Ciao, Кими

Февральский Минск тонул в серой слякоти. Снег, выпавший ночью, к полудню превратился в грязное месиво, и прохожие перепрыгивали лужи, кутаясь в шарфы. Ханна стояла у окна в коридоре университета, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как внизу, на проспекте, бесконечным потоком ползут машины. Где-то позади хлопали двери аудиторий, гудел студенческий поток, но она не двигалась с места. Лекция должна была начаться десять минут назад, но Ханна не могла заставить себя войти. Не сегодня. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от мамы: «Как у тебя дела? Не голодаешь?» И следом: «Папа передаёт привет. В Бресте опять дождь». Ханна улыбнулась, но отвечать не стала — пока. Мама всегда волновалась. Особенно с тех пор, как Ханна уехала из родного Бреста в Минск. Особенно с тех пор, как она поселилась в общаге и начала жить «взрослой жизнью». Иногда Ханне казалось, что мама до сих пор видит в ней ту девочку с косичками, которая боялась отпустить её руку в первый день школы. Она скучала по дому. По тихим брестским улочкам, по запаху свежей выпечки из кухни, по тому, как папа стучал по утрам в её дверь: «Вставай, соня, на поезд опоздаешь». Но возвращаться она не собиралась. По крайней мере, не сейчас. Не по тому сценарию, который все от неё ждали: учёба, диплом, обратно в Брест, работа в какой-нибудь конторе, замуж, дети, ипотека, пенсия, смерть. Ей было восемнадцать, и с каждым днём она всё отчётливее понимала: это не её жизнь. Не её ритм. Не её траектория. Дело было не в лени и не в юношеском бунте. Ханна действительно не понимала, как можно вот так, по расписанию, прожить шестьдесят лет и ни разу не спросить себя: «А я вообще этого хочу?». Она задала себе этот вопрос месяц назад — и ответ ей не понравился. Поэтому сейчас, вместо того чтобы сидеть на паре, она сидела в углу общей кухни общежития, склонившись над ноутбуком. За окном кричали какие-то старшекурсники, на плите что-то подгорало у соседки по блоку, а Ханна в сотый раз обновляла страницу волонтёрской программы. «Volunteers for Formula 1 Grand Prix» — гласил заголовок. Программа предлагала студентам со всего мира поработать на этапах чемпионата: помогать с аккредитацией, встречать гостей, координировать потоки зрителей. Никакой зарплаты — только билеты, скромное проживание и питание за свой счёт. Но Ханну это не пугало. Её пугало другое — что она не успеет подать заявку вовремя. Набор на Гран-при Италии закрывался через три недели. Монца. Сердце автоспорта. И — Ханна это знала — домашняя гонка Кими Антонелли. Она откинулась на спинку стула и прикусила губу. Кими Антонелли. Девятнадцать лет — всего на год старше неё. Самый молодой пилот «Мерседес» в истории. Парень, который ещё вчера гонял в картинге, а сегодня стоит на стартовой решётке рядом с легендами. Когда Ханна впервые увидела его по телевизору — это было в прошлом году, она случайно наткнулась на трансляцию Гран-при, — она не могла оторваться. Не от гонки. От него. В нём было что-то неуловимое. Не просто красота — хотя и её хватало: тёмные кудрявые волосы, острые скулы, глаза, которые, казалось, смотрели прямо в душу даже через экран. Но главное — то, как он двигался. Как говорил. Как улыбался уголками губ, будто знал что-то, чего не знал никто другой. Ханна тогда просидела полночи, читая всё, что нашла о нём в интернете. Итальянец. Родился в Болонье. Сын бывшего гонщика. С детства на трассе. И вот он — в «Формуле-1», в команде, о которой мечтают тысячи. Почти её ровесник. А уже там. Сначала это было просто любопытство. Потом — восхищение. Потом — что-то, чему Ханна не могла подобрать названия. Она начала смотреть все гонки. Подписалась на его соцсети. Выучила итальянское «Ciao» и «Come stai?», хотя до этого итальянский ограничивался «пиццей» и «спагетти». А потом, когда в одной из трансляций мелькнуло объявление о волонтёрской программе, что-то в её голове щёлкнуло. «Почему бы и нет?» К тому же, это была не просто возможность увидеть Кими. Ханна с детства мечтала побывать в Европе — пройтись по узким улочкам, увидеть настоящую итальянскую архитектуру, вдохнуть воздух других городов. Монца могла стать её первым шагом в большой мир. — Ханка, ты опять в своём ноутбуке торчишь? — в кухню вплыла Марина, её соседка по блоку, с мокрой головой и полотенцем на плечах. — У тебя пара через полчаса вообще-то. — Я не пойду, — Ханна даже не обернулась. — Ага, опять, — Марина плюхнулась на соседний стул и заглянула в экран. — Чего ты там всё высматриваешь? Опять своего итальяшку? — Он не «мой итальяшка», — Ханна захлопнула ноутбук, но слишком поздно: Марина успела заметить заголовок. — «Волонтёры на Гран-при»? — она