Замок в воздухе

Сюэ Ши не спится. Никак. Совсем. В домике неизменно тихо, порой под плотно смеженные ставни окон забирается сквозняк, слабо гоняя тончайшие шторки белоснежного цвета. Где-то, кажется, шебуршит робко мышь, следуя если не всем, то почти всем трём тысячам правилам; а может, нет её вовсе — так удобнее думать, что ты не одинока. Пару раз дева проваливается в невнятное марево сна, где множество странных голосов и звуков, но снова и снова «выныривает». Крутится. Смахивает одеяло и принимает надлежащую позу для сна, чтобы опять раздражённо проворчать и фривольно перевернуться на правый бок, подтянув ногу к груди. Странное чувство терзает грудь. Просыпается она вовремя для ордена Гусу Лань и слишком рано для привычного режима. Заканчивает приготовления к выходу, надевает белоснежные ученические одежды и после завтрака из риса и овощей совершенно не находит себе места. Идти к брату — значит, нарушить правило (девам ведь нельзя заходить на «территорию» юношей, не так ли?; поощрительны лишь встречи в нейтральных местах?) и лишить Не Хуайсана последней возможности выспаться. Ему будет тяжело перестроиться под местные порядки. В действительности Сюэ Ши подумывала над тем, чтобы в последний раз спуститься в город и всё-таки посетить лавку с веерами. Так как Не Хуайсан оставил свой кошелек в Нечистой юдоли, всё серебро хранилось на сегодняшний день у названной сестры. И хотя не было никаких сложностей в том, чтобы написать главе ордена и попросить выделить средства на непредвиденные расходы, опускаться до подобного сразу после прибытия в Облачные глубины не хотелось. А что касается веера… разве не хороший подарок для первого дня повторного обучения? Сюэ Ши не уверена, что ей разрешат спуститься в город в одиночку. Как и не уверена, что стоит тревожить покой учителя. Как строгий учитель и тот, кому младший брат уж попадал в немилость из-за своей невнимательности и забывчивости, Лань Цижэнь заведомо воспринимался фигурой противоборствующей. Наверняка, узнав о поводе, он строго-настрого запретит совершить задуманное. Но. Либо сами Небожители на стороне Сюэ Ши, либо встретить Второго Нефрита не так уж и тяжело. Одна беда: он не один. Что же. По крайней мере, данное место было знакомо: именно здесь росла мэйхуа, а неподалёку отсюда пришлось попрощаться вчера с Лань Чжанем. Благодаря вчерашней экскурсии Сюэ Ши теперь могла добраться до своей хижины и не просить ни у кого помощи или вовсе шататься как неприкаянный дух в попытке отыскать верное направление. Только вот уместно ли стоять и дожидаться, пока дядя и племянник поговорят? Следует уйти и попытать удачу позднее? — Госпожа Сюэ? Дева от испуга роняет доселе находившийся в руках мешочек с серебром и подпрыгивает от испуга. Оборачивается, натыкаясь на виноватую улыбку Лань Сичэня и заметно расслабляясь. Ей стоит быть внимательнее, а ему — ходить не бесшумно, дабы не довести никого до остановки сердца. Стыд розовыми пятнами целует щёки и острые скулы. Стыд запоздалый, практически неуместный, но упорно расползающийся по всему лицу из-за столь неприглядной картины: со стороны, должно быть, кажется, что она следует по пятам за Лань Ванцзи и учителем, как преступница. И, что хуже, свидетелем выступает Лань Сичэнь. — Прошу прощения. У меня не было намерения напугать вас. — Я… ничего страшного, — поклон, — это моя вина. Прошу прощения. Почему он смотрит через плечо и улыбается чуть более… тепло? Сюэ Ши заставляет себя опять обернуться и уважительно поздороваться с учителем и Лань Ванцзи. Всё равно бессмысленно делать вид, что ничего особенного не происходит. Напротив, ежели попадаешься с поличным, необходимо держаться увереннее. Словно так и задумано. Потребовалась лишь одна бессонная ночь, чтобы прийти к выводу о том, что известный (со слов брата) своей холодностью и отстранённостью Второй молодой господин Лань ничуть не надменный. Сюэ Ши привыкла общаться с юношами и взрослыми мужчинами, чей нрав был суров, но сердце пылало праведным огнём. Названный старший брат и по совместительству глава ордена Цинхэ Не являлся ярким тому примером, как и ученики, с которыми приходилось выходить на ночную охоту. Для себя Сюэ Ши выучила: все люди разные. А если они и делятся, то