Мамины гены и папина карта или то как все оплачено Берманом

Кими неторопливо шел по безупречно чистому, блестящему, словно зеркальному полу Галереи, в котором красиво отражались неоновые вывески. На нем был тот самый мягкий кашемировый шарф, подаренный Оливером, и теплое пальто благородного светлого оттенка. Девятнадцатилетний омега чувствовал себя на удивление спокойно и умиротворенно. Сложные университетские зачеты на этой неделе наконец-то закончились, и теперь Кими просто наслаждался редкой возможностью побыть наедине со своими мыслями, никуда не торопясь. Его целью сегодня был бутик Prada. Кими уже достаточно давно присматривал себе новую, качественную сумку-тоут из их фирменной, знаменитой своей долговечностью структурированной кожи Saffiano. Его старый студенческий рюкзак окончательно перестал вписываться в элегантные повседневные образы, а для учебы в университете требовался строгий, вместительный, но при этом утонченный аксессуар. В такую сумку должны были без труда помещаться его новый графический планшет, подаренный Оливером, пара рабочих тетрадей, ноутбук и личные мелочи. Зайдя в залитый мягким, теплым светом зал бутика, пахнущий легким изысканным парфюмом, Кими подошел к стеллажу с новыми поступлениями. Он придирчиво и внимательно рассматривал лаконичные сумки, оценивая их форму, жесткость каркаса и матовые оттенки. В его голове в этот момент невольно всплывали тихие, но такие важные наставления папы Джорджа, которые тот давал ему еще в детстве перед огромным позолоченным зеркалом:  «Кими, сумка это не просто функциональная вещь для переноски учебников или документов. Это твое лицо в обществе, твоя визитная карточка. Она должна быть безупречной, идеально держать форму и заявлять о твоем высоком статусе и безупречном вкусе еще до того, как ты решишь открыть рот и заговорить». Кими мягко улыбнулся этим воспоминаниям, аккуратно ведя кончиками пальцев по безупречным швам одной из черных сумок. В этот момент в его кармане коротко и мягко завибрировал телефон. Кими достал его и почувствовал, как сердце сладко пропустило удар, едва он увидел на экране имя своего альфы. Оливер: Кими, ты где? Я закончил все свои дела. Хочу тебя забрать. Кими быстро, с легкой улыбкой на губах набрал ответ, чувствуя, как от одного лишь лаконичного сообщения Оливера на душе мгновенно разливается приятное, согревающее тепло: Кими: Я в Prada в Галерее. Выбираю сумку для университета. Ответ от Оливера прилетел буквально в ту же секунду, заставив Кими тихонько рассмеяться: Оливер: Буду через пять минут. Ничего не покупай без меня. Омега покачал головой, убирая телефон обратно в карман пальто. «Ничего не покупай без меня» — в этой короткой, собственнической фразе был весь Оливер. Его заботливый, оберегающий характер просто физически не позволял ему оставаться в стороне, когда дело касалось комфорта, безопасности или капризов его омеги. За два года их тайных, скрываемых от родителей отношений Кими привык к этой черте Оливера, находя в ней высшую степень уюта и подтверждение своей исключительности. Ровно через пять минут, как и было обещано, изящный стеклянный колокольчик над тяжелой деревянной дверью бутика тихо звякнул, и в зал уверенным шагом вошел Оливер. Высокий, широкоплечий, в своем безупречно сидящем темно-сером кашемировом пальто, он выглядел невероятно статно и мужественно. В его непослушных темных кудрях запутались крошечные, блестящие капли дождя, а от самой его сильной фигуры веяло приятной свежестью осеннего ветра и тем самым безумно родным, успокаивающим ароматом. Стоило Оливеру заметить серебристую макушку своего омеги среди стеллажей, как его лицо озарила мягкая, теплая улыбка, а взгляд мгновенно потеплел, наполняясь безграничной, почти осязаемой нежностью. —Привет — негромко произнес Оливер, сокращая расстояние между ними всего в два широких шага. Он абсолютно естественно, по-хозяйски уложил свою большую, теплую ладонь на поясницу Кими, слегка прижимая его к своему горячему боку. На глазах у вежливых консультантов бутика это выглядело как обычное дружеское приветствие двух близких людей, но парни прекрасно знали, насколько интимным был этот жест на самом деле. —Привет, Оли — Кими доверчиво прижался к его плечу буквально на одну короткую секунду, незаметно вдыхая его запах —Ты быстро. —Я летел к тебе через весь центр, нарушая все мыслимые скоростные лимиты Милана — тихо улыбнулся Оливер, переводя свой внимательный взгляд на полку, перед которой стоял Кими —Ну и на каком варианте остановился мой принц? Кими указал пальчиком на элегантную, структурированную сумку-тоут из жесткой черной кожи Saffiano с лаконичным металлическим треугольным логотипом Prada на лицевой стороне. Она выглядела строго, дорого, минималистично и невероятно стильно. —Вот эта — мягко сказал он —Она идеального размера, и кожа у нее очень прочная. Не поцарапается, не мнется в суматохе, да и мой новый ноутбук вместе с твоим планшетом поместятся туда без проблем.  Оливер не просто понимающе кивнул. Он, как настоящий, ответственный альфа, сразу же активно включился в процесс выбора. Он сам взял сумку в руки, проверил надежность и прочность крепления кожаных ручек, лично заглянул внутрь, оценивая количество удобных отделений, качество замков и плотность внутренней шелковой подкладки. Ему было важно убедиться, что Кими действительно будет комфортно носить свои вещи каждый день.  —Действительно отличный выбор, милый — заключил Оливер, возвращая сумку консультанту, который вежливо ждал в стороне —Нам, пожалуйста, вот эту модель. И упакуйте её как следует, в подарочную коробку — закончив говорить, Оливер абсолютно привычным, спокойным движением полез во внутренний карман своего пальто за черной платиновой картой. Кими, заметив это знакомое движение, поспешно перехватил его руку за запястье, пытаясь остановить: —Оли, постой. Сумка действительно дорогая. Я могу оплатить её сам, правда. Папа перевел мне на этой неделе более чем достаточно денег на все мои учебные расходы и капризы. Оливер на секунду замер. Он медленно повернул голову к Кими и посмотрел на него тем самым непреклонным, мягким, но безумно заботливым и властным взглядом, против которого у омеги никогда в жизни не было аргументов. На безымянном пальце правой руки Оливера под шерстяным рукавом пальто на долю секунды тускло и тепло блеснуло их тайное кольцо из серебра. —Кими, послушай меня — тихо, но очень веско, низким бархатистым голосом произнес Оливер, накрывая ладонь Кими своей большой, горячей рукой и мягко убирая его пальцы от своего кармана —Я твой альфа. И обеспечивать тебя, заботиться о твоем комфорте это моя прямая обязанность, моя привилегия и мое огромное личное удовольствие. Я хочу, чтобы каждый раз, когда ты будешь брать эту сумку в руки в университете, ты помнил, что её купил для тебя я. Понял? В его голове в этот момент отчетливо, как нерушимая заповедь, отозвались строгие слова отца, Макса Ферстаппена: «Омега, одетый и полностью обеспеченный тобой, это твоя личная гордость, твоя мужская победа. Никогда, слышишь меня, никогда не позволяй ему тратить свои деньги, когда ты находишься рядом. Ты альфа, ты должен молча и уверенно давать ему всё самое лучшее, ограждая от бытовых трат». Кими смущенно, но безумно счастливо и нежно улыбнулся, послушно убирая свой кошелек обратно. Спорить с Оливером в такие моменты было не только бесполезно, но и, признаться честно, Кими безумно нравилось это. Оно дарило ему то самое детское чувство абсолютной безопасности, которое он привык видеть в отношениях своих родителей.  Оливер оплатил покупку за секунду, и консультант с вежливым, почтительным поклоном передал им большой, тяжелый брендовый пакет. Проходя мимо сияющего стеклянного стенда с аксессуарами у самой кассы, Кими вдруг резко замер, его глаза восторженно округлились.  —Оли, посмотри! — восторженно, полушепотом произнес Кими, указывая аккуратным пальчиком на витрину —Какие они милые! На бархатной подставке лежали очаровательные, очень стильные парные брелоки-шармы ручной работы. Они были выполнены из высококачественного полированного титана и белого золота. Один брелок представлял собой изящную, минималистичную фигурку маленького серебряного лисенка с крошечными сапфировыми глазками, а второй, стилизованную фигурку грозного, но безумно милого полярного волчонка из темного матового металла с глубокими черными бриллиантами вместо глаз. Они выглядели невероятно эстетично, благородно и дорого. Но самым волшебным и символичным было то, что внутри этих металлических фигурок были скрыты крошечные, мощные магниты. Стоило поднести лисенка и волчонка друг к другу на расстояние пары сантиметров, как они с тихим, приятным и очень мягким металлическим кликом соединялись в единое целое, буквально утыкаясь друг другу в бока.  —И вправду очень милые — с теплой улыбкой согласился Оливер, мгновенно считывая намек. Волчонок и лисенок это было так похоже на них самих —Давай возьмем их тоже. Оливер мягко приобнял Кими за плечи, слегка подталкивая его в сторону просторного выхода из бутика —Ты пока подожди меня у выхода. Я быстро оплачу эти и приду к тебе. Кими послушно кивнул и послушно отошел к дверям, кутаясь в свой теплый кашемировый шарф и с улыбкой наблюдая, как Оливер что-то быстро обсуждает с консультантом у кассы. Альфа расплатился за брелки, забрал их в отдельной маленькой бархатной коробочке и через минуту уже стоял рядом с Кими, довольно улыбаясь. Выйдя из теплого бутика под прохладные своды Галереи, парни не удержались. Они сразу же достали свои новые аксессуары из упаковки, чтобы прикрепить их. Кими с тихим трепетом повесил изящного серебряного лисенка на металлическую молнию своей новой новенькой сумки Prada, а Оливер аккуратно закрепил темного волчонка на тяжелом кольце с ключами от своего спортивного автомобиля. Они на секунду остановились посреди пассажа и поднесли ключи Оливера к сумке Кими. Металлические фигурки мгновенно среагировали на притяжение и с тихим, чистым кликом соединились вместе, словно обнимаясь. Кими счастливо, звонко рассмеялся, его глаза заблестели от искренней детской радости. Это был их новый, маленький, абсолютно незаметный для бдительных родителей и посторонних глаз символ того, что они неразрывно принадлежат друг другу, где бы они ни находились. —Подожди, это еще не всё — мягко улыбнулся Оливер, и на его губах заиграла загадочная, безумно нежная улыбка. Он запустил руку во внутренний карман своего кашемирового пальто и достал оттуда еще одну коробочку, маленькую, квадратную, обтянутую фирменным текстурным шелком Prada. Кими удивленно приподнял бровь, косясь на неожиданный подарок с легким подозрением и одновременно с непреодолимым любопытством. —Оли? Что это? — спросил он, затаив дыхание —Мы же вроде бы купили всё, что планировали. —Открой и сам узнаешь — тихо ответил Оливер, протягивая коробочку омеге.  