Дурдом

      Случалось ли с вами такое, от чего внутри всё переворачивается холодным комком обиды? Бывало ли, что самые близкие — те, кому вы верите, как себе, — смотрят на вас с немым недоверием, и в их глазах вы читаете не благодарность, а обвинение? Что вы чувствуете в этот момент? Ярость, что закипает в крови и требует выплеснуться наружу криком? Или, может быть, ледяное, расчетливое желание отомстить, доказать, что вы правы? Позвольте мне поведать вам одну старую историю — историю юного валета, в чьей душе эти чувства оставили глубокий, незаживающий шрам. Историю о том, как ему никто не поверил.       Давайте перенесёмся в один умопомрачительно жаркий день августа. Солнце висело в выцветшем от зноя небе, словно огромный раскалённый медяк, и светило так яростно, что ослепляло прохожих, заставляя их щуриться и прятаться в жалких клочках тени. Вопреки «адской» духоте, где-то в кронах деревьев весело и беззаботно щебетали птицы, словно насмехаясь над страданиями тех, кто не мог взлететь. Столбик термометра давно и бесповоротно перевалил за сорок, и люди, непривыкшие к таким суровым испытаниям, таяли подобно мороженому, которое начинает предательски растекаться молочными ручейками, едва его вытащишь из спасительного холода холодильника. Клоны, по несчастью, обитали в субтропическом поясе, и от этого было не просто жарко, а невыносимо, обволакивающе душно. Великая, всепоглощающая лень, словно пуховым одеялом, накрыла каждого обитателя их небольшого домика. Даже пошевелиться, казалось, было подвигом, и потому никто не выходил на улицу. Они, словно сонные медведи в тесной берлоге, валялись кто где только мог, вжимаясь в прохладные простыни в тщетной надежде найти спасение.

***

      Дом их представлял собой трёхэтажное строение, хранившее в себе истории и тайны каждой масти. Стоило войти, как взгляд сразу упирался в лестницу — она была центром, хребтом всего здания. Справа от неё на небольшом подиуме, словно сцена, возвышалась кухня, слегка развёрнутая в пространстве, чтобы хозяйном было удобнее колдовать над готовкой. Слева же раскинулась широкая, всегда наполненная светом гостиная, где обычно собирались шумные компании. Но была в этом доме и одна неприметная деталь: между лестницей и кухней образовывался тесный, почти потайной уголок. Там, в техническом закутке, словно стыдливо прячась, стоял энергощеток — сложный магический прибор, питавший весь дом. Рядом с ним ютился небольшой шкафчик, хранивший нехитрые бытовые принадлежности и батарею чистящих вещей. Поднявшись на второй этаж, вы сразу замечали три просторные комнаты, каждая со своим характером. В дальнем левом углу, самая таинственная, расположилась обитель червей. Прямо напротив лестницы, гордая и прямая, — комната пик. А в конце коридора, основательная и надёжная, — треф. В стороне от всех, словно маня в неизведанные дали, вверх уходила изящная винтовая лестница, ведущая на чердак — в царство бубновых, где всегда царил покой. Короли по давней традиции жили вместе со своими валетами, и у каждой пары была своя ванная комната, свой маленький островок уединения.

