Between Fine Lines

Гермиона внимательно осматривала переулок, пока они с Регулусом прятались под трансфигурационным заклинанием маскировки. Косой переулок почти опустел, а в этот поздний час и вовсе безлюден. Она подняла глаза на витрину лавки Фреда и Джорджа, пока они двигались вдоль стены, осторожно пробираясь ближе к Лютному, куда несколько фигур в плащах только что свернули. Ранее она объяснила Драко, как работает карта, помогла разобраться, как читать имена. Тео оказался в спальне слизеринской общей комнаты, его имя спокойно парило рядом с кроватью. Имя Блейза было неподалёку от Пэнси, они сидели в общей комнате. Когда Драко увидел имена своих троих друзей, на его лице появилось какое-то новое, почти незнакомое выражение спокойствия, что у Гермионы всё неприятно сжало желудок. Малфой тихо поблагодарил её и унёс карту к себе в комнату. Она с Регулусом быстро вернулись к себе, переоделись в чёрное, собираясь незаметно проскользнуть через Косой. Когда Регулус начал плести защитные чары в цепочку, подаренную родителями Гермионы, она чуть не затащила его обратно в постель — потому что видеть Регулуса в чёрном вызывало у неё множество разных чувств. А вот Регулусу было неприятно видеть себя в чёрном, потому что цвет напоминал о его (пусть и коротких, но всё же) днях Пожирателя смерти. — О чём ты думаешь? — прошептал Регулус, пока они прятались в тени, следя за двумя фигурами, направлявшимися к «Горбин и Бэркес». — Потом скажу, — отозвалась Гермиона так же тихо. Регулус усмехнулся, лениво провел по её бедру и потянул за запястье, ведя к узкому проходу, который скроет их в Лютном. — Я провёл в этих переулках слишком много времени, — пробормотал он. — Тсс... — глаза Гермионы округлились. — Слышал? Регулус прижался к стене и осторожно подался ближе к углу, на губах заиграла хитрая улыбка. Пьяный голос Антонина Долохова, бессвязно бормочущего про исчезновение Торфина Роули, был легко узнаваем. Блэк заглянул за угол, потом обернулся к Гермионе. — С ним только один. Думаю, оглушаем и тащим. На счёт три. Готова? В её глазах вспыхнул азарт. Гермиона кивнула, крепче сжав палочку. — Я беру Долохова. — Как скажешь. Раз… два… три.

***

— Гарри… мы... мы где вообще? — Рон говорил тихо, пока вокруг них падал снег. Он оглянулся в поисках друга и на мгновение запаниковал, когда не увидел Гарри рядом. Потом заметил его, тот сидел на корточках в снегу, и Рон подошёл ближе и нахмурился, когда понял, что Гарри привёл их в Годрикову Впадину. — Представляешь, я ни разу их не навещал, — произнёс Гарри, едва слышно, смахивая снег с надгробия с именами родителей. Рон поднял глаза на статую за Гарри. — Ни один человек… за все эти годы… никто даже не подумал привести меня сюда. — У тебя целая статуя. В честь твоей семьи. В честь твоих родителей, — Рон положил ему руку на плечо. — Они бы гордились тобой, Гарри. — Ты правда думаешь, что он мог спрятать крестраж здесь? — Рон глянул в сторону дома Поттеров. Конечно, Рон слышал о нём раньше. От родителей, от Римуса. О доме. сокрытом магией, прямо тут, в Годриковой Впадине. Гарри встал, отряхнул снег с джинсов, выпрямился и вытер лицо. — Это то, что я увидел во сне. Я не знаю, зачем бы он… Но когда Том вообще делал что-то, что вообще имело смысл? Он посмотрел на Рона, тот только пожал плечами, и они оба осторожно направились к дому, который много лет назад стал руинами. Гарри и Рон прокрались