Мамины гены и папина карта или то как все оплачено Берманом

Осенний Милан дышал прохладой, шурша золотистой листвой по старинным мостовым и загоняя редких прохожих под уютные козырьки многочисленных кафе. Едва переступив порог величественного, дышащего историей здания университета, Кими недовольно наморщил аккуратный носик. Холодный, пронизывающий ветер бесцеремонно взъерошил его мягкие волосы, которые он так тщательно укладывал перед зеркалом этим утром, стараясь добиться безупречного вида. Последняя лекция по истории искусств тянулась невыносимо долго. Пожилой профессор бубнил под нос что-то монотонное и бесконечное о деталях готической архитектуры, и Кими чувствовала себя совершенно опустошенным и усталым. Спина откровенно ныла от неудобных деревянных парт, а тяжелая сумка с учебниками казалась непосильной ношей, оттягивающей плечо. В этот момент Кими больше всего на свете хотел только одного: тепла, чего-нибудь невероятно сладкого и, самое главное, порции безусловной ласки от своего альфы. И этот альфа, как и всегда, ждал его на их привычном месте. У чугунных ворот кампуса, прислонившись к капоту своего роскошного матового спортивного автомобиля, стоял Оливер. В свои двадцать лет он выглядел как истинное воплощение безупречного мужского стиля: высокий, широкоплечий, в темно-сером кашемировом пальто, которое идеально сидело по фигуре, подчеркивая сильный разлет плеч. Стоило Оливеру заметить макушку своего омеги в толпе утомленных студентов, как его лицо озарила мягкая, невероятно теплая улыбка, предназначавшаяся только одному человеку в этом мире.  Они встречались уже целых два года. Два года невероятно сладких, трепетных и абсолютно секретных отношений, о которых не знала ни одна живая душа, включая их собственных родителей. Идея держать всё в тайне изначально казалась безумной, но они оба прекрасно понимали: если их отцы, Макс Ферстаппен и Алекс Албон, узнают о том, что их дети вместе, начнется такой хаотичный ураган, от которого не спасет ни один юрист в мире. Джордж наверняка тут же заставил бы Алекса проверять генеалогическое древо Берманов до десятого колена на соответствие его жестким стандартам, а Шарль со всей своей материнской восторженностью просто завалил бы их коробками с детскими вещами и планами на свадьбу. Поэтому они бережно хранили свой хрупкий, драгоценный мир за закрытыми дверями, наслаждаясь каждым тайным прикосновением и взглядом, скрытым от чужих глаз. Кутаясь сильнее в свое светлое пальто и пряча нос в высокий воротник, Кими поспешил к своему парню. Оливер сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между ними, и Кими мгновенно почувствовал, как его окутывает родной, успокаивающий аромат озона и летнего дождя. Берман мягко, но надежно приобнял его за талию, прижимая к своему горячему боку, и абсолютно естественно, незаметно для окружающих коснулся губами его виска, глубоко вдыхая сладкий, дурманящий вишневый шлейф своего омеги. Кими же тихо рассмеялся, утыкаясь носом в его плечо и прижимаясь еще сильнее, впитывая каждой клеточкой спасительное тепло. Естественным, привычным движением Оливер заставил Кими выпустить из пальцев тяжелую сумку, тут же перехватив её. —Долго же ты — нежно прошептал Оливер, заглядывая в его уставшие глаза —Устал? —Очень — Кими доверчиво прижался к его плечу на секунду, а затем кокетливо надул губы, включая своего привычного капризного принца —Я просто истощен, Оли. Профессор сегодня решил выжать из нас все соки, я думал, эта лекция никогда не закончится. Моя спина просто раскалывается. Я определенно заслужил самый большой и самый вкусный десерт в этом городе. —Всё, что пожелаешь — тихо рассмеялся Оливер, беря его за руку и нежно переплетая их пальцы. Его большая, горячая ладонь мгновенно согрела озябшие пальцы Кими, прогоняя остатки осенней сырости —Пойдем. Я забронировал наш любимый столик. Кофейня, скрытая в тихом, мощеном переулке, встретила их приятным полумраком и густым ароматом свежемолотого кофе и корицы. Здесь всегда было удивительно уютно, мило и, что самое главное для их секретного статуса, малолюдно. Милый, услужливый персонал уже знал их предпочтения, а обширное меню десертов могло удовлетворить даже самый взыскательный вкус. Они устроились за своим излюбленным столиком у окна, надежно скрытые от посторонних глаз тяжелыми бархатными портьерами глубокого винного оттенка. Оливер без лишних слов заказал для Кими его любимый черничный тарт на тонком песочном тесте и чашку нежного лавандового рафа, а себе взял крепкий эспрессо. Кими поудобнее устроился на мягком стуле, подперев подбородок ладонями. Его глаза мгновенно заблестели от предвкушения возможности поделиться свежими новостями. —Милый, ты просто обязан послушать, что сегодня случилось на кафедре дизайна! — заговорщически прошептал Кими, подаваясь немного вперед —Это крах всей карьеры одного заносчивого альфы. Оливер тепло улыбнулся, не сводя влюбленного, восхищенного взгляда со своего омеги. Он придвинулся чуть ближе вдоль круглого стола, снова сплетая их пальцы и мягко сжал ладонь Кими, давая ему понять, что всё его внимание безраздельно принадлежит только ему. —Ну и что же там