исключительно на хороших и плохих. — Эта дева просит прощения, — обращается к Лань Цижэню и Лань Чжаню, — что выставила себя в дурном свете. Сюэ Чэньин искренне раскаивается. Лань Цижэнь удовлетворённо кивает, поглаживая бородку: — Орден Цинхэ Не… — Всё верно. — Ты заплутала? Если бы. Сюэ Ши незаметно закусывает щёку изнутри. Положение шаткое, весьма щепетильное. Если улыбку старшего из знаменитых братьев можно ощутить кожей, то ничего не выражающее выражение Лань Чжаня достаточно увидеть, бросив короткий взгляд на бледные поджатые губы. — Благодаря великодушию Лань Чж… — она спешно исправляется, — Второго молодого господина мне удалось увидеть многое в день прибытия, дабы иметь некое представление о расположении ученических хижин. И сегодня эта ученица поняла, что ей было необходимо кое-что приобрести в городе, если подвернулась бы такая возможность. Памятуя о правилах пребывания приглашённых учеников в Облачных глубинах, эта надеялась встретить какого-нибудь из старших учеников, не ведая, уместна ли просьба данного рода и стоило ли тревожить учителя из-за такой мелочи. — Всё необходимое имеется в достатке и здесь, — важно замечает Лань Цижэнь. Лучше рубить до конца правдой, не так ли? — Конечно, учитель. Тем не менее, эта хотела бы сделать небольшой подарок брату и попросить кого-нибудь из учеников сопроводить её. Лань Сичэнь делает шаг вперёд, отчего оказывается в зоне видимости. Непоколебимый, держащий руки сцепленными в замок за спиной, он выступает своего рода громоотводом и питает снисхождение. Иначе зачем ему мягко вступаться, апеллируя известными как минимум троим присутствующим фактами: — Госпожа Сюэ, — произносит он, мимолётно удерживая зрительный контакт, — и Ванцзи познакомились на последней ночной охоте, где участвовали многие ордены, дядя. — Хм, вот как. Похоже, главному страху А-Сана что-то да известно о той злополучной ночной охоте. И славно, если сугубо положительный отрезок, в коем не фигурируют два юных заклинателя в перепачканных кровью, слюнями твари, также землёй одеяниях. Сюэ Ши предпочитает держать планку перед старшим поколением и не бросать лишние тени на родной орден. Пальцы слегка подрагивают. Неужели желание спуститься в город настолько дерзкое? Мужчина внезапно обращается к племяннику: — Ванцзи, я могу доверить тебе это? Удивительно. Юноша, который пугает младшего брата немногим меньше, чем учитель Лань, выражает согласие.

***

— Не серчай, молодой господин. Уже скоро отправимся обратно. Внимательный золотистый взгляд заставляет улыбнуться ещё шире. После неловкой ситуации с учителем Лань, которая разрешилась поразительно быстро и, как думалось, без негативных последствий, Сюэ Ши испытывала практически детский восторг из-за ранее кажущихся несбыточными ожиданий. Второй Нефрит ордена Гусу Лань смиренно сопроводил до города. Ни единым словом, ни единым жестом не выказал своё нежелание (впрочем, желание тоже — но это иное!) находиться здесь и спокойно на вопрос: «Какой веер нравится больше тебе, господин?». Ну и что, что ответом было: «Выбери тот, что нравится тебе»? Главное ведь результат. Довольный получением прибыли торговец кладёт веер с изображением певчей птички на тонкой веточке в деревянный футляр и с неподдельным ликованием забирает увесистый кусочек серебра. Кого не порадуют продажи ранним утром? А уж если проданный товар один из самых дорогих — вдвойне приятно. — Ты же не сердишься, Лань Чжань? — ловко засунув покупку в мешочек цянькунь, Сюэ Ши вровень идёт с сопровождающим её юношей, — Не считаешь эту недостойную наглой? Прилипчивой до невозможности? — Нелепость. — Отчего же «нелепость»? Потому что я попросила тебя проделать такой путь ради веера, или потому что предположила, что тебя могло это разозлить? Или то, что я прилипчивая? Лань Чжань глядит внимательно, ровно, сколько времени занимают два новых шага, а затем вновь смотрит перед собой. Идеальная осанка — ни один мускул не дрогает под взором отчего-то порядком расслабившейся в его компании заклинательницы. А ведь у него есть полное право злиться на вынужденную прогулку за пределы Облачных глубин и за излишний шум. Приставучей и поистине назойливой Сюэ Ши себя не считает. Правила приличного для девы