***

      Единственным, кто в этом сонном царстве хоть как-то проявлял активность, был всем известный пиковый валет, чья неуёмная энергия не желала подчиняться духоте. Перед началом сезона засухи и адского пекла он вместе со всеми ездил в магазин и тогда, словно предчувствуя катастрофу, изо всех сил уговаривал короля треф, Куромаку, купить спасительную сплит-систему. Но тот, верный своим расчётам и логике, лишь сухо отказал. Теперь же Вару методично, со смаком, капал ему на мозг, напоминая о той роковой ошибке снова и снова: — А я предлагал! Я же тебя, умника, уговаривал купить кондиционер! А ты: «Не практично, жарко не будет…» — передразнивал он Куромаку, и язвительная усмешка кривила его губы. И так длилось весь этот бесконечно долгий день.       Уже ближе к ночи погода, казалось, сжалилась над измученными клонами, и жара начала потихоньку спадать, как отступающее, уставшее за день чудовище. В полночь по крыше забарабанил дождь, остужая нагретую за день поверхность, и мир наполнился убаюкивающими звуками падающих капель. Почти все жители спали под эту умиротворяющую мелодию, забывшись тревожным сном. Жаль, что одной персоне — тому самому зелёноглазому валету — никак не удавалось сомкнуть глаз. Провалявшись ещё некоторое время в духоте и беспокойстве, он принял решение спуститься на кухню за спасительным стаканом прохладной воды. Благо комнату он делил с тем, кто всегда спал как убитый, и покинуть её, не потревожив соседа, не составило труда. Бесшумной тенью Вару скользнул на первый этаж. И вот он уже стоял посреди кухни, сжимая в руке стакан, наполовину наполненный водой, и тишина вокруг казалась оглушительной. Как вдруг что-то заставило его замереть. Запах… Он тонкой, едва уловимой нитью вплёлся в привычные ароматы дома. Это был не просто запах, нет — это был горький, предупреждающий запах гари. Кудрявый валет аккуратно поставил стакан на край стола и, словно гончая, пошёл выискивать источник этого зловещего «аромата». Далеко уходить не пришлось. Из того самого тесного закутка с бытовым хламом, что прятался рядом с кухней, тянуло дымом. Даже при скверном, тусклом освещении Вару сумел разглядеть небольшие, почти невесомые облачка, змеящиеся из-под двери.       Сердце рухнуло в пятки, оглушительно забившись где-то в горле. Он тут же, не помня себя, рванул на второй этаж. В спешке Вару случайно зацепил локтем тот самый стакан, и тот с пронзительным звоном полетел на пол, разбившись на тысячу осколков. Звук этот, подобный выстрелу, мгновенно разнёсся по дому и перебудил добрую половину жителей. Трефовые и червовые почти мгновенно высунулись из своих комнат, испуганные и взъерошенные, пытаясь выяснить, что случилось. Заметив пикового валета, Куромаку, ещё не отошедший ото сна, немного взбесился, но в голосе сумел совладать со своими эмоциями, придав ему холодной стали: — Вару! Что за шум? Что ты опять устроил…       Но договорить ему не дали. Голос сорвался на крик, полный неподдельного ужаса: — Горим, суки! Пожар! Спасайте свои вещи! — прокричал зелёный, на лету пролетая мимо остолбеневших клонов. Он вихрем ворвался в свою комнату и, подскочив к кровати, изо всех сил толкнул спящего Пика. Король, вырванный из объятий сна, вскочил так резко, что чуть не свалился с кровати, его глаза налились алой кровью ярости от такой дерзости. — Да как ты смеешь, валет! — воскликнул он, его голос дрожал от гнева. — Не ну если хочешь сгореть заживо, то мне по хер, спи дальше. А я пойду, — огрызнулся Вару, уже лихорадочно запихивая свои вещи в сумку. Страх придавал его движениям скорости. — Чё? — только и смог переспросить король, протирая заспанные глаза, до которых только начал доходить смысл происходящего. — Хуй через плечо! Я пошёл! — бросил валет и, не оборачиваясь, вылетел в коридор.       Открыв дверь, он едва не был сбит с ног Феликсом. Червовый валет, с безумными от страха глазами, нёсся по коридору к своему другу Зонтику, чтобы помочь ему собраться. Где-то внизу, на первом этаже, уже слышались встревоженные и сосредоточенные голоса Куромаку, Данте и Ромео — они, кашляя и задыхаясь в дыму, пытались совладать с огнём. Вару же, не теряя ни секунды, бросился в противоположную сторону, туда, где винтовая лестница уводила наверх, на чердак, к бубновому валету. Только перед самой дверью, ведущей в это царство спокойствия, он заставил себя остановиться и сбивчиво постучать. — Да? — донёсся из-за двери мягкий, невозмутимый голос. — Это я, — коротко, пытаясь отдышаться, ответил пиковый. — Вару? Заходи, — последовало спокойное приглашение.       Открыв дверь, он лицезрел привычную, умиротворяющую картину, которая так разительно контрастировала с адом, творящимся внизу. Напротив двери стояла аккуратно застеленная кровать. Слева, вдоль всей стены, раскинулся настоящий зимний сад: самые разные растения, одни в горшках стояли на полу, но большая их часть гордо и величаво красовалась на полках. С правой стороны, недалеко от кровати, находилось небольшое пространство с дверью, которая вела в личную, потайную комнатку — величайший секрет Габри, бубнового валета. Никто не знал, что там, никто, пожалуй, кроме Вару, ведь ему Габри доверял, как самому себе. Если посмотреть направо от входа, можно было увидеть простой шкаф и тумбу для вещей. Пиковый и бубновый валеты были лучшими друзьями и они доверяли друг другу все самые сокровенные желания и тайны. — Почему внизу такой шум? И почему Данте попросил меня собрать самые важные вещи? — с лёгким недоумением спросил Габри, но даже в этой, начавшейся суматохе, в его комнате царило удивительное, почти священное спокойствие. — Там щеток… закоротило. Он загорелся, — выдохнул Вару, всё ещё пытаясь перевести дыхание. — Понятно, — так же тихо и ровно ответил первый, без паники начиная собирать вещи, которым надлежало уцелеть.