внутрь, палочки наготове. Сначала прошли через вход, потом осторожно по коридору. Они прошептали заклинание, кончики палочек загорелись мягким светом. Гарри ступал очень медленно, несколько досок под ногами скрипнули, не выдержав веса после стольких лет тишины. — Думаешь, здесь совсем нет магии? — спросил Рон. — Твой отец как-то говорил, что на этом доме чары, которые срабатывают только против тех, кто хочет причинить вред, — ответил Гарри. Рон кивнул и пошёл на кухню, а Гарри остался в холле. Его нога задела доску, и начала отрываться от пола. Гарри присел, сдвинул в сторону мусор, опавшие листья и заглянул под стол, под ним было несколько книг. Большинство маггловские. Те, что он уже видел у Гермионы летом. Его пальцы остановились на тёмно-синем альбоме. Открыв, Гарри увидел фотографии: он сам, ещё младенец, спящий на груди у Сириуса. Гарри тепло улыбнулся. — Рон, смотри, что я наш… — Гарри, берегись! Рон сбил его с ног, и в следующий момент из соседней комнаты выскользнула огромная змея. Гарри перекатился в сторону, фотоальбом вылетел из рук. — Флипендо! — крикнул он. Змея, которая не могла быть никем иным, кроме как Нагайной, отлетела в стену. — Это ловушка! Надо убираться отсюда! Он метнулся к альбому, уменьшил его заклинанием и сунул в карман и сразу кинулся к Рону, расчистив от мусора пространство рядом. — Она укусила меня! — кричал Рон, глядя на свою ногу. Штаны были прорваны, кровь ткань штанов окрашивалась в красный. Гарри развернулся и поднял Протего, когда Нагайна бросилась снова. — Инсендио! — Сейчас! Я трансгрессирую нас на Гриммо! Держись! — Гарри схватил друга и резко трансгрессировал. Они вывалились в холл с громким хлопком, и Гарри, едва успев ощутить под ногами ковёр, заорал: — Сириус! Римус! Гермиона! Кто-нибудь! Гарри, тяжело дыша, потащил Рона к дивану. Тот больше висел у него на плече, чем шёл сам, оставляя за собой тёмные пятна на ковре. На лестнице раздался топот, и вниз почти одновременно слетели Сириус, Римус и Драко. — Что, чёрт возьми, произошло?! Где Гермиона? — Сириус уже опускался на колени рядом с Роном, быстрым взглядом оценивая рану. Римус, не тратя времени, вытянул руку и притянул спирт и бинты с помощью манящих чар. — Это не важно! — выдохнул Гарри, руки его сжимали ткань на бедре Рона в тщетных пытках остановить кровь. — Он теряет кровь слишком быстро! — Её нет, — спокойно сказал Драко, подойдя ближе. Его взгляд метнулся к окровавленной ткани, и уголок рта дёрнулся. — Дай угадаю… Нагайна? Дайте мне. — Нет… только не… ты, Малфой… — пробормотал Рон, вяло мотнув головой. Слова уже путались. — Малфой, сделай это, — перебил Гарри. Драко не стал спорить. Палочка в его руке описала резкий круг, и заклинания одно за другим, воздействовали на рану. Другой рукой он использовал манящие чары и призвал из соседней комнаты флакон с густым красным зельем, перехватил его в воздухе и протянул Гарри. — Влей ему, — коротко бросил Малфой, не отрывая взгляда от рваной плоти, которая на глазах затягивалась. Римус убирал кровь с дивана и ковра, пока Рон, обессилев, проглотил успокаивающее зелье и откинулся на спинку. Сириус выпрямился, резко переводя взгляд с Гарри. — Я очень хочу знать, куда вы вдвоём сунулись… но сперва скажите, где, чёрт возьми, Гермиона и Регулус? — Эм… — Драко на миг замялся, но в голосе прозвучало что-то вроде сухого удовлетворения. — На охоте… за Пожирателями смерти.

