Розовая Коррупция

Утро встретило Сэма тяжёлой, почти свинцовой головой. Он почти не спал. Сначала до глубокой ночи возился с лакированными туфлями для одного из членов Розовой Мафии, боясь допустить хоть малейшую ошибку, а потом ещё долго не мог уснуть, снова и снова прокручивая в памяти события минувшей ночи. Ангел. Настоящий ангел. И почему-то именно ему взбрело в голову назвать Сэма фигурой с добрым сердцем. «— Потому что у тебя доброе сердце.» Эти слова не давали покоя. Доброе?.. Сэм медленно поднялся с кровати, ощущая, как неприятно ломит всё тело. Деревянный пол привычно заскрипел под ногами. В мастерской было холодно и сыро — за ночь стены вновь напитались влагой, а запах кожи, масла и старой древесины стал ещё тяжелее. Он подошёл к небольшому зеркалу, покрытому толстым слоем пыли, и ладонью стёр мутный налёт. Из отражения на него смотрел уставший сапожник. Серо-голубое лицо казалось ещё темнее из-за въевшейся в кожу грязи и копоти. Под глазами залегли глубокие тени, будто он не спал уже несколько недель. Потёртая широкополая шляпа с грубой заплатой давно потеряла форму, а светлая рубашка выглядывала из-под старого тёмного фартука, настолько покрытого разноцветными заплатами, что уже сложно было понять, какого цвета он был изначально. Такие же потрёпанные рабочие перчатки висели на ремнях по бокам, а высокие сапоги давно стёрлись от постоянной ходьбы по грязным улицам. Обычный ремесленник. Незаметный. Уставший. Такой же серый, как и весь этот город. Сэм долго молча смотрел на своё отражение. Вспоминал, как раздражался на покупателей. Как иногда обманывал, чтобы заработать лишнюю монету. Как прогонял надоедливых посетителей, едва сдерживая грубость. Он никогда не считал себя хорошим существом. Просто жил так, как приходилось. Выживал. Так что же увидел в нём этот ангел? Ошибся? Или видел что-то, чего сам Сэм уже давно не замечал? Он тихо хмыкнул. — Нашёл, кого спасителем делать… Отвернувшись от зеркала, Сэм тяжело выдохнул. Размышлять об этом было бессмысленно. Работа сама себя не сделает. Да и жить на что-то нужно. Он привычным движением завязал фартук потуже, взял инструменты и сел за верстак. Оставалось лишь надеяться, что маленький ангел не наделает глупостей. Что за этот месяц он не попадётся на глаза Розовой Мафии. Что не выдаст себя. И что вся эта безумная затея не закончится для них обоих гораздо раньше, чем успеет начаться. За окном снова застучал дождь. Будто напоминая, что в этом городе надежда всегда жила недолго. Колокольчик над входной дверью лениво звякнул. Сэм даже не поднял головы. В мастерскую вошёл один из розовых надзирателей. Та же безупречно выглаженная форма. Та же ярко-розовая кожа. То же спокойное выражение лица, в котором не читалось ровным счётом ничего. — Гражданин Куб Сэм Клоузтуми, —произнёс кактус ровным голосом.— Решение по вашим обязательным взносам принято. Он протянул плотный запечатанный конверт. — Размер платежа утверждён лично нашим боссом. На данный момент сумма является окончательной. Если в дальнейшем она изменится, вы будете уведомлены заранее. Сэм машинально взял конверт. — Хорошо… Он уже собирался убрать его в сторону, как вдруг вспомнил о стоявшей на полке обуви. — Заберите, пожалуйста, свои туфли. Работа закончена. Надзиратель вопросительно посмотрел на него. — Прошу прощения? — Ваш заказ. Несколько секунд оба молчали. — Я никогда не оставлял у вас обувь. Сэм устало прикрыл глаза. — Простите… Просто… —он неловко почесал затылок.— Вы все… слишком одинаково выглядите. Кактус неожиданно тихо усмехнулся. — Не переживайте, —он слегка пожал плечами, — вы уже далеко не первый, —сделав небольшую паузу, добавил: — Мне неоднократно пытались вручить чужие вещи. Иногда нас путают даже между собой. Если вас это утешит… наш босс тоже временами не может запомнить, кто есть кто. На мгновение Сэм даже растерялся. — Вот как… — Я сообщу владельцу, что обувь готова, —надзиратель коротко кивнул.