Искупление машин

      В ту ночь холод забирался под одежду, лип к пальцам, замораживал дыхание в горле. Люди даже не думали совать нос на улицу. Однако нашлось двое смельчаков, которые решились переночевать в холодном каменном гараже.       Мише тогда было всего пятнадцать. Отец дал ему ключи, строго-настрого запретив водить туда девочек и всё, что было бы связано с чем-то порочным. О, ну какие подружки! У юного Миши была только одна страсть – роботостроение.       Вместе с его другом Димой Орловым они сидели за импровизированным столом из шин и доски под жёлтым, усталым светом лампы, которая моргала каждый раз, когда ветер бил в стену. Миша, поджимая ноги под себя и кутая нос в шарф, приваривал части схемы. Рядом с ним с таким же интересом за работой наблюдал Дима, пряча руки в карманах кожаной дублёнки.       – Думаешь, заработает? – донимал вопросами друг, не отводя глаз.       – Сто процентов! В тот раз не получилось, потому что сварил детали плохо. Я ж говорил: в перчатках неудобно, а ты всё: надень да надень! – отвечал Миша.       – Схему собрать – собрал, а пальцы, вон, все отморозил.       Пальцы действительно все были красные, почти не двигались. Но Миша ни о чем не жалел. Закончив со схемой, он продемонстрировал сам механизм. По столу запрыгал маленький металлический человечек, смешно перебирая ножками из гаек. Подметал пыль, тараторил: «Да будет чистота!» – и в этом писке было что-то почти живое.       Дима засмеялся.       – Ну и ерунда! С твоими талантами ты можешь ядерную бомбу собрать, а ты игрушки собираешь, – проговорил он, выключая человечка.       – Мне ещё учиться и учиться, я только начал программированием заниматься… Сам знаешь, до этого только с отцом в цеху машины собирал.       Орлов снял варежки – дорогие, кожаные – и дал их Мише, чтобы тот наконец согрел руки. А сам сжал кулаки поглубже в карманных, чтобы у самого не застучали зубы.       – Тебя ждёт большое будущее. Нужно быть только поувереннее и понаглее, – он ухмыльнулся. – Мир принадлежит нахалам. А ты мягкий.       – Ничего не мягкий! Доброта и милосердие спасут этот мир, так мне всегда говорила бабушка, – парировал Миша, растирая ладони и выдыхая ледяной пар. – Понимаешь, я хочу сделать этот мир лучше, чтобы мой отец мог не стоять за станком по двенадцать часов пять дней в неделю за гроши, убивая здоровье, а заниматься тем, что ему по душе. Я вижу, как люди горбатятся. А ради чего? Ради выживания, не жизни.       Дима слушал, не перебивая. Не знаю, что тогда было в его голове, но, кажется, он понял эту юношескую блажь.       – Ладно, ты делай этот мир лучше, а я обеспечу нам безбедную старость. Договор?       Миша улыбнулся – его всегда забавляла эта экономическая жилка друга. Он протянул руку в ответ Диме в знак согласия.       – Мы станем богами этого мира! – торжественно произнёс он.       – Слишком пафосно, – смеясь, сказал Миша.       – Зато честно!       Орлов тогда не солгал. Он обеспечил и безбедную старость, и сделал нас богами.