произошло, пока я сдавал сложные чертежи по инженерии и мечтал о том, как поскорее тебя заберу? — с улыбкой спросил Оливер. —В общем! — Кими возбужденно качнул головой, его мягкие пряди рассыпались по лбу —Помнишь Марка? Того второкурсника, который ходит по коридорам с таким видом, будто он лично спонсирует весь модный дом Gucci и диктует тренды Милану? Он сегодня презентовал свою «революционную» дипломную коллекцию перед строгим деканом и приглашенной комиссией. И когда он с безумным пафосом сдернул шелковое покрывало с главного манекена, оказалось, что его ассистент в спешке перепутал рулоны ткани! Вместо нежнейшего натурального итальянского шелка платье было сшито из жесткого, колючего флизелина для внутренней набивки мебели! Эта клеевая синтетика от температуры просто взяла и намертво сморщилась, когда они пытались отпарить швы перед показом. Платье выглядело ужасно — Кими тихонько прыснул в кулак, продолжая —Декан посмотрел на этот шедевр через свои очки, грозно нахмурился и при всей комиссии отчитал его, поставив самую низкую, неудовлетворительную оценку за профнепригодность. Марк покраснел так, что казалось, его сейчас хватит апоплексический удар прямо у манекена, или он от стыда провалится сквозь этот отполированный университетский паркет. Оливер тихо рассмеялся. Его низкий, бархатистый голос, вибрирующий от искреннего веселья, заставил Кими довольно и счастливо улыбнуться в ответ. Все невзгоды тяжелого учебного дня окончательно растворились в этом моменте. —Очень рад за него — мягко, но с собственнической твердостью произнес Оливер, слегка поглаживая большим пальцем нежную кожу на запястье Кими —Он слишком часто крутится возле тебя. Это начинает раздражать — спокойно, но с заметной, опасной хрипотцой в голосе произнес Оливер. Кими зачерпнул серебряной ложечкой еще один кусочек нежного черничного тарта, кокетливо прищуривая свои выразительные глаза.  —О, мой альфа ревнует? — протянул он, искренне забавляясь реакцией Оливера. —Всегда ревную, когда дело касается тебя. Неужели до него до сих пор не дошло, что мы встречаемся? Или он специально выводит? — серьезно ответил Оливер.  Он медленно подался вперед через столик, сокращая и без того минимальное расстояние между ними. Его теплое дыхание коснулось лица Кими. Длинные, сильные пальцы альфы скользнули к лицу омеги. Кончиком большого пальца Оливер бережно и неторопливо стер крошечную каплю фиолетового черничного крема с нижней губы Кими. Вместо того чтобы потянуться за салфеткой, он, не отводя своего глубокого, почти гипнотического темного взгляда от расширившихся зрачков Кими, медленно поднес палец к губам и слизнул крем. Кими буквально замер, забыв, как дышать. К его щекам мгновенно прилил густой, горячий румянец, окрашивая нежную кожу в алый цвет. Сердце в груди забилось так бешено и громко, что казалось, этот стук эхом разносится по всей тихой кофейне. Он поспешно опустил взгляд на свою чашку с лавандовым рафом, пытаясь укрыться за челкой, но на его губах сама собой расплылась счастливая, невероятно нежная улыбка. В этот момент, глядя на Оливера сквозь пушистые ресницы, Кими поймал себя на сладком, щемящем чувстве дежавю. Перед глазами на мгновение проплыли картинки из его собственного детства. Он вспомнил своего папу Алекса. Вспомнил, как точно так же, во время их многочисленных семейных поездок в изысканный Париж или старинное Киото, Алекс с таким же безграничным обожанием ухаживал за Джорджем. Как папа без лишних слов угадывал любое желание своего омеги, следил за его комфортом, ловил каждый вздох и предупреждал малейшую прихоть. В Оливере сейчас не было никакого напускного пафоса, но в каждом его движении, в каждой интонации сквозила та самая надежная, непреклонная сила, которая делала весь окружающий мир тихим, уютным и абсолютно безопасным. Кими чувствовал, как внутри него, в самом низу живота, разливается приятное, густое тепло. С Оливером ему не нужно было казаться сильным или держать маску гордого, недоступного принца, которой он обычно закрывался от навязчивых ухажеров. Рядом с ним можно было просто расслабиться, быть капризным, хрупким омегой, зная, что его всегда, при любых обстоятельствах уберегут, согреют и защитят. После теплой кофейни они решили прогуляться по роскошным торговым галереям Милана. Проходя мимо сияющей витрины элитного бутика, Кими на секунду замер. Его взгляд зацепился за выставленный на манекене изысканный кашемировый шарф нежно-кремового оттенка. Омега негромко вздохнул, утыкаясь носом в воротник пальто: —Какой красивый цвет... И ткань наверное мягкая Оливер не ответил ни слова. Он просто уверенно и мягко увлек Кими за руку внутрь теплого, пахнущего дорогой кожей и деревом магазина. Через пару минут он уже стоял прямо перед Кими, бережно оборачивая этот шарф вокруг его шеи. Оливер действовал неторопливо, расправляя мягкую, дорогую ткань и аккуратно заправляя под нее рассыпавшиеся пряди волос своего омеги. Его горячие пальцы на секунду намеренно задержались у ключиц Кими, слегка поглаживая чувствительную, нежную кожу, заставляя того сладко вздрогнуть от этого мимолетного контраста температур. Оливер без малейших