Цепи

— Нам нужен план. — Серьезно, Аддамс?! Только сейчас?! Лес подвел их. У старого особняка Гейтсов он резко редел, отчего все хорошо просматривалось на несколько десятков метров. Конечно, им с занятой позиции за небольшой группой деревьев тоже было видно его достаточно хорошо, но возможностей подобраться незаметно практически не осталось. Зато земля была сплошь усеяна мелким кустарником, толстым слоем гниющей листвы и посеревшими, скелетированными остатками папоротников, в которых хорошо было прятать капканы. Кто-то мог бы вляпаться и сейчас, если бы Энид не остановила их, учуяв густой запах металла. — Почему не в самом доме? Или когда кого-то из нас схватят? Думаешь, он тактично подождет, пока… — Ты пошла с нами, чтобы читать мне нотации? Бьянка злобно сверкнула глазами. В сумерках ее белые зрачки выглядели еще более тревожно, чем-то напоминая блуждающие огоньки. Последуешь за ними — и в болоте сгинешь. — Я хочу помочь, но если у тебя изначально не было плана… — Не было, — не стала спорить Уэнсдей. — Потому что не было ни схемы дома, ни информации о системе охраны. — А сейчас она вдруг появилась? Уэнсдей только смерила ее безучастным взглядом. Потом сняла со спины рюкзак и спустила на землю Вещь. — Разведаешь? Только будь осторожен. Он бодро кивнул и исчез в лесной подстилке. Если кто и увидет движение, наверняка примут за недобитую заморозками крысу. Ксавье с сомнением проводил его взглядом. — Слушай, территория довольно большая. Сколько времени ему понадобится… — Пусть прикинет плотность размещения ловушек и поищет дорогу в дом. Поверь, у него достаточно опыта. — Я мог бы нарисовать группу «шпионов»… — Если только потрудишься прорисовать каждому хоть по две извилины. Не торопи события, твой талант понадобится для другого. Вещь вернулся и отрапортировал минут через десять. — Так, про камеры понятно. А датчики движения? Что? И живой охраны тоже нет? Наш доктор либо слишком беспечен, либо слишком самонадеян. — Или он хотел разбираться со своими проблемами один на один, — неуверенно ввернула Энид. — Как благородно, — хмыкнул Аякс. — Сам создал проблему, сам решает ее. Уэнсдей фыркнула; лучше, пожалуй, и не скажешь. — Его решения уже стоили больше двух десятков жизней. Ксавье, ты еще хочешь быть полезным? Он, кажется, порывался сказать что-то романтичное или пафосное, но почти сразу сник. И правильно, выпендриваться своей способностью надо было раньше. Не исключено, что теперь уже поздно. — Что нужно делать? Шпионить его рисункам она бы не доверила, но вот использовать их как саперов — другое дело. Жабы вышли крупные, жирные, размером с заварочный чайник — чтоб хватило веса для активации капканов. Но все равно им иногда приходилось садиться на рычаг по двое, а то и по три; Ксавье водил ручкой по бумаге почти без остановки. — Я надеюсь, блокнот у тебя не последний? — Не держи меня за идиота, Уэнсдей. Временами это довольно непросто. Но вслух она сказала другое: — Это только первое твое незаконное проникновение на территорию. — Здесь у всех первое незаконное проникновение, — услужливо напомнила Бьянка. — Неужели? — на этом разговор затих. Если кого-то угораздило ранним ноябрьским вечером прогуливаться в лесу — кто знает, может и остались в Джерико такие идиоты, — он бы сейчас крайне удивился громкому, почти майскому лягушачьему гулу, да еще и так далеко от ближайшего водоема. Уэнсдей надеялась, что если такие бестолковые гуляки действительно есть, громкий лязг капканов их точно отпугнет. Затаившись, они продолжали наблюдать и вслушиваться в редкое неритмичное лязганье, пока, наконец, крупные серые тельца не замаячили уже у самой ограды. — Давай следующих. Бабочки у него вышли по-настоящему красивые: тонкие, темно-серые, с мягкими широкими, чуть продолговатыми крыльями. Такие могли бы выпорхнуть с чердака ее бабушки, где хранилась антикварная мебель, пара проклятых викторианских картин и шкатулки то ли с демонами, то ли с заточенными душами. Но функция у бабочек была сугубо практическая — закрыть объективы