— Хорошего дня. — И… вам. Дверь закрылась. Колокольчик ещё несколько секунд тихо покачивался. В мастерской снова стало непривычно тихо. Сэм медленно перевёл взгляд на конверт. Пальцы сами собой сильнее сжали плотную бумагу. Вот оно. Настоящее лицо новой власти. Сейчас он увидит сумму, после которой окончательно станет ясно, что все их красивые речи были обычной приманкой. Он медленно вскрыл конверт. Развернул лист. Пробежался глазами по цифрам. Замер. Перечитал ещё раз. Потом ещё. И ещё. — …Что? Он нахмурился. Нет. Этого не могло быть. Размер обязательного взноса оказался не просто меньше прежнего. Он был настолько небольшим, что после оплаты у Сэма впервые за долгие годы могли остаться деньги. Настоящие накопления. Не жалкие несколько монет на чёрный день. А сумма, с которой действительно можно было что-то начать. Он ещё раз посмотрел на цифры. Потом перевернул лист. Будто надеялся найти на обратной стороне мелкую приписку. Ничего. — Да что с вами… не так?.. Сэм медленно опустился на табурет. Ему не стало легче, наоборот: тревога только усилилась. Так не бывает. Бандиты не снижают поборы, не ставят фонари, не ремонтируют дороги, не предупреждают заранее об изменении налогов, не разговаривают спокойно, не выполняют обещания. Всё это противоречило здравому смыслу. Противоречило всему, что он видел за свою жизнь. Подвох существовал. Он обязан был существовать. Сэм просто ещё не понимал, где именно. Он положил письмо на стол и долго смотрел в одну точку. Впервые за долгое время ему хотелось, чтобы поскорее наступила ночь, чтобы скорее прошёл месяц, чтобы вернулся Пьеро. Потому что, если кто и мог объяснить, почему Розовая Мафия ведёт себя именно так…то только настоящий ангел. Три недели и ещё пять долгих дней. Именно столько Пьеро уже жил на улицах города. За это время Сэм видел его всего несколько раз. Лишь мельком — среди прохожих, под навесами торговых лавок или сидящим где-нибудь в углу площади с протянутой ладонью. Ангел неожиданно хорошо справлялся со своей ролью. Настолько хорошо, что порой Сэм сам начинал забывать, кем тот был на самом деле. Зато кое-кого другого он не видел всё это время: Лукаса. Сначала Сэм действительно поверил, что это обычная простуда. Потом решил, что болезнь затянулась. Но когда прошла почти половина месяца, спокойствие окончательно исчезло. Однажды он даже подошёл к его дому. Несколько раз постучал. Ответом стал лишь тяжёлый, надрывный кашель, доносившийся из-за закрытой двери. От одного этого звука по спине пробежал холод. Сэм хотел было окликнуть друга ещё раз, но так и не решился. Если это туберкулёз… Он невольно сжал кулаки. Эту болезнь до сих пор толком не научились лечить. А если где-то и лечили, то не для таких бедняков, как они. Простые жители могли рассчитывать разве что на удачу. И всё же… Чем дольше Лукас не появлялся, тем чаще в голову лезла совсем другая мысль. Розовое Заражение. Ещё совсем недавно Сэм посмеялся бы над подобными россказнями. Списал бы всё на сказки стариков. Но теперь… Теперь о болезни говорил не только Лукас, о ней знал настоящий ангел. А значит…хотя бы часть этих легенд была правдой. И от этого становилось только страшнее. Осень окончательно вступила в свои права. Дожди, казалось, решили, что способны идти вечно. Холодный ветер без труда пробирался под одежду, а сырость въедалась в стены домов так глубоко, что, казалось, уже никогда их не покинет. Раньше в такую погоду весь город превращался в одно бесконечное болото. Люди буквально тонули в грязи. Теперь всё было иначе. Новые дороги действительно выдерживали бесконечные ливни. По ним можно было идти, не утопая по щиколотку. Это раздражало. Сэм всё чаще ловил себя на этой мысли. Ему хотелось найти причину ненавидеть новых хозяев города. Но они словно нарочно не давали такой возможности. В тот день он отправился на рынок за инструментами. Промозглый воздух обжигал лёгкие, а вокруг пахло мокрой древесиной, углём и свежей землёй. И вдруг неподалёку раздался знакомый голос. — Вот! Опять этот мальчишка! Я же говорил, что он тут постоянно крутится! Сэм даже не обернулся. Сделал вид, будто с интересом рассматривает старые сапожные клещи. Хотя уже прекрасно понимал, о ком идёт речь. Пьеро. Сердце неприятно сжалось. Что они собираются сделать? Выгнать? Избить? Или сразу увезти куда-нибудь? — Эй, парень, —раздался спокойный голос одного из надзирателей.