колебаний протянул свою карту консультанту на кассе, чувствуя, как внутри него ликует и поет дикий инстинкт собственника. Ему безумно нравилось осознавать, что его омеге тепло и комфортно благодаря ему. Затем они заглянули в элитный парфюмерный бутик, где воздух был пропитан сложными, дорогими ароматами. Кими мгновенно уловил тонкий, манящий шлейф спелой, сочной вишни в сочетании со сладкой пудровой ванилью. Он блаженно прикрыл глаза, вдыхая этот запах. Оливеру безумно захотелось, чтобы этот волшебный шлейф принадлежал исключительно его омеге, чтобы вишневый аромат ассоциировался у всех только с Кими. Флакон в красивой дизайнерской коробке тут же отправился в их новый пакет с покупками. Проходя мимо трикотажного отдела, Кими вдруг восторженно потянул Оливера за рукав пальто. На вешалке висели потрясающие парные кофты из плотного, невероятно мягкого хлопка глубокого темно-синего цвета. С левой стороны, прямо у сердца, красовался маленький, аккуратный и забавный одинаковый принт. —Оли, посмотри! Они такие милые, еще и очень теплые! — восторженно прошептал Кими, прижимая одну кофту к себе. Оливер не просто стоял в стороне, снисходительно наблюдая. Он активно включился в выбор. Подойдя ближе, он сам пощупал плотную ткань, оценивая её качество и мягкость, и бережно приложил кофту к плечам Кими.  —Определенно твой цвет, милый. Давай примерим. Когда они зашли в просторную, уединенную примерочную кабинку, Оливер помог Кими снять пальто и аккуратно надеть объемную кофту, бережно расправляя капюшон. Кими выглядел в ней невероятно очаровательно и мило, буквально утопая в этом мягком темно-синем облаке. Оливер притянул его к себе со спины, обнимая за талию и глядя на их совместное отражение в огромном зеркале в полный рост. Они смотрелись идеально вместе. —Мы забираем их — безапелляционно и хрипло заявил Оливер. Он наклонился к шее Кими, утыкаясь носом в чувствительную кожу за ухом, а затем нежно, но ощутимо прикусил ее, заявляя свои права. Омега издал тихий, прерывистый стон, крепко сжал руку Оливера на своей талии и прикрывая глаза от хлынувшей по венам волны чистого удовольствия, альфа усмехнулся, прижимая его к себе еще сильнее, вдыхая его запах. После покупки, когда они неторопливо шли по коридору торговой галереи, Оливер внезапно замер у витрины известного ювелирного дома. На бархатной подставке глубокого синего цвета лежали лаконичные, невероятно стильные парные кольца из серебра. На их матовой поверхности красовалась тонкая, едва заметная гравировка в виде переплетенных нитей, символизирующих неразрывную, вечную связь. —Оли, что такое? — Кими удивленно посмотрел на застывшего альфу. Он послушно заглянул в витрину вслед за взглядом Оливера, и в его глазах вспыхнули одновременно легкий шок и глубокий интерес. Кольца и правда были безумно красивыми, минималистичными и нежными. Оливер понял, что это именно то, чего он хотел больше всего на свете,  оставить на своем омеге видимый, осязаемый знак своего владения. Пусть их отношения пока оставались тайной для остального мира и бдительных родителей, но это кольцо на пальце Кими будет каждую секунду напоминать им обоим, кому принадлежит это сокровище. В Оливере заговорил сильный, непреклонный собственник, готовый метить свою территорию всеми возможными способами. Они зашли внутрь ювелирного салона, где царили тишина и прохлада. Оливер бережно взял левую руку Кими. Его пальцы слегка подрагивали от волнения, когда он медленно, миллиметр за миллиметром, скользнул серебреным кольцом на безымянный палец омеги. Оно село идеально, словно всегда там и было. Кими, сдерживая трепетный, прерывистый вздох, взял второе кольцо из бархатной коробки, надел его на палец Оливера и мило, безумно нежно улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. У Оливера внутри словно оборвался какой-то предохранитель от этой улыбки. Не в силах больше сдерживать рвущиеся наружу чувства, он крепко схватил Кими за руку, переплетая их пальцы с новыми кольцами, и резко притянул омегу к себе, практически лишая того возможности отступить. Его сильные руки по-хозяйски, собственнически сжались на тонкой талии Кими, прижимая его хрупкое тело вплотную к своей груди. Поцелуй был страстным, жарким и обжигающим. Оливер накрыл губы Кими своими, сразу же углубляя поцелуй, требуя полной и безоговорочной отдачи. Это было не просто проявление нежности, это было клеймо, заявление о правах их двухлетнего союза. Оливер целовал его так, словно пытался выпить до самого дна, сминая мягкие губы Кими, лаская их языком и заставляя омегу плавиться в его руках. Кими судорожно вздохнул прямо в поцелуй, его пальцы инстинктивно зарылись в темные кудри на затылке Оливера, удерживая его ближе, утягивая еще глубже в этот сладкий, лишающий разума омут. Горячий язык Оливера уверенно перехватил инициативу, сплетаясь с языком Кими, дразня и лаская, пока у омеги окончательно не подкосились колени. Воздуха катастрофически не хватало, их дыхание стало общим, рваным и горячим, а вишневый аромат Кими смешался с свежестью Оливера, заполняя всё пространство вокруг них теплом и чистой, концентрированной любовью.  