Искупление машин

      Я не люблю глупых людей. Нет, наверное, вернее сказать, что я не люблю людей. До сих пор они мне доставляли больше хлопот, чем помощи:       – Милая Настя, – я искренне старался выдавить вежливость. – Напомни, как ты закончила университет?       Круглая Настенька пугливо вжала плечи и быстро захлопала ресницами:       – С красным дипломом.       Я хищно улыбнулся, забирая у неё из рук пульт и выводя на голограмму её чертёж. Просто гениально! Она решила удивить москвичей, которых с двадцатых годов балуют всевозможными инновациями, новой веткой метро – не подземная, не наземная, а, чёрт её дери, воздушная!       – Отличница, объясни мне: где мы её запустим? Раз. Два – как ты собралась удерживать воздушную подушку при порывах ветра выше восьми метров в секунду? И три – ты вообще понимаешь, что этот проект стоит дороже, чем вся существующая сеть метро?       Настенька молчала, поправляя рукава мерзко-пёстрого свитера. Эта полноватая девушка была начальником отдела инноваций, который последнее время только и делает, что занимается ерундой. Она вдруг подняла на меня глаза, полные слёз, и посмотрела так, будто я собираюсь её уволить. Что, кстати, прекрасная идея. Я не сводил с неё взгляда:       – Не реветь! – скомандовал я. – Я задаю очевидные вопросы. Не так ли, Дмитрий Сергеевич?       Всё это время он молча сидел рядом, прикрыв рот ладонью. Орлов даже дёрнулся, когда я к нему обратился:       – Ну, если доработать… – протянул он.       О, не стоит играть в хорошего и злого полицейского. Я знал этот тон: он прекрасно понимает, что проект глупейший, но отношения с отделом портить не хочет. Играет доброго. Я сел на стул, сжимая трость в руке до боли. Настя смотрела то на меня, то на Орлова с надеждой. Я повернулся к нему, всем видом намекая, что ему тоже следует принять участие.       Вздохнув, он учтиво проговорил:       – Анастасия Фёдоровна, прежде всего, действительно успокойтесь. Михаил Афанасьевич прав: этот проект слишком дорогой и такой же необоснованный. Прежде чем утверждать проект, следует иногда думать головой, – закончил он, ласково улыбнувшись.       Я сдержал порыв смеха. Нет, два плохих полицейских. В нос ударил запах пота, исходивший от Насти — бедняга совсем переволновалась. Я подал ей бумажный платок из коробки на столе, чтобы она утёрла тушь с лица, и сказал:       – Отделу передайте: если они не начнут работать, я полностью передам их полномочия искусственному интеллекту. Он с генерацией идей справляется лучше. А теперь идите.       – Я уволена? – дрожащим голосом спросила она.       – Пока нет, – сказал я.       Настя, торопливо перебирая ножками, ушла. Мы с Орловым молча переглянулись, как бы обсудив эту сцену. Он поправил галстук и подошёл к окну:       – Удивительно, что люди толпами ещё не бегут от нас, – сказал Орлов.       – Незаменимых нет. Я никого не держу, – сказал я, прокручивая макет ветки метро.       – Тебя заменить было бы сложно, – вдруг сказал он, оборачиваясь.       Я пожал плечами. Полагаю, что да. А может, где-то сидит человек ещё более сообразительный и гениальный. Мне показалось странным это замечание. Я промолчал – это не требовало ответа.       – Ты не скучаешь по тем временам, когда работал самостоятельно? Без сотни сотрудников, без меня. Только ты и чертежи, – спросил Орлов, вставая у меня за спиной.       – Это было так давно, что уж и не вспомнишь, – ответил я, чувствуя тяжёлый парфюм. – Пожалуй, тогда мне было даже проще. Не приходилось людям объяснять их ошибки. В честь чего тебя пробило на ностальгию?       Я обернулся, ожидая увидеть насмешливое выражение лица. Но вместо этого Орлов был серьёзен и спокоен.       – Не знаю. Вижу, как ты много нервничаешь, – он выдержал паузу: – Тот ли путь мы выбрали?       Меня начали утомлять эти разговоры. Он хотел похлопать меня по плечу, но я увернулся.       – Уже поздно думать об этом, – сказал я, смахивая голограмму. – Меня всё устраивает.       Я ответил быстро, почти машинально. Мы оба знали, что это не так, но Орлов не стал спорить, а я не хотел объяснять. Прочистив горло, я сказал:       – Если больше нет вопросов, ты можешь идти. Мне нужно работать.       – Ты прав, – Орлов направился к выходу, но вдруг остановился. – Знаешь, заходи ко мне как-нибудь. Посидим, как в старые добрые. До «Мира». До бесконечной работы. До… ты понял. Мне этого не хватает.       Я прищурился, пытаясь уловить подвох, но не смог. Орлов казался впервые за долгое время искренним.       – Посмотрим, – бросил я и увлёкся чтением первого попавшегося отчёта.       Орлов ушёл. Я не видел ни одного слова, ни одной цифры. Выдохнув, принялся читать с самого начала.       Работа региональных отделений… Моя головная боль. Если бы мы могли открыть заводы в Сибири, я был бы счастлив. Но другие наши партнёры считают это экономически невыгодным — основное производство должно быть в Москве и области. Этот отчёт меня порадовал: оптимизация внедряется в регионы, сокращая отставание от столицы. Этого мы и хотели. Совсем скоро люди избавятся от рутины.