поведения ей привиты по умолчанию, хотя, несомненно, до дев из благородных семей и рождённых в ордене ей очень далеко. Однако душевной открытости и стремлению наладить связи не из корысти, а из исключительной симпатии к тому или иному человеку, — с лихвой. Лань Ванцзи — как раз из данной категории людей. — Послушай, — начинает она, — если у тебя были планы, а я их нарушила, извини. И если веду себя слишком назойливо, дай знать. — Мгм. …С другой стороны, согласие может означать: «Если ты станешь невыносима, я укажу на это»? На том камне точно есть правило, гласящее о том, что нельзя лгать или лицемерить. Да и Лань Чжань производит впечатление одного из последних людей не земле, кто будет не просто скрывать свои истинные чувства, а именно облачать их в кожу из приятной лжи. И пусть брат ничуть не преувеличивал, рассказывая о холодном выражении лица и отстранённом поведении лучшего ученика Лань Цижэня, правда оказалась более многогранна. За внешней холодностью скрывался юноша, кто готов был проявить терпение и снисходительность. Поэтому Сюэ Ши поясняет: — В моём ордене мне удалось подружиться преимущественно с шисюнами. Сколько себя помню, ведущее количество времени я проводила с братом или в компании учеников дагэ. Оттого в прошлом году, когда А-Сан обучался у вас, мне было действительно тоскливо без наших бесед и шуток. Спасали письма, — невольно теребит пальцами рукав, — Как правило, мои друзья говорят больше меня. С тобой же всё иначе, но это мне и нравится в тебе, так что… Лань Чжань, ты меня слушаешь? Или мне лучше закрыть рот, чтобы не мешать? Он останавливается. Сюэ Ши приходится немного задрать голову, чтобы мимолётом поймать чужой взгляд. Для девы она довольно высокая — по крайне мере, не как образцово трогательная, хрупкая и низенькая красавица с фарфоровой кожей, глазами феникса и пухлыми губами цвета спелой вишни, — но всё равно по сравнению с Лань Чжанем объективно ниже. Творческое чутьё подсказывает: если пока не в столь широких масштабах, то в будущем девушки будут мечтательно вздыхать по Второму молодому господину из ордена Гусу Лань и таять от его внешней холодности. Воистину, исключительный зимний красавец. — Лань Чжань? — Не мешаешь. В груди теплеет, но Сюэ Ши с напускной хитростью уточняет: — Совсем-совсем не мешаю? — Мгм. — Ни капельки не раздражаю? — Когда задаёшь глупые вопросы. — Значит, гэгэ не выступит против предложения стать друзьями? Или это тоже глупый вопрос? Лань Чжань аж весь вытягивается как по струнке. Чтобы с привычной интонацией заключить: — Бесстыдница. И пойти дальше. Сюэ Ши закрывает ладонью губы в надежде не расхохотаться, как по-настоящему бесстыжая заклинательница без базового знания правил поведения. Всё дело в том, что лаконичные фразы Лань Чжаня воспринимаются как нечто уморительное, в некотором значении и вовсе безопасное. И потому что по натуре своей Сюэ Ши не обидчива и «закалена» шутками, тем не менее, не несущими в себе злобу или истинную жажду мало-мальски поддеть. Всё-таки многие благородные девы по натуре своей ранимы… А она в первую встречу представилась Лань Чжаню в виде грязной оборванки, вдобавок ко всему весьма неуклюжей. Назвала имя меча, не подумав, что благовоспитанный адепт из Облачных глубин имя не способен оценить «по достоинству». На каком уровне стоит Бичэнь, а на каком — Тинниньдэ? Небеса свидетели — Сюэ Ши ценит своё духовное оружие. Но всякому живущему не помешает мыслить здраво и опираться на разные точки опор. Именно так удаётся узреть истину. — Лань Чжань, позволь угостить тебя. — Нет нужды. — А я настаиваю, — Сюэ Ши по привычке (выработанной благодаря брату) берёт Второго Нефрита под руку и тянет к торговкам с локвами. Старше обоих заклинателей на пару лет или вовсе годящиеся в матери, они тотчас расхваливают каждая свои корзинки с сочными плодами. Однако Сюэ Ши выбирает ту, у которой корзина не то чтобы большая, зато локва на вид весьма привлекательная. Лань Чжань напряжен, но, так или иначе, вырываться не спешит и несогласие словами через рот не выражает. К тому же, силы несоизмеримы: при желании он, как один из самых сильных заклинателей своего поколения, с лёгкостью сумел бы вырваться из посредственной хватки посредственной