Когда они наконец вышли из прохладных, залитых мягким светом залов ювелирного дома на оживленную миланскую улицу, солнце уже стремительно клонилось к закату. Городской горизонт окрасился в невероятные, нежно-розовые и жидкие золотые тона, просачивающиеся сквозь шпили старинных соборов и отражающиеся в стеклах витрин. Ветер стал заметно холоднее, он налетал резкими порывами, кружа по мостовой сухую золотистую листву, но Кими этого совершенно не замечал. Его тело было надежно укутано в потрясающее тепло: шею ласкал невероятно мягкий кашемировый шарф, объемная темно-синяя кофта из плотного хлопка приятно согревала грудь и плечи, а на безымянном пальце левой руки, скрытое под складками рукава, ощущалось приятное, весомое тепло серебра. Тонкое кольцо мягко поблескивало в лучах уходящего солнца, посылая крошечные искры при каждом движении.  Оливер шел чуть впереди, аккуратно держа в одной руке несколько лаконичных брендовых пакетов с их сегодняшними покупками. Но всё его внимание, весь его сосредоточенный, глубокий взгляд были прикованы вовсе не к дороге. Он смотрел на их переплетенные руки. Пальцы Кими были прочно замкнуты в его собственной горячей ладони, и на их пальцах в унисон сверкали абсолютно одинаковые кольца с тончайшей гравировкой. Внутри Оливера в этот момент бушевал самый настоящий, дикий и колоссальный шторм абсолютного довольства и собственничества. Его грудь буквально распирало от оглушительной мужской гордости, которая заставляла его дышать глубже и идти увереннее. Его омег, его хрупкое, серебряное сокровище, сейчас был с ног до головы одет в вещи, которые выбрал и купил для него он. Кими пах духами, которые Оливер лично преподнес ему пару минут назад, а на его изящном пальчике красовалось кольцо, оплаченное его картой. Оливер чувствовал себя абсолютным, безоговорочным победителем в этой жизни. Ему безумно льстило и нравилось это первобытное, сладкое осознание: «Он принадлежит мне. От кончиков этих волос до этого золотого кольца на пальце. И я могу, я хочу дать ему абсолютно всё, что только существует в этом мире». Это было то самое наследие отца, Макса Ферстаппена, которое Оливер принял с гордостью, инстинкт оберегать, баловать и полностью обеспечивать своего омегу, делая его жизнь неприлично роскошной и безопасной. Кими шел рядом, практически полностью скрыв лицо в пушистых складках кремового шарфа, доверчиво прижимаясь всем телом к надежному, сильному плечу Оливера. В его голове медленным, ленивым эхом проплывали слова папы Джорджа, которые тот повторял ему перед зеркалом в детстве: «Омега заслуживает только лучшего, Кими».  И теперь, вдыхая вишневый шлейф своих новых духов и чувствуя, как Оливер крепко сжимает его ладонь, Кими понимал, что его папа был абсолютно прав. Омега действительно достоин только лучшего. Вот только «лучшее» для Кими теперь измерялось не брендами, не стоимостью украшений и не пафосом дорогих ресторанов. Лучшим в его жизни был сам Оливер. Его идеальный, заботливый альфа, который без единого слова угадывал каждое его мимолетное желание, согревал его озябшие пальцы в своих ладонях, терпеливо носил пакеты и делал абсолютно всё, просто чтобы его серебряный мальчик сиял от счастья. Кими бросил мимолетный взгляд на их парные кольца и тихо улыбнулся про себя. Он был абсолютно уверен, что это тайные кольца, связывающее их пальцы, закрепило их союз навсегда, какими бы сложными ни были правила внешнего мира. Оливер не выпускал руку Кими ни на секунду всю дорогу до парковки. Даже когда они подошли к его спортивному автомобилю, он сначала бережно открыл перед омегой пассажирскую дверь, помог ему устроиться на кожаном сиденье, и только после этого обошел машину, чтобы сложить пакеты с покупками на заднее сиденье. Когда Оливер сел за руль и завел мощный двигатель, который отозвался низким, бархатистым рокотом, он сразу же потянулся к руке Кими. Едва машина тронулась с места, ладонь Оливера привычно и надежно легла на коробку передач, увлекая за собой руку Кими. Он переплел их пальцы прямо на рычаге, медленно поглаживая чувствительное запястье омеги большим пальцем, успокаивая его пульс своим теплом. Кими расслабленно откинулся на спинку сиденья, блаженно прикрыв глаза. В его свободной руке был зажат прохладный стакан со сладким клубничным коктейлем, густым, сливочным, украшенным спелой ягодой, который Оливер предусмотрительно купил ему в кондитерской прямо перед уходом. Кими лениво потягивал через трубочку этот невероятно вкусный напиток, чувствуя себя самым изнеженным и любимым созданием на земле. Оливер периодически крепче сжимал его руку на коробке передач, на секунду переводя взгляд от дороги, чтобы бросить быстрый, собственнический взгляд на их серебряные кольца, поблескивающие в полумраке салона от подсветки приборной панели. Внутри него разливалось глубокое спокойствие, его омега был рядом, сытый, согретый и абсолютно довольный. Однако, по мере того как автомобиль приближался к их жилому кварталу, в блаженное, затуманенное лаской сознание Кими начали закрадываться первые тревожные мысли. Сладкий клубничный вкус на языке вдруг показался не таким уж безмятежным, когда он вспомнил о часах. Кими мысленно