Розовая Коррупция

Дождь лил с самого утра. Впрочем, для города, притулившегося у самого моря, это было так же обыденно, как серое небо над головой или запах соли, въевшийся в стены домов. Вода стекала по крышам, собиралась в мутные ручьи и заполняла бесконечные ямы на дорогах. Хотя дорогами это назвать было сложно. Мафия, державшая город в своих руках, могла бы давно всё исправить. Денег у неё было более чем достаточно. Но зачем тратить их на улицы, по которым ходят нищие? Зачем облегчать жизнь существам, которые существуют лишь для того, чтобы платить? Гораздо важнее оружие, роскошные особняки, дорогие развлечения и бесконечные пиры. А простолюдины… простолюдины могут и дальше утопать в грязи, пока не научатся плавать. Сэм давно перестал злиться на это. Злость требовала сил, а сил у него почти не осталось. Что вообще мог изменить обычный сапожник? Ничего. Он лишь старался прожить ещё один месяц. Заработать достаточно, чтобы заплатить очередную дань и не привлечь к себе лишнего внимания. Иногда приходилось залезать в накопления — небольшую сумму, которую он откладывал годами. Когда-то эти деньги были его билетом в другую жизнь. В место, где существа не вздрагивают при каждом стуке в дверь и не считают последние монеты перед сном. Когда-то. Теперь же эта мечта казалась такой же далёкой, как солнце за плотными дождевыми тучами. Сэм сидел за столом и пересчитывал купюры. Бумага тихо шелестела в его пальцах, нарушая тяжёлую тишину мастерской. — Опять не хватает… Он произнёс это почти без эмоций. Удивляться было нечему. Денег никогда не хватало. Цены росли. Данники требовали всё больше. А клиентов становилось всё меньше. Сэм поднялся и спустился в подвал. Там, среди сырости и запаха старого дерева, стояла потрёпанная коробка с его сбережениями. Когда-то она казалась полной. Теперь на её дне уже отчётливо виднелась пустота. Каждый месяц он открывал её с одной и той же мыслью. Может быть, на этот раз всё закончится. Может быть, денег больше нет. И каждый раз находил ещё несколько купюр. Каждый раз судьба будто насмехалась над ним, заставляя прожить ещё немного. Сэм смотрел на деньги с тоской, которую давно нельзя было назвать обычной грустью. Это было чувство фигуры, которая устала надеяться, но всё ещё почему-то продолжает дышать. Он забрал нужную сумму и поднялся наверх. Ещё один месяц. Ещё тридцать дней под властью фигур, которым было плевать, жив он или нет. У входа уже ждал сборщик. Сэм молча протянул деньги. — Извини ещё раз. Сам знаешь, я тоже не хочу этим заниматься. — Иди уже. Он слышал эти слова столько раз, что перестал различать в них смысл. Извинения превратились в часть ритуала. Такого же неизбежного, как дождь, грязь на улицах или ежемесячная дань. Сборщик ушёл. Сэм ещё несколько секунд стоял под моросящим дождём, глядя на серую улицу. Фигуры, кактусы торопливо проходили мимо, опустив головы. Никто ни на кого не смотрел. Никто ни с кем не говорил. Будто весь город давно смирился со своей судьбой. Тяжело вздохнув, Сэм вернулся в мастерскую готовиться к открытию. Он уже знал, что покупателей сегодня не будет. Возможно, не будет и завтра. Но магазин всё равно нужно было открыть. Потому что некоторые привычки остаются даже тогда, когда надежда давно умерла. Сэм сидел над очередной парой ботинок. Нашёл их пару дней назад среди мусора за рынком и решил привести в порядок. Такие вещи покупали редко, но покупали. Особенно сейчас, когда новые ботинки стоили для большинства жителей половину месячного заработка. Он методично вбивал маленькие гвозди в отклеившуюся подошву, стараясь не думать ни о чём лишнем. Звон колокольчика над входной дверью заставил его вздрогнуть. Следом послышались тяжёлые шаги. Даже из дальней комнаты мастерской их было прекрасно слышно. Впрочем, удивляться не приходилось — стены этого здания были такими тонкими, что иногда Сэм слышал, как соседи спорят через улицу. — Вы гражданин Куб Сэм Клоузтуми? Голос прогремел так громко и уверенно, будто принадлежал не посетителю, а судье, зачитывающему приговор. Сэм моментально вскочил. Гвозди