заклинательницы ордена Цинхэ Не. — Тётушка, подайте нам вот эту. — У вас отличный вкус, молодая госпожа, — воркует женщина, лукаво поглядывая на невозмутимого Лань Чжаня, кто стоически терпит смешки прочих торговок и рыночную возню, перебиваемую голосящими вдалеке петухами. — Что есть, того не отнять. Сюэ Ши беззвучно хватает губами воздух, когда кисть с длинными красивыми пальцами мягко отталкивает её руку и передаёт оплату. Не спрашивает: «Сколько с меня, тётушка?». Будучи сестрой временами забывчивого Не Хуайсана, а также привыкшая заботиться хоть в какой-то мере об учениках своего ордена, относись это к «подать сосуд с водой» или «принести тряпицу да лекарственные травы», она привыкла к иному. Принимать заботу от старших по возрасту. — Лань Чжань, так нельзя! Это предназначалось тебе, между прочим, — Сюэ Ши вынуждена перейти на бег, дабы не отстать от спутника. И она готова поклясться, что где-то между строк молчания прячется «не бегай», «веди себя прилично», «не шуми». Но ежели данная часть дорожки фактически находится над водой, поэтому местами скользкая, они пока ещё не на территории Облачных глубин. Пока что можно побыть поистине назойливой и шебутной. — Молодой господин, вы что, игнорируете меня? Внимаете исключительно тому, чему желаете внимать? И зачем это вы всучили локву мне, ежели предназначена та для вас? — нарочито не унимается дева, поддразнивает, — Молодой господин, удостойте эту Сюэ Ши своим почтенным вниманием!..

***

Подъём по широкой лестнице вдоль пологой скалы они преодолевают на своих двоих, почти играючи. Сюэ Ши уж точно, невзирая на «ношу» в виде на треть опустевшей маленькой корзины с локвой. — Лань Чжань, ну попробуй штучку. — Нет. — Своей холодностью ты вносишь смуту в наши дружеские отношения. Ты всего-навсего не хочешь испробовать локву или не любишь? — Не хочу. Дева кивает сама себе, прижимая несчастную корзину под мышкой одной рукой, а второй весело размахивая. Не в её привычке излишне кривляться, однако сегодня многое течёт вразрез устоявшимся правилам и привычкам. Самонадеянно полагать подобное, но ей кажется, что юношу, не высказывающего ничего против дружбы, и впрямь не тяготит её присутствие. Не купил ли Лань Чжань локву, чтобы настолько продуманным способом заставить умолкнуть? До входа в Облачные глубины остаётся всего ничего. С завтрашнего утра из-за учёбы будет уже не до ребяческих выходок, да и ровесники из прочих орденов обязаны явиться до сегодняшнего заката. Знакомство с соучениками, домашние задание и практические занятия — всё это займёт кучу времени. Не упоминая уж явное разделение территории для дев и юношей, когда встречаться получится лишь на «нейтральных» точках. Поэтому нужно ловить момент. — Отлично, мы на шаг ближе к взаимопониманию. Тогда что тебе нравится? Давай, я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечать? Нет, лучше так: ты задаёшь один — потом я беру на себя один. — Мгм. — Какой твой любимый цвет? — Белый. Короткие пряди из-за дуновения ветра неприятно лезут в глаза. Сюэ Ши поправляет волосы, жалея, что одной ленты маловато, чтобы удержать причёску и при капризной погоде выглядеть опрятно. Молчание затягивается из-за её возни. Но вскоре ситуация с тишиной проясняется: ответ на следующий — немой вопрос от Лань Чжаня — дева даёт после молчаливого выжидательного взгляда. Пожалуй, со Вторым Нефритом едва ли не каждый ощутит себя болтуном: — Мне нравится красный и зелёные цвета, Лань Чжань, хотя белый тоже весьма неплох. Просто для меня данный цвет непрактичен, ибо я совершенно не умею носить светлые одежды. Постоянно пачкаюсь: то на рукаве оставлю маленькую, но всё-таки ж кляксу от туши, то на ночной охоте случится несчастье… О, кстати, Лань Чжань! Про самый-самый важный вопрос я чуть не забыла. От любопытства почти распирает изнутри. Удалось выяснить, что после неловкого личного знакомства Лань Ванцзи не возненавидел «за шутку» заклинательницу из Нечистой юдоли. Да, отсутствие сильной неприязни он подтвердил без давления. Однако важной оставалась иная сторона вопроса касательного той злополучной ночной охоты. Что первым делом пришло на ум столь аккуратному и педантичному человеку, как Лань Чжань? Наверняка изящно движущийся в низине