застонал, уже представляя, как именно он будет оправдываться перед своими безумно бдительными родителями. Время близилось к вечеру, и он задержался после университета слишком сильно для обычной «прогулки с другом». Джордж обладал феноменальной, поистине детективной интуицией и жестким контролем времени. Кими уже буквально слышал этот строгий, аристократичный голос : «Кими, дорогой, лекция закончилась четыре часа назад. Где именно ты находился всё это время? И откуда у тебя этот шарф? Я не помню чтобы он у тебя был»  Омега судорожно сглотнул, придумывая на ходу самые нелепые оправдания, от «внезапной дополнительной лекции в библиотеке» до «сломавшегося навигатора в такси». Он бросил быстрый, полный комичного отчаяния взгляд на Оливера, который продолжал нежно поглаживать его запястье, совершенно не подозревая, какая семейная инквизиция во главе с Джорджем может ждать его серебряного принца дома. 

*******

Вторник выдался для Кими не просто тяжелым, он был морально, физически и эмоционально уничтожающим. Групповой проект по экономике медиарынка, который ему так некстати навязали в университете, с самого начала обещал быть непростым, но в итоге превратился в сущий кошмар. Мало того что остальные участники группы, ленивые беты, способные только слать глупые мемы в общий чат, и самоуверенные, пафосные альфы, умеющие лишь громко заявлять о своем превосходстве, полностью переложили всю сложную аналитическую и расчетную работу на него. Так еще и декан, словно издеваясь, потребовал сдать готовый черновой вариант презентации на день раньше срока.  К вечеру Кими чувствовал себя так, словно по его голове на полной скорости проехался гоночный болид. Спина отчаянно затекла от многочасового сидения в одной позе, глаза невыносимо слезились и горели от бесконечных, сливающихся в одну серую массу таблиц и графиков на экране ноутбука, а внутри росло капризное, упрямое и очень злое раздражение. Он сидел в гостиной уютной квартиры Оливера, их маленьком, тщательно оберегаемом тайном убежище в тихом районе, куда его бдительные родители никогда не заглядывали. В порыве глухой ярости омега сердито, со звонким хлопком захлопнул крышку ноутбука, скрестил руки на груди и обиженно надул губы, уставившись пустым взглядом в стену напротив. Ему хотелось плакать от усталости и несправедливости этого мира. Пытаясь хоть как-то отвлечься и закончить хотя бы визуальную часть работы, Кими потянулся к своему графическому планшету, на котором последние несколько дней усердно и кропотливо вырисовывал сложные схемы и дизайнерские наброски для проекта. Но стоило ему нажать на кнопку, как планшет предательски завис. Экран пошел странными цветными полосами, задергался, а затем просто выключился без всякой на то причины, хотя индикатор показывал полную зарядку. Он судорожно включил его снова, молясь, чтобы система пришла в себя. Экран загорелся, но... на нем не было ни одного сохраненного рисунка. Всё, что он так тщательно вырисовывал часами, просто бесследно пропало. Планшет окончательно заглючил, превратившись в бесполезный кусок пластика. И теперь он не сможет закончить проект вовремя! Это стало последней каплей. Кими устало, жалобно застонал на всю комнату, буквально рухнув спиной на мягкие подушки дивана, и закрыл лицо руками, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. Оливер, только что вернувшийся из душа после тяжелой вечерней тренировки, застал своего омегу именно в таком состоянии «повышенной взрывоопасности». Альфа, одетый лишь в простые домашние серые спортивные штаны, которые свободно сидели на его бедрах, неторопливо вытирал мокрые темные кудри белым пушистым полотенцем. От него приятно пахло домашним теплом, абсолютной свежестью и мятным гелем для душа. Стоило Оливеру переступить порог гостиной и увидеть взъерошенного, уткнувшегося лицом в подушки Кими, как его взгляд мгновенно потеплел, наполняясь безграничной нежностью. Он бросил полотенце на спинку ближайшего кресла и мягко, стараясь не шуметь, подошел к дивану.  —Эй, что случилось? — тихо и ласково позвал Оливер, опускаясь на колени прямо перед диваном, чтобы оказаться на одном уровне с лицом Кими —Кто посмел так сильно испортить настроение моему любимому мальчику? —Всё ужасно, Оли! Просто кошмарно! — капризно протянул Кими. Он медленно убрал руки от лица и демонстративно, со вздохом повернулся на бок, утыкаясь носом прямо в мягкую спинку дивана, прячась от всего мира и заодно от теплого взгляда своего альфы —Эти ленивые идиоты из моей группы вообще ничего не сделали! Мне пришлось в одиночку переписывать весь этот дурацкий аудит. А теперь еще и мой планшет сломался! Он просто завис, стер все мои графические проекты, которые я рисовал три дня, и теперь вообще не реагирует ни на что! Я не знаю, что с ним делать, а мне нужно сдавать работу завтра! Я голодный, у меня безумно болит спина, шея, голова, и я вообще не хочу завтра идти на эту дурацкую презентацию! Пусть ставят мне плохую оценку, пусть отчисляют, мне абсолютно плевать!  