***

Дом, который когда-то принадлежал семье Грейнджеров, теперь стоял пустой и заброшенный. Гермиона наложила чары скользящего глаза, чтобы взгляд магглов как бы "скользил" мимо, из-за которого магглы не проявляли ни малейшего интереса к тому, почему дом пустует, и не задавались вопросом, почему сюда никто не заселяется, Гермиона провела пальцами по ободранным обоям, пыльные комки перекатывались по полу и цеплялись за её ботинки, пока Грейнджер шла вдоль стены наверху, где когда-то висели семейные фотографии. Пожиратели смерти явно побывали здесь, Гермиона поняла это по бессмысленным дырам в стенах. По люстре, которая когда-то висела под потолком, а теперь лежала разбитая и помятая на полу. По пробоине в потолке с торчащими проводами. Книжные полки в её комнате были уничтожены, а зеркало в ванной разбито на осколки, которые рассыпались на подоконник и раковину. — Ты не сможешь вечно прятаться наверху, грязнокровка! — донеслось снизу. Тяжёлые шаги Гермионы глухо отдавались на каждой ступени, пока она спускалась. Её бровь медленно поднялась при виде Антонина Долохова. Регулус привязал его к стулу таким мощным «Инкарцерус», какого Гермиона ещё никогда не видела. Лицо Долохова было в порезах и крови. Взгляд Гермионы скользнул к кинжалу, которое торчало из бедра пожирателя. — Просто решила полюбоваться работой твоих лучших друзей, Долохов, — сказала Гермиона ровно, без намёка на эмоции по поводу разгрома её дома. — Или это твоих рук дело? — уточнила она, поднимая маску Пожирателя с пола. — Приятно прятаться за этим? Чувствуешь себя сильным? — Гермиона рассматривала замысловатый узор маски. — Сейчас ты не выглядишь особо смелым, — усмехнулась она, роняя маску на пол и прижимая её ботинком, чтобы та не покатилась. — Ты просто грязная никчёмная тварь, — прошипел Антонин, глядя поверх её плеча на появившегося Регулуса, который вытирал окровавленные руки кухонным полотенцем. — Не могу отрицать, магия у тебя впечатляющая, призрак защищающий грязнокровку. — Я не призрак, Долохов, — хмыкнул Регулус, обходя мужчину и грубо дёрнув его за волосы, заставляя поднять взгляд. — Можешь спросить своего дружка Роули… точно. Он же мертв. — Как ты выжил? — поморщился Долохов, когда Регулус вытащил нож из его бедра и провёл лезвием по шее, чуть вдавив кончик в кожу и с удовлетворением наблюдая, как выступает кровь. — Ну-ну, Долохов… я не собираюсь делиться всеми секретами бесплатно, — Регулус провёл лезвием по лбу мужчины. Долохов стиснул зубы, не издав ни звука, даже когда лезвие рассекло кожу. — Где он? — тихо спросил Регулус. — Где остальные крестражи? — Ах, ты про Вол— — Силенцио! — резко выкрикнула Гермиона, направив палочку пожирателю на горло и лишив голоса до того, как он успел использовать чары Табу. — Хитрый ублюдок, — Регулус вонзил нож в плечо Долохова, ухмыльнувшись, когда тот беззвучно закричал от боли, а он провернул лезвие у кости, загоняя его глубже в мышцы. — Я не могу дождаться момента, когда убью тебя. Но сначала мы дадим поиграть Гермионе. — Регулус вытащил нож, поморщившись, когда кровь брызнула на его рубашку. — Чёрт… а я любил эту рубашку. Долохов приподнял бровь и открыл рот в попытке что-то сказать, но звука не было. На его лице отразилась смесь удивления и боли. Он начал беззвучно смеяться, пока Гермиона молча сняла с него заклятие молчания. — Она? — прошипел он. — Лучшая подружка Поттера? Она хочет поиграть? Несмотря на боль и десятки порезов на теле, Долохов не мог не испытывать злорадства. Эта девчонка собирается… что? Пытать его? Было очевидно, кто из них более садистски настроен — раны говорили сами за себя. Только за эти двадцать минут, пока Гермиона бродила по развалинам дома, Регулус оставил на нём столько ран, что