присвистнула. — Ханка, ты серьёзно? Ты собираешься в Италию? — Пока только собираюсь, — буркнула Ханна, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Это всего лишь заявка. — Ничего себе «всего лишь»! — Марина всплеснула руками. — Ты вообще понимаешь, что это такое? Это же Италия! Монца! Ты увидишь его вживую! Ты с ума сошла! — Я знаю, — тихо сказала Ханна. — Поэтому и хочу. Марина уставилась на неё, открыв рот. Они жили вместе уже полтора года, с самого начала учёбы, и Марина привыкла к тому, что Ханна — тихая, домашняя девочка из Бреста, которая больше всего на свете любит читать книжки и пить чай с лимоном. Но это? Это было что-то новое. — А деньги? — Марина прищурилась. — Ты ж сама говорила, что родители тебе только на еду присылают. А тут билеты, проживание, виза... — Я накоплю, — отрезала Ханна. — Или займу. Или продам что-нибудь. Я ещё не придумала. Но я поеду. Это «я поеду» прозвучало так твёрдо, что Марина замолчала. Ханна сама удивилась своей решимости. Обычно она была не такой. Обычно она взвешивала, сомневалась, советовалась. Но сейчас — нет. Сейчас она чувствовала: если не сделает этого сейчас, то не сделает никогда. А она не хотела быть человеком, который никогда. Вечером, когда Марина ушла на свою пару, Ханна села и начала собирать документы. Загранпаспорт у неё уже был — спасибо маме, которая когда-то настояла оформить «на всякий случай». Теперь этот «всякий случай» наступил. Анкета волонтёра была на английском, и Ханна просидела над ней три часа с гугл-переводчиком, проверяя каждое слово. «Почему вы хотите стать волонтёром?» — гласил один из вопросов. Она написала что-то про культурный обмен, про любовь к автоспорту, про желание получить новый опыт. Всё было правдой. Кроме любви к автоспорту — ну, тут скорее была любовь к одному конкретному гонщику, но не признаваться же в этом волонтёрской комиссии. Потом она открыла сайт языковых курсов. Английский у неё был на уровне школьной программы — «London is the capital of Great Britain» и всё в таком духе. Для волонтёрства нужно было больше. Намного больше. Она записалась на интенсивный онлайн-курс — три раза в неделю, по вечерам, когда не было занятий. И ещё отдельно скачала приложение для изучения итальянского. — Ciao, — повторяла она, шагая по общажному коридору в душ. — Come stai? Sto bene. Mi chiamo Hanna. Piacere di conoscerti. Соседки косились на неё, но Ханне было плевать. Она представляла, как скажет это ему. Кими. Глупо, конечно. Он её даже не заметит среди сотен других волонтёров. Но даже просто быть рядом — дышать тем же воздухом, видеть ту же трассу, слышать тот же рёв моторов — это уже было больше, чем она могла мечтать. Через неделю пришёл ответ на заявку. Ханна открывала письмо дрожащими пальцами, сидя на кровати в своей комнате. За окном шёл снег. Марина спала, уткнувшись в подушку. В динамиках ноутбука тихо играл какой-то итальянский плейлист — Ханна специально нашла такой, чтобы привыкать к языку. «Уважаемая Ханна, мы рады сообщить, что ваша заявка на участие в волонтёрской программе Гран-при Италии 2025 одобрена...» Она перечитала три раза. Потом ещё раз, на английском. Потом закрыла ноутбук, открыла снова, проверила, не приснилось ли ей. Письмо было на месте. — Марина, — прошептала она. — Марина, просыпайся. — М-м-м?.. — соседка приоткрыла один глаз. — Пожар? — Меня взяли. — Куда? — В Монцу. На Гран-при. Меня взяли. Марина села на кровати, сонно моргая. А потом до неё дошло — и она взвизгнула так, что с потолка посыпалась побелка. — ХАНКА! ТЫ ЕДЕШЬ В ИТАЛИЮ! Они обнимались, прыгали на кровати и смеялись как сумасшедшие. Комендантша потом стучала в дверь и грозила выселением, но Ханне было всё равно. Впервые в жизни она сделала что-то по-настоящему своё. Что-то, что не вписывалось в сценарий «учёба-работа-ипотека». Что-то, что вело её прочь из серых минских будней — туда, где солнце, скорость и он. Кими Антонелли. Оставалось три месяца. Три месяца на то, чтобы выучить английский до разговорного уровня. Три месяца на то, чтобы освоить хотя бы базовый итальянский. Три месяца на то, чтобы накопить денег на билеты, визу, страховку и всё остальное. Три месяца на то, чтобы подготовиться к встрече, которая, возможно, изменит всё. Или не изменит ничего. Но Ханна предпочитала думать, что изменит. — Ну, держись, Кими Антонелли, — прошептала она, глядя на заставку своего телефона — ту самую фотографию, где он стоит на подиуме с трофеем и улыбается. — Ты даже не знаешь, что к тебе едет девушка из Бреста, которая ради тебя перевернула свою жизнь вверх дном. Она улыбнулась, откинулась на подушку и закрыла глаза. До Монцы было ещё девяносто два дня. Но обратный отсчёт уже начался.