Кими аккуратно взял её из теплых пальцев альфы. Сняв крышку, он буквально замер на месте, а его сердце пропустило сильный, восторженный удар. Внутри, на черном бархатном ложе, покоился изысканный, невероятно красивый браслет. Он был выполнен из благородного желтого золота восемнадцати карат. Тонкое, но прочное плетение якорной цепочки ласкало взгляд своей безупречной полировкой, а в самом центре браслета красовалась изящная, лаконичная подвеска в виде культового треугольного логотипа Prada, покрытого благородной черной эмалью, идеально сочетающейся с золотой оправой. Браслет выглядел дорого, строго и безумно элегантно. Увидев это, Кими был в самом настоящем шоке. Он удивленно, не веря своим глазам, посмотрел на Оливера, чье лицо сейчас светилось от искренней любви и теплоты. —Оли... он же просто невероятный... — прошептал Кими, чувствуя, как к горлу подступает ком нежности —Но когда ты успел? —Я увидел его на витрине рядом с сумками, пока ты разговаривал с консультантом — мягко признался Оливер, делая шаг ближе к своему омеге —Я сразу подумал, что было бы здорово подарить тебе его. Этот золотой оттенок просто идеально будет смотреться на твоем запястье, оттеняя кожу. И я не смог пройти мимо. Кими лишь счастливо улыбнулся. Не заботясь о том, что они находятся в общественном месте, Кими порывисто бросился прямо в объятия своего альфы. Оливер тихо, бархатисто рассмеялся, мгновенно среагировав. Он крепко перехватил Кими за талию своими сильными руками, прижимая его хрупкое тело к своей широкой груди. Кими быстро, но невероятно сладко и горячо поцеловал Оливера в губы, безмолвно вкладывая в это прикосновение всю свою огромную благодарность и любовь.  —Спасибо тебе, Оли... Ты просто сумасшедший — прошептал Кими прямо ему в губы, прежде чем отстраниться. Омега с трепетом достал золотой браслет из коробки и аккуратно застегнул его на своем левом запястье. Он действительно смотрелся на его руке просто идеально, благородно поблескивая в теплом свете витрин Галереи и прекрасно гармонируя с его кашемировым кремовым шарфом. Они продолжили свою неспешную прогулку по старинному пассажу. Оливер уверенно нес большой и довольно тяжелый пакет с новой сумкой Prada, совершенно не замечая его веса, а своей свободной, горячей рукой крепко, переплетая пальцы, держал Кими за руку. Под рукавами их пальто пальцы парней были прочно сомкнуты, и Кими то и дело ощущал, как их тайные одинаковые кольца из белого золота соприкасаются друг с другом, напоминая о нерушимой двухлетней связи. Вдруг, завернув в один из более уединенных, тихих и темных проходов Галереи, где свет уличных фонарей был более приглушенным, а прохожие почти не встречались, Кими резко остановился. В самом углу, за массивной мраморной аркой, сиротливо притаилась старинная, винтажная фотобудка из темного лакированного дерева. На её крыше красивым, мягким неоновым светом горела розовая вывеска: «Фотографии за 1 минуту». Глаза Кими мгновенно загорелись безумным, по-детски радостным восторгом. —Оли! Пошли сделаем фотографии! — воскликнул он, буквально прыгая на месте от нетерпения и дергая Оливера за рукав его серого пальто. Оливер удивленно приподнял свои темные брови, с улыбкой глядя на этот внезапный порыв своего омеги: —В фотобудке?  —Да! — Кими упрямо потянул его к деревянной кабинке, не принимая никаких возражений. —Подумай сам: мы уже целых два года вместе, а у нас до сих пор нет ни одной нормальной совместной фотографии! Мы постоянно шифруемся, прячемся от родителей. А здесь... здесь нас абсолютно никто не увидит! Пожалуйста, Оли! Всего парочку фотографий, это займет от силы пять минут!  Против этой умоляющей, невероятно искренней улыбки своего мальчика Оливер устоять не мог при всем желании. Он лишь обреченно, но безумно счастливо вздохнул и послушно последовал за Кими. Они быстро зашли внутрь кабинки, и Оливер плотно задернул за ними тяжелую, бархатную штору глубокого бордового цвета, полностью отрезая их маленький мир от прохладного осеннего Милана. Внутри фотобудки мгновенно воцарилась интимная, теплая и безумно уютная атмосфера. Пространство на удивление оказалось довольно просторным для винтажного автомата. На стене висело небольшое овальное зеркальце в позолоченной раме, а прямо под ним на полочке была разложена целая куча забавного реквизита для съемок: огромные разноцветные очки, дурацкие шляпки, усы на палочках и блестящие пластиковые короны. Кими мгновенно оживился. Он с веселым смехом схватил со стола огромные круглые очки с ярко-желтыми стеклами и быстро нацепил их на Оливера, поправляя его темные кудри. Себе же на голову омега водрузил забавную, слегка кривую серебряную корону с розовыми блёстками. —Так, у нас есть ровно четыре кадра! — взволнованно прошептал Кими, наводя пальцем настройки на сенсорном экране автомата. —Оли, приготовься и не вздумай строить свое серьезное личико! Три, два, один... Вспышка! На первом кадре они просто глупо, безумно мило и искренне дурачились. Кими забавно наморщил свой аккуратный носик и кокетливо показал в объектив камеры язык, а Оливер, громко смеясь, состроил грозную, шутливую гримасу, показывая пальцами «рожки» прямо над короной своего омеги. В тесной кабинке эхом зазвучал их чистый, звонкий и такой счастливый смех. Вспышка! Для второго кадра Оливер решил сменить тактику. Он отложил пакет с покупками