он едва не сохранял здравый рассудок. — Грейнджер нужно потренировать непростительные, правда, любовь моя? — Регулус обошёл Долохова, с явным удовлетворением глядя, как его заклинание врезается в кожу пленника. Верёвки впивались в грудную клетку достаточно туго, чтобы каждый вдох давался с усилием. Слова Регулуса снова заставили Долохова рассмеяться, но Гермиона лишь молча подняла палочку. — Империо. Смех оборвался, а лицо Долохова стало совершенно пустым, ничего не выражающим. — Закрой рот, — приказала она, и он тут же подчинился. Аккуратно забрав нож у Регулуса, она подошла ближе. — Ты не издашь ни звука, когда я воткну это в твою ногу. — Ты не издашь ни звука, когда я воткну это тебе в ногу, — произнесла она тихо, почти ласково, и лезвие прорезало кожу ботинка. Долохов замер, взгляд по прежнему был затуманен, а тело послушно подчинилось проклятию. — Теперь подними другую ногу… поставь её на рукоять… и дави, пока клинок не пройдёт насквозь. Долохов дёрнулся, пытаясь сопротивляться, но её контроль только усилился. Плечи напряглись, лицо побелело, и он подчинился. Правая нога опустилась на рукоять. Глухой толчок, и вот лезвие вошло в плоть до конца. Кровь медленно просочилась сквозь ткань и кожу ботинка, расплываясь тёмным пятном. — Фините, — произнесла Гермиона, наблюдая, как лицо пожирателя медленно искажается от осознания и боли. — Сука! Грязная шлюха! — Закрой пасть, — Регулус метнулся вперёд и ударил пленника по лицу. Перстень с гербом Блэков звякнул о зубы. — Регулус, — тихо произнесла Гермиона. — Я умею за себя постоять. — Ты-то?, — усмехнулся Долохов. — Как твой синяк? Не промахнись я и ты была бы мертва. — Круцио, — прошипела Гермиона и красные искры врезались в его бок, тело его вздрогнуло, лицо скрючилось от боли, но через пару секунд пожиратель вдруг расхохотался. — Это всё, на что ты способна, девчонка? Гермиона провернула запястье и Долохов закусил губу и тихо застонал, сдерживая крик. Она не могла долго удерживать заклинание, оно забирало слишком много сил, и в итоге сорвалось, что вызвало новую волну хохота у Долохова. — У тебя кишка тонка, грязнокровка! Нужно хотеть этого! — Гермиона… — тихо позвал Регулус. Она не заметила, когда он оказался рядом. — Позволь мне помочь. Блэк подошёл ближе, встал за её спиной, грудью коснувшись лопаток. Он поднял руку, мягко обвив пальцами ее запястье. — Очисти разум. Вспомни, каково это было — в Министерстве, когда его заклятие пронзило тебя. Вспомни, как он ушёл живым... — Круцио! Проклятие вырвалось из палочки, и Гермиона почувствовала, как всё внутри отозвалось холодным удовлетворением, когда Долохов закричал. — Пожалуйста! Прошу, остановись! — Нетерпеливая ведьма, — с усмешкой пробормотал Регулус. Гермиона отпустила контроль, прерывая заклинание и Долохов обмяк, тяжело дыша. — Простите, профессор, — язвительно бросила она. Регулус снова поправил её руку. — Вспомни Астрономическую башню, как ты не успела поймать его, — Регулус шептал в ухо Гермионы. — А теперь вспомни Беллатрису… как она держала тебя, как резала твою руку, повторяя: «Грязнокровка, никчёмная, ничтожная…». Позволь этой ярости захлестнуть тебя. — Круцио! Крик был оглушающим. Гермиона едва не пошатнулась от силы заклинания, и мельком успела подумать: хорошо, что она заранее наложила и чары тишины. Долохов извивался, молил о пощаде, задыхался. — П-пожалуйста! П-прекрати! Я умоляю! — Ты заслужил это! — Я… я не должен был… с-сомневаться в тебе! Пожалуйста… — захлёбывался пожиратель, но Гермиона снова провернула запястье. — Гермиона, остановись. — Регулус был каким-то задумчивым, он нахмурился. Гермиона не слышала, и Долохов продолжал дёргаться, пока Регулус не схватил её за запястье. — Он мёртв, остановись.