Обычный, среднестатистический альфа на месте Оливера, возможно, занервничал бы, начал бы давать логичные, практичные советы вроде «давай попробуем перезагрузить устройство» или призывать омегу к спокойствию и здравому смыслу. Но Оливер не был обычным альфой. Он был сыном Шарля. Он с детства впитал в себя самые нежные, мудрые наставления своего папы: «Оли, когда твой омега устал, вымотан и капризничает, никогда даже не думай взывать к его разуму, спорить или предлагать логические решения. Забудь про логику. В этот момент его душа и тело требуют только одного, абсолютного комфорта, ласки, тепла и твоего полного понимания. Просто окружи его заботой и сделай так, чтобы все проблемы мира исчезли для него сами собой».  Оливер молча, невероятно нежно улыбнулся. Он наклонился ближе и сначала мягко поцеловал шелковистую макушки Кими, вдыхая его тонкий, едва заметный из-за усталости вишневый аромат. Затем его губы коснулись покрасневшей теплой щеки омеги. Оливер аккуратно заглянул в его хмурые, полные обиды серо-голубые глаза, пытаясь своим теплом вызвать на лице Кими хотя бы слабую ответную улыбку.  —Тебе нужно срочно расслабиться, солнце — прошептал Оливер, оставляя еще один невесомый поцелуй на его виске и аккуратно убирая прядь с его лба —Как насчет вкусного ужина? Чего хочет мой прекрасный принц?  Кими кокетливо, с подозрением приоткрыл один глаз, оценивая степень преданности своего альфы. —Я хочу... — протянул омега капризным, но уже заметно более мягким голоском —Я хочу те самые суши с трюфельным соусом и диким лососем из того ресторанчика, в который мы ходили позавчера. И чтобы лосося там было много.  Оливер лишь тихо, понимающе улыбнулся. Его внутреннее альфа в этот момент буквально пело от восторга. Ему безумно, до дрожи в теле нравилось выполнять любые, даже самые избалованные капризы Кими, доказывая делом, что он, лучший, самый надежный и любящий альфа для своего сокровища. Единственный и самый лучший вариант. —Как пожелаете, ваше высочество. Тогда я сейчас всё закажу, а ты лежи, отдыхай и даже не думай вставать — мягко произнес Оливер. Он еще раз поцеловал Кими в макушку, бережно потянул мягкий плед, лежащий на краю дивана, и плотнее, как в кокон, укутал в него своего уставшего парня, оставляя снаружи только его милое лицо. Оливер поднялся и ушел на кухню, чтобы сделать заказ. Кими слышал его приглушенный, спокойный голос. Но после того, как заказ был оформлен, Оливер почему-то не вернулся сразу. Он остался на кухне, тихо разговаривая с кем-то по телефону еще около десяти минут. Кими лежал, убаюканный теплом пледа, и почти засыпал. Через тридцать минут на пороге квартиры действительно стояла доставка. Услышав шуршание пакетов, Кими, подгоняемый чувством голода, всё же выбрался из своего теплого гнезда на диване. Он медленно побрел на кухню и заглянул в большой крафтовый пакет, оставленный на кухонном островке. Оливер в этот момент снова ненадолго отошел в коридор, отвечая на какой-то тихий звонок. Кими принялся заглядывать внутрь пакета, и его брови удивленно поползли вверх. Помимо тех самых заказанных суши с трюфельным соусом, внутри обнаружился настоящий сладкий рай: большой стакан его любимого клубничного коктейля со взбитыми сливками, шоколадный коктейль для Оливера и сразу четыре изысканных шоколадно-ягодных десерта в красивых прозрачных баночках. Оливер явно решил побаловать его по полной программе. Кими тихонько ахнул от такой заботы, но не успел он выпрямиться, как его тело мгновенно вздрогнуло от внезапного прилива тепла. Сильные, горячие руки Оливера собственнически обвили его тонкую талию со спины, притягивая омегу вплотную к крепкой, обнаженной груди альфы. Оливер уткнулся носом в чувствительную шею Кими, шумно вдыхая его запах, смешавшийся с ароматом свежей выпечки и суши. Кими довольно улыбнулся, расслабляясь в этих объятиях, и продолжил копаться в пакете. На самом дне его пальцы наткнулись на что-то маленькое и пушистое.  —Смотри, они даже какой-то брелок в подарок положили — тихо усмехнулся Кими, вытаскивая смешную вещицу на свет. Это был абсолютно нелепый, дешевый рекламный плюшевый брелок от службы доставки: маленькая, пузатая пластиковая фигурка безумно злого, насупившегося фиолетового быка с огромными круглыми глазами на ниточке и крошечными, смешными рожками. Бык выглядел настолько грозно и одновременно карикатурно, что удержаться от смеха было невозможно.  —Боже, и это реально кому-то нравится? Они думают, это привлекает клиентов? — со смешком спросил Оливер, разглядывая пушистое чудище через плечо парня. Кими развернулся в его объятиях, держа брелок за веревочку, и начал весело покачивать злым фиолетовым быком прямо перед самым носом Оливера.  —Ты ничего не понимаешь, Оли! Он же просто копия тебя, когда ты ревнуешь меня к кому-то в университете! На тебя чем-то похож, такой же грозный собственник! — звонко рассмеялся Кими, заставляя быка «бодать» Оливера в нос. —Ха-ха-ха, как смешно, милый. Да ты у нас просто гений юмора — притворно-ворчливо протянул Оливер, хотя в его глазах плясали самые теплые, влюбленные искры.  