на пол, мягко притянул Кими к себе и крепко, собственнически обнял его со спины, утыкаясь подбородком в его плечо. Кими доверчиво, с блаженной улыбкой откинул голову назад, на плечо своего альфы. Они оба тепло и открыто улыбались прямо в объектив. На их руках, которые они соединили на груди Кими, под светом встроенной лампы отчетливо, невероятно красиво и символично поблескивали одинаковые золотые кольца, символ их тайного, нерушимого двухлетнего брака, о котором знал только этот объектив. Вспышка! Атмосфера внутри кабинки стремительно менялась. Воздух между ними становился горячим, электрическим, пропитанным концентрированными запахами спелой вишни и свежего кедра. Вспышки камеры словно вырывали их из реальности, оставляя наедине с их скрытой страстью. Для третьего кадра Кими быстро сорвал с Оливера смешные желтые очки, нацепил их себе на нос, а на голову альфы надел огромную широкополую соломенную шляпу с ромашкой на боку. Оливер подыграл, приобняв Кими за талию и наклонившись к нему, словно преданный рыцарь перед своей королевой. Кими задорно смеялся, прижимаясь к его груди, а Оливер не сводил с него влюбленного взгляда. Вспышка! Оливер медленно повернул голову к Кими. Его темный, потяжелевший взгляд опустился на губы омеги. Он аккуратно, невероятно бережно обхватил лицо Кими своими большими, горячими ладонями, приподнимая его подбородок вверх и заставляя посмотреть себе прямо в глаза. Кими замер, его дыхание перехватило, а пальцы инстинктивно сжали лацканы пальто Оливера. Золотой браслет Prada на его запястье тихо звякнул, соприкасаясь с пуговицей.  Вспышка!  Их губы встретились в тот самый момент, когда камера сработала в третий раз. Поцелуй был сначала мягким, трепетным, словно Оливер пробовал его на вкус, но уже через секунду он перерос в глубокий, обжигающий и невероятно страстный союз. Оливер углубил поцелуй, его язык уверенно скользнул в рот Кими, лаская его и заставляя омегу сладко, прерывисто застонать прямо ему в губы. Руки Оливера спустились на талию Кими под пальто, собственнически сжимая её и прижимая хрупкое тело вплотную к своей горячей груди.  Вспышка! Четвертый кадр запечатлел пик их страсти. Оливер продолжал целовать его жадно, горячо, до умопомрачения, полностью растворяясь в вишневом плену своего омеги. Кими крепко зажмурил глаза, его пальцы мертвой хваткой вцепились в лацканы пальто Оливера, удерживая его ближе, утягивая еще глубже в этот сладкий омут, где не существовало никаких запретов, секретов и строгих родителей. Когда автомат наконец тихо пискнул, сигнализируя об окончании съемки, они медленно, нехотя отстранились друг от друга. Их дыхание было рваным, частым, губы горели от поцелуев, а на щеках Кими играл яркий, красивый румянец. Оливер нежно провел большим пальцем по его влажной губе, поправляя сбившийся кремовый шарф. —Это... это были лучшие кадры в моей жизни — тихо улыбнулся Кими, пытаясь восстановить дыхание. —Абсолютно согласен — выдохнул Оливер, целуя его в лоб. Они вышли из кабинки, и через полминуты из специального отсека выкатилась теплая, глянцевая лента с четырьмя фотографиями. Парни склонились над ней, рассматривая результат. Снимки получились невероятно живыми, контрастными и безумно романтичными. Особенно последние два, где их поцелуй выглядел так интимно и жарко, что у Кими снова сладко сжалось сердце. Оливер аккуратно разрезал ленту пополам. —Этот кадр оставляем себе — прошептал Кими. — Все оставляем. — Нет, первый я отдам тебе, второй положу в сумку, третий… —А четвертый? Кими задумался, затем хитро улыбнулся: —Четвертый спрячем там, где родители точно не найдут. —У тебя есть такое место? — Конечно. Я же сын Джорджа. Оливер рассмеялся и уткнулся носом в его волосы. Кими прикрыл глаза, наслаждаясь теплом и привычной близостью. За пределами фотобудки они были всего лишь двумя студентами, двумя друзьями, случайно зашедшими сделать несколько смешных снимков. —Знаешь — тихо сказал Кими —Иногда я думаю, что хочу рассказать им. Оливер сразу стал серьезнее. Его руки по-прежнему лежали на талии омеги, но объятия стали осторожнее. —Родителям? —Да. Мы вместе уже два года. У нас есть кольца. Мы знаем друг друга всю жизнь. И всё равно каждый раз приходится делать вид, будто ты просто мой лучший друг. —Я знаю. —Джордж всё равно догадается. Он слишком наблюдательный. —А Макс заметит раньше него — тихо сказал Оливер —Он уже несколько раз смотрел на мою руку. Кими резко повернулся к нему: —Ты думаешь, он знает? —Не знаю. Возможно, подозревает. Но если узнает, я сам с ним поговорю. —А с Алексом? —С Алексом тоже. Кими немного расслабился и снова устроился рядом. Ему нравилось, что Оливер не отшучивался и не отмахивался от сложных разговоров. Он мог быть терпеливым, мягким, но в важных вопросах оставался твердым. —Ты не боишься? — спросил Кими. —Боюсь — честно ответил Оливер —Но я всё равно выберу тебя. Они вышли из Галереи на улицу, где дождь уже окончательно прекратился, оставив после себя свежесть и блестящие отражения огней на мостовой. Оливер нес пакет с покупками, а его правая рука была надежно переплетена с рукой Кими. Омега доверчиво прижимался к плечу Оливера, вдыхая его запах, и думал о том, что его жизнь, это идеальная, самая красивая сказка. И пусть их кольца и фотографии пока оставались тайной, Кими точно знал, что рядом с Оливером он всегда будет самым любимым и самым защищенным омегой во всем мире. 

