не менее удачным? — Мой? — Энид уже забралась под одеяло и потянулась к ночнику, но замерла, словно не сразу сообразив, о чём речь. — А, нет. Аякс так и не пришёл. Надо же. — Ты довольно спокойно говоришь об этом. — А чего убиваться? Зачем мне такой непостоянный дурак. Так и быть, возможно, насчёт «ромашковости» соседки она погорячилась.