полетели обратно в ящик, за ними отправился и молоток. Он поспешно вытер руки о старый фартук и направился ко входу. Сердце неприятно сжалось. Неужели пришли за ним? Неужели старой власти наконец надоело содержать бесполезных бедняков? Но то стоял не привычный сборщик дани. Перед ним возвышался кактус с ярко-розовой кожей. Такой же розовой была и его форма. Незнакомец выглядел так, словно мог сломать существу шею голыми руками и даже не вспотеть. — Д-да… чем обязан? — На главную площадь. Немедленно. У нашего босса объявление для жителей города. Явиться должны все. Возражать даже не хотелось. — Конечно. Одну минуту. Сэм запер мастерскую и вышел наружу. Дождь всё так же лил с неба, превращая улицы в вязкое болото. Пока они шли через грязь, мысли роились в голове одна страшнее другой. Что происходит? Старая мафия исчезла? Передала власть? Или этих розовых бандитов просто оказалось больше? Он не задавал вопросов. Когда меняется власть, лишнее любопытство часто заканчивается плохо. За годы жизни здесь Сэм привык к поборам, угрозам и насилию. Но смена хозяев всегда пугала больше всего. Старых тиранов хотя бы знаешь. Новые же могут оказаться намного хуже. И почему-то именно этого он и ожидал. Когда они добрались до площади, там уже собралась добрая половина города. Лица были хмурыми и напряжёнными. Никто не улыбался. Фигуры и кактусы переговаривались шёпотом, словно боялись, что их услышат. Даже Лукас — разносчик газет, который обычно никогда не унывал — выглядел обеспокоенным. Сэм заметил его и лишь слегка кивнул. В толпе один из розовых охранников раздражённо выругался: — Да что за помойка вместо дорог? Все штаны в грязи измазал. — Сам еле дошёл, —поддержал второй. Сэм только отвёл взгляд. (А мы тут всю жизнь ходим.) — Эй, Сэм, —наклонился к нему Лукас.— Тебе не кажется всё это странным? — Кажется. — Говорят, это какая-то Розовая Мафия. — И что? — Старики рассказывают, что она исчезла двадцать пять лет назад. Сэм нахмурился. — Двадцать пять? — Да. А ещё говорят, что вместе с ними когда-то пришла какая-то бо— Договорить он не успел. На импровизированную сцену поднялась высокая фигура. Толпа мгновенно затихла. Сэм впервые увидел главаря. Монстр. Необычно было уже то, что именно монстр возглавлял такую организацию. Но больше всего поражал его внешний вид. Он выглядел так, словно принадлежал совершенно другому миру. Безупречная чёрная шляпа с широкими полями скрывала верхнюю часть лица густой тенью. На плечи было небрежно накинуто длинное тёмное пальто с бордовой подкладкой. Под ним виднелись аккуратная рубашка, жилет и галстук в тон розовой коже. Даже под проливным дождём на нём не было ни пятна грязи. Будто сам город не смел его касаться. А ещё он улыбался. Не доброй улыбкой. Так улыбаются существа, которые заранее знают исход разговора. — Дамы и господа! —его голос легко перекрыл шум дождя.— Приношу извинения за столь неприятную погоду. Однако у меня есть важная новость. —Толпа замерла.— Прежние владельцы города передали власть нам. С этого дня ваш город находится под защитой Розовой Мафии. Сэм едва удержался от смешка. Защитой. Конечно. Наверняка теперь дань станет ещё больше. Главарь будто прочитал мысли толпы. — Я вижу недоверие. И понимаю его. Многие из вас слышали о нашей репутации. Но уверяю вас — мы намного справедливее тех, кто правил здесь раньше. Мы не позволим этому месту окончательно утонуть в грязи, бедности и разрухе. По площади прокатился недоверчивый шёпот. Слишком хорошие слова. Особенно из уст бандита. — Детали новых взносов объявим позже. А пока можете расходиться. Если честно, этот дождь уже начинает действовать мне на нервы. Толпа начала понемногу двигаться. Но главарь внезапно поднял руку. — Ах да. Ещё кое-что. Все снова остановились. — Большинство из вас поклоняется Древу, верно? По площади пробежал тревожный гул. — Мы считаем эту веру бесполезной тратой времени и средств. Молиться вам никто не запрещает. Но все церкви, часовни и храмы будут закрыты. Уже не говоря о собраниях, тем более секретных. Теперь недовольство уже никто не