камер видеонаблюдения. Сначала Уэнсдей думала поручить Вещи перерезать кабели, но это могло спровоцировать тревогу. А так, если никто не услышал щелчки капканов, у них чуть более реальный шанс появиться неожиданно. — Готовы? Перебраться через ограду не составило большого труда: мистер Гейтс или кто-то из него недалеких предков захотел не просто частокол из стальных прутьев, а узорчатую ограду. Красиво, конечно, но и забираться по ней — одно удовольствие. Спрыгнув на мерзлую траву с другой стороны забора, их разношерстная диверсионная группа быстро добралась до крыльца у задней двери. — Он тут поджидает кого-то, что ли? — негромко проговорил Аякс, оглядывая оставленные на веранде стол и два деревянных стула. — Адекватные люди летнюю мебель уже после Хэлоуина убирают. — У него монстр в подвале, — нервно напомнила Энид. От волнения она даже выпустила когти, готовясь нападать или защищаться. — Какая тут адекватность. — Ну, мы его стоим, раз лезем этого монстра доставать. Дверь была тяжелая и массивная, но замок поддался непозволитеьно быстро. Уэнсдей спрятала отмычки в карман. Как-то все это слишком просто. Система наблюдения простая, ловушки примитивные, охраны нет. Серийные убийцы обычно так не лажают. Хотя попался же Деннис Рейтер на этой своей куколке. Может, и этот уже расслабился? А может, там западня? Сейчас они войдут и на них набросятся? Ловушку исключать нельзя. — Ну? — Аякс явно нервначал, то и дело поправляяя шапку. — Заходим? Уэнсдей сжала дверную ручку и повернулась к остальным, предупредительно заслоняя собой дверь. — Я пойду первой. Аякс, Бьянка — вы сразу за мной. Если нас ждет западня, попытайтесь нейтрализовать доктора. Энид, Ксавье, вы держитесь сзади… — Я могла бы… — Энид, нет! — резко прервала Уэнсдей. — Не могла бы. Я видела его в действии, ты будешь угрозой не страшнее котенка. — Уэнсдей! — Хорошо. Не страшнее кота. Неприятно, но не смертельно. — А… — А доктор Франкенштейн смог эту гору мышц на цепь посадить, — напомнил Аякс, стиснув запястье подруги. — Она права, Энид. Если мы сможем их нейтрализовать, то отбиваться даже не придется… — А если придется, то нам конец, — мрачно подытожил Ксавье. Хоть сейчас он мыслит реалистично. — Посмотрим. Она открыла дверь и осторожно заглянула в узкий неосвещенный коридор. Сделала два шага вперед, ощущая, как сзади неслышно крадется Бьянка. Тихо. Никого. Ни шагов, ни голосов, ни звона инструментов. У стены стойка с ружьями, но в Вермонте у каждого второго так. Медленно, точно продвигаясь по минному полю, они прошли дальше. — Он… пытался делать ремонт или нет? — негромко проговорила Энид, на последних словах снижая голос до шепота. Лучше поздно, чем никогда. Комната действительно выглядела так, словно ее обустраивали, но забросили на половине. Пол был покрыт новеньким паркетом, но без плинтусов, отчего стыки у стены казались голыми и неаккуратными. Обои были невероятно старыми и выцветшими почти до белизны, а на одной из стен зиял огромный темный прямоугольник; вероятно, раньше там висел пейзаж или семейный портрет. Из мебели был только массивный столик, словно высеченный из одного большого деревянного блока, и три огромных мягких кресла. На одном валялся старый, уже видавший виды шерстяной плед. Он и вычищенный камин, который, тем не менее, явно регулярно топили, были единственными признаками жизни в доме. — Обустроил ровно настолько, чтоб можно было жить и работать. Прагматичный человек. — Он и спит здесь, что ли? — Аякс оперся о спинку одного из кресел. — Они вроде раскладываются… О черт! Плед сполз вниз. Под ним был темный, смазанный, уже почерневший от времени отпечаток руки. Словно кто-то судорожно вцепился в спинку, пытаясь удержаться на ногах. Вокруг него еще можно рассмотреть крохотные красные точки, местами тоже смазанные, а оттого похожие на звезды или крохотные кометы, окружившие гиганский астероид. Если у кого-то из них еще были сомнения, в это мгновение они развеялись окончательно. — Идем наверх? — тихо предложила Энид. — Никого там