— Как тебя зовут? — Я… я Пьеро… Голос ангела заметно дрожал. — Видите? Я же говорил, беспризорник! — Откуда ты пришёл? — Я… не знаю… Просто шёл… долго шёл… пока не оказался здесь… Несколько секунд стояла тишина. — Значит, из соседнего города… —надзиратель тяжело выдохнул.— Плохо, —он немного наклонился к ребёнку.— А родители? Пьеро опустил голову. — Там… был взрыв… —он всхлипнул.— И… потом… их не стало… Сэм невольно напрягся. Даже он почти поверил в эту историю. — Вот ведь… —Кактус устало потёр переносицу.— Почему сразу не сказал? — Он ребёнок, —вмешался второй надзиратель.— Не дави на него. Первый только махнул рукой. — Да я не давлю… Он снова посмотрел на Пьеро. В его голосе больше не было раздражения. Только усталость. — Ладно… Не переживай. Мы что-нибудь придумаем. Надо сообщить боссу. Нельзя оставлять ребёнка одного. Сэм почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Опять. Опять они вели себя…нормально. Не так, как должны вести себя бандиты. Это уже начинало пугать сильнее любых угроз. — Слушай… —вдруг сказал один из надзирателей, оглядываясь по сторонам.— Вон тот сапожник… — Где? — Да вот же. Сэм понял, что речь зашла о нём. Медленно повернувшись, он встретился взглядом с обоими кактусами. Они смотрели прямо на него. — …Что? — Ну замечательно… Неужели не нашли кого-нибудь побогаче? —недовольно пробурчал Сэм. Вместе с Пьеро его привели в бывшую городскую библиотеку. Когда-то здесь пахло старыми книгами и сырой бумагой, теперь же всё помещение занимали шкафы с папками, столы, заставленные документами, и снующие туда-сюда розовые надзиратели. Судя по всему, здание превратили в местный штаб Розовой Мафии. Интересно… а как вообще зовут их главаря? — Гражданин Клоузтуми, —спокойно ответил один из сопровождающих, будто продолжая уже начатый разговор, — вы единственный молодой житель города без семьи. Остальные либо слишком пожилые, либо уже воспитывают детей… если не считать заболевшего. Сэм сразу понял, о ком речь. Похоже, про болезнь Лукаса уже знал весь город. В этот момент по коридору прошёл высокий розовый монстр. — Госпожа Лаура! Она остановилась и устало посмотрела на надзирателей. — Что случилось? Эти двое что-нибудь натворили? Сэм невольно задержал на ней взгляд. В отличие от большинства членов Мафии, Лаура выглядела не грозно, а скорее… измученно. Длинные тёмно-розовые волосы были собраны в высокий хвост, аккуратная чёлка почти закрывала глаза, а на лице застыло выражение монстра, который не спал уже несколько ночей. Светлая рубашка, строгая бордовая жилетка, узкая чёрная юбка и туфли на небольшом каблуке делали её больше похожей на деловую секретаршу, чем на одного из руководителей преступной организации. — Нет-нет, ничего такого, —поспешил объяснить надзиратель.— Наш сотрудник, который занимается оформлением документов, срочно уехал в соседний город. А там сейчас такой беспорядок с бумагами… В общем, вы наша последняя надежда. Нужно оформить документы этому мальчику. Лаура молча перевела взгляд на Пьеро. Потом — на Сэма. — А сапожник здесь зачем? — Он станет его официальным опекуном. Родители ребёнка погибли во время недавней катастрофы. Несколько секунд Лаура просто смотрела на них, словно мысленно прикидывала, сколько ещё работы свалилось ей на голову. Наконец она тяжело вздохнула. — Хорошо… Проведите их в мой кабинет, —она устало поправила воротник жилетки. — Я закончу с этими бумагами и подойду через пару минут. — Спасибо, госпожа Лаура! Та лишь коротко махнула рукой и направилась дальше по коридору, уже на ходу открывая очередную папку с документами. Сэм проводил её взглядом. — Странная у них всё-таки мафия… — Почему? — тихо спросил Пьеро. — Потому что их начальство выглядит так, будто главная проблема в жизни — не перестрелки, а бесконечная бумажная работа. — Итак… гражданин Клоузтуми, —устало произнесла Лаура, усаживаясь за стол.