********

Миланский вечер за высокими окнами роскошной виллы Макса и Шарля дышал сырой осенней прохладой, но внутри дома царила атмосфера абсолютного, ослепительного уюта. Просторная столовая, оформленная с безупречным вкусом Шарля, была залита мягким, теплым светом массивной хрустальной люстры. Её грани отражались в идеально отполированной поверхности дубового обеденного стола, на котором выстроилась парадная серебряная посуда и хрусталь. В воздухе витали умопомрачительные ароматы: запеченная утка под янтарной апельсиновой глазурью, пряный трюфельный ризотто, свежий домашний хлеб и легкие, едва уловимые нотки дорогого красного тосканского вина. Джордж и Шарль не виделись несколько месяцев из-за бесконечных разъездов и семейных дел. Их долгожданное воссоединение на пороге виллы было невероятно шумным, эмоциональным и по-театральному драматичным, в лучших традициях двух самых утонченных омег паддока. Они обнимались так, словно их разлучили в глубоком детстве, и тут же принялись бурно обсуждать всё на свете. —Шарль, дорогой! Прошел буквально целый век! — восторженно говорил Джордж, изящным движением поправляя безупречные лацканы своего светлого пиджака —Ты выглядишь просто ослепительно. Эта вилла... боже, терасса восхитительна! Но наши мальчики... это просто возмутительно. Они совсем забросили нас из-за этой своей учебы!  —О, Джорджи, не говори! Я полностью согласен! — со смехом вторил ему Шарль, увлекая гостя к столу —Нагрузка в университете в этом семестре какая-то сумасшедшая. Оливер целыми днями пропадает на своей инженерии, ночует у себя в квартире и заходит к нам раз в месяц если повезет! Чертит какие-то безумные схемы даже по ночам, а Кими, как я слышал, завален сложнейшими проектами по дизайну. Мы просто обязаны были собрать всех за одним столом, чтобы они хотя бы вспомнили, как выглядят их родители! Алекс и Макс стояли чуть поодаль у камина. Алекс с мягкой, любящей улыбкой наблюдал за своим омегой, готовый в любой момент прийти на помощь, если Джордж решит разразиться слишком длинной тирадой о падении нравов в современном дизайне. Макс, излучающий абсолютное, спокойное превосходство, лениво покачивал бокал с вином, тихо переговариваясь с Алексом о деталях предстоящих гоночных тестов. Между ними давно царило то самое молчаливое мужское понимание, которое не требовало лишних слов. Для Кими и Оливера этот ужин был настоящим, тщательно спланированным прохождением по минному полю. Они успешно скрывали свои отношения целых два года. Два года невероятного, сладкого и бурного счастья, о котором не знала ни одна живая душа. Сегодня им предстояло сыграть свои лучшие роли «просто хороших университетских друзей, которые иногда пересекаются на переменах». Они сели друг напротив друга. Кими выглядел безупречно: светлый свитер тонкой вязки, слегка растрепанные волосы и легкая полуулыбка. На его запястье под длинным рукавом скрывался золотой браслет Prada с черной эмалью, подарок Оливера, сделанный всего пару недель назад. Оли сидел прямо напротив него в строгом темно-синем пиджаке. Он выглядел абсолютно спокойным, но его инстинкты, отточенные двумя годами безраздельного владения этим чудом, сейчас работали на пределе возможностей, он игрался с салфеткой, складывая ее в причудливые формы, делал все лишь бы делать вид будто нечего не происходит.  Разговор за столом тек плавно и непринужденно. Алекс увлеченно рассказывал смешную историю о том, как они с Джорджем пытались перевезти огромную винтажную вазу из Парижа, а Шарль со смехом перебивал его, делясь своими кулинарными экспериментами. Но постепенно внимание Макса Ферстаппена, с его феноменальной, хищной гоночной концентрацией на микродеталях, переключилось на собственного сына. Макс, слегка прищурив свои острые глаза, начал молча наблюдать. Он заметил то, что обычный человек никогда бы не разглядел за пеленой светской беседы. Его сын действовал на абсолютном, глубинном автопилоте, подчиняясь инстинктам защитника и собственника. Он незаметно, плавным движением руки подливал прохладную воду в бокал Кими еще до того, как омега успевал об этом подумать или потянуться к кувшину. Он аккуратно, используя приборы, пододвинул к Кими тарелку с трюфельным ризотто, точно зная, что он обожает именно этот вкус. А когда Алекс слишком активно взмахнул руками, рассказывая историю, плечи Оливера инстинктивно и незаметно напряглись, словно он был готов в ту же секунду закрыть собой Кими от любого резкого движения.  —Интересно... — подумал Макс, пряча понимающую ухмылку в бокале с вином. Вскоре к молчаливому наблюдению Макса присоединился и Джордж. Его феноменальное зрение и детективная интуиция мгновенно уловили странную динамику. Джордж заметил, как его обычно гордый, неприступный и довольно капризный сын, который дома мог устроить трагедию из-за неправильно заваренного чая, рядом с Оливером становился поразительно мягким, послушным и расслабленным. Кими не вредничал, не вздыхал, он просто доверчиво принимал заботу Оливера как должное. Каждые несколько минут их взгляды пересекались через стол, горячие, тайные, наполненные скрытым электричеством. Макс и Джордж на секунду переглянулись. В глазах Макса плясали веселые, дразнящие искорки, а Джордж подозрительно прищурился, изящно пригубив вино. Оба молчали, но напряжение в воздухе гостиной медленно, но верно начинало сгущаться. Развязка наступила, когда Кими потянулся