***

      Спустя три часа. Вечность и один миг.       Ну что тут можно сказать? Дом, их крепость, их убежище, сгорел дотла. Восемь клонов, чумазых, уставших, с тлеющей в душах пустотой, стояли на улице и молча смотрели, как обугленные остовы стен ещё лениво тлеют в предрассветном тумане, пуская в небо редкие искры. Воздух был пропитан горьким, едким запахом пепла и беды. И тут, в этой гнетущей тишине, четверо из них резко, словно по команде, повернулись к Вару: Куромаку, Ромео, Феликс и сам Пиковый король. Их взгляды были острее ножа. — ВАААААРУУУУУУ! — взревел король пик, и в этом крике было столько гнева и обвинения, что он, казалось, мог испепелить бедного валета быстрее, чем огонь. — Что — Вару? Это не я! — воскликнул пятый, рефлекторно делая шаг назад, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Этот прожигающий, полный ненависти взгляд пугал до чёртиков, до дрожи в коленях. — А кто тогда? Это не могло произойти само собой! Я уверен на все сто процентов, мы же меняли щетки относительно недавно! — поправляя очки, дрожащими от сдерживаемой ярости пальцами, едва не срываясь на шипение, процедил сквозь зубы Куромаку. Его логика, его расчёты разбились о жестокую реальность, и теперь требовали найти виноватого. — А то, что он постоянно перегревался в такую-то жару, тебе на это плевать?! — воскликнул кудрявый парень. Он не мог поверить своим ушам. Внутри всё похолодело от чудовищной, душащей несправедливости. Он спас их, этих неблагодарных оболтусов, вытащил из огня, а они… вместо благодарности обвиняют его в том, чего он не делал?! — Это не могло стать причиной, — ледяным тоном, всецело доверяя своим железным расчётам, стоял на своём король треф. Его мир был миром точных данных, и места случайностям в нём не было.       Поняв, что спорить с такими бронелобыми чепушилами — занятие бесполезное и унизительное, Вару лишь громко цокнул и закатил глаза за стёклами своих зелёных очков, скрывавших бурю эмоций. Впрочем, этого никто и не заметил. И так было всегда! Что бы ни произошло, виноват во всём вечно он, валет пиковой масти! Как же это бесит! Словами не описать ту гремучую смесь горечи, обиды и бессильной злобы, что клокотала сейчас в его груди. Однако делать было нечего: сгоревший дом за спиной был куда красноречивее любых оправданий. Пришлось переезжать.       Благодаря феноменальной предусмотрительности и хладнокровию второго клона — Куромаку — его быстрая реакция при ЧС помогла организованно собрать всё самое нужное: документы, деньги, кое-какие ценности. Именно так наши злосчастные герои снова попали в крайне неприятную ситуацию, из которой нужно было искать выход. Было принято решение первое время перекантоваться в квартире самого Создателя. А теперь на секунду представьте охреневшее лицо Фёдора, когда на пороге его дома, среди ночи, возникли восемь чумазых, пропахших дымом клонов и с порога заявили, что их дом сгорел дотла. Но делать нечего — всё-таки это его создания, его творения, и он за них в ответе.       Помимо клонов, с Фёдором жили ещё и другие, не вошедшие в колоду персонажи. Благо, дом у аниматора был большой, просторный, так что места с горем пополам хватило всем. И наступило странное затишье. На протяжении целого месяца, на великое удивление всех, в доме царили мир и покой. Клоны удивительно быстро смогли оправиться от потрясения и подыскать себе новое жильё. Однако была в этой, казалось бы, налаживающейся жизни одна маленькая, но очень существенная загвоздка…