— По какой причине вы решили оформить опеку над ребёнком? Сэм пожал плечами. — Заставили. Разве этого недостаточно? Лаура медленно подняла на него взгляд. Настолько уставший, что в нём даже не осталось сил осуждать чужие шутки. Сэм тяжело вздохнул. — Хорошо… Из жалости. Мне стало жаль ребёнка, поэтому я решил взять его под опеку. — Вот. Уже звучит намного лучше. Она сразу застучала по клавишам печатной машинки. Та громко затрещала, заполняя кабинет привычным металлическим стрекотом. — Теперь вопросы к тебе, —Лаура посмотрела на Пьеро.— Имя? — Пьеро! — Возраст? — Шесть с половиной! — Фамилия? Отчество? Мальчик растерянно заморгал. — Э-э… Не знаю… Лаура медленно закрыла глаза. — Конечно… Она несколько секунд молча сидела, словно собиралась с силами. Потом повернулась к Сэму. — Клоузтуми, вы ведь не против, если ребёнок временно получит вашу фамилию? — А у меня есть право отказаться? Пальцы снова забегали по клавишам. — Отчество придумывать не будем. Мне ещё сегодня целую гору документов разбирать, не хватало только над этим голову ломать. Печатная машинка застучала ещё громче. Через несколько минут Лаура аккуратно вытащила лист бумаги, поставила несколько печатей, затем достала ещё один бланк. — Всё, —она протянула Сэму стопку документов.— Свидетельство об опеке, удостоверение и временные бумаги ребёнка. Пока этого достаточно. Сэм быстро просмотрел бумаги. — Спасибо. — Вам ведь больше никуда сегодня не нужно? — Нет. Сразу домой. — Хорошо, —Лаура поднялась со стула и взяла со спинки кресла тёмный зонт.— Тогда часть дороги пройдём вместе. Мне всё равно нужно заглянуть к одному существу по работе. Они вышли из здания. Едва Лаура открыла дверь, как перед ними выросла плотная стена дождя. Несколько секунд все трое молча смотрели на бесконечный ливень. — Может… станет потише? —с надеждой произнесла Лаура. Словно в насмешку, дождь тут же усилился. Она устало посмотрела в серое небо. — Потрясающе… —щёлкнув кнопкой, Лаура раскрыла зонт.— Не понимаю, как вы вообще здесь живёте. У меня от этих бесконечных дождей скоро глаз дёргаться начнёт, —она сделала шаг вперёд, чуть приподняв зонт.— Идите ближе. Не хватало ещё, чтобы документы промокли раньше, чем вы донесёте их до дома. — Ох… какие же сладкие у них речи… —тихо произнёс Пьеро, когда дверь мастерской закрылась за ними.— Ещё немного, и даже я бы поверил, что ошибаемся именно мы. Сэм молча снял с головы промокшую шляпу и повесил её возле печки. В мастерской пахло сырой древесиной, кожей и клеем. За тонкими стенами всё так же неумолчно барабанил дождь. — Слушай, —наконец сказал он, — там, откуда ты пришёл… вас всех учат так хорошо играть? Пьеро тихо усмехнулся. — Может быть. В любом случае, теперь можно начинать действовать! Нужно— — Погоди, —Сэм перебил его спокойным, но твёрдым голосом.— Не слишком ли рано? Ты здесь всего несколько часов. Если хочешь оставаться незаметным, сначала придётся привыкнуть к этому месту. Научиться жить так, чтобы никто ничего не заподозрил. Пьеро задумался. — …Да. Наверное, ты прав, —его голос стал заметно тише.— Мы не можем позволить себе ошибиться. Особенно сейчас. Если задержимся слишком надолго… ты закончишь так же, как остальные. Станешь одним из них. Сэм медленно поднял голову. — Значит… слухи не врали? Пьеро едва заметно покачал головой. — Нет. Розовое Заражение существует, —эти слова прозвучали почти шёпотом, но от них в комнате словно стало холоднее.