через стол, чтобы передать Шарлю соусник с клюквенным соусом. Широкий рукав его светлого свитера слегка задрался, обнажая изящное запястье и тонкие пальцы. И в этот момент под ярким, безжалостным светом хрустальной люстры ослепительно блеснуло лаконичное серебряное кольцо на его безымянном пальце, с тонкой гравировкой в виде переплетенных нитей. Взгляд Джорджа, тренированный годами оценки ювелирных украшений, мгновенно намертво зацепился за этот блеск. Он опустил свой бокал на стол с тихим, но очень отчетливым стуком, заставив Алекса прервать свой рассказ на полуслове. —Кими, дорогой... — медленно, с легким прищуром произнес Джордж, не сводя глаз с руки сына —Какой интересное колечко у тебя на пальце. Я раньше его не видел. И... подожди-ка —Джордж медленно перевел взгляд на другую сторону стола, где Оливер как раз держал бокал с водой —Оливер, у тебя на правой руке... точно такое же кольцо, та же тончайшая гравировка в виде нитей... Как любопытно. Неужели в Милане открылся какой-то новый тайный клуб?  За столом мгновенно воцарилась звенящая, гробовая тишина. Кими буквально заледенел на месте, его пальцы судорожно сжали фарфоровый соусник, а на щеках начал медленно проступать пунцовый румянец. Сердце омеги забилось где-то в районе горла, а в голове панически закричал внутренний голос: «Мы попались! Папа нас убьет!». Но Оливер не зря был сыном гонщика. Его реакция в экстренных ситуациях была молниеносной. Он непринужденно, с самой обаятельной и спокойной улыбкой опустил бокал и перехватил инициативу, демонстрируя железное хладнокровие : —Ах, эти кольца? — легко рассмеялся Оливер, небрежно поправляя манжету пиджака —Да, вы очень наблюдательны, они действительно абсолютно одинаковые. Это сейчас безумный, невероятно популярный тренд у нас в университете. Так называемые «кольца академической солидарности» или просто «кольца дружбы». Их сейчас носят практически все студенты на наших факультетах, кто вместе работает над сложными курсовыми проектами или готовится к сессиям. Символ того, что мы одна команда, поддерживаем друг друга и делим все трудности учебы пополам. Мы купили их три неделе назад в ювелирном отделе у кампуса, когда наконец-то сдали ту сложную презентацию. Очень забавная студенческая традиция. Джордж медленно откинулся на спинку своего стула, плавно покручивая ножку бокала тонкими пальцами. На его лице играла вежливая, но безумно подозрительная и скептическая улыбка: —Надо же... «Кольца солидарности», высшей пробы с эксклюзивной итальянской гравировкой. Какая... необычайно требовательная и финансово обеспеченная нынче пошла молодежная дружба. В наше время, помнится, дружбу скрепляли простыми фенечками из разноцветных ниток, которые рвались через неделю, правда, Шарль? —О да, абсолютно! — весело и очень простодушно отозвался Шарль, который действительно ничего не заподозрил, будучи увлеченным десертом —Но это же так безумно мило! Мальчики поддерживают друг друга во время стресса, это замечательно! Оливер всегда был очень заботливым другом. Джордж ничего не ответил Шарлю, но его глаза превратились в два сканирующих лазера. Он медленно перевел взгляд на Макса Ферстаппена. Макс в ответ лишь едва заметно покачал головой, пряча широкую, издевательскую ухмылку в своем бокале. Альфа явно забавлялся этой неумелой попыткой сына выкрутиться из ситуации. Они оба, и Джордж, и Макс, не поверили ни единому слову Оливера, но решили пока не устраивать допрос с пристрастием прямо за обеденным столом, решив подождать более удобного момента. Шарль и Алекс, устроившись поудобнее в своих креслах, с азартом спорили о дизайне нового моторхоума для будущих гоночных тестов. Шарль с присущей ему монегаскской экспрессией доказывал, что минималистичный итальянский мрамор и пастельные тона, это будущее эстетики паддока, в то время как Алекс со смехом парировал, что гонщикам после тяжелых сессий нужен уют теплого британского дуба и мягкие диваны, а не холодный музейный лоск.  Оливер, сидевший чуть поодаль, слушал эти дебаты с мягкой улыбкой. В столовой было действительно тепло от камина, и альфа решил расслабиться. Абсолютно естественным, привычным жестом он расстегнул пуговицы своего темно-синего пиджака, снял его и небрежно накинул на спинку свободного стула. Оливер даже не подозревал, какую роковую ошибку он только что совершил. Кими в этот момент как раз увлеченно поддерживал разговор с Алексом и Шарлем. Омега, унаследовавший от своего папы Джорджа любовь к красивым вещам и архитектуре, горячо защищал идеи Шарля о мраморе. Он говорил быстро, увлеченно, активно жестикулируя своими изящными руками с тонкими запястьями, на одном из которых мягко поблескивал новый золотой браслет Prada. И в процессе этой бурной жестикуляции, доказывая очередное преимущество пастельных тонов, Кими случайно, слишком сильно размахнувшись, задел локтем висящий на спинке пиджак Оливера. Тяжелая дорогая ткань пиджака резко качнулась. Внутренний карман, который Оливер забыл застегнуть, приоткрылся... и из его шелкового недра плавно, бесшумно словно в замедленной съемке, выскользнула длинная, глянцевая лента из фотобудки. Она сделала красивую, дразнящую петлю в воздухе, блеснув под светом хрустальной люстры, и мягко приземлилась прямо возле стула Шарля. Лицевой стороной вверх. В идеальном, кристально чистом фокусе. Шарль, заметив краем глаза упавший предмет, не медля ни секунды, из чистого