Не трогай меня

Как-то выдался свободный день, и Эрлингу срочно понадобилось в парк аттракционов. Все угорали, что он просто огромный ребенок, но планов не было, и решили поддержать. И получился просто нереальный день. До одури катались на американских горках, орали, вопили, размахивали руками. Эрл купил Джуду шарик с человеком-пауком. Их футбольная банда, где каждый зарабатывал миллионы долларов, визжала от восторга, когда продавец мороженого узнал их и выдал каждому по клубничному рожку. А вечером они вдвоем сидели в темноте на стадионе, рядом, на траве. Эрлинг смеялся, вспоминая, как они бесились на американских горках, как Джуд раскачивал кабинку колеса обозрения, как обляпался розовой сладкой ватой и как выиграл плюшевого медведя в тире. Он был так близко и так искренне смеялся, что в сердце, да и в голове Джуда что-то замкнуло. Он не мог больше этого вынести. Пара бокалов виски, которые успели перехватить в баре перед возвращением, делали мир вокруг слегка размытым, но Джуд знал, что это стремление касаться, быть рядом, целовать – это не следствие алкоголя. Это был он – его гребаное измученное сердце, которое просто отказывалось биться, если этот парень немедленно не возьмет его за руку. Джуд смотрел, ничего не слыша, в каком-то онемении, и он забыл все свои рациональные аргументы против, он так его любил, что той ночью, кроме этого, больше ничего не осталось. Он поцеловал Эрлинга быстрее, чем успел подумать о последствиях. Последствия его раздавили, но он не признался бы даже себе, что эти секунды все равно того стоили. Всё запомнилось смутно, слишком захлестывали эмоции. В первые секунды Эрл как будто растерялся, и Джуд успел почувствовать, как это – его губы на губах Эрлинга, как это восхитительно и непостижимо. Но потом Холанн пришел в себя. Он отшатнулся как от удара. У него дрожали руки, в его взгляде на Джуда не было ничего, кроме изумления. И разочарования. - Что ты…, - очень хрипло, сбивчиво попытался спросить он. Потом собрался и задал вопрос внятнее: - Какого хрена ты делаешь??!!              - Эрл…, - Джуд умолял, сам не понимая, о чем – забыть, простить, стереть последние 5 минут из их общей истории. Понять его. Продолжить. - Нет. Джуд, нет. Не трогай меня! – взгляд Эрлинга был ледяным, он будто лазером разрезал темноту этой ночи. – Всё, это всё. Холанн уже развернулся, чтобы уйти, но вдруг закрыл лицо руками. - Ты блядь был мне лучшим другом. Так просто нельзя! И ушел в темноту, больше не оборачиваясь. В этих словах было столько бессилия, столько боли, но Джуд не мог посочувствовать ему, потому что рассыпался на куски сам. Слово «был» звучало безжалостно, непоправимо. Джуд впервые увидел его таким, и именно в этот момент понял, насколько твердый, железный характер скрыт за этими обаятельными улыбками. Он привык, что с ним Эрлинг всегда был другим – абсолютно открытым, свободным, легким. За годы дружбы привык, что ему, Джуду, прощается всё, что ему можно всё. Оказалось, что все-таки нет. Господи, как он себя ненавидел за это решение, за этот шаг. Обессиленный, он опустился на газон, обхватив себя руками. Он потерял всё, что было ему дорого. И он знал, что Эрлинг прав, что у Джуда не было никаких оснований на что-то надеяться. Ему нечего было сказать в свое оправдание. Застонав, он зарылся лицом в газон и ударил кулаком по траве. Какое-то время он просто лежал в темноте. Слез не было, но сжирало чувство, что сделал непоправимое. А еще чувство, что его любовь, вся эта дурацкая любовь, которой он не просил, эти чувства, которые жрали его, как кислота, стали только острее, потому что теперь он знал, теперь он знал…знал, как Эрл целуется, и это было идеально. - Вставай. Джуд не поверил своим ушам. Он был уверен, что Эрл больше не вернется, что теперь он будет избегать его, что дальше не будет ничего, кроме вежливых кивков перед матчами и холодного формального общения. Он не смог себя заставить посмотреть ему в глаза и остался лежать, уткнувшись лицом в газон. Но Эрл никогда не сдавался, не сдался и теперь. Джуд услышал, что тот сел рядом. Раньше, застань он Джуда в таких обстоятельствах, в такой ситуации, он бы бросился к нему, засыпал тонной вопросов, он бы обнял его и обещал бы, что всем его обидчикам придет конец. Сейчас Джуд сам был виноват во всех своих печалях, ему нечего было сказать, нечем оправдываться. Он даже не мог выдавить, что ему жаль, потому что жаль ему не было. Эрлинг молчал, похоже, собирался с мыслями. Джуд на секунду посмотрел на них со стороны и почувствовал себя пафосным идиотом – ох, как бы они поржали раньше друг с другом над нелепостью момента. И хотя сейчас это было уже вроде как недоступно, Джуд невольно улыбнулся и сел. Эрлинг не выглядел злым или расстроенным, скорее, растерянным. Заговорили они одновременно. - Слушай, я… - Почему ты… Несмотря на всю неловкость, Джуду стало немного легче. Эрл вернулся, а, значит, не планирует ненавидеть его до самой смерти. После той достаточно отвратительной минуты, когда друг смотрел на него ледяным, чужим взглядом, Джуд мысленно успел с ним проститься, но сейчас это снова был его друг, который даже сейчас не смог бросить его одного страдать, и от этого Джуду стало теплее. Слова всё равно не шли – ему казалось, что уместными здесь будут только извинения, но он не мог заставить себя попросить прощения за то единственное, что хотел сделать и сделал. Эрлинг, похоже, тоже не понимал, что ему спросить и сказать, чтобы этот разговор имел какой-то смысл. И это было так отчаянно неловко, и при этом настолько нелепо, что в какой-то момент они оба посмотрели друг на друга и рассмеялись. Джуд понимал, насколько это не к месту, но не смог сдержаться. - У тебя трава к щеке прилипла. Джуд потер щеку, но, похоже, только размазал по ней грязь. Эрлинг хмыкнул. - И божья коровка в волосах. Дай уберу. Он протянул руку жестом, каким раньше касался Джуда сотни раз – непринужденным, легким, очень естественным. Джуду до смерти хотелось прижаться к его ладони, но вряд ли было бы что-то более неуместное в эту минуту, и он с трудом, но сдержался. Холанн попытался смахнуть жучка с волос Джуда, не смог, и тогда подул на его кудри. - Лети, мой маленький акума, - пробормотал он, и только это нелепое цитирование мультика Леди Баг выдавало, насколько ему всё еще не по себе. - Эрл, - сказал Джуд. – Прости меня. Ты мой лучший друг. Мне нужно только это. - Тогда зачем ты это сделал? - Потому что ты сраный красавчик, и я пересмотрел мемов, в которых весь мир восхищается тобой. Это была очень кривая и топорная ложь, но вряд ли в тот момент Эрлинг хотел ответа «Потому что я люблю тебя уже давно и умираю от желания быть с тобой». - Слушай, Джуд, всё это … очень неправильно. Мы сто лет знакомы, а ты внезапно… Я не злюсь, просто не надо так. - И не будет. Я идиот. - Это я знаю. Бро, это же я, ты что, ума лишился, зачем я тебе уперся? Холанн скорчил смешную рожицу и улыбнулся ему, а Беллингем подумал – я научусь. Я научусь тебя не любить. Лишь бы не потерять.