нет, — покачал головой Ксавье. — Мы бы уже услышали. Аякс нервно покосился на друга: — Это точно твое первое незаконное проникновение? — Да я по шагам могу определить, кто идет, куда и… Уэнсдей прервала их движением руки. Если фильмы ужасов в чем-то и правдивы, так это в том, что большой группе разделяться опасно. А значит, им нужно конкретное направление поиска. — Подстрахуйте, — она коснулась отпечатка. Только бы не длинное видение. Только бы не как тогда в лесу. Только бы… Вечер. Тишина, прерываемая лишь звуком отъезжающей машины. Свет фар. Неподвижное тело на полу. И медленный, мучительный спуск, словно в преисподнюю... Уэнсдей открыла глаза. Прошло не больше секунды-другой — она даже не успела упасть. — Аддамс, о чем ты… — Подвал, — она развернулась и двинулась через всю комнату, восстанавливая маршрут из видения. — Они там. Передвигаемся по той же схеме. Дверь нашлась быстро. Приметная, потому что новая. Металлическая, тяжелая, для самых страшных секретов. И не заперта изнутри. Кажется, попытка побега заключенного доктора ничему не научила. Уэнсдей опустила ладонь на холодную ручку… — Стой, Уэнсдей! — Серьезно, Бьянка, сейчас? Та стиснула ее плечо. — Давай я пойду первой? Ворвусь и нейтрализую его сходу. Предложение, откровенно говоря, было довольно дельное. Но вслух она все равно сказала: — Еще раз: сейчас? И с чего вообще такое благородство? — Мы чего-то не знаем? — донеслось сзади приглушенное хихиканье. У всех, конечно, разная реакция на стресс и способы справляться разные, но Аяксу она порекомендовала бы хорошую затрещину. — Галпин отбивает у тебя каждую девушку, да, старина? А лучше десять. И Ксавье, кажется, согласится ей в этом помочь. — Ты совсем кретин, что ли?! — зашипела у нее над ухом Бьянка. Она, возможно, тоже присоединится к избиению. — Просто так безопаснее. Если за этой дверью кто-то из них, готовый атаковать… — А если у этого кого-то есть защитный амулет? Ладно шериф их за двадцать лет не научился носить, но Франкенштейн вроде парень с мозгами. — С мозгами, но без бдительности, — мгновенно рассудила Уэнсдей. — Хорошо, Бьянка, ты идешь впереди. Аякс, ты за ней. Если он и носит медальон дома, то от твоей шевелюры спасения точно не будет. — Разве что зеркало, — уже без прежнего веселья хмыкнул он, но встал на предложенную позицию. Подозревал, наверное, что она планирует отомстить ему за неуместные комментарии. Правильно делал. Гуськом они двинулись вниз. Но когда в конце лестницы показался белый искуственный свет, говоривший о том, что никакой двери там не было, Бьянка вдруг ускорила шаг и едва ли не вбежала в лаболаторию. — Замри! Стой, где стоишь! — Вибрация ее усиленного магией голоса, казалось, пошлась по старым камням дома до самого фундамента. Смысла скрываться уже не было, и они стремительно рванули следом за ней. Уэнсдей увидела примерно то, что ожидала увидеть: нагромождение медицинского оборудования, папки с бумагами, частоколы пробирок и рабочий стол, заваленный распечатками. Другая, отдаленная часть помещения, была аскетично пустой по сравнению с царящим вокруг хаосом. Голый матрас у стены, маленький кран над сливным отверстием в полу, над ним окно размером чуть больше стандартного кирпича. И пять длинных тяжелых цепей с пустыми кандалами. — Он здесь! — Первой сориентировалась Энид. Вероятно, по запаху. Потому что со стороны двери рассмотреть тело, лежащее на операционном столе, было не так-то просто. Тайлер похудел и осунулся. Волосы у него отросли, превратившись в неаккуратную мохнатую копну. Кожа, невероятно бледная от долгой нехватки солнца, была неравномерно покрыта россыпью разного размера гематом: от крупных, похожих на чернильные пятна на сгибах локтей, до крохотных петехий на боках, груди и животе. Словно над его торсом размахивали кистями с темно-синей и желтой краской. Лодыжки и запястья перетягивали ремни. И, словно этого было мало, на шею ему надели тяжелый ошейник, почти наверняка снабженный электрошоком. — Вот дьявол… Уэнсдей хмыкнула: — Он считал себя богом.