любопытства протянул руку и поднял ленту. Кими мгновенно замолчал на полуслове, его фраза про «архитектурный баланс» оборвалась на самой высокой ноте. Его рот так и остался приоткрытым, а глаза округлились до размеров чайных блюдец. На его лице отразился такой первобытный, чистый ужас, словно перед ним только что материализовался призрак. Оливер, заметивший краем глаза падение их главного секрета, судорожно дернулся вперед всем телом, пытаясь накрыть полоску ладонью или хотя бы наступить на нее ботинком, но... было слишком поздно. Пальцы Шарля уже крепко держали глянцевую бумагу. За столом воцарилась просто космическая, гробовая и невероятно тяжелая тишина. Слышно было только, как в камине с тихим щелчком потрескивают дрова. —Какая прелесть! — искренне восхитился Шарль, умиленно рассматривая первые две фотографии, где парни глупо корчили рожицы —Оливер, ты с Кими фотографировался? Почему не показал? Это же так мило! Настоящие друзья. —Что ж, весьма... академично — протянул Алекс, с легкой улыбкой присоединяясь к Шарлю и заглядывая в снимок через его плечо. На лице старшего альфы появилось очень странное, подозрительное выражение —Наверное, это часть того самого проекта по «визуальной коммуникации» в университете, о котором вы нам все уши прожужжали? Оливер обреченно закрыл лицо ладонью, тихонько и очень выразительно застонав сквозь пальцы. Кими пунцовел с каждой секундой. Краска стыда заливала его шею, щеки, уши, которые теперь горели адским пламенем, а его пальцы судорожно и безжалостно комкали край его светлого свитера, готовые порвать дорогую шерсть. —О, боже, Алекс, посмотри! — Шарль ткнул пальцем во второй кадр. — На их руках крупным планом сверкают те самые «кольца студенческой солидарности», про которые Оливер нам рассказывал! Идеальный ракурс, просто безупречная демонстрация командного духа! Какая у вас сильная дружба, мальчики! Джордж, который в этот самый момент как раз делал неторопливый, изящный глоток дорогого белого вина, услышав это, громко, на всю столовую поперхнулся. Он отчаянно закашлялся, прижимая салфетку к губам, пока Алекс заботливо хлопал его по спине. Шарль удивленно охнул, наконец-то разглядев третий кадр, и испуганно прикрыл рот ладошками. Его глаза округлились от внезапного, шокирующего осознания. —Это... университетский проект — быстро, севшим от волнения голосом попытался оправдаться Оливер, делая последнюю, глубоко безнадежную попытку спасти их репутацию. —Проект? — медленно, с непередаваемой иронией переспросил Макс Ферстаппен. Он медленно повернул голову к сыну, и на его губах заиграла та самая фирменная, хитрая ухмылка.  —Да — упрямо кивнул Оливер, хотя его уши уже тоже начали розоветь —По визуальной коммуникации. Мы исследовали... эмоции в кадре. Джордж наконец-то перестал кашлять. Он со стуком опустил бокал, забрал фотополоску из рук застывшего Шарля. Он внимательно, сканирующим взглядом профессионального детектива изучил первый кадр, где Кими показывал язык, а Оливер изображал грозного волка. —Очень интересная визуальная коммуникация — сухо, со своей фирменной аристократичной строгостью произнес Джордж —Чрезвычайно глубокое исследование эмоций. Особенно третий кадр... где вы, судя по всему, делитесь микробами через безумно страстный поцелуй взасос Кими со стоном бессилия просто сложил руки на столе и уткнулся в них лицом, полностью закрывая свою серебристую голову от этого позора. Ему хотелось, чтобы прямо сейчас под виллой разверзлась земля. Оливер лишь тихо, тяжело вздохнул, понимая, что они попали окончательно и бесповоротно. Отпираться дальше было глупо. —А четвертый кадр вообще, судя по всему, посвящен теме «необходимость срочно сообщить родителям об своих отношениях» — добавил Джордж, пронизывающим взглядом смотря то на лежащего Кими, то на притихшего Оливера. — Потому что это мало похожа на учебный план по экономике медиарынков. Макс спокойно, с абсолютно расслабленным видом забрал снимок из рук Джорджа, внимательно посмотрел на него, оценивая ракурс, и одобрительно кивнул: —Хороший кадр. Оливер, подбородок выше в следующий раз держи. Если уж целуешь своего омегу, делай это уверенно, как настоящий Ферстаппен. —Макс! — возмущенно прикрикнул на него красный Шарль. —Что? Я просто оцениваю композицию и технику — Макс невинно пожал плечами, а затем перевел уже серьезный, проницательный взгляд на сына —И как давно это продолжается? —Два года — твердо и прямо ответил за них обоих Оливер, беря лежащего рядом Кими за руку под столом и крепко сжимая его пальцы, давая омеге столь необходимую поддержку. —Два года?! — переспросил Джордж, окончательно сходя с ума от такой цифры. Его идеальный мир семейной честности только что дал огромную трещину. Он резко повернулся к сыну —Два года ты молчал?! Кими! Почему ты не сказал нам раньше? Мы что, похожи на монстров? Кими медленно, виновато поднял голову со стола, его щеки всё еще горели пунцовым румянцем. Он посмотрел на папу Джорджа самыми жалобными, умоляющими глазами омеги: —Я хотел! Правда, папа, я очень хотел... Но... я просто ждал подходящего момента. Алекс Албон не выдержал и громко, искренне рассмеялся на всю столовую, качая головой : —Подходящего момента, Кими? — сквозь смех переспросил Алекс —И какого же? Вы ждали, пока Оливер случайно не придет к нам на семейный ужин с вашей совместной ипотекой и свидетельством о рождении троих внуков? Или вы планировали раскрыть