и выслеживающий монстров в своих кристально белый одеяниях, он слышал весь тот ненужный шум. Конечно, впоследствии он не посмеялся и великодушно поднял Тинниньдэ. Не сдерживал смех или презрительную усмешку — таковых не было вообще. Но чужая душа — потёмки. Даже цвета чистейшего снега. — Что ты желаешь узнать? — Когда мы увиделись впервые, что ты подумал? А-Сан и ты были знакомы с прошлого года, поэтому я имею в виду себя. Что ты обо мне подумал, Лань Чжань? Глаза в глаза. Какова вероятность, что Сюэ Ши не мерещится, а на это изумительное, словно высеченное из нефрита, лицо ложится тень трогательного смущения? Совсем уж проницательной себя Сюэ Ши не назвала бы, однако касательно Лань Чжаня у неё имелось предчувствие славное — и оно оправдывалось в полной мере. Стоило только привыкнуть получше, всё-таки изучить вкусы другого человека. Водить дружбу с кем-то вне ордена, к которому принадлежишь, — важно. Не по причине полезности заведения новых связей, выгодных знакомств. Нет, потому что надо иметь представление о всём (или практически обо всём), что творится в мире; кто как живёт и чем дышит. — Если для тебя важно, — начинает Сюэ Ши, как бы побуждая к взаимной откровенности, — в свою очередь, для меня важно стать другом такому заклинателю, как ты. Не подумай дурного, Лань Чжань. Вероятно, ты сталкивался с людской непорядочностью, подхалимством, так что справедливо заподозришь неладное в моих намерениях, так как нам обоим известно о повторном обучении моего брата, коего я безмерно люблю… Но моё предложение о дружбе продиктовано вовсе не жаждой какой-либо выгоды. Скорее, ежели и есть в том выгода, то благая: с твоей помощью и беря тебя в пример, А-Сану и мне удастся достичь желаемых результатов. Девиз нашего ордена: «Через самосовершенствование — к силе». Я интерпретирую его чуть иначе, и в моём понимании, нам следует идти за людьми, кто лучше нас. За кем необходимо тянуться. Но!.. — вздох и наполовину обречённое уточнение, — Ты же понимаешь меня, Лань Чжань? — Да. Так ли это? Отчего при таком раскладе меж бровей его залегает складка, а ладонь сжимает ножны до побелевших костяшек? Ей видится то, чего нет в действительности? Сюэ Ши чересчур много воображает из себя? Следует не воображать из себя невесть кого, ибо безродная собака безродной и останется навек? У неё нет комплексов. У неё есть знание: «Не кровная — названная младшая сестра Главы ордена и такая же названная старшая сестра для потенциального следующего главы Цинхэ Не». — Я желаю быть тебе другом, ведь ты кормишь меня локвой и заставляешь говорить без умолку. Она невольно закусывает изнутри щёку от собственной шутки, что обязана разрядить помрачневшую атмосферу. Проверяет реакцию. Складка разглаживается, но хватка не слабеет. — Лань Чжань, — теперь без тени шутки, — твоё общество мне приятно, потому что ты — это ты. И если мы друзья, вовсе не значит, что я попрошу тебя помогать мне или брату на занятиях, в случае непреднамеренных проступков — смягчать наказания. Моё предложение о дружбе продиктовано симпатией — с тобой приятно говорить, даже если ты молчишь, а я не замолкаю. …На вершине лестницы — неподалёку от них, пусть из-за ракурса пока не видны источники звука, — доносится множество голосов. Очень похоже на разгорающийся спор именно там, где располагается главный вход в Облачные глубины. Посему нетрудно предположить, кто именно виновен в нарушении идеальной природной тишины: ветряной беготни, птичьих песен или стука упорного дятла. Однако.       «Орден Ланьлин Цзинь не знает манер?».       «Незачем сваливать вину на наш орден, коли сами в ответе за то, что не можете рассчитать время и заранее позаботиться о ночлеге! Инцидент на постоялом дворе — приятнутые за уши обвинения, а если проще: вздор от юньмэнцев, коим некого винить, кроме самих себя!». Сюэ Ши луково смотрит на своего спутника и приподнимает бровь, мол, понимаешь? Жаль, правая рука занята, в левой веер вынимать неудобно. Не может быть, чтобы Лань Чжань не знал о грядущем браке между Цзинь Цзысюанем и Цзян Яньли. — Полагаешь, дойдёт до драки? Я слышала, что дева Цзян и наследник Цзинь сосватаны родителями, но о чувствах там и речи нет. Верно, правду говорят. — Сплетничать запрещено.