скрывал. Сэм лишь пожал плечами. Ему было всё равно. В последние годы церкви сами едва держались на плаву и требовали деньги даже за вход. Если бог существовал, помогать он явно не спешил. Когда собрание закончилось, существа начали расходиться. Дождь всё так же лил с неба. Грязь всё так же липла к ногам. А город всё так же выглядел обречённым. Возвращаясь домой, Сэм чувствовал лишь раздражение. Старые бандиты исчезли, а на их место пришли новые. Более вежливые, лучше одетые, но от этого они не переставали быть бандитами. И почему-то Сэму казалось, что настоящие проблемы для города только начинаются. Вернувшись с собрания, Сэм попытался занять себя работой. Старые ботинки, найденные на свалке, всё ещё лежали на столе, дожидаясь ремонта. Он вбивал гвозди, затягивал швы, подклеивал подошву, но мысли постоянно возвращались к словам главаря Розовой Мафии. Слишком гладко тот говорил. Слишком уверенно обещал перемены. Такие речи обычно звучат перед тем, как существу станет ещё хуже. Сэм давно перестал верить красивым словам. За свою жизнь он насмотрелся на достаточно существ, которые обещали спасение, а приносили лишь новые поборы и новые запреты. Прошло несколько часов. За окном всё так же лил дождь, барабаня по крыше и стекая по мутным стёклам. Ботинки словно издевались над ним. Каждый раз, когда работа казалась законченной, обнаруживался новый изъян. Разошедшийся шов. Трещина в коже. Плохо прибитая подошва. Будто сама судьба не позволяла ему закончить хоть что-то без борьбы. Звон колокольчика заставил его раздражённо выдохнуть. — Сейчас. Он отложил инструменты и вышел к прилавку. На пороге стоял Лукас. Промокший насквозь, с пачкой газет под мышкой. — Сэм, я тут поспрашивал про эту Розовую Мафию. Старики говорят, что не просто так у них у всех розовая кожа. — И что на этот раз? — Болезнь. Якобы они её разносят. Заболевшие становятся такими же, как они. И пополняют ряды мафии. Вот почему, они так заботятся о таких как мы. Сэм усмехнулся. — Очередная страшилка? — Может быть. Но слишком многие рассказывают одно и то же. Говорят, болезнь меняет не только тело, но и разум. Делает существ жестокими. Заставляет желать распространения заразы. За окном особенно громко ударил гром. Несколько секунд оба молчали. — Звучит как бред, —наконец сказал Сэм. — Возможно. Но мне всё равно не по себе. Сэм хотел отмахнуться, как делал всегда, но почему-то не смог. С самого появления этих розовых в городе всё казалось неправильным. Слишком организованными они были для обычных бандитов. Слишком уверенными. Будто пришли сюда не захватывать власть, а возвращаться домой. Лукас замялся. — Это ещё не всё. Я случайно услышал разговор надзирателей. Они собираются изымать все религиозные вещи. Абсолютно все. А позже, кажется, запретят даже молитвы. — Ну и пусть. — Сэм… — Что? — Неужели тебя это совсем не волнует? Сэм устало посмотрел на него. — Меня волнует то, что у нас нет денег на еду. Что улицы утопают в грязи. Что половина города скоро развалится от старости. А церкви? Они и так уже много лет умирают. Если бог существует, то давно отвернулся от этого места. Лукас нахмурился, но спорить не стал. — Всё равно это неправильно. — Возможно. — И всё же будь осторожен. — Осторожность — единственное, что помогает мне дожить до следующего месяца. Лукас тяжело вздохнул, оставил на стойке свежую газету и направился к выходу. — До встречи, друг. — До встречи. Колокольчик тихо звякнул в последний раз. Когда дверь закрылась, мастерская снова погрузилась в тишину. Только дождь продолжал стучать по крыше, словно пытался пробиться внутрь. Сэм долго смотрел на газету, не притрагиваясь к ней. Потом перевёл взгляд на не дочиненные ботинки. Болезнь. Розовая Мафия. Запреты. Обещания. Он не верил ни в легенды, ни в древние проклятия. Но почему-то впервые за долгое время ему казалось, что город стоит на пороге чего-то гораздо более страшного, чем очередная смена власти. Словно беда уже пришла сюда и теперь медленно расползалась по улицам вместе с дождевой водой, а жители просто ещё не успели этого понять.