Он перехватил руку Кими с брелоком, убирая игрушку в сторону, и лишь сильнее сжал свои объятия на его талии. Оливер еще глубже зарылся носом в нежную шею Кими, оставляя там цепочку влажных, горячих поцелуев, от которых омега сладко затрепетал, окончательно забывая обо всех невзгодах этого тяжелого дня. Ковыряя серебряной ложкой нежный, пропитанный ягодным соком десерт, Кими лениво просматривал ленту в социальных сетях. Он бесцельно листал короткие забавные ролики, периодически тихонько фыркая от смеха, но его внимание то и дело рассеивалось. Омега то и дело кидал выразительный взгляд на Оливера, который практически весь вечер не выпускал из рук телефон, расхаживая по просторной гостиной. Оливер с кем-то очень увлеченно и настойчиво разговаривал. Судя по обрывкам фраз, этот бесконечный разговор напрямую касался его учебы. Оливер сыпал непонятными терминами, обсуждал какие-то графики, сложные расчеты, распределение нагрузок и бесконечные массивы цифр. Слушать это для утомленного Кими было просто невыносимо. Его уши буквально вяли только от одного упоминания слова «таблица» или «база данных», ведь это мгновенно возвращало его к болезненной реальности: его собственный проект по медиарынку безжалостно уничтожен заглючившим планшетом, а презентация застряла на середине. Кими обиженно вздохнул, утыкаясь носом в воротник темно-синей кофты, и постарался сделать звук в телефоне погромче, чтобы заглушить бубнеж своего парня. Наконец, зайдя на кухню, Оливер со вздохом облегчения положил телефон на ровную поверхность стола, быстрым движением пальца переводя его в бесшумный режим. Он сел на стул прямо напротив Кими, потянулся к своей баночке с шоколадным десертом и зачерпнул большую порцию густого крема. Но стоило ему отправить ложку в рот, как лицо Оливера забавно скривилось, а челюсти слегка сжались. —Что? Не понравился? — с легким любопытством спросил Кими, заметив его бурную реакцию и застывшую ложку в воздухе —Нет, нет, очень вкусный — поспешно оправдался Оливер, пытаясь вернуть лицу нормальное выражение —Правда. Просто он... слишком сладкий, да и крема как-то неприлично много. У меня аж челюсть свело от этой концентрации сахара. Чтобы спасти положение, Оливер быстро схватил свой шоколадный коктейль и сделал несколько крупных, жадных глотков через трубочку, смывая приторную сладость. Кими, глядя на его страдальческий вид, тихо и невероятно мелодично рассмеялся. Омега с удовольствием сделал еще один аккуратный укус своего ягодного пирожного, ему-то как раз всё безумно нравилось. Кими был истинным ценителем сладкого и ни на что не жаловался, получая от десерта максимальное удовольствие. Вдруг тишину кухни нарушил громкий, вибрирующий треск телефона Кими. На экране ярким пламенем высветилось лицо Джорджа, входящий видеозвонок. Парни мгновенно замерли на своих местах, словно пойманные на месте преступления воришки. Ложки застыли в воздухе, а дыхание перехватило. Они одновременно, в полном шоке переглянулись. Два года строжайшей секретности научили их реагировать на подобные угрозы со скоростью профессиональных гонщиков. —Веди себя тихо! Не шуми и не дыши! — в панике, едва слышным шепотом проговорил Кими.  Он стремительно сбросил вызов, чтобы выиграть драгоценные секунды. Он судорожно оправил воротник своей темно-синей кофты, быстро пригладил волосы пальцами и передвинулся в другую сторону стола где было видно глухие белые стены кухни, где в кадр не могло попасть абсолютно ничего лишнего, ни мужские вещи Оливера, ни вторая грязная тарелка на столе. Альфа послушно скрестил руки на широкой груди, слегка сжал губы и замер за пределами видимости камеры, буквально превратившись в бесшумную статую. Кими глубоко вздохнул, натянул свою самую невинную, спокойную и ангельскую улыбку и нажал на кнопку видеозвонка, перезванивая папе. Он держал телефон так, чтобы в кадре отражался только он сам на фоне абсолютно нейтральной белой стены. —Да, папочка? Привет! — максимально мягко и расслабленно произнес Кими, когда вызов был принят. —Кими, дорогой, почему ты не ответил сразу? — раздался из динамика строгий, но с глубокой заботой голос Джорджа. На заднем плане было отчетливо видно, что они с Алексом сидят в каком-то дорогом, роскошном заведении во Франции с приглушенным светом и живой музыкой —Мы с папой очень волнуемся — продолжил Джордж, слегка хмуря брови. Как продвигается твоя подготовка к завтрашней презентации? Ты поужинал? Надеюсь, ты не ешь эту ужасную, вредную быструю лапшу из супермаркета, пока нас нет? —Нет, папа, что ты, как можно! — абсолютно честно ответил Кими, стараясь говорить уверенно, хотя его взгляд на долю секунды косился в сторону, где Оливер тихонько, с самой теплой улыбкой показывал ему из своего укрытия ободряющий жест «большой палец вверх» —Я заварил себе чай и съел легкий, полезный салат. Всё под полным контролем, проект почти закончен, и я уже ложусь спать, чтобы завтра быть со свежей головой. —Умница, мальчик мой, я и не сомневался в твоем благоразумии. Алекс, иди сюда, пожелай ему спокойной ночи! — позвал Джордж мужа, переводя камеру чуть вбок. В кадре появилось уставшее, но безумно счастливое и улыбающееся лицо Алекса. Он ласково посмотрел на сына через экран: —Спокойной ночи, чемпион! Удачи на презентации завтра, мы в тебя верим. Мы тебя очень любим!  —И я вас люблю! Спокойной ночи! — широко и искренне улыбнулся Кими, отправляя родителям нежный воздушный поцелуй прямо в камеру. Когда звонок наконец завершился, и экран телефона погас, Кими шумно, со свистом выдохнул скопившийся в легких воздух. Он буквально сполз по стене от пережитого напряжения, откладывая телефон на край стола. Оливер тут же облегченно выдохнул, расслабляя плечи. Он бесшумно подошел к Кими со спины, крепко и надежно обнял его за талию, прижимая к себе, и уткнулся носом в его мягкие волосы, оставляя там нежный поцелуй. На их безымянных пальцах под рукавами домашних кофт в этот момент мягко и тепло поблескивали одинаковые кольца, их маленькая, но самая важная и неприкосновенная тайна от всего внешнего мира. Уснули они в ту ночь точно так же быстро, как и успокоились после звонка родителей. Измотанный тяжелым днем Кими просто не дополз бы до постели без помощи своего альфы. Оливер бережно уложил его на их огромную кровать. Кими был укрыт большим, теплым одеялом до самого подбородка, выглядя как уютный, большой и невероятно милый кремовый кокон. Его голова доверчиво покоилась на широкой груди Оливера. Омега тихо, мерно сопел во сне, периодически инстинктивно прижимаясь ближе к источнику тепла. Оливер, в свою очередь, прижал его к своему боку еще сильнее, зарываясь пальцами в его волосы и глубоко вдыхая знакомый, приятный и дурманящий запах спелой вишни, который действовал на него лучше любого успокоительного. Но спать сам Оливер пока не собирался. На его коленях, едва освещая комнату мягким светом экрана, покоился ноутбук Кими. Он открыл его тихо, чтобы не потревожить сон своего омеги. Его пальцы быстро и аккуратно начали летать по клавишам. Оливер взялся за презентацию Кими. Он делал её четко, быстро, профессионально и очень красиво. Его инженерный склад ума и врожденный перфекционизм позволяли ему легко структурировать сложные данные по медиарынку, выстраивать безупречные графики и подбирать идеальные цветовые сочетания для слайдов. Вдруг его телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, тихо, коротко завибрировал. Оливер быстро принял вызов, переводя его на минимальную громкость: —…. Да, отлично — прошептал Оливер в трубку, косясь на спящего Кими —Тогда будьте добры, упакуйте его как следует и отправьте экспресс-доставкой по тому адресу, который я оставил в бланке. Да, чтобы привезли прямо к утру. Спасибо. Оливер только что оплатил покупку самого нового, профессионального графического планшета для Кими взамен его сломавшегося устройства, чтобы утром его омега проснулся и забыл о своей проблеме. Следом он быстро нажал на несколько кнопок на экране телефона, выбирая нужный контакт. Через секунду в динамике раздался тихий гудок, и на экране появилось имя. —Чего тебе, Оли? Ты время видел вообще? Какого хрена ты мне звонишь посреди ночи? — раздался хриплый, недовольный мужской голос с того конца провода. Это был его хороший знакомый с факультета визуальных искусств и дизайна, талантливый альфа, который часто подрабатывал фрилансом по ночам. —Можно подумать, ты в это время спишь — тихо, с усмешкой ответил Оливер, продолжая свободной рукой аккуратно поправлять сползающее одеяло на плече Кими —Никогда в это не поверю. Твой статус в сети говорит сам за себя. —Допустим, я не сплю, и что с того? — ворчливо отозвался голос —Чего звонишь-то в такую рань? —Сможешь нарисовать пару графических проектов? — прямо спросил Оливер —Я сейчас скину тебе на почту все необходимые материалы, исходники и ТЗ. Срок, до завтра, желательно к обеду. Я же знаю, что ты профессионал и можешь сделать такую работу с закрытыми глазами за пару часов. —Ну ни хрена себе запросы! — парень на том конце тихо присвистнул —А зачем это тебе? Ты же вообще на другом факультете учишься, балбес. Зачем тебе это? —Просто очень надо — отрезал Оливер, не собираясь вдаваться в подробности своей личной жизни —Так ты сможешь сделать? Да или нет? —Эх, куда я денусь... Кидай всё, что нужно, на почту. Все равно спать сегодня не планировал, заказ сдавать надо. Завтра утром твои графические проекты будут у тебя на почте в лучшем виде. —Отлично, тогда с меня тот самый пропуск в закрытый паддок на Гран-при в Монце, как я и обещал — удовлетворенно произнес Оливер. —Заметано! Кидай файлы! — бодро ответил парень и бросил трубку. Оливер тихонько хмыкнул. Его пальцы снова быстро задвигались по клавишам ноутбука Кими. Он перемещал картинки, выравнивал текст по сетке, подбирал шрифты и выстраивал логику презентации. Он делал работу за двоих, но не чувствовал ни капли усталости. В его груди горело то самое сладкое пламя заботы и обладания. Когда последний, финальный слайд презентации был доведен до абсолютного идеала, Оливер уверенно нажал на кнопку сохранения файла. Он аккуратно закрыл крышку ноутбука и убрал его на прикроватную тумбочку. Оливер наконец лег глубже в постель. Он притянул теплого, сонного Кими еще ближе к своему телу, укутывая их обоих в большое одеяло. Кими во сне довольно вздохнул, уткнулся носом в его шею и крепко обнял Оливера за плечо. Оливер прикрыл глаза, чувствуя себя абсолютно счастливым. Его омега был в безопасности, его проблемы были решены, и завтрашний день обещал быть безупречным.