— Если бы я прибыл вовремя… —с досадой пробормотал ангел.— Всё могло быть совсем иначе. Моё появление задержали. Вечно у небесных доставщиков какие-то проблемы… Он раздражённо выдохнул, но почти сразу снова стал серьёзным. Сэм несколько секунд смотрел на него, пытаясь сопоставить услышанное с тем, что видел собственными глазами. Эти существа строили дороги. Помогали сиротам. Снижали поборы. И в то же время… Они несли болезнь. Одно никак не укладывалось рядом с другим. — Ладно, —наконец сказал он, нарушив затянувшееся молчание.— Пойдём. Буду учить тебя сапожному делу. — Но я и так всё знаю! —оживился Пьеро.— Перед тем как отправить меня сюда, я изучил всё о тебе. И про тебя, и про твою работу. Сэм невольно усмехнулся. — Знать — мало, —он подошёл к верстаку и взял в руки старый молоток.— Одно дело прочитать, как чинят обувь. Совсем другое — сидеть над одной парой до глубокой ночи, пока пальцы не перестанут чувствовать гвозди. Он бросил Пьеро кожаный фартук. — Надевай. За окнами снова загрохотал дождь. Казалось, сам город прислушивался к их разговору. День начинался почти спокойно. Пьеро удивительно быстро учился: схватывал каждое движение, запоминал советы с первого раза и уже почти не путался в инструментах. Даже бесконечный дождь за окнами сегодня раздражал Сэма меньше обычного. Пока он не поднял взгляд. Сначала это было лишь мимолётное ощущение — знакомый силуэт среди розовых надзирателей. Сэм уже хотел отвернуться, но что-то заставило его посмотреть ещё раз. И мир будто на мгновение провалился в ледяную пустоту. В груди сжался тяжёлый, липкий ком. Одним из надзирателей был Лукас. Нет. Этого не могло быть. Сэм ещё несколько секунд упрямо пытался убедить себя, что ошибся. Что просто встретил похожего кактуса. Ведь Лукас выглядел совсем иначе. Раньше это был худой голубой парень в потёртой рубашке, простых штанах с подтяжками и старой шляпе с заплатой. Через плечо всегда висела потрёпанная сумка для газет, а одежда была такой же уставшей, как и весь город. Теперь же перед ним стоял совершенно другой кактус. Ярко-розовая кожа, аккуратно выглаженный чёрный пиджак с алыми лацканами, идеально завязанный бант, дорогая шляпа с полосатой лентой и начищенные туфли, которые прежний Лукас не смог бы купить даже за полгода работы. В его позе появилась уверенность, почти высокомерие, а глаза смотрели холодно и насмешливо. Болезнь существовала. Все эти недели Сэм цеплялся за последнюю надежду, что слухи — просто сказки стариков. Что ангел ошибся. Что никакого Розового Заражения нет. Но вот оно стояло перед ним. Живое. И носило лицо его друга. — Чего уставился? —лениво бросил Лукас. Сэм понял, что уже несколько секунд просто смотрит на него. — А… простите. Я… обознался. Он поспешно отвернулся и пошёл прочь, чувствуя, как дрожат руки. Позади раздался тихий смешок: — Обознался он. Вот идиот. Сэм замер на долю секунды. Лукас никогда бы не сказал такого. Никогда. Когда он вернулся в мастерскую, страха уже не осталось. Только что-то гораздо хуже. Пьеро сразу поднял голову. — Сэм? Что случилось? Тот медленно снял шляпу и сжал её так сильно, что пальцы побелели. — Они забрали его. Слова прозвучали глухо, почти хрипло. И в этот момент Сэм понял всё: все их добрые дела, новые дороги, фонари, сниженные взносы, помощь сиротам, вежливые разговоры. То была не милость. То была приманка. Способ заставить существ расслабиться, перестать замечать, как у них на глазах исчезают знакомые и возвращаются уже другими. Никто не станет об этом говорить. Никто не посмеет. Им запретят. Их заставят молчать. А если не заставят — они сами будут бояться. Сэм резко ударил кулаком по верстаку. Инструменты звякнули и подпрыгнули. — Я ненавижу их, —голос дрожал от ярости. Он поднял голову, и Пьеро впервые увидел в его глазах не усталость и не раздражение, а настоящую, жгучую ненависть. — Клянусь, —процедил Сэм сквозь зубы, — я эту Розовую Мафию голыми руками в порошок сотру!