карты на вашей свадьбе, представив Оливера как «очень хорошего университетского друга»? —Макс! Ты видел?! Ты видел это?! — восторженно закричал Шарль, окончательно выходя из оцепенения. Он бурно зааплодировал, буквально сияя от счастья —Они действительно вместе! Наш мальчик и Кими! Два года! Господи, они целуются! Я знал! Я чувствовал это сердцем! Макс, быстро доставай кошелек, с тебя сто евро! Я выиграл этот спор! Макс Ферстаппен лишь громко, во весь голос расхохотался, откидываясь на высокую спинку стула и доставая из кармана брюк кожаный портмоне. Он выудил оттуда хрустящую купюру в сто евро  и похоже даже больше, и с улыбкой отправил её через весь стол Шарлю. Кими и Оливер непонимающе, в полном шоке переглянулись. —Сто евро? Спор? — растерянно спросил Оливер, переводя взгляд со своего довольного отца на радостную папу —То есть... вы знали? Всё это время? —Конечно мы знали, балбес! А ты думал, что вы гении конспирации? — усмехнулся Макс, пригубив вино —Ты вспомни, как ты вел себя по отношению к Кими, когда вы были еще детьми? Ты же от него не отлипал ни на секунду. —А в детском саду? — подхватил Шарль, сияя от гордости —А в школе? Оливер, тебе напомнить, что ты натворил в седьмом классе с тем бедным альфой, который посмел дернуть Кими за его волосы? Я уверен, у этого несчастного парня до сих пор фингал под глазом не прошел и развилась стойкая фобия британских гонщиков! Вы были неразлучны. Мы еще тогда поняли, что между вами рано или поздно что-то да будет — Шарль быстро встал со своего места, его домашние тапочки мягко зашуршали по паркету. Он подошел к парням со спины и с бесконечной нежностью опустил свои ладони на плечи Оливера и Кими, слегка сжимая их —Поэтому мы просто безумно рады, что вы наконец-то решились нам обо всем рассказать! Пусть даже таким... оригинальным способом через карман пиджака — Шарль ласково наклонился и крепко обнял Кими, целуя его в макушку —Я так рад! Так рад! Кими, мальчик мой, теперь ты официально член нашей семьи. Ты, конечно, и до этого им был, но теперь ты официальный зять нашего дома! Тот самый человек, который наконец-то заставит Оливера убирать свои гоночные ботинки из коридора и складывать вещи в шкаф! Я так за вас рад! К ним тут же подошел Алекс. Он тепло, по-отцовски потрепал обоих парней по головам, взъерошив укладку Кими, и крепко сжал плечо Оливера. —Два года... Вы действительно заставили нас ждать целых два года, чтобы мы наконец-то смогли официально, с чистой совестью отпраздновать ваш прекрасный союз! — с мягкой улыбкой сказал Алекс. Он подошел к Оливеру, который наконец-то решился полностью убрать руку от лица, и крепко, по-мужественному похлопал его по плечу, безмолвно принимая его как зятя. Макс и Джордж остались сидеть на своих местах, наблюдая за этой трогательной семейной сценой. Джордж медленно повернул голову к Максу. Его взгляд мгновенно стал ледяным, строгим и почти пугающим, истинный Джордж, когда дело касается защиты его семьи. —Если с моего сына из-за твоего золотого мальчика упадет хоть одна крошечная слезинка — медленно, с расстановкой произнес Джордж, глядя Максу прямо в глаза —Я лично подожгу всю твою виллу в Монако, Ферстаппен. И ты прекрасно знаешь, что у меня хватит на это связей и упорства. Макс лишь лениво усмехнулся, абсолютно не испугавшись угрозы. Он встретил взгляд Джорджа с полным спокойствием уверенного в себе альфы: —Мой сын с самого детства прекрасно знает, как нужно бережно заботиться, баловать и ухаживать за омегами. Я лично вбил это в его голову. Так что твоему Кими достался самый лучший, самый надежный в мире альфа. Можешь спать спокойно, свекр. —Я на это очень сильно надеюсь — высокомерно, но уже заметно мягче съязвил Джордж, пряча довольную улыбку. Оливер, чувствуя, как напряжение окончательно покидает комнату, тихо и безумно облегченно улыбнулся. Он крепче сжал ладонь Кими под столом. —Ну... ладно — произнес Оливер, глядя на родителей —Раз уж наш секрет раскрыт... Пожалуйста, пообещайте нам одну вещь. Пообещайте, что вы не начнете планировать нашу свадьбу прямо завтра утром. Мы хотим закончить семестр. —О, дорогой мой! — восторженно защебетал Шарль, мгновенно доставая свой телефон из кармана под громкий, единодушный хохот Макса и Алекса —Какой «завтра утром»?! Мы начнем планировать её прямо сегодня ночью! Джорджи, у меня есть контакты просто потрясающего, гениального флориста в Монако, мы обязаны прямо сейчас обсудить общую концепцию! —Полностью согласен, Шарль! — Джордж мгновенно забыл про свою строгость. Он с чисто детективным азартом придвинул свой стул вплотную к Шарлю, заглядывая в экран его телефона —Сейчас в тренде изысканные белые пионы с глубокими sapphire-blue акцентами под цвет камней на украшениях Кими. И нам обязательно нужна вилла на озере Комо... Кими устало, мучительно застонал, снова роняя голову на сложенные руки на столе. Оливер лишь тихо вздохнул, но на его губах играла самая счастливая и нежная улыбка, которую он адресовал своему отцу. Их двухлетняя тайна наконец-то была раскрыта. Больше не нужно было прятаться, шифроваться, удалять фотографии и придумывать глупые оправдания про «кольца солидарности». Вместо страха внутри Кими и Оливера разливалось такое огромное, теплое и безграничное счастье, какого они не чувствовали еще никогда в жизни. Они были вместе, их любили, их одобряли, и теперь весь мир знал, что они принадлежат друг другу навеки.